Глава 15

– А почему твоя комната больше, чем у остальных?

Я чувствовала себя ребенком, который отвлекает родителей от важных дел. Сидела на постели Бастиана, пока он, обложившись какими-то документами, работал прямо на полу. Вообще он выделил мне стол, но через час спина так устала, что мы с учебником переехали на кровать.

Плохая была идея заниматься вечерами вместе. Нам до жути много задали на каникулы, у Бастиана была работа, но при всем этом я хваталась за каждую возможность отвлечься, ибо дислексия никуда не делась и вчитываться в прыгающие буквы дольше получаса не представлялось возможным.

– Потому что я за нее заплатил.

– Заплатить готовы многие. А дали тебе.

– Когда умер отец, встал вопрос: или я буду работать в школе, и тогда мне нужна комната побольше, или придется переходить на дневное обучение и после пар сматываться в город. Крост категорически отверг второй вариант и организовал мне комнату.

– Щедро.

– Угу.

– Я тебя отвлекаю. Прости.

– Я способен заниматься десятью делами одновременно, а уж тобой и подавно. Только ты мне скажи, ты вообще не собираешься учиться?

Я рассмеялась. Нашелся воспитатель! Я ему вторая Брина, что ли?

– Я всегда так учусь. Из-за дислексии трудно держать внимание, очень болят глаза. Поэтому я полчаса читаю и полчаса лежу кверху пузом и рассматриваю потолок. Ну а сегодня задалбываю тебя. Наверное, нам не стоит больше заниматься вместе.

Бастиан со вздохом отложил листы и расчистил внушительный кусок пола.

– Иди-ка сюда, – как-то нехорошо улыбаясь, произнес этот гад.

Я покраснела и в десятый раз пожалела, что надела пижаму. Нет, конечно, не самую откровенную из всех имеющихся, с длинными атласными штанами и рубашкой, но все же пижама казалась слишком личным нарядом, и в ней я чувствовала себя уязвимой. Учитывая довольно непрозрачные желания Бастиана и мои тормоза на этот счет, лучше бы я нарядилась в костюм лошади из гримерки театра, который видела, когда переодевалась на показе.

Но упрямиться было бы странно, и я неуклюже слезла с кровати: тело затекло от долгого сидения в одной позе.

Бастиан снова рассмеялся.

– С учебником иди.

Вот чего я точно не ожидала, так это что буду сидеть на полу в обнимку с Бастианом и слушать, как он читает мне вслух параграф в учебнике. Хотя однажды он уже читал для меня, еще когда был призраком. Но тогда между нами было скорее раздражение. И расстояние: тогда драконье сердце не билось так близко.

– Ты меня вообще слушаешь?

– Слушаю, – вздохнула я.

– Тогда почему мне кажется, что засыпаешь?

– Задумалась.

– Я так понимаю, не о темной магии. Ну, давай поговорим. Не хочешь с ним объясниться?

– Хочу. Но боюсь.

– Чего?

– Не знаю. Это иррациональный страх.

– Все самое худшее уже случилось. Он тебя выгнал, игнорирует. Что еще Крост может сделать?

– Просто я по нему скучаю. По воспитательным речам. По шуточкам. С ним было спокойно. То есть… с тобой тоже, но… ты всегда вызывал противоречивые чувства, но совсем не детские. А Кейман порой казался отцом. Знаешь, из тех, кто, как бы ребенок ни косячил, отчитает, а потом пожалеет.

– Нет, Делл. – Бастиан покачал головой. – Не знаю. У меня был другой отец.

– Ты его не любил?

– Нет. И он меня. Но мы были вынуждены жить рядом, потому что оба знали, что рано или поздно я займу его место.

– Это грустно. Детям нужны родители.

И Тааре были нужны, и, возможно, даже Акориону. Но у них был только Крост, который с собой-то не разобрался, не то что с двумя весьма нестабильными близнецами.

– Или деньги. Деньги не заменяют родителей, но отлично компенсируют.

– Можно я кое-что спрошу?

– Ты весь вечер этим занимаешься. – Он пожал плечами. – Спрашивай. Но параграф я тебе все равно дочитаю.

Посмотрите, какой заботливый нашелся! Удивительно, как отличается публичный образ Бастиана от домашнего. Если бы он явил его раньше, я бы втрескалась быстрее. Хотя он и являл порой… просто забывая выключать скотину по умолчанию.

– Почему ты так ненавидишь темных? Я же вижу. Яспера, Кейман… я.

– Я тебя ненавижу?! – Бастиан жестом, ставшим уже привычным, убрал мои волосы с затылка и принялся покрывать мелкими горячими поцелуями шею. – Как интересно я тебя ненавижу. Думаю, Акорион впадет в некоторую панику, если я начну так же его ненавидеть.

Я захихикала, хотя кожа покрылась мурашками и стала безумно чувствительной.

– Бастиан! Ты обещал ответить!

– Мм-м… нет. Я только разрешил спросить. Про ответы ничего не было.

– Это секрет?

С укоризненным вздохом он остановился. И мне стало как-то до ужаса обидно.

