Глава 13
– Ты уже больше года модель дома Найтингрин и до сих пор волнуешься? – веселилась Марьяна, укладывая мои волосы в прическу.
Я мрачно на нее посмотрела и предпочла промолчать. Вот как объяснить, что я боюсь не публики и не выступления, хотя с публичными выходами у меня до сих пор определенные проблемы. Я боюсь взглядов конкретных гостей вечера.
Кеймана. Сайлера. Катарины. Бастиана и его таинственной спутницы. Арена Уотерторна. Тех, кто смотрел на меня и видел не только молоденькую симпатичную модельку, но и воплощение Таары. Тех, кого со мной связывали общие воспоминания… зачастую не самые невинные.
– Господа! – Леди Найтингрин ворвалась в гримерку, как ураган.
На ней было длинное черное платье, в ушах сверкали крупные бриллианты, а все еще роскошные седые волосы идеальными локонами ложились на плечи. – Дорогие мои девочки! Через несколько минут мы начинаем. Марьяна, почему Деллин еще не готова?! Клиффорд уже ждет ее, чтобы размяться!
– Сию минуту, миледи! – бодро отрапортовала Марьяна, сбрызнула мои косы напоследок зельем и почти силой выпихнула со стула.
– Рианнон, – осторожно позвала я, улучив момент, когда та останется одна, – а вы не видели, с кем пришел Бастиан ди Файр?
– Прости? Милая, не поняла, что ты имеешь в виду.
– В списках гостей было указано, что на Бастиана ди Файра записано два места. Кого он взял с собой?
Боги, только бы не мать! Пусть это будет Брина, пусть в последний момент они помирились, и он взял ее с собой!
– Детка, он один.
– Один? Вы уверены?
– Совершенно точно. Когда я смотрела, лорд ди Файр был увлечен беседой с господином мэром. И он совершенно точно пришел один.
– Спасибо.
– Не волнуйся, детка. – Рианнон по-своему поняла мои расспросы. – В школе тебя будут боготворить. Ты чудесно двигаешься и выглядишь просто шикарно.
Тут она, пожалуй, почти не лукавила. Для выступления на крыльях сшили специальный наряд из тончайшего переливчатого атласа. Он напоминал костюмы фигуристок или танцовщиц, а еще каким-то магическим образом не содержал в себе ни единого крючка или пуговицы.
Мы с Клиффом действительно смотрелись эффектно: атлетичный и спортивный парень в темно-синем и хрупкая тонкая девчонка в светлом платье-сорочке с провокационным кружевом на груди. Я чувствовала себя слегка… раздетой; Рианнон, невзирая на слезные мольбы Марьяны, запретила надевать на меня какие-либо украшения. А еще заставила ее заплести мне косы, добавив, как она выразилась, образу трогательной невинности.
За кулисами, где мы с Клиффом готовились выйти к зрителям, уже стояли одетые в сорочки модели. Я старалась не замечать холодных взглядов в свой адрес, но все равно дрожала, как осиновый лист.
– Все будет хорошо. – Клифф успокаивающе взял меня за руку.
И не отпускал до тех пор, пока мы не вышли на свет, к зрителям.
«Слушайте свою интуицию», – говорил магистр предсказаний. Я никогда не могла отличить интуицию от обычной паранойи, ставшей в последнее время постоянной спутницей. Но, оказавшись на глазах у нескольких десятков, а может, и сотен зрителей, я вдруг поняла, что показ обязательно закончится чем-нибудь нехорошим. Ощущение надвигающихся неприятностей стало отчетливым и ясным. Желание развернуться и сбежать было нестерпимым, но так подставить Рианнон я не могла. Да и дружный смех зрителей, пришедших на шоу, а получивших цирк, в последние дни перед показом снился в кошмарах.
Я мало что видела перед собой из-за софитов и сверкающих со всех сторон декораций. Под ногами был лед, но совсем не холодный, даже приятный – а ведь мы шли босиком.
– Добро пожаловать, – у Рианнон был очень мягкий, чарующий голос, – на мое шоу, дорогие гости. Давайте вместе сделаем этот вечер особенным.
С первыми звуками музыки я растерла заранее заготовленную крупицу и, раскинув крылья, взмыла в воздух. Там было меньше света, и получилось рассмотреть первые ряды. Кеймана, неотрывно следящего за мной. Сайлера со слегка напряженной улыбкой. Горящие от предвкушения глаза Катарины.
И взгляд Бастиана, который грозил выжечь мне всю душу вместе с крыльями.
Но зазвучали первые ноты танца, и я усилием воли заставила себя сосредоточиться на нем. Кружиться, прижимая к себе крылья, вкладывать в движения не только заложенный Клиффом смысл, но и чувства. Сливаться с музыкой и проживать историю.
Мы встречаемся и кружимся, тянемся друг к другу – и снова оказываемся на расстоянии. Танец-борьба с влечением, танец-отрицание чувств. А потом, когда расстояние между нами все меньше и меньше, в момент первого касания рук музыка становится штормом.
И вот я откидываю голову назад, поднимая руки, а в голове, пододвигая отчаянную мысль о том, что нужно дотягивать носочки и держать спину ровно, мелькает мысль, что мне это нравится. Что я чувствую взгляды замершей на вдохе аудитории. Ловлю ее страх и трепет перед мощью и опасностью крыльев. Подпитываюсь им.
Мы синхронно летаем, и это совсем не похоже на игру мотыльков-поденок. Мы – птицы над бушующим океаном, а в ударах оркестра мне слышатся раскаты грома. Мои руки – продолжение крыльев, а парень рядом – всего лишь отражение в зеркале.
