Глава 12

– Многие адепты задают вопрос: зачем мы это учим? Это ерунда, не относящаяся к нашей специальности!

Народ захихикал, я опасливо покосилась на зеркало. Самое странное начало практики в моей жизни!

Мы сидели в большой аудитории из числа тех, что открывались по заказу магистра. Всегда было любопытно, что там в них такое? Вот в этой оказались парты, поставленные полукругом в три ряда, и зеркала на каждой. Старинные, в массивных бронзовых рамах с вензелями. Каждое зеркало было закрыто темной бархатной тканью.

– Однако предсказания для мага – не пустой звук!

Брина зевнула. Проклятый арест! Сдвоенная пара предсказаний стояла первой в расписании, и двери выпустили меня из заточения за десять минут до начала. Я едва успела посмотреть в расписании аудиторию, найти ее и занять два места рядом. Придется задержаться после и надеяться, что Кейман не выпишет мне дополнительных воспитательных санкций.

– Вы можете называть их интуицией, чутьем, предчувствием, но те из вас, кто откинет в сторону сомнения и скепсис, смогут развить эту чутье до немыслимых высот! Да-да, даже не обладая светлой магией по природе. Своего рода светлые силы – противоположность темных. Темные маги встречаются редко, светлые – каждый второй. Темные маги ужасно сильны, светлые ограничены своей силой. Темную магию изучить до конца не под силу даже самим носителям, а светлую может освоить каждый. Но для этого…

Магистр Мартен умолк и торжественно обвел взглядом аудиторию.

– Нужно научиться видеть свет там, где его, кажется, совсем нет. Сегодня заглянем в самые темные уголки вашей души и попробуем его там найти.

– А можно мне сразу фонарь выдать? – себе под нос пробубнила я.

– Снимите ткань с ваших зеркал! Это – старинные зеркала, использовавшиеся много веков назад магами-предсказателями. Зеркало – уникальный инструмент, один из самых простых, но в то же время самых опасных. Отражение реальности таит в себе множество тайн. И среди них есть тайны будущего. Конечно, сегодня вы вряд ли увидите свою судьбу, но постарайтесь открыть сознание зеркалу, рассмотреть в отражении мельчайшие изменения и попробовать их интерпретировать. Зеркало не говорит нам прямо и конкретно. Оно показывает образы. Итак, адепты, снимите с браслета светлую крупицу и приготовьтесь внимать!

– Я чувствую себя полной идиоткой, – вздохнула Брина. – И единственное, что вижу в будущем, – парик.

– Парик?

– Ага. Ты посмотри, какие волосы! Все кончики секутся. Здесь отвратительная вода, и даже маски не спасают. Как думаешь, директор разрешит мне ходить мыться домой?

– Это единственное, что тебя беспокоит в жизни?

– Я слышу в твоем голосе пренебрежение к проблемам красоты? – фыркнула подруга. – Ну да, конечно, даже если ты вместо прически сделаешь мочалку, братик скажет, что всегда мечтал о чучеле.

– Когда ты перестанешь делать грязные намеки обо мне и Бастиане?

– Когда вы перестанете ходить по лесу за ручку?

Брина хихикнула и продемонстрировала штормграм, на который, конечно, сняли из окна школы, как мы возвращаемся из леса.

Да-а-а… попробуй теперь объясни, что меня в лесу обманывали и обижали. Волосы дыбом, ветки торчат, вся в синяках, грязная и еще улыбаюсь довольная. Никогда больше не буду тащить сюда изобретения с Земли!

– Хочешь, еще испорчу настроение?

– Давай. – Я пожала плечами. – Хуже уже не будет.

– Аннабет дружит с Лорелей.

– Что?!

Первым порывом было обернуться на верхние ряды, туда, где сидела Аннабет, но Брина несильно пихнула меня под ребра. Получилось больно, они еще от захвата флага не отошли.

Лорелей была на год старше, поточные занятия с нами не посещала, а поскольку я безвылазно сидела в комнате, увидеть их с Аннабет смогла бы только после каникул. И вот Брина ошарашила новостью.

– Погоди, а почему Лорелей приняла Аннабет в компанию? Ее корежило как одержимую перед экзорцистом, едва приближался кто-то не ее круга.

– А помнишь ту журналистку из города, у которой на подхвате Аннабет работает? Лорелей ее закадычная подружка. Вот и думай, что Аннабет сливает Лорелей и в газеты.

– Но пока обо мне, Бастиане и происходящем в школе не было публикаций. Аннабет не станет никому вредить, она же не сволочь…

– Вот именно. Пока не было.

– Леди, – магистр остановился рядом с нами, – у вас какие-то проблемы? Или вы так бурно обсуждаете увиденное в зеркале?

– Извините, – тут же выпрямилась я.

Но Брину мелочи жизни не смущали. Она все еще была ди Файр и умело пользовалась привлекательностью вкупе с репутацией. Накрутила локон на пальчик и растерянно улыбнулась немолодому, но добродушному магистру.

– Ой, как хорошо, что вы подошли. Я как раз спрашивала у Деллин, что может значить увиденное в зеркале. Знаете, магистр, мне кажется, мое изображение там намного более тусклое. Это плохой знак?

Магистру даже пришлось надеть очки, чтобы всмотреться в идеальное отражение улыбающейся Брины. Улучив момент, когда преподаватель отвернулся, подруга скорчила веселую рожу.