– Нет. Это не секрет. Это из-за отца, из-за настоящего отца. Он бросил нас с мамой. А ди Файр женился на ней, когда мне было два. И в брачном контракте было прописано, что, несмотря на фамилию рода огня и формальную принадлежность к Дому, я не наследую империю, наследство будет передано родному сыну ди Файра.

– Но… у тебя же сестры.

– Именно так, – Бастиан усмехнулся, – когда стало ясно, что сыновей у отчима не будет, соглашение быстренько переделали. И я стал наследником.

– Все что угодно, лишь бы не сажать в свое кресло женщину.

– Угу. Отношения с отцом всегда были деловые. Он – мне, я – ему. Внешне мы сильная магическая семья. А настоящий давно умер.

– Он был темным? Ты злишься за то, что он вас бросил?

– Он был королем, Делл. Прошлым королем Штормхолда, которого убили люди Сайлера.

Открыв рот, я сидела, не обращая внимания даже на подбирающиеся к пуговичкам рубашки руки Бастиана. Король! На первой паре у магистра Симона я изучала краткую историю Штормхолда. И читала про переворот. Значит, Бастиан был внебрачным ребенком короля… Тогда даже понятно, почему он так не любит Сайлера и заодно Кеймана.

– Все? Ты удовлетворила любопытство и я могу дальше читать?

– Читай. – Я устроилась в его руках поудобнее, прижав замерзший нос к теплой вкусно пахнущей шее.

– Предел резерва темной магии можно рассчитать при помощи сложносоставной формулы, включающей в себя около двух десятков параметров, знать которые нужно с точностью до тысячной. Поэтому, как правило, резерв рассчитывается каждым магом лишь однажды, что создает немало опасностей. Так, резерв может уменьшаться под воздействием множества факторов и увеличиваться вследствие сложных магических воздействий.

– Скажи еще раз.

– Сложных магических воздействий?

– У тебя такой голос…

– Хочешь, скажу им кое-что неприятное?

– А приятное можешь?

– Приятное я могу руками. Голосом хотел тебе сказать, что к Кросту сходить все же придется.

– Зачем?

– Попроси разрешение на выход в город. Я могу и сам, но меня он скинет с лестницы с куда большей вероятностью. А тебе, пожалуй, не откажет.

– Это вряд ли.

– Он красноречиво дал понять, что не хочет тебя видеть. Так почему бы не отпустить девчонку на все четыре стороны? Попроси. Мне хочется провести твой день рождения не в стенах этой тюряги.

– Мой день рождения, – я против воли заулыбалась, – а что особенного в городе?

– Много будешь знать – скучно будет праздновать.

– Хорошо. Я схожу и попрошу разрешение.

– Вот видишь, как все просто. Хочешь прочесть еще один параграф?

Я бы, если честно, сидела так всю ночь и слушала. Пофиг что: деловые письма, параграф из учебника, очередную статью со сплетнями. Просто слушала, грелась и ни о чем не думала. Хотя вру… думала о том, что если Бастиан еще раз меня поцелует, то твердая решимость не торопиться с признаниями в любви и необдуманными шагами резко покинет вместе с остатками здравого смысла.

И он это, конечно, чувствовал.

Затылок, шея – поцелуи от мурашек до мелкой дрожи. Руки скользнули к пуговичкам рубашки, расстегнули парочку и принялись выводить на животе узоры, медленно, но верно подбираясь выше, к груди. От прикосновения я выгнулась, и только крепко сжимавшие руки не позволили высвободиться, когда можно было бы спокойно дышать, не чувствуя болезненной, но приятной тяжести внизу живота.

Мне кажется, как будто я совсем не темная, а… не знаю, ледяная, таю, как кусочек льда в обжигающе горячих ладонях. Если бы мне хоть на минуту дали возможность прийти в себя, я бы непременно испугалась происходящего: откровенные чувственные ласки совсем не вязались с романтичными и почти пуританскими фантазиями об отношения, выстроенных на фильмах и прослушанных книгах. Но шансов на проблески рассудка не было.

Были только накатывающие одна за одной волны удовольствия, не успевавшие сменять друг друга. И запах. Кофе с апельсином как символ безопасности и бесконечной щемящей нежности, которой так не хватало.

У меня вырвался тихий стон, не то отчаянный, не то обессиленный. Я потерялась в ощущениях, не понимая, где руки Бастиана, как он простыми движениями умудряется довести меня до изнеможения и при этом еще успевает целовать.

Потом раздался стук в дверь, и в ди Файре промелькнули вполне себе человеческие эмоции: он разочарованно застонал сквозь зубы. Я закусила губу, потому что тело пронзила острая и яркая вспышка удовольствия. Совсем, черт подери, не вовремя! Я впервые испытывала такие ощущения, и они слегка напугали.

Нельзя иметь такую физическую зависимость от прикосновений чужого человека.

– Вот и молодец, – мурлыкнул Бастиан мне на ухо, – я готов читать тебе параграфы каждый вечер.

Настойчивый стук повторился.

– Бастиан, – мы услышали голос Брины, – я знаю, что ты там. Если ты с Делл, то я дам вам десять минут.

– Десять минут?! Ну вот! Меня не уважает даже собственная сестра. Десять минут! Шторм, ты это слышала?

