Глава 14

– Вообще-то я хотела полить сырники сиропом, а не твоим унынием, – сказала Брина. – Что с тобой?

– Ничего, – бесцветным голосом откликнулась я.

– Ага, сначала вы прилетаете с братом посреди ночи, потом сидите у тебя, а с утра ты выглядишь так, словно вернулась с похорон. Еще и вся побитая.

– Я с них и вернулась. Ты не слышала, что случилось на показе?

– Нет, я была… кхм, у мамы. Неважно. Хотела как раз с утра прочесть заметку в утренней газете, и тут вы.

Пришлось снова в деталях вспомнить события вечера и кратко пересказать их Брине. Опустив, правда, часть про Даркхолда. Бастиан сам решит, что именно рассказывать своей сестре. Весть о столкновении в театре скоро дойдет до всей школы, а вот явление Акориона явно еще можно скрыть. Если только он сам не объявит во всеуслышание, что снова с нами.

– Боги! – Брина покачала головой. – Как жаль, что меня не было…

– Что?!

– Ой! – Подруга густо покраснела. – Я имела в виду, что вы могли погибнуть, а я сидела в тепле и безопасности.

– И хорошо. Не хватало еще Бастиану дергаться из-за тебя. И я не хочу лишиться единственной подруги.

– Что сказал директор? Много жертв?

Я поморщилась. Напоминание о Кеймане острой иголкой укололо сердце.

– Мы не говорили. Он… прислал мне сегодня утром все вещи, которые я у него оставила. И не разрешил приехать на зимние каникулы. Написал, что мне лучше провести их в школе. Как и летние.

– Ого. – Брина окончательно потеряла аппетит и отодвинула тарелку в сторону. – Жестко он. Я не знаю, что сказать.

– Я понимаю, что предала его. Но теперь мне кажется, словно у меня больше нет дома.

Я пожала плечами и отвернулась к окну, где ночной снегопад все укрыл огромным белоснежным одеялом. Теперь эта школа – и дом, и тюрьма. А я даже не представляла, насколько ценны были вылазки в столицу, недели на Силбрисе и жизнь в огромном доме, в собственной комнате с гигантской ванной.

С другой стороны, меня пока что не выгнали из школы, и это несомненный плюс. Хотя, наверное, Кейману ничего не стоило подписать приказ об отчислении. Какая разница, если Акорион больше не одержим мной?

– Я знаю, что фраза «не расстраивайся» в таких ситуациях приводит в бешенство, но… ты можешь приехать на лето к нам. И зимние каникулы мы с братом проведем в школе. Неужели мы бросим тебя без дома и подарков? Кстати, что бы ты хотела получить на день рождения?

– Я не успела никому ничего купить. Разрешение на поход в город мне теперь не подпишут. Вы с братом останетесь без подарков.

Об этом обстоятельстве я, конечно, забыла, и теперь утро стало еще более унылым.

– Да плевать, – отмахнулась Брина. – Бастиан найдет способ притащить в школу бутылку хорошего вина. Поужинаем, погуляем и вместе отпразднуем. И все-таки я спрашиваю не о зимних подарках, а о твоем дне рождения. За очередной двояк магистр Симон назначил меня в канцелярию, и я видела там дату.

– У меня все есть. – Я пожала плечами. – То, чего мне бы хотелось, нельзя купить даже в самом дорогом магазине Флеймгорда.

– Например?

– Ну…

Чтобы из-за меня перестали умирать люди. Чтобы Кейман перестал злиться на то, что я не влюблена в него. Чтобы сны и воспоминания перестали изводить, отбирая ночи.

– Ванну, например.

– Что?

– Я мечтаю о ванне. С пеной, солью, всякими цветными шипучками. Чтобы валяться в горячей воде столько, сколько захочется.

– О ванне?

– Да. – Я задумалась, как бы объяснить девочке из богатой семьи то, что понятно всем, кто жил бедно. – Ванна – это признак благополучия. В крошечных квартирках и студенческих общагах не бывает больших ванн. Они есть только у тех, кому не надо думать о завтрашнем дне. Это сложно объяснить, это такие вещи, которые ты не замечаешь, когда живешь в сытости и уюте. А когда лишаешься, вдруг понимаешь, что очень тоскуешь. Ты готовишь шикарный номер с видом на город, надраиваешь до блеска эту чертову джакузи, раскидываешь лепестки роз, проверяешь, чтобы шампанское в ведерке было холодным, – и уходишь, думая о том, как везет тому, кто просто махнет кредиткой – и окажется в сказке. Страх перед бедностью, наверное, неизлечим.