Я повернулась к своему зеркалу и попыталась настроиться на предсказания. Все как учили на теории: сосредоточиться на настоящем, чтобы увидеть будущее. Нельзя абстрактно поинтересоваться «сколько мне жить осталось», светлая магия – не кукушка. Только будущее, связанное с текущими переживаниями, может быть приоткрыто магией. Но я как-то не была уверена, что хочу видеть это будущее.

– Зажгите свечу.

Свет погас, аудитория погрузилась во мрак. Все зашуршали браслетами: доставали крупицы огня, чтобы зажечь свечи, стоявшие перед зеркалами.

– Разотрите крупицу и смотрите. Даже если вам кажется, что это бессмысленно, просто очистите голову от всего и смотрите.

Я и смотрела. На резкие пляшущие тени от разгоревшейся свечи, на свое отражение в зеркале. Немного искаженное рефлексами и отблесками от чужих свечей и зеркал, но все же привычное. Даже симпатичное. Показалось, за полтора года в школе я изменилась, но в чем именно, вряд ли смогла бы сказать.

Волосы, что ли, стали темнее? Или наоборот, дома выгорали на солнце, а здесь…

Я едва удержалась от изумленного вздоха. Волосы в отражении не стали темнее, они превратились в иссиня-черные, как смола! Густые, блестящие и тяжелые кудри. Я даже скосила глаза на собственную косу, но поверх лацкана пиджака лежала обычная каштановая прядь. Когда я подняла взгляд снова на зеркало, изображение мне подмигнуло.

Оцепенев, я смотрела, как хихикает Таара в зеркале, как прикладывает палец к ярко-красным губам и медленно отходит, позволяя увидеть обстановку сокровищницы. Богиня закружилась среди витрин, беззвучно рассмеялась, а потом поманила меня пальцем. Я вдруг узнала в витрине, возле которой она стояла, тот самый шкаф с ящиком, который так и не дал открыть Акорион. Сердце забилось чаще, я склонилась к зеркалу, молясь, чтобы она же открыла его, но увы.

– Адептка Шторм? – Магистр подошел так бесшумно, что я вздрогнула. – Начнем с вас. Опишите, что видите в зеркале.

– Ничего, – поспешно ответила я. – Извините, пока ничего. Я попробую еще раз.

– Адептка Шторм, я не смогу ничему научить вас, если вы не позволите. Я преподаю с тех времен, когда вы еще не родились. Да и этой школы не существовало. И могу определить, кто ничего не видит, а кому все же приоткрылись тайны зеркал. Итак?

– Ну… – Я вздохнула и решила для разнообразия сказать правду. – Там я. Но… такая, какой мне бы не хотелось стать.

– Эта вы – всего лишь образ, взятый из страхов, или же когда-то вы уже были такой?

– Была. Давно.

– И не хотите возвращаться.

Покачала головой. Зеркало сейчас было лишь зеркалом, от окошка в мир Таары не осталось и следа.

– Что ж, порой истинные предсказания очень сложно отличить от навязчивых мыслей. Мы все чего-то боимся, и если обычные страхи – высоты, огня, насекомых – мы можем легко отделить от прочих, то страхи глубинные влияют в том числе на интуицию мага. И, надо сказать, очень мешают в работе. С подобными вещами нужно справляться. Ни одно будущее, увиденное даже самым сильным провидцем, не предопределено. И чтобы не стать, – он ткнул пальцем в мое зеркало, – отражением, нужно научиться жить с ним.

Жить с Таарой? Да это даже у директора не получилось! А я только учусь.

– Принятие себя как неидеального человека – важная ступень в обучении мага. Вам придется смириться вот с чем: вы – не самые лучшие люди в этом мире.

Народ недовольно заерзал и забурчал.

– А чему вы так удивляетесь? Никогда не лгали? Не злились на близкого человека? Не обижали никого и не обижались сами? Не причиняли боль? Святых в этой школе нет! – отрезал магистр. – Чем раньше вы это поймете, тем быстрее перестанете бояться самих себя. Я не просто так привел вас именно к зеркалам. Зеркало – самый честный инструмент предсказателя, потому что даже заглянув самому себе в глаза, можно понять очень многое. Вот с этим отражением, которое вы видите, вам жить. Со всеми его возможными – я подчеркиваю, только возможными – изменениями. До тех пор, пока вы смотрите на отражение, а не на то, о чем оно говорит, – вы зациклены на себе.

– И на секущихся кончиках, – тихо добавила Брина.

О чем сказало отражение Таары? Помимо того, что мерзко мне подмигнуло, будто пообещав непременно устроить веселую жизнь. Напомнило о сокровищнице, о шкафчике, куда Акорион не разрешил залезть. Что он там хранит? И как бы это выяснить?

Свеча перед моим зеркалом вдруг потухла. А следом и остальные. В чертах отражения, которое смотрело, усмехаясь, проступили звериные черты – и по аудитории вдруг прокатился дикий, безумный смех. От него кровь стыла в жилах.

– Спокойно, господа! – крикнул магистр.

По его хлопку вспыхнул верхний свет, и народ начал жмуриться и отворачиваться.

– Что ж, чья бы ни была это шутка, пусть знает, что она не удалась.

При этом он так внимательно смотрел на меня, что невольно подумалось: а ведь он маг-предсказатель. И с каким бы скепсисом я ни смотрела на этот предмет, дар заглядывать в будущее у него от природы, два ряда белоснежных бусин на браслете не дадут соврать.