Я вообще с трудом соображала, потому что наслаждение схлынуло, а руки кое-кто не убрал и все еще исследовал те изгибы тела, которые народу обычно не показывали.

– Бастиан, я серьезно! Ты успеешь жениться на Делл, а я не пойду замуж за Арена Уотерторна!

Вот тут-то ди Файр и выпустил меня на свободу. На холодную неприветливую и совсем не приятную свободу.

– Чего?!

– Мм-м… вам, кажется, надо поговорить, – пробормотала я.

– Я правильно понимаю, что Брина обломала мне вечер с девушкой, потому что мама нашла ей нового жениха?

– Ты же не отдашь Брину за Арена?

– Боги, Деллин, конечно, нет, он же полная мразь.

– Вот и славно. – Я чмокнула его в нос, что показалось странным после недавних… мм-м… действий. – Тогда я пошла спать, а ты убеди в этом ее.

– Спокойной ночи.

Брина, когда я открыла дверь, смерила меня заинтересованным взглядом, явно оценила наспех застегнутую рубашку, румянец на щеках и колтун на голове. Но ничего не сказала. Наверное, свои проблемы показались в кои-то веки важнее моих отношений с ее братом.

Мне было до ужаса интересно, о чем они будут говорить, но, конечно, я не стала подслушивать. Отправилась к себе, а по дороге вспомнила, что забыла у Бастиана учебник. Хотя сейчас он все равно не пригодился бы. Я могла только упасть на кровать, спрятаться под одеялом и наедине с самой собой переживать новые грани любви к Бастиану ди Файру. Острые грани. Даже слишком.

Вот только когда Бастиан сказал, что все самое худшее уже случилось, он был ой как неправ.

* * *

Все хорошее имеет противное свойство заканчиваться. И каникулы подошли к логическому завершению так же неожиданно, как и я – к мысли, что Кейман бесповоротно вычеркнул меня из жизни. Необходимость разговора висела дамокловым мечом, и я все не решалась первой сделать шаг ему навстречу. А день рождения неумолимо приближался, вместе с первой парой в новом семестре.

Я твердо решила задержаться после пары и вытащить Кроста на разговор. Так твердо, что, когда шла на занятия, коленки предательски тряслись и руки леденели. Корви развлекался тем, кто кидался мелом во всех, кто проходил мимо кабинета, но даже попавший на чистое и выглаженное школьное платье кусок белой пачкающей фигни не вытащил меня из задумчивости.

Поэтому, когда в аудиторию зашла Яспера, я даже не сразу поняла, что происходит.

– А где магистр Крост? – загомонили парни.

Никому не хотелось писать конспект и отчитываться за почерк, у Кеймана всегда были интересные занятия.

– Магистр Крост занят, я его заменяю. У вас какие-то претензии по этому поводу?

– Нет, магистр.

– Вот и чудесно. Итак, я даю вам десять минут…

– На конспект, – хохотнул Корви.

– Нет. На то, чтобы справиться с таким сложным занятием, как переписывание учебника, вам обычно требуется куда больше десяти минут. Некоторым – весь семестр.

Она холодно скользнула по мне взглядом.

– Сегодня практическое занятие, и я даю вам десять минут, чтобы взять верхнюю одежду и выйти на площадку перед воротами, где останавливаются экипажи. Кто опоздает – неуд в журнал и на отработку. Время пошло.

Нас дружно сдуло ветром. Практика у Ясперы? Что-то мне это не нравилось. У нее и теоретические занятия проходили с огоньком. И Кейман не пришел на пару… был занят или не хотел видеться со мной? Да нет, это какой-то бред! Неужели из-за одной студентки он забьет на единственную группу темных магов?

Я вышла за три минуты до окончания выделенного времени. Яспера и остальные уже стояли внизу. Парням-то не надо было переодеваться из платья в спортивную форму, им и в брюках было неплохо.

– Адептка Шторм, – мрачно вздохнула Яспера, – успели.

В воздухе повисло невысказанное «к сожалению».

А еще перед школой стояли небольшие незапряженные кареты, ровно одиннадцать штук. Глядя на них, я начала догадываться, что за практика нас ждет.

– Итак, сегодня вы будете облекать свою магию в форму, пригодную для упряжки. Так или иначе вам придется столкнуться с экипажами. Не всегда есть возможность нанять экипаж целиком, а поэтому нужно уметь перемещаться при помощи магии. Отдельный курс по магическому движению и его правилам вас ждет в следующем году, но к нему вы должны подойти во всеоружии. Поэтому будете практиковаться. Я показываю один раз, а затем вы сами должны создать магическую проекцию для полетов.

Яспера ловко сняла с браслета крупицу, взмахнула рукой в сторону ближайшей кареты – и черный туман неспешно принял облик черной кошки, запряженной в экипаж.

– Обычно нужны две или три проекции, но вам для начала хватит одной. Не привязывайтесь к образу. Летать может и корова, форма – это лишь внешнее проявление магии. Как правило, маг использует какую-то одну: она отнимает меньше сил и времени. Но нужный образ приходит не сразу. Сосредоточьтесь на том, что хотите увидеть. Представьте, как проекция поднимает экипаж в воздух. Как магическая энергия несет ее через облака. Напитайте ее вашим желанием взлететь, затем дайте форму – и вот ваша проекция для полетов готова. Здесь нет ничего сложного. Ни зелий. Ни заклятий. Ни артефактов. Просто использование вашей же магии. Вы к этому уже готовы.