Я знаю, что они смотрят. Вижу Кроста, неотрывно следящего за мной. Вижу Катарину, восхищенно наблюдающую за Клиффордом. Мельком вижу прижавшую руки к груди в искреннем волнительном жесте Рианнон.
Но последнюю минуту, когда музыка звучит так громко, что закладывает уши, а крылья больше не держат меня в воздухе, отдавая во власть и под защиту партнера, я ловлю только один взгляд. Не знаю, чего в нем больше: откровенного желания или жгучей ревности. И не знаю, откуда взялась связь, способная приоткрыть для меня чувства короля огня.
Но, замирая с последними аккордами, несмотря на то, что я в рубашке, едва прикрывающей тело, кажется, будто каждая клеточка тела медленно тлеет.
Нас оглушило аплодисментами, и я удивленно моргнула: неужели все? И первый, самый трудный и страшный, шаг позади? Мне еще предстоит выходить на сцену в нарядах во второй части программы и вместе с парой фигуристов последним номером закрыть шоу, но это, хочется верить, пройдет не с такой эмоциональной отдачей.
Клиффорд первый вскинул руку синхронно с крылом, и из-за кулис поставленной профессиональной поступью вышла манекенщица в длинной темно-серой сорочке. Я все еще смотрела в зал, когда настал мой черед, а когда начала поднимать руку, вздрогнула.
Среди зрителей, той части, что не обладала правом на первый почетный ряд, я вдруг увидела того самого мужчину, что смотрел на нас с Кростом у театра. Выпрямившись, он точно так же не сводил с меня холодного и равнодушного взгляда.
– Деллин! – шепнул Клиффорд.
Опомнившись, я подняла руку вместе с крылом – и уже с другой стороны вышла модель. Затем все повторилось еще раз, а потом девушки продефилировали вдоль рядов в зале, спустившись со сцены к зрителям. Большинство провожало их восхищенными взглядами. Что-то подсказывало, что не только из-за преклонения перед дизайнерским талантом Рианнон, превратившей обычные ночные сорочки в произведения искусства.
Только трое не обращали внимания на сексуальных и грациозных девушек в непосредственной близости. Бастиан, мужчина в черном посреди зрительного зала и… еще один мужчина со второго ряда. Я совершенно точно видела его впервые, но что-то в глубине его глаз вдруг показалось знакомым. А когда губы скривились в усмешке, я ахнула и отшатнулась. Можно изменить внешность, голос, манеры. Но безумие во взгляде, ставшее визитной карточкой Акориона, изменить было невозможно. Да он и не пытался.
Он хотел, чтобы я его узнала.
– Дэвид Даркхолд! – по залу прокатился громовой, усиленный магией, голос начальника городской стражи. – Не двигайтесь! Поднимите руки, именем короны вы арестованы!
Зал почти мгновенно наполнился стражниками. Я не поняла, откуда они появились, но Акорион поднялся, сбрасывая иллюзию, – и в них полетели сгустки темной магии. Какой поднялся шум! Какая паника! Народ повскакивал с мест, бросился к выходу, устраивая безумную давку. В спины им летели заклятья, но толпа перла даже через тела. С десяток стражников вступили в бой с Акорионом, раскидывавшим их, как игрушечных солдатиков.
Еще несколько человек из королевской охраны уводили Сайлера и Катарину, а Кейман сделал единственно верный выбор: пытался как можно быстрее и без жертв освободить зал.
Когда я увидела, как мужчина, чей взгляд не давал мне покоя, поднимается на сцену, то едва успела снять с браслета крупицу и создать молнию, решительно собираясь вступить в бой. Но незнакомец оказался проворнее и быстрее. Он в мгновение ока очутился рядом со мной и перехватил мою руку. А потом сказал нечто совершенно неожиданное…
– Миледи, вам нужно уходить.
– Что… кто вы такой?!
Вместо ответа он чуть отогнул воротник плаща, открывая сияющий пламенем герб Дома Огня.
– Прошу вас, нужно уйти в безопасное место. Лорд ди Файр приказал вас увести.
– Я не могу, там мои друзья, там…
Все вокруг содрогнулось, с потолка посыпалась пыль, а лед под ногами треснул.
– Миледи, вы не сможете сражаться в таком виде. Пожалуйста, идемте со мной.
– Демоны, Делл, он прав! – Клиффорд схватил меня за руку. – Идем отсюда скорее!
В дыму, вспышках магий, паникующей толпе и одинаковых стражниках в блестящей броне уже нельзя было ничего разобрать. Несколько секунд я искала глазами в толпе Бастиана или Кроста, но увидела лишь спину Акориона, а затем пространство наполнилось диким криком какого-то стражника. Внутри все сжалось, и мне показалось, будто сознание сейчас отключится, настолько жутким и отчаянным был этот крик.
Поняв, что еще чуть-чуть – и я стану главной мишенью на этой сияющей сцене, мы втроем рванули за кулисы. А оттуда – по небольшой винтовой лесенке в гримерку.
– Нет, миледи, на улице ждет экипаж! – Огневик потянул меня к выходу.
– Я не улечу, пока не узнаю, что с моими близкими все в порядке! Клиффорд, иди на улицу и постарайся помочь тем, кто успел выйти. Нужно увести всех как можно дальше, в безопасное место. Тот… человек, маг, он очень опасен. Помоги Рианнон и скажи, что со мной все нормально.