– Боюсь, если я подарю тебе ванну, директор не разрешит установить ее в отдельной кабинке в душевой.

Я живо представила себе картину, как Брина в одиночку тащит здоровенного чугунного монстра на изящных бронзовых ножках, и фыркнула. На душе стало чуть легче. Есть не хотелось, и мы закончили завтрак до того, как толпа адептов в столовой начнет разносить слухи.

Школа преобразилась к Зимнему Празднику. В прошлом году я все пропустила, а в этом открыв рот смотрела, как несколько рабочих в прямом смысле заливают в холле каток и строят над ним мостики, чтобы можно было добраться до лестницы и перехода в соседний корпус.

Ледяные скульптуры, сверкающие всеми цветами радуги сосульки, мелодичные негромкие колокольчики и еще миллион украшений превратили Школу Темных в сказочный замок снежной королевы. Мы гуляли, наслаждаясь свободным временем. Брина думала о чем-то своем, я – зализывала раны, как физические, так и душевные. До сих пор болела скула и саднили коленки.

– Так значит, вы с братом теперь вместе, – лукаво улыбнулась младшая ди Файр, и я поняла, что она буквально изнывала от любопытства и сдерживалась как могла из уважения к пережитому мной на шоу.

– Да. Мы вместе.

– И поэтому ты надела шейный платочек, да? Настолько сходите друг по другу с ума, что оставляете засосы?

– Нет. Не поэтому.

Убедившись, что вокруг никого нет, я развязала тонкий платок, подаренный Рианнон с целью скрыть следы пальцев Акориона. Когда я очнулась и приходила в себя в кабинете, на коже виднелись лишь легкие покраснения. А наутро они обернулись сине-красными отпечатками.

Брина не удержалась от возгласа.

– Это… я… Делл!

Я пожала плечами. Выглядит страшнее, чем ощущается. Хотя я никому не пожелаю хватать ртом воздух без возможности его вдохнуть, как вчера делала я.

– А это что? – Брина заметила цепочку.

– А… это твой брат подарил.

Я нехотя вытащила из-под платка тонкую золотую цепочку с небольшим красно-оранжевым необработанным камнем – чистой магией огня с одного из первых месторождений Дома ди Файр.

– Красивая. О, а вот и засос!

Покраснев, я быстро вернула все на место. Вчера, в кабинете лекаря, Бастиан отвлекал от неприятных процедур как мог. И странное, но волнующее сочетание обжигающей боли от заживляющего зелья и поцелуев слегка испугало. Точнее, испугала реакция на него.

– Я рада, что у Бастиана есть ты. – Брина улыбнулась. – И что у тебя есть он. Вы с ума друг по другу сходите все то время, что я тебя знаю.

– Ты так любишь говорить обо мне и брате, что закрадывается подозрение, будто сама многое скрываешь. Что с тобой происходит? Ты говорила с матерью о помолвке?

– Еще нет. Я… честно говоря, надеюсь, что все забудется.

– Так себе тактика.

– Другой пока нет.

– Поговори с братом.

– Мне нужно время, чтобы собраться с духом. И понять, чего я вообще хочу. Смерть Эйгена выбила из колеи. И я не хочу грузить праздник разговорами о браках, политике и нашей мамаше. Лучше давай о подарках и захватывающей любовной истории. Скажи мне, Деллин, насколько сильно ты влюблена в моего брата?

– А что? – Я с подозрением прищурилась.

– Так, интересуюсь. Вы… ну… спали?

– Ага, прямо в карете устроили задорную оргию.

– А что вы делали в твоей комнате полночи?

– Разговаривали, Брина! Черт… ну у тебя и вопросы. Откуда такой пристальный интерес к моей личной жизни?

– Я волнуюсь. Ты же в этих вопросах наивна, как я – в мечтах бедных сироток. Вдруг тебе нужна будет помощь?