Подумав, она добавила:

– Хочется в это верить. Итак, разобрали по экипажу и практикуемся. В конце пары у каждого что-то должно получиться. Иначе…

– Неуд, – мрачно закончили мы почти хором.

– Поразительное взаимопонимание.

Яспера тут же потеряла к нам интерес, села на крылечке и открыла книгу. Иссиня-черные кудри красиво развевались на ветру. И как ей не холодно? На улице зима! Я даже в шапке на меху мерзла.

Хорошо. Надо сосредоточиться на проекции. Мы же читали о них в учебниках. Каждый маг, даже слабый, мог делать такие. Бастиан создавал огненных лисиц, Кейман – темных лошадей, Брина как-то упоминала, что обычно летает со змеями и ее мать это жутко бесит. На черных кошках Ясперы я даже успела прокатиться, ну а Флеймгорд вообще напоминал зоопарк из стихийной живности.

Но все же это оказалось не таким простым делом. Я в точности (мне так казалось, во всяком случае) копировала жест Ясперы, но получались только бесплотные черные тучки. Лишь один парень из группы, Марк кажется, с третьего раза создал симпатичного темно-синего волка. И был жутко горд собой.

– Понятно, – протянула Яспера, прохаживаясь туда-сюда вдоль шеренги экипажей. – Улететь вы можете разве что в колодец, если под ноги смотреть не будете. Ладно, меняем тактику.

Она подошла к Корви и протянула ладонь.

– Дай руку.

Тот, похабно ухмыляясь, вцепился в ладонь Ванджерии так, что я ей даже посочувствовала.

– Я ведь могу и оторвать, – мрачно сообщила ему магистр.

И так посмотрела, что Корви мгновенно сник.

– А теперь закрой глаза и сосредоточься на образе проекции для полетов. Представь ее. Почувствуй, как она поднимает тебя в воздух.

Корви не видел того, что случилось дальше, а мы замерли от удивления. Яспера сама сняла с браслета парня крупицу и вложила ему в руку. Она как будто направляла магию, и вместо бесформенного облачка черный туман рисовал фигуру оленя. Он задумчиво склонил голову, когда Корви открыл глаза, и замер, готовый к взлету.

С парня даже слетела привычная маска раздолбая и хама. Сейчас Корви выглядел как обычный, слегка шокированный собственными способностями, студент.

Все время, пока очередь шла до меня, я размышляла, почему Яспера не хочет преподавать. Могу еще понять пары со мной: ненависть к Тааре, ревность к Кейману, общая стервозность. Но ведь студенты за много выпусков до моего поступления на ее парах только и делали, что переписывали учебники.

Может, перед предстоящим уходом Яспера расслабилась и теперь работает не в обязаловку, а в удовольствие? Напоследок, так сказать. Но еще пара таких занятий, и адепты начнут упрашивать ее не уходить.

– Шторм. – Ванджерия остановилась возле меня.

Вот черт. Я была почти уверена, что она пропустит мою очередь. И хоть на красивом лице женщины читалась неприязнь, она протянула руку, и мне ничего не оставалось, как дать ей запястье с крупицами. Ну и закрыть глаза.

Представить проекцию… обратить мысли в образ… направить магию… кто бы знал, как это сложно! Едва я велела себе расслабиться, как тут же в голову полезли идиотские мысли. Я снова расстроилась, что Кейман не пришел на пару, а ведь нейтрализацию я не посещаю и, если не решусь зайти к нему сегодня, то не увижу до следующей недели в лучшем случае. Зацепилась за воспоминание о нейтрализации и вспомнила мышку, которую было жалко до слез. Потом зачем-то в голову полезли воспоминания о Земле, обо всяких эпидемиях из-за летучих мышей, переносящих бешенство.

Я вдруг задалась вопросом: а в этом мире бывают пандемии? И что за болезни здесь в ходу?

– Шторм, соберись! – рыкнула Яспера. – Ты не одна здесь.

Она легонько сжала мое запястье, и нечеловеческим усилием воли я отбросила посторонние мысли. Обратить мысли в образ… направить магию.

– Ну и что это за хрень? – услышала я Ясперу и открыла глаза.

Хрень смачно чихнула, чем вызвала смех однокурсников. А еще она подозрительно напоминала летучую мышь-переростка с рогами и мультяшным дьявольским хвостом. То, что мышь была соткана из черно-серого тумана, мрачности и серьезности ей не придавало.

– Ну-у-у…

Я беспомощно развела руками. Впервые в жизни Яспера не язвила, не оскорбляла меня и не кривилась! Подозреваю, потому, что находилась в совершенном шоке и просто молча смотрела на мышь. А та все чихала. Прекрасно, я сделала коронавирусную летучую мышь. Полетим распространять заразу, юхуху!

– Ну, если ОНО летает, то теоретически…

А сейчас в Ванджерии, кажется, проснулся интерес естествоиспытателя. Она махнула мне рукой, и ничего не оставалось, как послать в мышь очередной заряд магии с целью заставить ее взлететь.