– Деллин, задержитесь, пожалуйста, после того, как напишете отчет по практической работе.

– Чего это он? – шепнула Брина. – Думает, это ты так пошутила?

– Не знаю. Слушай, можешь подождать меня у входа? Есть разговор.

Всем так не терпелось сбежать с пары, что отчеты сдали буквально за десять минут. На самом деле немногочисленные пары светлых магистров все любили: они часто отпускали пораньше. Если быстренько сверну разговор, успею накапать на мозг Брине по просьбе ее братика и вернуться под арест прежде, чем Кейман напомнит о нем.

– Деллин, вы в порядке?

– Да, магистр, все хорошо.

– Я не обидел вас, заставив рассказать об отражении?

– Нет, это же школьное задание.

– Я просто хотел удостовериться, что все хорошо. И подумайте над тем, что я сказал. Мне кажется, вас сбивает ваше… мм-м… отражение. Научитесь с ним жить.

– Я попробую, – вымученно улыбнулась я и, дождавшись кивка магистра, пулей вылетела из аудитории, чувствуя в руках странную слабость.

– Чего он хотел? – флегматично поинтересовалась Брина.

– Как и все остальные. Воспитывал, – отмахнулась я. – Идем в комнату отдыха, поболтаем.

Брина плелась за мной неохотно, но куда ей было деваться? Разговор неизбежен, а если бы она сейчас стремглав рванула к выходу, я бы с нее точно не слезла.

– Я хочу знать, что с тобой происходит.

– Ты?

– И твой брат.

– Вы об этом в лесу шушукались? Серьезно? Я надеялась на более интересные подробности. Вы хотя бы целовались? Слушай, а я как-то забыла, ты вообще когда-нибудь…

– Брина! – не выдержала я. – Хватит уже. Потом расспросишь обо мне, своем брате и нашем богатом опыте. Сделай милость, расскажи мне, что с тобой. Ты забила на учебу, выглядишь так же, как я, когда не сплю неделями. И?

– Говоришь как моя мать. – Брина поморщилась. – Со мной все в порядке. Подумаешь, пару схватила. Я не забила на учебу. Просто… оказалась не готова к такой программе. В Школе Огня, знаешь ли, проще.

– А не спишь почему?

– Сплю. Урывками. Соседка постоянно трахается со своим парнем так, что трясутся стены. До середины ночи я учу, а после – слушаю их бурную личную жизнь.

– Складно-то как. И почему Бастиан аж со мной решил поговорить? Потому что ты стесняешься рассказать ему о любвеобильной соседке?

– Хорошо! – сквозь зубы рыкнула подруга. – Я расскажу. Если ты пообещаешь не говорить Бастиану.

– Брина!

– Что?! Демоны, Делл! Он мой брат, но не мой хозяин, неужели я не имею права на секреты?

– Имеешь, – пришлось признать мне. – Но ты ведь можешь его понять. Бастиан чуть не погиб, он нервничает, что ты отдалилась.

– Он сам отдалился! Превратился из огненного короля в какого-то ледяного. Не хочет меня слушать, решает, куда и с кем мне ходить. Я недавно… мама прислала письмо, а завхоз перепутал и мое отнес ему, а брата – мне. Мы же оба Ди Файр Б. Она убеждает его в том, что нам нужен еще и союз с водниками. Дескать, король в родне – это хорошо, но вот Арен Уотерторн – симпатичный холостой мужчина. И что мне, счастливой ходить?!

– Арен Уотерторн? Боги, Брина, она что, тебя ненавидит?

– Она любит только репутацию и власть. Бастиан в ее глазах любимый сынок, но уж очень неопытный, ему же нужны союзники, которых обеспечивать иначе как через мою постель вообще нельзя!

– Ладно, не шуми. Ты говорила с Бастианом?

– Нет. – Брина покачала головой. – Я сожгла письмо и малодушно надеюсь, что мама забудет. А послезавтра каникулы, что-нибудь придумаю. Но на показ я не пойду. Не обижайся, Делл, я бы с удовольствием взглянула на тебя, но Уотерторн шоу не пропустит, а если и мама заявится… в общем, я не хочу раздувать скандал. И ты не говори брату!

– Но…

– Деллин! – Голос Брины был как никогда тверд. – Я разберусь сама. Ты обещала! И потом… ты ведь скрываешь ото всех свои дела с директором, его постоянную паранойю о твоей безопасности и все остальное? Всегда говоришь, что не имеешь права раскрывать чужие тайны.

– Говорю.

– Вот и мою сохрани. А если Бастиан спросит, скажи правду: я все тебе рассказала, взяла обещание молчать и сама с ним поговорю на каникулах.

Как будто Бастиан вот так просто отступится! Но если оставшиеся дни до каникул я буду прилежно сидеть под замком, а дни перед показом тренироваться, то есть шанс соскочить с разговора. Призрачный, конечно. Но лучше, чем нулевой.

Что ж, пожалуй, у Брины были определенные проблемы. Арен в женихах – та еще страшилка. Помимо того, что он старше нас лет на двадцать, если не больше, вторую такую сволочь надо поискать. Хотя зачем искать? Вон она, этажом выше на консультации по диплому сидит.