– Не знаю, что тебе сказать. Об этой стороне отношений я как-то еще не думала. Хотя глупо думать, что в двадцать три Бастиану интересно гулять под луной за ручку.

– Вот-вот. Ты хотя бы знаешь, что делать, чтобы не порадовать директора известием о беременности?

Она расхохоталась, едва не сбив небольшую ледяную лань, украшавшую коридор.

– Видела бы ты свое лицо! Ты красная до самых кончиков ушей!

– А ты – бесцеремонная! А казалась такой интеллигентной аристократкой.

– Я отдаю долг судьбе. Когда мы с Эйгеном только начали встречаться, мне даже не у кого было спросить. Я помню свою растерянность того времени. Казалось, что если я не позволю Эйгену все, что он хочет, то непременно буду брошена и умру старой девой. А позволять было страшно.

– И как ты решила проблему?

– Рассказала все ему. Эйген всегда все делал за меня, решал все проблемы.

– Я по нему скучаю, – сказала я.

И по Аннабет. По ужинам втроем. По прогулкам по школьному саду. Даже по вечеру в часовне, когда Эйгена избили бывшие друзья, а я сбежала из пылающей подсобки.

– В общем, если не хочешь раньше времени родить наследника огненного Дома, то закажи в аптекарской лавке зелье и принимай по указаниям аптекаря. Правда, я предпочитаю варить его сама. Рецепт несложный, если внимательно отнестись к температуре и времени. Самодельное зелье хорошо тем, что можно замаскировать его под любое другое. Я, например, маскирую под зелье от кашля.

Я резко остановилась.

– Погоди. А зачем тебе зелье для предохранения? Ты ведь ни с кем не встречаешься.

Брина, поняв, что попалась, в сердцах хлопнула ладонью по перилам.

– Хорошо. Возможно, я кое с кем встречаюсь.

– С кем?

– Расскажу, когда буду готова.

– Брина!

– Что? Он живет в городе, не из нашей школы и… старше. Бастиан его не одобрит, ибо за душой ни фамилии, ни денег, ни силы. Но я просто не могу ему сопротивляться. Это как… меня тянет к нему, как магнитом.

– И ты не расскажешь мне, кто это?

– Расскажу. – Брина хихикнула. – На Празднике Земли. В этом году магистр Крост обещал устроить небольшую вечеринку, на которую можно будет позвать кого-то со стороны.

– Так не честно. – Я надулась. – Это жестокий секрет.

– Делл, ты – девушка брата. А он не стал волшебным образом братом мечты, заполучив свою темную принцессу. И все еще может одним махом разрушить мои отношения. Не злись! Ну, не злись! Я расскажу… обещаю!

– Я не злюсь. Просто у нас у всех так много секретов. Мне хочется хоть с кем-то быть полностью откровенной.

Пока получается только с Бастианом. Но он застрял у Кеймана, с утра прибыли Арен Уотерторн и еще несколько человек, мне не знакомых. Теперь в Штормхолде начнется настоящее противостояние.

Мы гуляли до самого обеда. Прошлись по саду, утопая в сугробах по колено, не одолев даже половины пути до часовни. Посмотрели, как заливают каток, и решили непременно сходить на него вечером, благо тренер уже приготовил для всех желающих коньки. Попили кофе в комнате Брины, рассортировали вещи, присланные Кейманом. Вдвоем делать это было не так тяжело.

– Отправишь все лишнее в наш дом в городе. Там полно места и никому ничего не будет мешать. Комнаты и так крошечные, чтобы занимать их лишними вещами. Боги, сколько у тебя платьев!

Я с ностальгией перебрала наряды, что купил Кейман, едва мы попали во Флеймгорд. Померила платье с первого Бала Огня, спасенное зельем от пятна. Платье с выступления в конце года, платье с зимнего приема у Кеймана.

– Что наденешь в этом году? Я бы взяла это!

Брина потянулась к платью с Огненного Бала.

– Нужны же фиолетово-синие оттенки.

– Перекрасим!

– Рианнон сойдет с ума.

– Зато это платье с историей. Аннабет рассказывала, как вы спалили подсобку. Что вы там делали?

– Скандалили, – буркнула я.