Бледный и до полусмерти перепуганный Клифф тут же подчинился. Я повернулась к огневику.
– Кто вы такой? Почему Бастиан приказал меня увести? Вы за мной следили!
– Миледи, на это нет времени…
– Я – последний человек, которому здесь грозит опасность. И я должна знать, что происходит.
– Меня зовут Ран Уэст. Я – глава охраны Дома Огня, лорд ди Файр приставил меня защищать вас в случае чего.
– Уходите, Ран. Найдите Бастиана и охраняйте его.
– Простите, миледи. Моя миссия – защитить вас даже ценой собственной жизни.
– Это очень вероятный исход событий. Послушайте меня, пожалуйста. Тот человек не причинит мне вреда, но вас убьет не задумываясь.
– Я не убегаю от врага, миледи. И побывал во многих битвах. Вам не стоит волноваться. И… придется уйти. Таков приказ лорда. Защитить вас и доставить в безопасное место, если это потребуется.
Черт, переспорить его нереально. Абсолютно каменное лицо и заученные фразы.
– Можно мне переодеться?
– На это нет времени.
Вежливый и тактичный глава охраны терял терпение, и я вместе с ним. Уходить не хотелось, но в то же время разум подсказывал, что это единственный разумный вариант. Кейман поможет остальным, остановит Акориона, по крайней мере на время, чтобы все могли уйти. Черт, как вообще он оказался здесь? Почему стража появилась до того, как он обнаружил себя? Та улыбка была адресована мне, я почти уверена, что с куда большим удовольствием Акорион бы наслаждался моими страхом и мольбой практически из первого ряда, чем устраивал заварушку.
– Ран! – Я в последний раз попыталась воззвать к голосу разума охранника. – Бастиан не понимает опасности, в которой находится! Вы же знаете его… должны знать! Он самоуверен, импульсивен… я очень боюсь, что он вступит в схватку с Даркхолдом… тем магом! Пожалуйста, позвольте мне переодеться и вернуться в зал!
– Извините, миледи. У меня приказ. Ваша жизнь превыше прочих. Даже хозяина.
Я едва не взвыла, от досады и отчаяния хотелось плакать! Да что же за дурак-то!
– Мы с вами препираемся уже столько времени, за сколько можно одеться и десять раз сбегать обратно! – не вытерпела я.
– Верно, миледи. Поэтому мы уходим немедленно. Простите мне мою грубость, но таков приказ.
С этими словами стальные пальцы Рана сжались на моем запястье, и мужчина буквально силком потащил меня по коридору прочь, к запасному выходу.
Почему Бастиан велел своему начальнику службы безопасности меня защищать? Значит, «плюс один» для него – это Ран? Бастиан предполагал, что Акорион явится? Боги, сколько вопросов, а вместо ответов противный липкий страх. Звуки потасовки стихали по мере того, как мы удалялись в самый конец коридора, где впереди маячила дверь, ведущая на запасную лестницу.
Мы почти достигли цели, когда во всем театре неожиданно погас свет. Темнота, обступившая нас, показалась какой-то потусторонней, слишком плотной, холодной и удушающей. Я мертвой хваткой вцепилась в руку Рана, когда услышала неторопливые шаги вдалеке.
Несколько раз мой телохранитель попытался было осветить пространство при помощи магии огня, но едва-едва вспыхивающее пламя тут же гасло, растворяясь во тьме, окружавшей нас. А потом я услышала глухой удар и до стынущей в жилах крови жуткий булькающий звук. Пальцы Рана разжались, и раздался звук падающего тела.
В легких не осталось воздуха. Я отступила на несколько шагов, но уперлась спиной в закрытую намертво дверь запасного выхода.
– Деллин… Деллин, Деллин, – грустно вздохнул где-то в темноте Акорион. – Как я разочарован. Ты предала меня, ангел. Заманила в ловушку.
– О чем ты? – хрипло спросила я.
Свет вернулся, только очень тусклый, зеленоватый. Он придавал красивым аристократичным чертам Акориона мрачность.
Темный бог медленно, смакуя мой страх, приближался. Остановился в паре шагов от меня. В нос ударил резкий запах парфюма, от которого почти сразу заболела голова.
Театральным движением, не сводя с меня глаз, он извлек из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое листок, в котором я узнала фирменный бланк модного дома леди Найтингрин, и хорошо поставленным голосом зачитал:
– Господин Даркхолд! Модный дом леди Рианнон Найтингрин в лице модели дома леди Деллин Шторм счастливы пригласить Вас на ежегодный показ коллекции леди Найтингрин. Показ состоится во Флеймгордском драматическом театре вечером первого выходного дня зимней декады».
– Я… я этого не писала!
– Здесь твоя подпись, милая. Знаешь, я ведь удивился, получив это письмо… но подумал: а почему бы нет? Моя девочка поняла, что я желаю ей добра! Разве это не прекрасно? Разве мое гостеприимство не могло изменить ее мысли настолько, что она захотела показать мне свой танец? О, мне пришлось отменить много дел, чтобы явиться сюда. И что я получил? Дешевый спектакль с продажной шлюхой, которая сдала меня каким-то недоноскам!
В порыве ярости Акорион ударил кулаком в стену прямо рядом с моей головой. На пол посыпались куски штукатурки. А затем бог с преувеличенной наигранной нежностью провел костяшками пальцев по краю выреза моего платья, обрисовал ключицу и прикоснулся к губам. Я содрогнулась от отвращения, смешанного со страхом.