Я постоянно забывала, что Бастиан помолвлен. А когда вспоминала, хотела его попеременно то прибить, то как следует встряхнуть, чтобы мозги на место встали. И себя заодно, потому что мои мозги совсем не на месте.

Итак, Бастианова матушка решила устроить семейное счастье и заодно личное несчастье дочери. Бастиан не знал, с меня взяли обещание не говорить ему, авось там само как-нибудь разрулится. В какой момент я снова влезла в чужие дела и поставила себя в идиотскую ситуацию?

Благодарить или обижаться за снятие нейтрализации из расписания, я не знала. Однокурсники восприняли известие о том, что я на индивидуальном обучении, скептически. Подначивали пару дней, потом отвязались: перед концом семестра всех погребло под семестровыми, курсовыми, коллоквиумами и контрольными. Я радовалась, что не придется сдавать Кросту зачет, но нервничала. Потому что с занятий меня сняли, а как обращаться с новой силой, не научили. Практики определенно не хватало.

С тренировок я выползала, спала более-менее сносно. И хоть в голове зрела навязчивая мысль отправиться в замок Акориона и сунуть нос в таинственный ящик, я пока не решилась ее реализовать. Уж очень жалко было нарушать хрупкое душевное равновесие после посещения больнички.

В первый день каникул я проснулась с непередаваемым наслаждением. За окном, по славной традиции, пушистыми хлопьями валил снег. Через два дня был назначен отъезд, и за эти два дня мне следовало собрать вещи, провести последнюю тренировку с Клиффордом, поговорить с Бастианом, ну и обдумать подарки.

Мои ленивые размышления о планах прервал стук в дверь. Кажется, придется поговорить с Бастианом немного раньше запланированного. Прямо в пижаме я вылезла из постели и поплелась открывать.

– Кейман?! Ты что здесь делаешь?

Крост заглянул в комнату.

– Ты еще не собралась? Давай, у тебя полчаса.

– Что? Но… послезавтра же!

– Нет, мне нужно сегодня, лететь за тобой специально я не хочу. Собирай вещи…

– Но я обещала…

– Ди Файр смылся пятнадцать минут назад. Тоже во Флеймгорд. По делам короны, так сказать. Все? Еще есть обещания?

– Подарки не купила и не оставила.

– Пришлешь из столицы.

– Не придумала даже.

Пока я сонно и слегка растерянно собирала сумку, Кейман расселся на кровати, предварительно заботливо накрыв ее пледом. У магистра был крайне умиротворенный и добродушный вид.

– Вам всем так сложно придумывать подарки.

– Я бы не отказался от новой указки. Предыдущую я сломал.

– Об чью-то голову?

– К сожалению, совершенно бездарно уронил в клетку с темной тварью, и та сгрызла ее в щепки.

– Плотоядная демоническая бобриха? Кстати, а мне не нужно практиковаться в нейтрализации? Освободить ты освободил, но я все еще понятия не имею, как управлять этой силой.

– А ты не будешь рыдать и упрашивать оставить зверушку себе после каждого занятия? Это непростая дисциплина, Деллин. На каждом занятии десять взрослых сильных магов раз за разом мучают живое существо, а потом его убивают. И это при том, что оно шипит, щерится, клацает зубами, пытается всех забодать, закусать. А тебя оно будет стремиться облизать, почесать и защитить. Готова пытать зверушку, которая ласково к тебе жмется?

– Я не знаю. – Запал и уверенность куда-то резко испарились, и я испуганно села на стул. – А нельзя найти такое темное существо, чтобы оно и на меня шипело и клацало?

– Можно. Но оно уже улетело в отпуск.

– Кейман!

– Ладно, извини. Это было грубо, хотя видеть тебя, защищающей Ясперу, странно. А если серьезно, то нельзя. Таара – сестра-близнец Акориона, его существа созданы, чтобы быть ее слугами, бросить мир к ее ногам. Они не станут на тебя нападать. А я не уверен, что ты решишься напасть на них.

– А я могу использовать их против Акориона?

– Нет, его власть абсолютна.

– Бес-про-свет.

– Собирайся, Шторм! Я не могу ждать тебя до обеда. У меня встреча в семь, до этого времени я должен привезти тебя в гостиницу и выставить защиту.

Пришлось снова встать и активнее скидывать в сумку вещи.

– Я все думаю. Стоит ли дарить подарок Аннабет?

– Зачем?

– Не знаю. Мы же дружили. Символический. Открытку и шоколадку, например. У нее не так много тех, кто поздравит с праздником.

– А у тебя много?

– Не знаю.

Брина может. Она как-то интересовалась, что мне подарить. Рианнон наверняка вручит моделям по презенту, как обычно.

– Думаешь, Аннабет будет в их числе?

– Вряд ли. Теперь она дарит подарки Лорелей.

– Значит, нечего устраивать общекоролевскую пересылку туда-сюда шоколадок и бесполезной бумаги.

– Ты прямо как добрый дядюшка, – улыбнулась я. – Советы даешь.

– Хочешь, настроение испорчу? У тебя неуд по предсказаниям. А в конце года экзамен. Как ты планируешь его сдавать?

Да. Если весь семестр видела в книге фигу, увиденная в зеркале темная богиня и злобный смех на всю аудиторию не спасут от средней арифметической двойки. Я провалила почти все практические работы, а те, что не провалила, в основном придумала. В конце первого семестра официально выставлялся только один зачет, но в конце года придется сдать экзамены. И что я буду делать с предсказаниями? Потру хрустальный шар и предреку себе жизнь на свалке без образования и работы?