– А покраснела-то как, покраснела! – захихикала Брина.

– Я его поцеловала. Точнее, сначала все загорелось и нас чуть не испепелило на месте. А потом я его поцеловала на глазах у половины факультета огня и сбежала.

– Когда закончишь школу, напишешь книгу. От ненависти до любви…

– Брина, – не выдержала я, – мы с твоим братом просто встречаемся. Не женимся, не умираем в один день, не клянемся на крови в вечной верности. Завтра его увлечет очередная Лорелей – и книгу будет писать не о чем.

– Не говори глупостей, – отмахнулась подруга. – Лучше идем обедать. Что-то я проголодалась.

На самом деле отсутствие Бастиана уже напрягало. Что можно обсуждать в кабинете Кеймана с самого утра? Хотя что – понятно. Почему меня не пустили на собрание?! Даже Уотерторн признавал, что я – не последняя фигура в партии с Акорионом. А Кейман даже слушать не захотел, чтобы я присутствовала. Это было несправедливо.

– Бастиан! – воскликнула Брина.

Я едва не подскочила на месте, но все же сдержалась. Хоть вся школа и разъехалась на каникулы, в столовую все равно ходило добрых три десятка адептов. Не хватало еще прыгать, как любвеобильной маленькой собачке при появлении хозяина.

Бастиан уже успел переодеться. Сейчас, когда все закинули форму в шкафы до нового семестра, было так странно смотреть на Брину в темно-вишневом длинном платье или Бастиана в светлой рубашке. Ему шло.

– Как встреча? – спросила я, едва он подошел к столику и сел на свободное место.

– Самое бессмысленное занятие в жизни. Ни до чего не договорились, а еще я обозвал твоего опекуна идиотом. Так что вряд ли он разрешит звать его папочкой.

Брина права: лягушка, поцелованная мной, в принца не превратилась. То ли поцелуй не волшебный, то ли изначально лягушка вообще была… козлом.

Хотя желание обзываться пропало, едва Бастиан рукой накрыл мою, переплетая пальцы. Я бы много отдала, чтобы сидеть так бесконечно. До тех пор, пока столовая не опустеет и звездный свет не проникнет через большие окна, даря предметам причудливые тени.

– Ты теперь будешь сидеть с нами? – спросила Брина.

– Все уехали. Почему бы не посидеть здесь?

– А я думала, ради любви можно и столик сменить.

– Ты сначала до конца каникул со мной выдержи, а потом за столики бастуй, – фыркнул Бастиан. – Так, дамы. Я предлагаю ужинать в городе. Столовская еда изрядно задолбала.

– Ха-ха-ха. Мама не подписала разрешение на выход в город.

У него сделалось такое лицо, что я фыркнула в стакан с компотом. Ни дать ни взять у мальчика отобрали игрушку.

– В смысле не подписала?

– В прямом. Сказала, что для нашего блага лучше оставаться в школе.

– Вашу ж мать, я владею стихией, а меня не пускают погулять, потому что мама запрещает?! Я с ней поговорю. Они не могут не выпустить меня на заседание Совета. Там и загляну домой.

– Мне тоже не подписали разрешение, – сказала я.

– Тогда развлекаемся в школе. Мы с Делл идем кататься на коньках.

– Что-нибудь известно о пострадавших? – тихо спросила я.

– Троих погибших нашли сразу. Еще двое умерли в лекарском доме. Среди стражи потери не разглашаются. Король ушел в глухую оборону и отказывается придавать гласности произошедшее. На храмовой площади собрался народ и требует ответа. Так что мы просто ждем, когда его величество взвоет и попросит о помощи. Меня это, надо сказать, очень порадует.

Когда на столе появился кофе, Бастиан привычным жестом потянулся к вазочке с фруктами, чтобы бросить в него пару долек апельсина. То же самое он проделал и с моей чашкой.

– Боги, какие вы до невозможности милые! – Брина сделала вид, что утирает слезы.

За что и получила под столом.

– Завтра идем тренироваться. Скоро магические бои. Надо брать реванш за профуканный флаг. Хотя тебе нет смысла волноваться, ты уложишь на лопатки почти любого. А вот Сайзерон и Берген мне не нравятся. В этот раз будем выбирать противника перед самым испытанием путем жребия. Для разнообразия – так сказала методистка. Поэтому придется тренировать всех. А еще…

– Брина, – услышали мы голос Аннабет, – твоя газета.