Магию зверюга получила, лететь отказалась, зато прибавила пару размеров и стала жирной мышью. Чихнула еще раз, облизнулась и вяло помахала крылышками, поведя в мою сторону ухом. Мол, хозяйка, я пыталась.

Парни уже почти лежали.

– Понятно. – Яспера закусила губу, пытаясь удержаться от смеха. – Потрясающие способности. Вы, Шторм, надежда человечества.

– Мыша, чихни на нее, – пробормотала я.

– Развейте это чучело, пока вся школа не сбежалась смотреть на ваш позор. Это на моей памяти самая бездарная…

Она осеклась. Корви решил не дожидаться преподавательского указания и самостоятельно отправил оленя в полет. Тот взмыл вместе с каретой над площадкой и, опасно пошатываясь, куда-то полетел.

– Корви! – рявкнула Яспера.

Но было поздно. Олень, набрав скорость, радостно несся прямо в стену школы. Туда, где поблескивали в лучах дневного зимнего солнца окна преподавательских кабинетов. Корви патологически везло: из всех окон олень выбрал именно окно Кроста! И со всей дури въехал в него, устроив град из осколков. Карета была хоть и небольшой, все же не прошла через оконный проем. Врезалась в каменную стену, оставив глубокие трещины, и с оглушительным грохотом свалилась на землю.

– Нет. Вот это – самая бездарная проекция.

Из окна высунулся изрядно удивленный и не сказать чтобы сильно обрадованный Кейман. Укоризненно покачал головой и скрылся в кабинете.

Что ж, зато директор точно был на месте. Успею заскочить после обеда…

Когда после я все это рассказывала Брине, она хохотала на всю столовую.

– Боги, ты – нечто невероятное, Деллин Шторм! Чихающая мышь…

– Очень смешно. Я не справилась с заданием, которое тебе дается с десяти лет.

– С девяти, – серьезно поправила Брина и снова хихикнула. – Но все равно забавно. Да не бери в голову, Делл. Получится в другой раз. Все же многое зависит от преподавателя. Меня учил Бастиан, я любила его. А вы с Ванджерией на ножах. Неудивительно, что твоя магия в ее присутствии ведет себя странно.

– Вот этому меня и учили. Контролировать эмоции.

Я снова погрустнела, вспомнив о дополнительных занятиях с Кростом. Теперь о них не шло и речи.

– Как твой роман? – спросила я Брину. – Когда явишь нам избранника?

– Никак. – Она равнодушно пожала плечами. – Мы расстались. Он сказал, что между нами пропасть.

– О… Брина, почему ты не сказала? Мне жаль.

– Я не люблю рассказывать, как меня бросили. Но, ты знаешь, все к лучшему. Когда между девушкой и мужчиной такая разница в достатке, силе и положении, ничего хорошего не выйдет. Ой, Деллин, я не имела в виду тебя! Вы с братиком идеальны. К тому же ты потенциально богата – стоит тебе вернуться к Найтингрин, известность обеспечена.

Я нахмурилась. Впервые за все время в словах Брины почудилась фальшь. Она как будто специально переводила разговор на меня и Бастиана, уклоняясь от острых тем. Я испытывала нечто похожее в детстве, когда приходилось врать маме. Не хотелось кормить ее откровенной лапшой, поэтому я старалась как можно скорее перевести тему.

И что скрывает Брина ди Файр? От брака с Уотерторном ее спасли, роман закончился… а закончился ли? И был ли вообще? Черт, как у нас у всех все сложно!

Пожалуй, причин откладывать поход к Кейману не осталось. Хотя бы для того, чтобы перестать надеяться на то, что взгляд опекуна хоть однажды потеплеет, стоило прояснить все раз и навсегда. Но, честное слово, как же меня трясло! Как будто я не к опекуну в кабинет собиралась, а в пасть крокодилу. Или в замок Акориона…

– Ты уверена, что в порядке? – спросила Брина, ей надоело смотреть, как я ковыряюсь в тарелке. – Расстроилась из-за Ванджерии? Или снова мучаешься сомнениями?

– Ты о чем?

– О вас с братиком. Вы переспали или нет?

Я отмахнулась.

– Нас с первого же дня завалило учебой, а его особенно – экзамены скоро. Твой брат, между прочим, хочет диплом.

– И тебя. Но диплом у него получить в обозримом будущем шансов больше.

– Брина, займись личной жизнью, тогда исчезнет желание лезть в чужую!

Лицо подруги удивленно вытянулось, и я тут же пожалела, что рявкнула. Невольно покосилась в сторону столика, где теперь сидела Аннабет. Не хватало еще лишиться единственной подруги!

– Извини. Просто мне нужно к Кейману сегодня.

– Поэтому на тебе нет лица? Боги, Делл, я, конечно, знаю, что твой опекун не одобряет вас с Бастианом, но неужели настолько?

Что я ей могла ответить? Только рассказать всю историю, но этого мне, во-первых, не хотелось, а во-вторых, было запрещено. Кейман хоть и превратился в последнее время в снежного короля, не снимал с себя обязанностей по защите и не отменял запреты на откровения. По крайней мере, не говорил мне об этом прямо. Оно и хорошо, если честно. Вероятность лишиться еще и Брины будет выше, если она узнает, какой капец творится вокруг меня.