– Может, во мне откроется талант после занятия с зеркалами? И я увижу что-нибудь и на дне кофейной чашки.

Или, что вероятнее, снова навыдумываю какой-то фигни, а добрый магистр сжалится и поставит трояк.

– Зато у меня пятерка по артефакторике и четверка по зельеведению!

– Ага. И по физре. Иди в душ, героиня. Или надевай ботинки – и вперед, экипаж уже ждет.

Ехать без утреннего душа и нормальной прически я категорически отказывалась, так что шустро проскользнула в ванную. А когда вернулась, Кеймана уже не было. Только экипаж у ворот никуда не делся, и черный призрачный конь нетерпеливо бил копытом. Я была безумно голодна, но оставалось лишь надеяться, что в пути удастся хотя бы выпить кофе.

«С апельсином», – вдруг подумала.

Тряхнула головой, выбрасывая непрошенные воспоминания, и принялась одеваться. Вперед, к самому зрелищному шоу Рианнон Найтингрин. Вряд ли в ближайшее время эту фразу кто-то посмеет оспорить.

Я думала, мы прилетим в дом Кеймана и остановимся, как обычно, там, тем более что после показа еще почти две недели каникул. Но, к моему изумлению, экипаж остановился у одной из центральных гостиниц. Скоро я, наверное, поживу в каждой из них.

– А почему не домой? – спросила я, ступая на припорошенную снегом улочку.

– Рианнон настояла, чтобы все участницы показа жили рядом с театром. И в нужный день никого в пути не настигли метель, пробка, авария, расстройство желудка и прочие беды. Так что еще три дня нашей бесцельно проходящей жизни пройдут здесь.

– Нашей? Ты что, собираешься жить со мной в одном отеле?

– Хуже, Шторм. В одних апартаментах.

– Что?!

Какой-то мужчина, окруженный стайкой огненных бабочек, возмущенно на меня посмотрел. Как будто я мешаю ему прохаживаться по улице с важным видом!

– Спокойно, в этих апартаментах можно половину школы поселить. Что ты взъерошилась? Других вариантов не было. Нельзя же поселить главную звезду шоу в номер в цоколе без окон?

– Почему? – вполне серьезно поинтересовалась я.

– Фундамент слишком близко. Сломаешь! – огрызнулся Кейман, подхватил мою сумку, и мы вошли в гостиницу.

После строгих и темных интерьеров школы огромный холл с композицией из фонтанов, серебристым лифтом-клеткой и стайкой весело щебечущих под прозрачным куполом птиц показался мне другим миром. Я и забыла об этой черте Флеймгорда: его любви к роскоши. Центр столицы был нарядный, как рождественская елка.

Пока Кейман получал ключи, я заинтересовалась небольшой лавочкой, работавшей прямо здесь, в холле. Милые безделушки так и кричали о приближающемся празднике. Я не удержалась и купила заколку с милой хрустальной голубкой. Присматривалась к зеркальцу, но с ключами вернулся Кейман, и пришлось оставить шопинг на свободное время.

– Тратишь заработанное? – усмехнулся директор, когда лифт, ведомый потоками воздушной магии, поднимал нас на самый верх.

– Оказывается, домашний арест неплохо экономит средства, – пожала я плечами. – Если нас и дальше не будут выпускать из школы, к диплому буду состоятельной леди.

– Я не могу держать вас взаперти вечно. Родители взбунтуются и устроят пикет напротив моих окон, а шум, знаешь ли, очень мешает. Со следующего семестра сможете ходить в город при наличии разрешения от родителей. Запретим только пронос в школу посторонних предметов.

– Разрешения от родителей? Мы же совершеннолетние!

– Вы – адепты высшего магического учебного заведения. Вы еще не самостоятельные люди.

– А как быть мне?

– Я – твой опекун. Будешь себя хорошо вести, черкну пару слов твоему директору. Будешь плохо – черкну пару матерных слов.

– А Бастиан? Он король! У него в подчинении миллионы, а ты хочешь взять с его матери расписку?

– Именно так. Пусть сами несут ответственность за то, что детишки делают на воле. Если боятся – не выпускают их на выходных и каникулах дальше ворот.

– Сурово, – хмыкнула я.

Кейман оказался прав: в апартаментах можно было разместить целую толпу народа! Гигантская гостиная с диваном, креслами и небольшим столиком, совмещенная с ней столовая на восьмерых, две спальни в разных концах гостиной, и у каждой своя ванная, большой балкон, выходящий прямо на оживленную флеймгордскую улочку. А гардеробная была вообще размером с мою комнату в школе!

– Красиво. И дорого. Я помню, когда впервые оказалась в гостинице, в самую первую ночь в Штормхолде, все казалось таким… странным.

– А сейчас?

– А сейчас странно то, что раньше было иначе.

В дверь постучали. Молчаливый служащий отеля принес вместе с приветственным напитком письмо от Рианнон с инструкциями на ближайшие дни. Согласно им у меня была тренировка с Клиффордом вечером, генеральная репетиция утром и начало подготовки к шоу в три. Также леди Найтингрин любезно сообщила, что не против, если Кейман посетит репетицию.

Но он вежливо отказался.

– У меня встреча. Поэтому давай-ка обсудим сейчас вопросы безопасности.