Я тут же выпрямилась и сбросила руку Бастиана со своей. Впрочем, вряд ли этот жест остался незамеченным.

Я обернулась, чтобы сказать привет, но наткнулась на абсолютное равнодушие и тотальный игнор. Нахмурилась и все же пробормотала что-то типа «здравствуй». Почему она даже не здоровается?

– Молчи, пожалуйста! – шепотом взмолилась я, когда поняла, что Бастиан вот-вот что-нибудь ляпнет.

– Я просто собирался сказать «привет». Что с тобой?

Аннабет дождалась оплаты – и ушла, точно так же бесшумно, как и раньше. Вот и кончилась дружба. Точнее, кончилась-то она давно, но сейчас окончательно сдохла надежда, что однажды Аннабет отойдет, и мы снова сможем сесть за завтраком вместе. Теперь на это нет ни малейшего шанса: я выбрала Бастиана и окончательно лишилась Кеймана и Аннабет.

– Ого… – Брина перелистнула газету и присвистнула. – Да вы, ребята, герои выпуска.

– Что? – Сердце пропустило удар. – Что они написали?

– Может, ну его?

– Читай! – потребовала я.

– Хорошо. Королю – королевскую игрушку. Еще совсем недавно Штормхолд с замиранием сердца следил за судьбой короля огня Бастиана ди Файра, а сейчас у поклонниц наследника великого Дома новое горе, ведь его сердце отныне не свободно. Новая избранница – модель модного дома Рианнон Найтингрин – хороша собой и сильна, а еще обладает важным качеством: она всегда под рукой. Ведь уже на протяжении двух лет Бастиан и Деллин Шторм вместе учатся в Высшей Школе Темных.

О леди Шторм мало что известно. Сирота, иномирянка, обладательница редкого темного дара. Ее портретами увешана вся столица, и уж поверьте редакции: там есть на что посмотреть. Что же привлекло ди Файра в девушке из низов? Неужели раскрепощенность, позволяющая ей представлять то безумную богиню, то девушку легкого поведения в откровенных пеньюарах?

Ответ на этот вопрос получить не так-то просто, ведь все происходящее за стенами Школы Темных тщательно охраняется, а законники ди Файров испепелят любого, кто посмеет вторгнуться в личную жизнь их господина. Однако людскую молву сложно сдержать: говорят, в школе о Шторм и ди Файре ходят самые разные слухи. Кто-то утверждает, будто наши юные влюбленные ни на минуту не способны расстаться, а кто-то видит в этом союзе всего лишь обоюдную выгоду.

Чем обернется Деллин Шторм: порядковым номером в бесконечной веренице любовниц короля огня, расчетливой стервой, выгодно монетизирующей молодость и красоту, или истинной парой одного из самых богатых магов мира – покажет время. А мы с удовольствием расскажем вам.

– У меня ощущение, будто кто-то вылил ведро дерьма, – сквозь зубы процедила я.

– Да. – Бастиан криво усмехнулся. – Еще один минус нашей семьи.

– Я не дочитала, – мрачно сообщила Брина. – Материал подготовили штатный репортер Дриадна Монлер, внештатный репортер Аннабет Фейн.

Кружка выскользнула из пальцев, но к этому времени уже опустела.

– Что, сейчас мне тоже молчать? – Бастиан повернулся ко мне.

Вопрос был риторический, ибо, не дожидаясь ответа, он поднялся и рванул вдогонку за Аннабет. Переглянувшись, мы с Бриной вскочили следом.

Нагнали их в холле, на мостике надо льдом, где Аннабет как раз отдавала какому-то первокурснику его экземпляр газеты. От меня не укрылся его заинтересованный настороженный взгляд, и сразу стало ясно: весть о статье уже разнеслась по школе. Хорошо хоть, каникулы! Может, до начала семестра шумиха утихнет?

– Ты ничего не перепутала, сестренка? – Бастиан схватил Аннабет за локоть и практически силком оттащил в сторону.