– Ладно, я больше не съем ни кусочка. Пойду к нему сейчас. Раньше приду, раньше уйду.

– Удачи.

Мне бы пригодилась не удача, а крошечная капелька… не знаю, понимания, что ли? Впервые с того момента, как оказалась в школе, я ощутила что-то более-менее похожее на счастье. Я с удовольствием просыпалась, шла на завтрак, готовилась к новому семестру и дню рождения, не думая о том, что еще сотворит Акорион.

Опасность все еще висела над нами, но с тех пор, как темный бог возненавидел меня, будто стало легче дышать. Я не замирала в ожидании нового кошмара или очередной посылки. Знала, что удар обязательно последует, но оказалось, что смотреть в лицо грозящей беде куда полезнее для нервной системы, чем прятаться в углу и каждую минуту ждать, когда из темноты выскочит неведомая тварина.

И мне бы хотелось, чтобы эту призрачную радость разделил человек, который вроде как стал опекуном и наставником. Но мое счастье, казалось, обернулось для Кроста бедой.

Я осторожно постучала в дверь его кабинета.

– Войдите.

– Привет.

Кейман оторвался от документов и хмуро кивнул.

– Я занят. Зайди позже.

– Не могу. Я пятнадцать минут сидела в коридоре, не решаясь постучать.

Он никак не мог оторваться от документов. Хотя скорее не хотел, я словно вошла в ледяную пещеру. И это было никак не связано с окном, которое, пока мы сидели на артефакторике и обедали, уже восстановили.

– Рад, что ты не дотянула до ночи. Сон тоже не станет оправданием, раз тебе НАДО, так?

Я поморщилась. Сейчас он говорил как Аннабет.

– Кейман, я так больше не могу. Ты наказываешь меня за то, что я не в состоянии контролировать. Разве мне запрещено влюбляться?

– Я не наказываю тебя. Но неужели ты ждешь, что благословлю вас? Ты никогда меня не слушала и ни во что не ставила мое мнение.

– Это неправда. Боги, Кейман, чего ты от меня хочешь?! Чтобы я слушалась тебя беспрекословно? Бросила Бастиана? Тебе будет приятнее, если я буду одна? Снова вернусь к тому, от чего ушла зимой: к кошмарам, бессонным ночам, блужданиям по лесу? Я устала. Я не идеальный человек, но мне хочется немного… не знаю, заботы, нежности, спать по ночам, ходить на свидания. Я все равно цель номер один для Акориона, больше нет смысла бояться каждого шага.

– Я просто удивлен, как быстро ты забыла травлю и насмешки ди Файра и бросилась к нему в постель.

Я сжала зубы и испытала острое желание развернуться и навсегда исчезнуть из жизни Кроста. И сейчас сильнее, чем когда бы то ни было, понимала Таару. Этот его осуждающий разочарованный взгляд был способен вытащить душу, изрезать ее на кусочки и засунуть обратно.

– Я не забыла, – глухо ответила я. – Но мы все меняемся. Бастиан едва не погиб, превратился в дракона, несет ответственность за Дом Огня. Глупые студенческие выходки не должны становиться клеймом.

– Я пока не вижу, чтобы они прекратились.

– Ты не хочешь смотреть. А я не знаю, что будет дальше. Может, я ошибаюсь в нем, может, Бастиан – все еще Бастиан и однажды я пойму, что день, когда села в его карету, был черным. Но я не могу заставить себя разлюбить его и влюбиться в тебя. Даже если тебе очень хочется исправить ошибки в воспитании жены.

– Не смей говорить о моих ошибках! – рявкнул Кейман так, что я подскочила на месте.

И документы стали не такими уж важными. Он выругался сквозь зубы и посмотрел в окно, где начиналась метель.

– Хватит, Деллин. Ты выбрала свой путь, я не одобряю его и не поддерживаю, а значит, ты теперь самостоятельная. Живи, люби, работай, делай что хочешь. От Акориона я закрою и тебя, и этого гаденыша так, как смогу. Остальное вы сами.

– Я не хочу терять тебя.

– Нет. Ты не хочешь терять покровительство, которое позволяет тебе творить все, что вздумается, без последствий.

– Неправда!

– Да? – Кейман усмехнулся. – Тогда зачем ты пришла сейчас?

Я закусила губу. Хотелось вцепиться ему в хвост и откусить ухо! За что так со мной?

– Поговорить. Ты мне даже «прощай» не сказал.

– Я прислал тебе вещи. Так зачем ты пришла, Деллин?

Закрыла глаза. Досчитала до десяти. Почти развернулась, почти ушла, но…

– Мне нужно разрешение на выход в город. Я хочу отпраздновать день рождения.

– Вот видишь. Тебе плевать на потери. Ты просто страдаешь по упущенной выгоде. Вот.

Кейман достал из папки небольшой желтый листок и что-то размашисто на нем написал.

– Отдашь Яспере – и гуляй. Твое разрешение. А теперь извини, мне надо работать.