А совмещу-ка я полезное с полезным и позавтракаю прямо в процессе инструктажа. Тем более что к кофе нам принесли по кусочку фирменного шоколадного торта. Наверное, неправильно лопать торт за сутки до того, как парень должен будет раскручивать тебя в воздухе, но первый же всплеск магии сожжет калории и потребует новых.

– На шоу будет весь бомонд, списки гостей мне уже передали. Ди Файр – две персоны, Уотерторн, Эрстенни, фон Эйр, его величество и ее высочество, несколько членов Совета Магов, пара министров, мэр Флеймгорда, представители делегации Фригхейма. В общем, куча важных персон. Плюс репортеры, гости рангом пониже, но обладающие пухлыми кошельками, и так далее. Охраны будет едва ли не больше, чем гостей, но не стоит переоценивать силы стражей. Впрочем, вряд ли Акорион рискнет заявиться в открытую. Он не хочет форсировать свое возвращение, по крайней мере не хочет открытой стычки со мной. Я полагаю, что его не будет, и считаю, что он попробует встретиться с тобой до или после шоу.

Кусок торта попал не в то горло.

– До – вряд ли. Наш темный друг очень зависим от эмоций и… мм-м… влечения, так что шанс увидеть тебя в пижамке он не упустит. Поэтому правила лично для тебя такие: ни до, ни после шоу не оставаться одной. Я провожаю тебя на репетицию и встречаю с нее. Да, Деллин, даже несмотря на то, что до театра – один перекресток. На самом шоу не выходи за пределы театра. Все поняла?

– Да, – поспешно кивнула.

– Точно? – Кейман с подозрением прищурился.

– Не оставаться одной, не выходить без тебя на улицу.

– И за пределы апартаментов.

– Арест продолжается? – Я состроила кислую мину.

– Хочешь провести вечер в компании Акориона?

– Нет.

– Тогда вперед. Провожу тебя на репетицию и отправлюсь на встречу.

– Но тренировка вечером!

– Вечером у меня не будет времени, – отрезал Кейман. – Послоняешься за Рианнон. Она предупреждена о моих мерах и не будет против.

Снег все валил и валил. Когда мы вышли из отеля, я задумалась: а если попробовать вызвать грозу сейчас, получится? Я до сих пор так и не додумалась ни до одной внятной причины того, что моя сила как-то связана с грозой. Ее толком и изучать-то не было времени. Столько способностей, а развивать их никак не выходит!

Театр виднелся издалека. Массивное здание на четырех толстенных колоннах. Золотые буквы сверкали так, словно совсем недавно их с усердием отполировали. Ступеньки, ведущие к дверям, были застелены странной темно-красной тканью. Странной она была потому, что снег словно испарялся в нескольких сантиметрах от поверхности. Кроваво-красное яркое полотно на фоне белоснежного города – жутковатая картина.

В голову пришла тревожная мысль, что хлопья снега похожи на пепел. Я поежилась и в этот же миг заметила на противоположной стороне улицы мужчину.

Совершенно незнакомого темноволосого мужчину лет тридцати, одетого в длинный темно-синий плащ. Он стоял, прислонившись к стене дома, не отрываясь смотрел на нас, а когда встретился со мной взглядом, поспешно отвернулся. Хлынула толпа: из лавочки неподалеку вывалилась шумная компания. На несколько секунд они закрыли незнакомца собой, а потом он исчез.

– Там был мужчина, – сказала я.

– Что? – Кейман обернулся.

– Там стоял какой-то мужчина и смотрел на меня.

– Ты видела, куда он пошел?

– Нет, он как будто растворился в толпе. Но он точно смотрел на меня!

– Успокойся. Я его поищу и расспрошу владельцев лавочек рядом. Но это может быть всего лишь мужчина. Причина его взгляда необязательно жуткая и таинственная.

– А какая, например?

– Деллин, – Кейман посмотрел на меня странно, как будто объяснял затупившему ребенку, почему нужно чистить на ночь зубы, – ты красивая. На тебя постоянно смотрят.

Ну вот. Теперь нас было двое одинакового цвета: я и ковер.

– Топай работать. Платить за номер будешь ты.

– Что?!

Крост рассмеялся, совсем не по-джентльменски подпихнул меня к ступенькам и только дождавшись, когда тяжелые двери театра закроются за моей спиной, поспешил туда, куда я указала.

– Деллин!

Марьяна едва не сбила меня с ног.

– Как я рада, что ты приехала! Рианнон будет счастлива. Идем, я покажу тебе зал, это просто прекрасно!

В театре вовсю кипела жизнь. Рабочие ставили декорации, уборщики до блеска натирали перила и лепнину, все суетились, бегали туда-сюда и без конца гомонили!

– В этом году составчик просто ужас, – щедро делилась впечатлениями Марьяна, – Лайла, Каира, Дарья, Джесс! Отборные стервы. Дарья уже устроила Рианнон истерику, что не собирается ходить по сцене босиком. К счастью, такие фокусы с леди Найтингрин не проходят. Итак, вон там – гримерные и раздевалки. Вот эта лестница ведет к выходу на сцену, а вон там будут заходить зрители. Не бойся, мои девчонки будут подсказывать дорогу всем заблудившимся. Идем, посмотришь на декорации с балкона!