Она всегда застывала перед ним как кролик перед удавом, но сейчас мне почему-то стало стыдно. Как будто я предала ее, влюбившись в того, кто одновременно и пугал, и восхищал Аннабет.

– Ты не забыла, о ком распускаешь сплетни?

– Бастиан… – Я вклинилась между ними. – Погоди. Аннабет, зачем ты это написала?

Если Бастиана бывшая подруга боялась, то меня – увы. Поняв, что никто не даст королю огня испепелить ее на месте, Аннабет гордо подняла голову и холодно улыбнулась.

– Прости. Задания дает редактор. Я не могла отказаться, это моя работа.

– Ты могла не называть меня в статье шлюхой.

– А я и не называла. Каждый видит то, что хочет.

– О, я очень хочу видеть тебя побирающейся на помойке, – сквозь зубы процедил ди Файр. – И скоро это устрою.

– Шторм! Ди Файр! Фейн!

К нам по лестнице спускался мрачный, как тысячи рогатых летучих мышек, Кейман. На меня он и не взглянул, но я даже начала к этому привыкать. Только Бастиан сорвался на ревнивый, но милый жест: взял меня за руку.

– Что у вас здесь происходит? Что за сборище?

– Обсуждаем новости, магистр, – лучезарно и обаятельно улыбнулась Брина.

– Я так и подумал. А давайте-ка вы обсудите новости где-нибудь… не там, где сейчас начнут устанавливать свет для катка. И, Фейн… – Он смерил Аннабет долгим взглядом, от которого стало не по себе даже мне. – Зайдите ко мне в кабинет. Немедленно. Тоже новости обсудим.

– Ох и попадет ей сейчас, – протянула Брина, наблюдая за удаляющимися понурой Аннабет и раздраженным директором.

– За что?

– За сплетни. Это одно из основных негласных правил школы. Здесь кто только не учится: дочки министров, советников, мэров, влиятельных магических домов. Если каждый начнет болтать с репортерами о происходящем в школе, то родители повесят всю администрацию, – сказал Бастиан. – Фейн не должна была писать статью под своим именем.

– Зачем она так со мной? Я не самая лучшая подруга, но неужели я так сильно ее обидела?

– Ревность – противная штука. – Брина пожала плечами. – В глазах Аннабет ты заполучила парня, о котором она мечтает второй год. А она все так же ищет способы жить получше… Расслабься. Ты не можешь из уважения к ее чувствам раздать деньги бедным, завалить сессию и уйти в монастырь. К тому же Аннабет дружит с Лорелей, а та едва не лопается от злости, что Бастиан ее бросил.

– Вот уж не знал, что моя сестра такая сплетница, – усмехнулся он. – А с Лорелей я еще побеседую.

– А ты можешь просто забыть и забить? – спросила я. – Как будто публикаций нет, мы никого не интересуем. Просто не обращать внимание на дурацкие сплетни.

– Они превратят твою жизнь в ад, если сразу не поставить на место. Будут ловить каждый жест, каждое слово. Осуждать за неудачное платье или приписывать то, что ты не говорила. Выдумывать мои романы, твои романы, конфликты, измены, провоцировать на горячую сплетню.

– В ад мою жизнь превращают не они, а… ты знаешь, кто. Я не хочу тратить время на разборки с репортерами.

А еще через полгода Бастиан уйдет из школы, и мне останется только Брина. Если к тому времени и она не уйдет, испугавшись бед, которые меня постоянно окружают.

* * *

Зимняя школа – это великолепно, правда. Я даже не жалею, что Кейман не взял меня на каникулы. Ну, разве что чуть-чуть, но эта жалость совсем не связана с развлечениями или столицей. Просто я чувствую себя адски виноватой. И уставшей. И немного пьяной.

– Ладно, – фыркнул Бастиан, ставя меня на ноги у дверей комнаты. – Я признаю, каток был ошибкой. Сильно больно?

– Нет. Не сильно.

– Не знал, что ты умеешь так материться.

– Эй! – Я несильно пихнула его в плечо. – Я упала прямо на разбитые коленки. Не сдержалась. Интересно, Аннабет напишет завтра, что новая девушка огненного короля ругается как портовый грузчик и катается на коньках как корова на льду?