Вот и поговорили. Я сжала в руке разрешение, почувствовала, как глаза наполняются слезами, и поняла, что не хочу демонстрировать слабость. За годы, что меня травили из-за дислексии, я поняла одно: указывают на дверь – уходи. Ни Аннабет, ни Кейман больше не хотели видеть меня рядом.

А еще – есть один хороший анекдот. Он звучит примерно так: если третий муж бьет по роже, то дело не в мужьях, а в роже. Помню, он сильно меня возмущал, ведь как же можно оправдывать домашнее насилие! А сейчас я поняла: он не о мужьях и не о насилии. И если второй человек отказывается со мной общаться, выбрасывает, как блохастого прибившегося котенка, то проблема все же во мне.

И как ее исправить?

Я доплелась до спальни, не испытывая по поводу полученного разрешения никакой радости. Да, я пойду в день рождения в город. Проведу его с Бастианом, и он наверняка найдет что-то, что поднимет настроение, но как прежде уже ничего не будет. Мне хотелось получить любовь, не жертвуя ничем взамен, а это оказалось невозможно.

Таре хотелось получить свободу, а вместо нее она получила безумие.

Я еще легко отделалась.

Надо было пойти к Бастиану и сообщить радостную новость о получении разрешения, но я смалодушничала и залезла под одеяло. Тоже как в детстве, с головой. Спряталась от себя же. Закрыла глаза, чтобы перестать видеть перед собой равнодушный холодный взгляд. И не заметила, как провалилась в сон. Мерзкий, почти забытый, тревожный и выматывающий сон.

Хотя нет. Этот не тот же самый, он – другой.

В нем сейчас нет Акориона, в нем я стою в сокровищнице, а напротив стоит Таара. Ее силуэт немного дрожит, а еще кажется призрачным, подернутым сизой дымкой. Она красива, до безумия красива в своей тьме. Я словно смотрюсь в зеркало, что в миллион раз улучшает мое собственное отражение.

Она идеальна. И пугающа.

Тяжелые черные кудри падают на плечи. Черное платье провокационно облегает фигуру и приподнимает грудь. Она совсем не стесняется сексуальности и уж наверняка знает о том, что происходит между мужчиной и женщиной, побольше моего. Сложно представить, чтобы Таара боялась близости с любимым человеком.

– О, – вдруг улыбается она, – я боялась, поверь. Только время было другое. И страхи тоже.

– Ты ведь не реальна, да? – спрашиваю я.

– Как посмотреть. Что ты сама думаешь?

– Порой мне кажется, что ты – это я. А иногда я удивляюсь тому, насколько мы разные.

– И все же приятно поговорить с умным человеком, да? – Она смеется.

Не безумно, не зло, как-то очень заразительно.

– Ладно, и что ты собираешься со всем этим делать, Деллин Шторм? Деллин… ну и дурацкое имя. Шторм… о демоны, твоя мать была ужасной… как это на земном языке? Показушницей? Это ж надо придумать такой пафос. Шторм…

– Ты – часть меня, так? И снишься мне потому, что я боюсь в тебя превратиться?

Она грустно улыбается.

– Ты не можешь превратиться в меня, Деллин. Ты – и есть я. Просто ограничена в некоторых функциях. Но личность – не песня на твоем плеере. Нельзя стереть Таару и записать Деллин. Можно только сделать новую аранжировку. Понимаешь, о чем я?

– Честно говоря, не очень, – признаюсь я.

Таара зевает.

– Как ску-у-учно! Акорион… Крост… мне они больше нравились, когда молча делали свое дело. Знаешь, в постели они хороши. Не хочешь попробовать? Потренироваться перед своим драконом?

– Не очень.

– Зря. Хотя, может, оно и к лучшему. В невинной романтике, пожалуй, есть свое очарование. Но на самом деле мне всегда хотелось у тебя спросить. Или у себя… как будет правильно?

Я вдруг обращаю внимание на шкаф, у которого она стоит, и сердце бьется чаще. Таара любовно поглаживает края витрины.

– Ты никогда не думала, что мир и без нас прекрасно существует?

Я кидаюсь к шкафу, дергаю ящик за ручку, но он заперт. Таара смотрит за моими тщетными попытками применить силу со снисходительным спокойствием.

– Помочь?

Протягивает ладонь, на которой в свете факелов блестит небольшой бронзовый ключик. Он легко входит в скважину, и, затаив дыхание, я вытаскиваю ящик из ниши.

– Оу… – Таара изображает удивление. – У моего мальчика серьезные игрушки.

Потом смотрит на меня и неожиданно тепло улыбается.

– А значит, однажды тебе придется сыграть.

Я смотрю в ящик, где на черной бархатной подушке лежит короткий меч из черного опала – чистой темной магии. Он блестит даже в полумраке сокровищницы, а еще мне чудится, будто на клинке я вижу засохшие капли черной крови.

Когда поднимаю голову, чтобы спросить Таару о внезапной догадке, ее уже нет.

Меня обступают черные тени. Страх накрывает волной, а сокровищница сменяется безжизненным зимним пейзажем. Хотя нет… это не снег, это пепел, он укрывает все теплым одеялом. Надгробия возвышаются над идеальной серой поверхностью. Я смотрю в небо, где сияет одна-единственная звезда, а потом перевожу взгляд на надгробия.