А потом, когда ледяные пальцы сомкнулись у меня на горле, хватанула ртом воздух в последней, отчаянной попытке дать легким доступ к кислороду.
– Жаль, – он склонился к моему лицу, горячим дыханием опаляя щеку, говоря у самого уха, – что ты так и не смогла сделать правильный выбор, Деллин.
Перед глазами заплясали цветные всполохи. Несколько судорожных попыток вдохнуть вернулись приступом головокружения.
– Я тебя не убью, нет. Твое тело мне еще нужно. Оно нужно будет сестре, когда она вернется. Поэтому ты выживешь. Но я столкну твою жизнь в бездну. Ты ответишь за свое предательство, Деллин Шторм.
Сознание начало уплывать. Голос Акориона доносился будто издалека.
– Жаль, что у нас слишком мало времени. Ты в этом платье так и умоляешь взять тебя. Но ради шоу я покинул важную встречу… и теперь должен вернуться. Если захочешь попросить прощения, ты знаешь, как со мной связаться.
Акорион ослабил хватку, и я жадно вдохнула воздух, показавшийся удивительно чистым и вкусным. В ушах шумело, и, лишившись опоры, я опасно пошатнулась.
– А это за то, что помогла выкарабкаться паршивцу ди Файру.
Размахнувшись, Акорион ударил. С силой, больно, резко, наотмашь. Это было совершенно лишним: я и так уже теряла сознание. Но в глазах темного бога, пожалуй, стало отличной точкой.
* * *
Лучше бы он меня добил. Это была первая мысль, пришедшая в голову после пробуждения. Я очнулась там же, на полу в коридоре, рядом с безжизненным телом Рана Уэста, лежащего в луже крови. Если бы я хоть что-то успела поесть за весь день, то меня бы вывернуло, но, к счастью, желудок был пуст. Хотя болезненные спазмы и вращающийся мир вокруг намекали на сотрясение.
Сколько прошло времени? Минут двадцать, не больше. Но все было тихо, свет восстановили. Нужно было вставать, идти к выходу, искать хоть кого-то… сил почти не осталось. Я быстро, насколько вообще позволяло состояние, осмотрела себя на предмет повреждений и поморщилась. Разбитые коленки, кровавая ссадина на скуле, разбитая губа, оцарапанная рука – должно быть, содрала кожу, когда падала.
– Вот черт! – сквозь зубы прорычала я, поднимаясь на ноги.
Неподалеку, в паре метров от тела Рана, валялась свернутая бумажка, которую я подобрала совершенно инстинктивно. Приглашение для Акориона… подписанное моей рукой, вот только вижу я его впервые! Да и на официальных пригласительных текст был совершенно иной, Рианнон и в голову не пришло бы звать зрителей от моего имени. Они шли не на меня, а на ее коллекцию.
И кто же у нас такой умный, что отправил на имя Даркхолда приглашение, подделав мою подпись?
Как же болит голова… все бы отдала за мягкую постель и стакан воды.
– Деллин! Боги, Деллин, детка!
Голос Рианнон, еще недавно казавшийся чарующим, сейчас словно звучал прямо в голове, болезненно давя на каждую извилину.
– Что… о… о, Деллин, милая, идем скорее! Ты в порядке? Ты вся в крови, ты ранена?
– Нет. Нет, наверное, это кровь Рана. Я только ушиблась…
– Я понятия не имею, что здесь произошло, но каждый, кто к этому причастен, ответит за все! Тебе нужно лечь…
– Нет, я должна найти Кеймана и…
– Магистр Крост оказывает помощь раненым.
– А Бастиан?
– Ди Файр? – Рианнон нахмурилась. – Не видела этого юношу.
У меня вырвался короткий отчаянный стон. Только бы он был жив! Что этот парень творит?!
– Сейчас отведем тебя в кабинет, приляжешь.
– Я хочу в гостиницу… – Язык заплетался, и выговаривать нужные слова получалось не сразу.
– Ты никуда не уйдешь до тех пор, пока тебя не осмотрит лекарь! Опасность миновала, тот маг сбежал, обрушив декорации и часть потолка в зрительном зале, но опасности разрушения нет. Я распоряжусь, чтобы лекари занялись тобой, как только закончат с тяжело ранеными.
– Много погибло?
– Пока неизвестно. Сюда стянуты все свободные силы королевской стражи. Все происходит под личным контролем его величества, он тоже здесь. Идем, вот сюда…
Поддерживая меня под руку, Рианнон открыла одну из дверей в административной части театра. В этом крыле все было тихо, словно мы и не пережили столкновение с темным богом. Умиротворение и дух древнего здания с его слегка потертыми ковровыми дорожками в коридорах и массивными дверьми с золочеными выцветшими табличками.
В кабинете директора было пусто, но лежала чья-то одежда, сумки, обувь.
– Сюда приносят все ценные вещи, которые находят при пострадавших. Я их сортирую и записываю. В переговорной есть диван, сейчас мы тебя уложим.
Я едва не застонала, когда опустилась на небольшой, но мягкий и теплый диван в небольшой комнате, примыкающей к кабинету директора театра. Здесь весело трещал камин, бросая оранжевые всполохи на стены и темную обивку мебели. Пламя напоминало о погибшем огневике. Он даже не успел ничего сообразить и оказался совершенно бессилен перед темной магией Акориона. Кто еще погибнет из-за меня?
Если шансов на победу нет, пусть бы уже скорее он добился своего. Невыносимо заносить в мысленный список жертв все новые и новые имена. Их на моем счету и так уже куда больше, чем друзей и близких.