– После разговора с директором она максимум напишет: «Редакция приносит извинения леди Деллин Шторм и считает ее наипрекраснейшей из идеальнейших, а наш репортер уже спер плакат Найтингрин с площади и повесил над постелью, чтобы всегда об этом помнить».

– Иногда мне хочется тебя стукнуть.

– А мне тебя поцеловать.

– Долго мучаешься?

– С тех пор, как ты грохнулась и обогатила мой словарный запас. Боюсь.

– Да ну тебя! – Я даже обидеться толком не могла.

Мое первое свидание закончилось крахом в прямом смысле этого слова. Почему цивилизация Штормхолда изобрела крылья, но не смогла изобрести нормальные коньки? В моем мире придумали зубчики! А не изящные закругленные вензельки на носках лезвий, на полке выглядевшие эффектно, а на льду – опасно.

Правда, после катания мы получили разрешение от магистра Ленарда похозяйничать на кухне, и я сварила офигенный глинтвейн. Он скрасил впечатления от падения. И Кейман куда-то уехал, так что развлекаться было проще.

Но теперь я пьяная, глупенькая и даже немножко счастливая. И целуюсь, частью себя все еще не веря, что делаю это с Бастианом. И что мне совсем не хочется расставаться. Я бы вечно стояла у двери, отвечала на поцелуи: от невесомых, едва ощутимых до глубоких и долгих. Как кошка тянулась к прикосновениям и задыхалась от обычного касания пальцами шеи, ключицы. Только сердце вряд ли выдержит так долго, слишком сильно бьется. А когда ладонь Бастиана скользнула под свитер, прошлась по животу и поднялась к груди, я подумала, что сама себя дернула током.

Неожиданная волна болезненного желания, как ни странно, отрезвила. Я осторожно отодвинулась, не сразу справившись с притяжением, которое почти физически не давало оторваться от его губ.

– Понял. – Бастиан поднял руки, сдаваясь, хотя потом нахмурился. – Хотя нет. Не понял.

– Прости. Я… не могу так быстро. У меня эмоциональная перегрузка. Прошли всего сутки, я…

Я превращаюсь в девочку-подростка. Внешне – девятнадцатилетняя кобыла с непомерной силой и ответственностью, а внутри неадекватная шестнадцатилетняя истеричка, которая орет: «А если я ему не дам, он меня бросит!»

Правда, истеричку внутри все же удалось заткнуть. И снова окунуться в мир нежных прикосновений, поглаживаний, горячей близости. Оказывается, этого очень не хватало. Как же давно меня не обнимали!

– Ну что ты опять загрустила?

– Ничего. Подумала, что скоро ты получишь диплом и будешь вспоминать школу как страшный сон.

– Так и слышу, как ты добавляешь «и меня», – усмехнулся Бастиан.

Я покраснела и отвернулась.

– Эй, я же не переезжаю в другой мир. В получасе ходьбы отсюда есть мой дом, помнишь? Я смогу приезжать на выходные. А на каникулы приезжать будешь ты.

– Мне нужно будет подыскать работу. Не у Рианнон… не публичную работу.

– Боги, ты хочешь лишить меня крох общения с тобой, пропадая на работе? Зачем она тебе?

– Бастиан, я не могу жить за твой счет. Иначе все эти газеты будут правы.

– Поня-я-ятно, – протянул он. – У нас все будет сложно, да?

Я хихикнула.

– Просто не бывает.

– Точно. Не с тобой.

– Что?! А кто наехал на меня в книжном магазине?

– А ты облила меня апельсиновым соком.

– И ты угрожал подать в суд!

– Я блефовал.

– Очень убедительно.

Он улыбнулся, и я в очередной раз, только уже не пытаясь ругать себя за подобные мысли, решила, что мне определенно нравится его улыбка. Жаль, что Бастиан редко улыбается. У него должны быть на это причины, но, кажется, он вряд ли сейчас о них расскажет.

– Ладно, Шторм. Раз ты не хочешь, чтобы я подул тебе на коленочки, иди спать. Завтра посмотришь за тренировкой с трибун, пока все не заживет.

– Да, ваше величество. Еще указания будут?

– Мм-м, – Бастиан сделал вид, что сильно задумался, – да, пожалуй.