Я ахнула, очутившись в хрустальном зале. Без преувеличения: театр совсем не напоминал таковой. Он казался иллюстрацией к сказке «Снежная королева». Черный бархат с россыпью сверкающих звезд вместо потолка, искрящиеся инеем кресла зрительного зала, порхающие в воздухе серебряные птички.

– Это лед? – нахмурилась я, поняв, что сцена как-то странно блестит.

– О да! Рианнон гениальна! Шоу откроете вы с Клиффом. Затем пройдет показ, а закроет его пара танцоров на льду. И небольшой совместный номер в конце. Правда, это невероятно?

– Да уж, пожалуй.

– Леди Найтингрин всегда задает непростые задачки, – с гордостью за хозяйку произнесла Марьяна. – В этот раз, представляешь, я должна была придумать прически, которые одновременно подчеркнут сексуальную невинность сладкого сна и не подвергнут вас опасности во время танца!

– И как?

– Увидишь на показе, – усмехнулась девушка. – А вон там, на возвышении, места для короля и принцессы. Чуть поодаль, но тоже в первом ряду, особые гости.

– Какие именно?

– Так… дай вспомнить. Лорд Арен Уотерторн, лорд Бастиан ди Файр, лорд… демон, забыла! В общем, три наших лорда-стихийника. Лорд фон Эйр прислал официальный отказ, так что его место пустует. Затем друзья Рианнон, мэр Флеймгорда, господин Блоуберг, лорд Саттон – член Совета Магов, темный маг. И магистр Кейман Крост. Приглашен лично Рианнон.

– Вся честная компашка в первом ряду. Постой! – Я вспомнила слова Кеймана в гостинице. – А с кем придет Бастиан ди Файр, ты знаешь?

– Боюсь, что нет. Полных списков у меня нет, просто я помогала Рианнон с рассадочными карточками. Она лично проверяет всех самых главных гостей.

Брина не собиралась идти на показ, неужели Бастиан придет с матерью? Боги, я буду в ночной рубашке танцевать перед матерью парня, о моем романе с которым ходят слухи в школе! Помолвленного с принцессой парня!

– Делли, малышка моя!

Клиффорд, как всегда, сиял.

– Потрясно выглядишь. Был бы натуралом – влюбился бы. Кстати, твой красавчик, оказывается, среди гостей. Ты почему, ревнивая малышка, не сказала, что он – король огня?

– А он не любит хвастаться, – фыркнула я. – Говорит, что близок к народу. И совсем не считает себя королем.

– Такой мужчина. И с таким недостатком. Ладно, оставим королей, завтра они – наши рабы, Делли. Готова показать всем, что такое красота, грация и секс?

– Без последнего.

Клиффорд нарочито страдальчески вздохнул, и мы с Марьяной рассмеялись. Мне понравилась атмосфера подготовки к большому празднику. Особенно понравилось быть частью ее, погружаться с головой в заботы, репетиции, помощь Рианнон. Можно было забыть об опасностях, учебе, взаимоотношениях со всеми королями этого мира. Просто работать, жадно впитывать сумасшедшую жизнь модного дома Найтингрин и… чувствовать себя красивой.

Только бы не опозориться на шоу!

* * *

Пришлось ждать Кеймана целый час после репетиции. К счастью, суета в театре и не думала утихать. Перед показами все работали в усиленном режиме. Только Марьяна отправилась поспать перед ответственным днем, а вот Клиффорд признался, что никогда не спит перед выступлениями.

– Еще с Земли. Лучше проведу ночь тренируясь, чем буду нервничать, что все сорвется.

Мы долго сидели, обсуждая Землю. Сравнивали любимые фильмы, музыку, я расспрашивала парня о местах, где он бывал. Пожалуй, самая главная печаль, связанная с прошлым миром: я так и не увидела его красот. Не побывала у чудес света, не прошлась по утренней Праге, не понежилась на белоснежном песке у океана. Я и в Штормхолде мало путешествовала, но здесь мне казалось, что впереди вся жизнь. А вот на Землю я уже вряд ли вернусь.

– Закончила? – Кейман возник из ниоткуда, я даже вздрогнула. – Идем. Как тренировка?

– Я бездарность, лишенная пластики и чувства ритма, но в целом хорошо. А как твоя встреча?

– Неплохо. У вас будет новый преподаватель.

– И что станет вести?

– Расширенный курс темной магии.

– А… а Яспера?

– Она уходит со следующего года.

Я даже споткнулась от неожиданности.

– Уходит? Но… я думала, она не может уйти…

– Она должна работать на корону. Пойдет в стражи.

– Я… не знаю, что сказать.

Надо бы попрыгать и в ладоши до кучи похлопать, но почему-то на душе противно.

– Она знала, чем грозит ее поведение. Это осознанный выбор. Может, в страже ей будет лучше. Хотя, конечно, я не скажу, что в восторге. Стражи станут первыми, кого бросят в пекло, когда Акорион выйдет из тени.

– Мне жаль.

– Да. Мне тоже.

До апартаментов шли в тоскливом молчании. Не могу сказать, что мне будет грустно, если Яспера уйдет. Дышать определенно станет легче, я перестану бояться наткнуться на демоницу в коридорах или сцепиться с ней снова из-за какой-нибудь ерунды.