Рианнон принесла чай и коробку с бинтами и зельями. Кое-как, потому что сил идти умываться не было, я оттерла кровь и обработала ссадины, от боли закусив разбитую губу. Из коленки пришлось наживую вытащить несколько осколков, невесть откуда взявшихся на полу.
Потом я просто сидела, обеими руками сжимая кружку. Как зачарованная смотрела на танец огня в нише камина. Хотела бы молиться, да получалось, что и некому. У какого бога просить, чтобы все выжили? К кому обращаться с желанием еще хоть раз увидеть Бастиана и Кеймана?
Боги этого мира оказались не всемогущими существами, способными контролировать жизнь каждого смертного. Кажется, у этих богов и пороков-то было куда больше, чем у остальных, вместе взятых.
Иногда Рианнон уходила на разведку, возвращалась с новой кипой вещей и рассказывала, что творится внизу.
– Лекари уносят сначала самых тяжелых. Магистр Крост помогает, но все усложняет гроза.
– Гроза? – Я вскинула голову.
– Да, видимость почти нулевая. Очень сложно доставить в лекарские дома раненых…
Наступать на больную ногу было больно, поэтому до окна я допрыгала. Распахнула створки, вдохнула ледяной влажный воздух. Над Флеймгордом сгустились черные тучи, а с неба действительно валило нечто среднее между снегом и дождем.
– Деллин, не хватало еще простудиться! – воскликнула Рианнон. – Закрой немедленно!
Но я уже тянула руку к небу. Сейчас это оказалось проще, чем в прошлые разы. Даже усталость не перебивала готовую выплеснуться ярость. Я бы могла убить кого-то… лишить жизни с той же легкостью, с какой Акорион лишил меня воздуха. Сжать кулак – и все. Так сильно мне хотелось отомстить за пережитые страх и унижение. Я ненавидела власть, которой обладал темный бог, но сейчас ненависть играла на руку.
Грозу можно создать, а можно уничтожить.
– Мне говорили, что ты сильная девочка, – задумчиво произнесла леди Найтингрин, когда над Флеймгордом на абсолютно чистом небе засияли три звезды.
Сильная девочка – все. Сил в ней осталось, только чтобы дойти до дивана.
Но сегодня судьба не была настроена дать мне отдохнуть. Роскошный ковер заглушил шаги, но слабый скрип двери выдал вошедшего. Я лишь подняла голову, чтобы посмотреть, кто это, и встретилась взглядом с Бастианом.
Кто первый сделал шаг навстречу друг другу? Наверное, я, только шаг этот получился неуверенным. Я пошатнулась и попыталась было схватиться за спинку дивана, но промахнулась и уже приготовилась снова встретиться коленками с полом и в полной мере ощутить боль, от которой в первый раз избавил обморок. Но непостижимым образом Бастиан в мгновение ока очутился рядом, подхватив под руки.
От него пахло знакомо и приятно: кофе с апельсином. Запах добил меня окончательно. Обвив его шею руками, я всхлипнула.
– Зачем?! Зачем ты приставил ко мне охрану?! Он его убил!
– Тихо, Делл. – Руки крепче прижали меня к горячему телу. – Все хорошо.
– Хорошо?! – в голос прорвались истерические нотки. – Хорошо?! Что хорошо, Бастиан, назови мне хоть что-то…
– Ты жива. Ты здесь.
Он склонился к моим губам.
– Ты моя.
Мягкий поцелуй вырвал новый всхлип, уже не отчаянный, вызванный сладким спазмом.
– Я не твоя…
– Моя. С первой минуты. С первой встречи в этом дурацком магазине ты моя, Деллин Шторм. Я больше не хочу делать вид, что между нами ничего нет.
– Ты помолвлен с принцессой…
– Мне нет дела до принцесс. Я сам выбираю себе королеву.
Кажется, нас тянет друг к другу магнитом. Разум кричит: беги, оттолкни его, прекрати это немедленно! А пальцы самовольно скользят по спине, путаются в волосах, пока его губы вытворяют с моими что-то невообразимо нежное и чувственное. Это не влечение и не физическое желание, это связь, которая сильнее, чем любая магия.
Мне казалось, с каждой секундой поцелуев возвращаются силы. И вскоре я уже не смогла бы отпустить Бастиана даже если захотела бы всей душой, но правда в том, что я не хотела. И пусть он трижды помолвлен, да хоть четырежды женат, я больше не могу, я устала делать вид, что он мне не нужен.
Потому что нужен, сильнее, чем воздух. За мягкие успокаивающие прикосновения я готова продать душу. Хотя сколько она стоит, эта душа-то?
– Что здесь происходит? – услышали мы холодно-удивленный голос короля.
Я попыталась отстраниться, но не слишком убедительно. Бастиану даже не пришлось меня удерживать, он просто… не отпустил. Прижал к себе, чуть отвернувшись от вошедших, будто закрывая меня собой. Под ладонью, что лежала на его груди, билось драконье сердце.
Казалось, я смотрела на вошедших Сайлера, Кеймана, Катарину, Уотерторна и еще нескольких незнакомых человек с вызовом и совершенно лишней решимостью. Нутром чувствовала, что покой и чувство безопасности, появившиеся вместе с теплыми объятиями, сейчас попытаются отобрать.
– Леди Шторм? Лорд ди Файр? – Король едва сдерживал гнев. – Как это понимать?
– Это значит, Деллин Шторм жива, и я ее нашел. Вы ведь об этом переживали, верно?