Склонился к моему уху, опалив нежную кожу дыханием, и максимально бархатистым голосом произнес:

– Перед сном подумай обо мне и представь, от чего отказываешься.

Тут я уже не выдержала и совершенно позорно сбежала. Пожалуй, он бы мог меня остановить, но не стал этого делать, и на этом спасибо. Задыхаясь, спиной прижалась к двери и закрыла глаза. Еще чуть-чуть – и я грохнусь в обморок. Как будто в эмоциях снова кто-то покопался, вытащил все, что связано с возбуждением, нажал на кнопочку «Скопировать десять раз», и теперь я едва дышу.

Жизнь за одни сутки повернулась на сто восемьдесят градусов, и от поворота кружится голова.

И ноют коленки. Но это из-за полировки ими льда в холле.

Переодеваясь в пижаму, я снова загрустила. О работе на Рианнон можно забыть, и теперь мне было стыдно, что я ее не ценила. Делала вид, что мне совсем не нравится быть моделью, нервничала из-за каждой идеи Рианнон, спорила с Марьоном на Силбрисе. Теперь или придется подавать кофе в какой-нибудь таверне Флеймгорда, или жить за счет парня, с которым еще пару месяцев назад мы были готовы драться до первой (или последней) крови.

Но дело даже не в работе разносчицей. А в том, что по Рианнон, Марьону и Марьяне я буду безумно скучать. Будь проклят Акорион, методично и с улыбкой разрушающий мою жизнь! Как только я что-то строю, он тут же играючи это сносит!

Только бы с Бастианом все было в порядке. Неужели я снова совершаю смертельно опасную ошибку просто потому, что мне чего-то до ужаса хочется? Только отказаться от ди Файра сейчас это все равно что вырвать сердце наживую.

С этой мыслью я засыпала, и она же привела меня в замок Акориона. Снова.

– Зима.

Акорион не удивляется моему появлению в гостиной. Он сидит за воздушной арфой. Рядом опустошенный наполовину бокал вина.

– Люблю зиму. Она снегом скрывает все дерьмо окружающего мира. Ненадолго, правда.

– Жаль, что она не скрыла тебя.

– Зачем ты пришла, Деллин? Я не хочу видеть тебя.

– Это не от меня зависит. Будь моя воля, мы встретились бы в следующий раз на твоих похоронах. Я обязательно приду плюнуть на могилу.

Акорион усмехается. Чарующая мелодия разносится по гостиной. Я не могу чувствовать ни жара, ни холода, но почему-то мне зябко. Подхожу к окну, чтобы взглянуть на жутковатую апокалиптичную картину черных искореженных деревьев на фоне белоснежного пейзажа.

– Я действительно хотел остаться с тобой. Ты нравилась мне, Деллин. Ты была… яркой, невинной, утонченной и нежной. Я думал, может, мне стоит попробовать? Дать тебе шанс? То, как ты поступила…

Я прикусываю язык, чтобы ненароком не начинать объяснять, что я там совершенно ни при чем. Ну не начинать же оправдываться перед Акорионом, в самом-то деле? Хотя от его голоса становится жутко. Отныне я – его враг.

– Я верну свою сестру. Без сожалений о том, что тебе, Деллин Шторм, не найдется в этом мире места. Как только я найду способ, сразу же верну мою Таару.

Он поднимается, несколькими большими глотками допивает вино и подходит к окну, остановившись совсем рядом со мной.

– Она вернется, и все будет как прежде. Мы восстановим силы, получим безраздельную власть над миром. Насладимся агонией Кроста, а еще… отметим нашу свадьбу хорошей охотой. Возьмем твоего любовничка, его сестренку, эту Ясперу. Дадим им фору, возьмем оружие и будем охотиться.

– А может, лучше кусок торта продадите? Если дать им выбор, они на него скинутся.

Он хрипло смеется, хотя глаза остаются серьезными. Я чувствую какое-то странное обреченное спокойствие. Будто с души свалился камень, тянувший меня на дно.

– Мне жаль, что все так получилось, но ты сама в этом виновата. Ты первая объявила войну.

– Да, Акорион, – улыбаюсь я. – Ты совершенно прав. Это – война.