Онемевшими губами читаю имена.

– Аннабет Фейн. Брина ди Файр. Бастиан ди Файр. Яспера Ванджерия. Эйген Роял. Арен Уотерторн.

Останавливаюсь перед очередной.

– Покойся с миром, ангел шторма.

Я проснулась от того, что во рту дико пересохло, и жадно выпила целый графин воды. Но трясти не перестало, перед глазами все еще стоял ряд могил с одной и той же датой на конце. Этот сон не был похож на предыдущие, он оставил после себя противное ощущение липкого страха.

Не перед Акорионом. Перед будущим, которое может случиться. Я возненавидела себя за то, что испытала облегчение при виде собственной могилы. И поняла, что не хочу видеть гибель всех, кто был мне дорог.

А значит, надо выиграть. Таара сказала играть, а против подсознания не попрешь. Но как одурачить опытного игрока на его поле?

Я не могла больше оставаться в комнате, в гнетущей темноте, напоминавшей о причудливых тенях и сыплющемся с неба пепле. Надеясь не попасться никому на глаза или в штормграм, обулась, выскользнула из комнаты и тенью добралась до двери Бастиана. Прислушалась, приложив ухо, но за дверью было тихо. Тогда я осторожно постучала, тихо-тихо, чтобы не разбудить соседей.

– Деллин? – Бастиан не выглядел сонным, а горящая свеча на столе намекала, что он снова работал допоздна.

– Привет. – Я нервно улыбнулась. – Я…

– Что случилось?

– Я добыла разрешение на выход в город.

– Умница. – Он улыбнулся. – Сильно жестил?

– Нет. Я…

Признаваться было стыдно, мы встречались всего несколько недель, и меньше всего на свете мне хотелось разрушать светлые первые чувства, но…

– Бастиан, я не могу спать. Мне снова снятся кошмары, я боюсь закрывать глаза. Можно я полежу у тебя? Когда ты рядом, я сплю. Если хочешь, можем…

Я отчаянно покраснела и отвела глаза. Черт, как же сложно это сказать! И еще сложнее решиться!

– Черт… ладно, прости! Забудь, я…

Он удержал меня за локоть в последний момент.

– Заходи.

Назад пути не было. Я предложила себя, отдала последнее, что еще хранила, доверилась окончательно и вычеркнула страхи, связанные с именем Бастиана ди Файра. Не он был кошмаром первого курса, не он умирал, из последних сил цепляясь за призрачное существование, не он пытался сжечь мои крылья. Забыть и вычеркнуть из жизни, а оставить только это.

– Ложись. – Бастиан откинул покрывало с постели и взбил подушку, а затем погасил свечу.

Я с удовольствием забралась под теплое одеяло, хотя руки мелко дрожали от страха. Что мне нужно делать? Он ведь не будет просто так лежать в одной постели, ему нужно то, что я сейчас должна дать…

– Спи.

Я оказалась зажата между стенкой и горячим обнаженным торсом. Торс мне нравился больше, свернуться клубочком рядом с ним, закрыть глаза и податься навстречу руке, перебирающей волосы, было восхитительно.

– А как же… – И снова покраснела!

– Делл… тебе нужно поспать. Ты вся измученная. Мне нужен секс, я хочу тебя, демоны, я очень тебя хочу, но не когда ты едва стоишь на ногах и трясешься от ночного кошмара. Закрой глаза и поспи. Я не пущу к тебе сны. А завтра…

– А завтра магические бои. – Я зевнула. – Утром, да?

– В десять.

– А если я проиграю?

– Тогда я проспорю Брине желание. И, подозреваю, она попросит не мороженое на палочке.

– Ты поспорил на меня?! Опять?!

Он мягко рассмеялся. Хотя разве можно злиться, когда твои волосы так перебирают?

– Да. Был такой факт в моей биографии. Но, если тебе интересно, спор не выиграл никто. Сначала все тормозили, потом Роял слил тебе все подробности и ты шарахалась от каждого парня, а потом как-то все сошло на нет. Видимо, когда главный спонсор спора помер, условия автоматически переигрываются.

Я пальцем провела по длинному тонкому шраму на его груди. Очень странное ощущение: внутри все сжалось от мысли, как это было больно.

– Ты почти победил в этом году.

– Я больше не спорю на тебя.

– Почему? – подняла голову.

– А вдруг кто-нибудь выиграет? Мне придется его убить.

– Дурак ты, Бастиан.

– Зато у меня в постели, между прочим, модель! Не какая-то там дочка министра, а модель!

– Звучит красиво. Только она же просто спит.

– Нет. Она не спит, она болтает, хотя у самой закрываются глаза. Спи, Деллин. Завтра длинный день.

Я сладко зевнула, отбросила все страхи окончательно и прижалась к этому парню-грелке. Порой казалось, что Бастиан сделан из тлеющих угольков. Всегда теплый, даже горячий. Если мы гуляли в саду, утопая по колено в снегу, рядом с ним все равно было тепло, и подозреваю, без магии огня здесь не обходилось.

Но рядом с ним я действительно спала без снов. Причины такой роскоши мне были неведомы, но уже ради этого стоило влюбиться в непростого и порой выводящего из себя огненного мальчика.