– Нет. Не верно. Меня не интересует ее судьба, а вот оскорбление, которое вы сейчас нанесли моей дочери…
Кейман смотрел куда угодно, только не на меня. Он хмурился, смотря на Сайлера, словно готовился успокаивать друга.
– Мне жаль, ваше высочество, – Бастиан повернулся к бледной Катарине, – что наш разговор происходит при таких обстоятельствах. Видят боги, я хотел лично обсудить с вами помолвку после показа. Но непредвиденные… мм-м… события внесли в мои планы коррективы. Примите мои извинения, Катарина. Боюсь, наш союз становится невозможным.
– Да, это, несомненно, так, – горько усмехнулась Катарина. – Жаль, что школьное увлечение оказалось для вас важнее поддержки короны. Вы не производили впечатление человека, который способен поставить на карту благополучие своего рода из-за…
Она смерила меня презрительным взглядом.
– Будьте уверены, ди Файр, вам это так просто не спустят. Готовьтесь из короля превратиться в изгоя, потому что…
– Лучше объясните, откуда стража знала о Даркхолде, – прервал его Бастиан. – Они попытались взять его прежде, чем он себя обнаружил, чего делать явно не собирался. Могу я задать вам вопрос, ваше величество, как именно глава стражи в компании лучших магов гарнизона оказался возле театра, где по случайному совпадению оказался Акорион?
Рианнон вскрикнула, а с лица Катарины сошла последняя краска. До них, само собой, слухи об истинной личности Даркхолда еще не дошли.
– Я не собираюсь отчитываться перед мальчишкой.
– Перед главой Дома Огня, чей начальник службы безопасности погиб, защищая девушку от психа, которого вы привели сюда! Подвергнув опасности жизни высшего общества Флеймгорда. Что это, ваше величество? Попытка избавиться от тех, кто не поддерживает ваше правление? Кто предпочел бы видеть на троне настоящего короля?
Сайлер медленно наливался краской. Когда Бастиан умолк, показалось, что короля сейчас разорвет от злости. Но он лишь прошипел:
– Ты с-с-смеешь мне дерзить, щ-щ-щенок… Мои люди бы взяли его, если бы вы не вели себя, как тупое стадо!
– От твоих людей осталась жалкая кучка!
– Господа, – вперед вышел Кейман, – давайте успокоимся, отбросим в сторону личные претензии и попробуем понять, как Акорион попал в театр и обошел все уровни моей защиты. Я полагаю, здесь не обошлось без помощи изнутри, и я хочу знать, кто именно нас предал.
И тут я все поняла. Посмотрела на Сайлера, на Бастиана, который не сводил глаз с короля, продолжая одной рукой крепко прижимать меня к себе. Вспомнила все, что говорил Акорион, и задохнулась от жуткой, но единственно возможной догадки.
– Это вы его провели… вы его позвали… вы сделали так, чтобы Акорион обошел защиту, вы знали, что он будет, и позвали стражу, надеясь его захватить! Что это?! – Я схватила валявшееся на диване приглашение. – Я этого не писала! Откуда оно у Даркхолда?!
– Сайлер? – Кейман повернулся к королю.
Тот смотрел волком. С отвращением, с ненавистью в серых глазах. Наверное, все эти чувства были продиктованы тем, что Бастиан все еще обнимал меня, но мне как-то резко стало наплевать. Только голова раскалывалась.
– Никто не смеет держать в страхе мою страну! – наконец выпалил Сайлер. – Это мое королевство! И я решаю, кто и на что в нем имеет право!
– Вы в своем уме?! Вы подвергли опасности всех, кто был в театре! Свою дочь! Он – бог!
– Даже боги смертны!
– Ему несколько тысяч лет! – Я сорвалась на хриплый крик.
– А вам, Деллин, двадцать. Поэтому закройте свой рот, пока я не казнил вас за предательство короны! Хватит с вас измены. А вы… ди Файр. Можете попрощаться с короной и Домом Огня. Оставить во главе стихии малолетку было ошибкой.
Бастиан рассмеялся.
– Только не надо пытаться всех убедить, что ты здесь что-то решаешь.
– Не забывай, с кем ты говоришь!
– Тебе тоже следует помнить.
– Ты предал мою дочь! Знаешь, что бывает с теми, кто идет против меня?
– Ты сам предал свою дочь. Она могла погибнуть сегодня. Просто потому, что Акориону захотелось повеселиться. Ее бы пытали у тебя на глазах, а потом заживо сожгли, и твоей короной он бы подтерся. Ты свел ситуацию к открытой войне, чуть не убил Деллин…
– Да пусть бы и сдохла. Мир стал бы чище.
Бастиан выпустил меня из рук и чуть было не совершил совсем уж непоправимое. К счастью, я успела остановить его, схватив за локоть. Мельком взглянула на Катарину и поморщилась от укола совести. Принцесса выглядела расстроенной и отрешенной. Но потом взгляд вернулся к ее отцу, и снова захотелось рвать и метать.
– Так очистите мир. – Я вышла вперед и остановилась напротив Сайлера.
Казалось невероятным, что всего год с лишним назад он добродушно со мной флиртовал, искренне изумляясь сходству с Таарой, о котором я и не подозревала.
– Встань на колени, когда разговариваешь с королем.
– Вы были когда-нибудь в храме темных богов, Сайлер?
– Встань на колени!
Я медленно, не сводя взгляда с его лица, опустилась на колени. Ноздри вконец потерявшего самоконтроль короля широко раздувались от гнева. Он был на взводе, готовый начать метаться туда-сюда по комнате.