Но грустно будет Кейману, даже если он сам подтолкнул ее к уходу. А мне не нравится, когда ему грустно. Я к нему привязалась. Это открытие оказалось таким неожиданным, что вкупе с известием об уходе Ванджерии окончательно смахнуло сон. Вместо того, чтобы нежиться в ванне или сладко спать под невесомым теплым одеялом, я стояла на балконе. Смотрела на магические огни ночного Флеймгорда и думала, что мир вокруг стремительно меняется.

– О чем думаешь? – на балкон вышел Кейман.

– О преподавателе предсказаний.

– Да ладно?! Он же толстый и старый. Я думал, у тебя вкус получше.

– Он сказал мне кое-что на последней паре. Выразился так, словно… словно знает обо мне чуть больше, чем остальные. И сказал, что я должна научиться жить с ней.

– С ней?

– С собой. С ней. Я не знаю, я запуталась. Но все чаще прихожу к мысли, что он отчасти прав. И если я продолжу воспринимать Таару как другую личность внутри себя, то превращусь в сумасшедшую. А если осознаю, что она и я – одно и то же…

– То станешь кем-то третьим.

– То перестану ее бояться.

– Нет смысла бояться мертвых.

– Не в этом мире. Один почти мертвый мальчик кошмарил меня и подглядывал в душе полгода, а последствия психоза одной мертвой девочки разгребают спустя пару тысяч лет.

– Ты сегодня пессимистка?

– Ты нашел мужчину, который на меня смотрел?

– Нет. Его никто не видел. Если он и смотрел, то быстро смылся. Поглядывай по сторонам. Возможно, увидишь снова. Если что, скажи.

– Хорошо.

– Держи.

Кейман словно забыл о бокале с вином, который принес с собой. Я с сомнением посмотрела на него и покачала головой.

– Мне нельзя перед показом.

– Сколько нельзя, я тебе не дам. Я всегда отмечаю конец семестра.

Я так редко пробовала вино, что не смогла отказаться. Приятный джемовый аромат добавил к красивой картинке еще капельку уюта. Не было бы так тоскливо на душе, я бы порадовалась каникулам. Отработаю завтра – и можно будет бежать по магазинам, выбирать всем подарки. Вопрос, что бы такого подарить Кейману, все еще остается открытым. Бутылку хорошего алкоголя? Кто бы помог в нем разобраться! Надо будет спросить Рианнон.

Рядом вдруг что-то грохнуло, с такой силой, что даже балкон затрясся. От неожиданности я вскрикнула – и бокал выскользнул из ослабевших пальцев. На белоснежном мраморе растеклись безобразные красные ручейки.

– Извините, пожалуйста! – пропищала какая-то девушка, быстро развеивая разыгравшуюся земляную кошку, опрокинувшую какую-то вывеску.

– Вот блин! – пробормотала я. – Бокал жалко.

Опустилась на колени, чтобы собрать осколки. Разлитое вино по взмаху руки Кеймана испарилось.

– Оставь. Горничная уберет.

– Нет уж. Во мне еще жива солидарность, я когда-то убирала за такими же криворучками.

Собрала все самые крупные осколки, а когда поднялась, поверх ладоней легли руки Кеймана. Пожалуй, я испугалась в несколько раз сильнее, чем минуту назад, разве что бокал не уронила. Ему бы не пошло на пользу второе падение.

Никогда не умела вести себя достойно в таких ситуациях. Хотя их и не случалось до тех пор, пока я не попала в Штормхолд.

– Что? – подняла голову, надеясь рассмотреть в глазах мужчины ответ.

Но там была только совершенная, безукоризненная тьма.

– Хочу тебя поцеловать.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как сердце с силой бьется в грудную клетку. Внутри что-то шевельнулось, так неожиданно и пугающе, что перехватило дыхание. Это «что-то» было не совсем моим чувством. На секунду, короткую секунду, показалось, что мы стоим совсем не на балконе дорогущей гостиницы в центре столицы, а у окна, выходящего на лес и долину. И если повернуться, можно рассмотреть грациозные и величественные силуэты драконов вдали.

– Не надо.

– Почему?

– Это лишнее. И… неправильное.

– Тебя волнуют правила? – Крост хрипло рассмеялся. – Ты ли это, Деллин Шторм? Или правила распространяются только на меня?

– Я стараюсь, Кейман. Но сейчас ты просишь слишком много.

– Бастиан просит все. Взамен не отказываясь даже от помолвки.

– Которую устроил ты. Но я не понимаю, при чем здесь Бастиан. Между нами ничего нет.

– Ты еще пытаешься в это поверить?

Кейман убрал руки и вновь повернулся к городу. Я смотрела на осколки тончайшего хрусталя и чувствовала себя последней скотиной. Потому что не надо было быть академиком: расставание с Ясперой, арест, шоу, апартаменты – все было вот ради этого момента. Разделить который с Кростом мне не хватило ни сил, ни духа, ни желания.

– Я лишь хочу, чтобы меня не перетягивали, как канат, в три разные стороны. С Акорионом говорить бесполезно, Бастиан помолвлен, а ты – мой опекун и директор.

Он устало потер глаза.

– Иди спать. Завтра длинный день.

– Прости. Я знаю, что не оправдываю твоих ожиданий.

И я действительно хотела бы быть идеальной. Идеальной воспитанницей, идеальной студенткой, идеальной девушкой. Но получается быть только ходячим наказанием для всех.

Это грустно, но чертовски справедливо. Нельзя получить от судьбы кучу плюшек и принца, если в прошлой жизни ты едва не уничтожила мир.