– Вам легче, Сайлер? Я на коленях. Вы перестали меня бояться?
– Бояться девчонки? Остаток жизни ты проведешь в монастыре!
– Заставьте меня.
Я вскинула руку. Сайлер вздрогнул, тяжелые створки окон с грохотом распахнулись, впуская в комнату грозу. От первого раската вздрогнули все, кроме Кеймана, мрачно взиравшего на нас с королем. Молнии прорезали небо, ударили в купол театра, отчего по зданию прошла дрожь.
– Вы сами предали свое королевство и своих подданных. Решили, что умнее бога. Теперь на вашей совести несколько десятков жизней, как и на моей. А все, что вас волнует, – сорвавшаяся помолвка дочери.
– Она права, – подал голос Кейман. – Ты поставил нас на порог войны. Привел Акориона в бешенство и дал понять, что вся система безопасности Штормхолда не представляет для него угрозы. Ты практически открытым текстом сказал ему, что мы разобщены. Приходи – и бери. Сайлер…
– Меня мало интересуют умозаключения этой девки, – отрезал король. – Пусть скажет спасибо, что я не казнил ее, едва увидел.
Стоять на коленях и дальше было невыносимо, каждая клеточка тела вопила от боли. Я поднялась, отступив на шаг, но никто не собирался ко мне приближаться.
– Она не может просто так разбить помолвку моей дочери!
– Так запретите мне.
Борьба взглядов получилась короткой: король сдался почти сразу. Мысленно я пришла в ужас от впечатления, произведенного на него, Рианнон и Катарину. Поежилась от торжествующей улыбки Уотерторна, безуспешно попыталась поймать взгляд Кеймана. И хоть мы победили, – Сайлер, развернувшись на каблуках, вылетел прочь из кабинета, – все прекрасно понимали, что это только первый бой.
И теперь у нас далеко не один враг.
– Всех раненых увезли лекари, – Кейман повернулся к Рианнон, – здание хотят осмотреть стражники. Нужно всех вывести.
– Конечно, магистр Крост. Я все сделаю.
– Уотерторн. Ди Файр. Утром я хочу видеть вас в Школе Темных. Нужно понять, что делать дальше. Будь проклят Сайлер… самоуверенный болван! Он всерьез рассчитывал справиться с Акорионом силами стражи?
О да, он всерьез на это рассчитывал, иначе не привел бы так самоуверенно на шоу дочь. Не подверг бы ее опасности, если бы по достоинству оценил угрозу.
– Рианнон, – повернулась я к леди Найтингрин, – вы не найдете для меня одежду? Я не знаю, где осталось пальто, но до кареты добегу, а вот без обуви и в ночной рубашке…
– Да, дорогая. Сейчас принесу.
Неожиданно в кабинете остались только мы с Бастианом. Как и куда делись остальные, я как-то пропустила, по большей части потому что смотрела на ди Файра и отрешенно думала, что будет дальше.
А дальше был еще один поцелуй, только уж очень болезненный: адреналин стих, напомнила о себе разбитая губа.
– Извини. Забыл.
– Бастиан, что ты творишь? Так нельзя.
– Можно.
– Нет! Нельзя бросать принцессу, нельзя идти против короля, Бастиан, подумай о последствиях! У тебя есть Брина, еще сестра, мама, нельзя ставить под удар семью.
– Деллин, – он несильно встряхнул меня, – король зависит от нас куда больше, чем мы от него. Реальная власть – в руках королей стихий, а не у напыщенного придурка, занявшего трон не без помощи бога. И этот бог, хоть и полный говнюк, не даст тебя в обиду. А если Сайлер попытается ставить мне палки в колеса, я пригрожу, что подниму цены на крупицы так, что его свои же на площади повесят.
Я вздрогнула: в голосе Бастиана промелькнули металлические нотки.
– Ты же этого не сделаешь…
– Нет, – взгляд смягчился, – но король об этом не знает. Моя репутация позволяет блефовать со вкусом.
– Если Акорион узнает…
– Я и так его мишень. Какая разница, из-за чего он захочет меня убить? Лучше умереть за тебя, чем просто за то, что однажды меня не получилось добить.
Не надо за меня умирать. Я больше не хочу чувствовать себя виноватой. Наверное, и не выдержу, потому что до сих пор помню смех Эйгена, удивительный талант летать Надин. И Рана Уэста теперь буду помнить.
– Все? Аргументов больше нет?
Он снова потянулся ко мне за поцелуем. Я настолько сильно хотела прикосновений, еще раз почувствовать щемящую нежность и медленно разгорающееся желание, что наплевала на разбитую губу и просто потянулась в ответ. Но горячие, огненно горячие, губы только скользнули по щеке и спустились к шее.
Я едва устояла на ногах и… черт, я определенно пропустила самое приятное ощущение на свете. Дразнящие прикосновения губ, мягкое расслабление от пальцев, перебирающих волосы. И тепло, исходящее от тела. И запах, и голос, и взгляд… хотя во взгляде плясали веселые огненные чертики – отблески пламени камина.
Получил свое, гад. Получил, улыбается и теперь, кажется, может делать со мной все что захочет. Я как глина в теплых руках. Не могу больше сопротивляться.
Нас отвлекло тактичное покашливание Рианнон. Леди Найтингрин где-то чудом откопала одежду, в которой я пришла.
– Она слегка пыльная.
– Все хорошо. Спасибо, Рианнон. Мне жаль, что ваш показ сорвался.
Женщина отмахнулась. Следы усталости и пережитого стресса залегли глубокими морщинами на красивом лице. Рианнон будто бы постарела за ночь, но на самом деле, конечно, просто смыла косметику и провела адскую бессонную ночь.
– Вы красиво смотритесь вместе, – улыбнулась она.
Потом повернулась к Бастиану, игриво стрельнув глазами:
– В следующем году я подумываю о запуске мужской коллекции… Вы могли бы…
– Нет, – отрезал Бастиан. – И Деллин на вас тоже больше не работает.
– Как резво вы взяли на себя решения насчет судьбы Деллин. Не рановато ли, юноша?
– Каждый раз, когда вы оказываетесь рядом с ней, что-то происходит. Сначала ваш племянник устраивает бойню в школе. Потом вы приглашаете опасного малознакомого мага в дом, где живут Деллин и моя сестра, теперь вот это шоу… Давайте будем говорить как взрослые и деловые люди: обеспечить безопасность моей девушке вы не в состоянии, сообщить мне о работе сестры – тоже. Прячете контракты от моих законников.
– Бастиан, – я нахмурилась, – подожди, пожалуйста, меня внизу. Я хочу поговорить с Рианнон наедине.
Не без заминки, но Бастиан все же вышел. Едва дверь за ним закрылась, леди Найтингрин обеспокоенно спросила:
– Деллин, ты же не уйдешь от меня?
– Рианнон… я не могу иначе. Вы видели, что случилось. Даркхолд… он помешан на мне. Он убивает, запугивает, подставляет не потому, что у него есть какая-то цель, хотя она наверняка есть. Он как кот, который играет с мышкой, и он очень зол. Любая провокация с моей стороны приведет к новым жертвам. Любой показ, любой новый плакат. Он не остановится, пока я не сойду с ума. Я не могу рисковать.
– Деллин, но если ты спрячешься, то он победит! Оставит тебя без работы, без друзей…
– Рианнон, я люблю эту работу. Это как… как сказка о бедной горничной с Земли, которая вдруг попала в волшебный мир и превратилась в принцессу. Я благодарна, что вы меня в нее превратили. Я бы не ушла, если бы не была уверена, что так будет лучше.
Комок в горле мешал связно говорить.
– Может, однажды… когда… если мы выпутаемся из всей этой истории, вы дадите мне еще шанс. Если я еще буду достаточно красива для ваших платьев.
– Детка, ты всегда будешь для меня достаточно красива. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И что этот мальчик тебя защитит.
– Мы еще посмотрим, кто кого будет защищать.
Рианнон обняла меня на прощание, и стало еще тоскливее. Акорион лишил меня друга, работы, чуть не сломал мне челюсть и испортил шикарное платье для танцев на крыльях. Если его план удастся и Таара вернется, она просто обязана отомстить за нас обеих.
Леди Найтингрин проводила меня до самого выхода. Мне не удалось заглянуть в зрительный зал, где началась потасовка: всюду сновали стражники и зорко бдели, чтобы никто не оказывался в неположенных местах. То тут, то там под ногами валялись обломки и осколки. Были и капли крови, но, к счастью, редкие.
Какой же Сайлер придурок! Акорион даже не собирался никого убивать, он защищался, а если бы не давка, жертв было бы меньше. И ведь он планировал все это давно, настоял, чтобы я участвовала в показе. Кейман был с ним откровенен, а король использовал информацию, чтобы прослыть героем. Просто не верится.
– Разреши мне хотя бы прислать тебе подарок, Деллин, – напоследок попросила леди Найтингрин.
– Мы не прощаемся. Я обязательно буду писать, а если вдруг окажусь во Флеймгорде, загляну в гости. И сделаю все, чтобы однажды к вам вернуться.
– Если у тебя с этим мальчиком, Бастианом, все сложится, боюсь, тебя просто не отпустят.
– Я ему тогда хвост откушу.
– Удачи, Деллин. Береги себя. И прости меня за тот ужин. Ты, должно быть, ужасно испугалась.
– И вам всего доброго, Рианнон. Постарайтесь отдохнуть.
Я вышла на улицу, где снова началась метель, еще сильнее предыдущей. Зима словно отыгрывалась за небольшой шторм, устроенный мной. Воспользовалась утихшей грозой и обрушила на Флеймгорд всю мощь стихии.
У театра стояло десятка два экипажей. В основном принадлежащих королевской страже: все они были запряжены абсолютно одинаковыми воздушными собаками. И еще два: огненные лисицы Бастиана и сотканный из тьмы конь Кеймана.
Я так и застыла на последней ступеньке театра. Они оба стояли у карет, и можно было, конечно, прикинуться, что я не понимаю, кого именно ждут. Но рано или поздно с тактикой черепахи придется заканчивать. От всех проблем в домик не спрячешься.
Странно было бы сейчас пройти мимо Бастиана, сесть в экипаж Кроста и спокойно улететь в школу. Да мне и не хотелось лететь без него. Кейман заслуживал объяснений, но, когда я сделала шаг в его направлении, словно понял все по глазам.
Он хорошо знал Таару, а я все же во многом уже была ею. От в миг изменившегося взгляда по коже прошел мороз. Кейман не стал дожидаться, когда я подойду. Развернулся и скрылся в карете, а в следующий миг экипаж резко взмыл в воздух, подняв клубы свежего снега. Когда мини-ураган улегся, а экипаж скрылся среди зимнего смога, я уныло побрела к огненным лисицам.