Глава 10
– Расскажи мне, почему штормграм поймал, как мой брат выходил из твоей спальни утром? Чего вы друг к другу все время ходите? – хитро прищурилась Брина.
Мы как раз шли с завтрака в учебный корпус.
– Как бы уломать директора запретить штормграмы? – задумалась я.
– Поздно, Делл, поздно. Так что у вас с братом?
– Ничего.
– Конечно. Нет более явного признака равнодушия, чем ночные посещения. Всегда так делаю. Кому ты рассказываешь сказки? Неужели я не заслуживаю правды о твоей личной жизни?
– Если я скажу, ты мне не поверишь.
– Я очень доверчивая. Правда-правда, брат даже ругает меня за это.
– Хорошо. Мы читали книжки.
Брина поперхнулась и едва не скатилась кубарем по лестнице. Мне пришлось схватить ее за локоть, отчего книги выскользнули из рук и грохнулись на пол.
– Ты права. Я не поверила.
Мимо кто-то торопливо пронесся, перепрыгнув через разбросанные учебники. Подняв голову, я узнала Аннабет и помрачнела: она даже не повела головой в нашу сторону! И уж точно не собиралась присутствовать на соревновании по зельям. Школа гудела в предвкушении нового этапа устроенного ди Файром развлечения. На этот раз мы с преподавателями должны были посоревноваться в умении варить магические снадобья. Счет пока что был «один-ноль» в пользу команды Кеймана, так что Бастиан жаждал отыграться. Но, честно говоря, в вероятность такого исхода мало кто верил.
А еще пришло письмо от Рианнон. Отказаться от показа вопреки воле короля не вышло, для показа даже выделили здание королевского театра. Леди Найтингрин светилась от счастья, а я прикидывала, как будут сочетаться синяки под глазами с ее новой коллекцией рубашек.
А все почему? А потому что Рианнон решила непременно вставить в шоу номер с крыльями.
Для показа в королевском театре мало просто пройтись по подиуму (да и вообще там не подиум, а сцена!), нужно устроить нечто невероятное. Через неделю в школу должен был прибыть хореограф, который поставит мне номера для показа. На крыльях. В ночных рубашках. Застрелиться можно, да не из чего!
– Деллин, почему ты мне не доверяешь? – надулась Брина, когда мы вместе собрали все с пола и продолжили путь.
– Я доверяю. И говорю правду.
– Ага, что вы с Бастианом ночью в твоей спальне читали книжки!
– Да. Король подарил мне несколько книг из его личной библиотеки. Их не купить и не взять почитать, а Бастиану они пригодились для учебы.
– Боги, ты даже врать не умеешь нормально! Бастиану! Для учебы! Книги! – Она закатила глаза.
– Зря ты так. Твой брат довольно умный.
– Насколько умный?
– Не знаю, в темной магии он понимает больше меня.
– Ну, это не так сложно.
Брина была безжалостно истыкана острым ногтем под ребра и в отместку издевалась надо мной всю дорогу до аудитории, в которой должно было пройти испытание. А там я была отмщена:
– Нет-нет-нет, юная адептка! – остановил ее магистр Дайндри, когда Брина пыталась вслед за мной войти в класс. – Составление зелья – пр-р-роцесс сложный, можно сказать, интимный. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы нашим участникам кто-то мешал. Вы сможете посмотр-р-реть финальную стадию испытания. Смотр-р-р зелий и объявление победителей.
Я не удержалась и показала Брине язык.
– Ну, давайте, начитанные ребята, сделайте их!
– Адептка ди Файр, – Кейман, остановившийся позади Брины, усмехнулся, – вы сейчас о зельях, я так понимаю?
– Гм… да. Точно. О зельях.
– Я уверен, ваши коллеги непременно их сделают.
– Зелья?
– Зелья, зелья, – подтвердил Кейман. – Ступайте на учебу.
Когда Брина скрылась, а магистр Дайндри тактично вернулся в класс, Кейман чуть придержал меня за руку, отводя в сторону.
– Ты меня избегаешь? – спросил он.
– С чего ты взял?
– С того, что я трижды присылал тебе требование зайти ко мне в кабинет. Ты вообще помнишь, что я еще директор?
– Извини. Я правда собиралась, но наспех говорить не хотелось, а не наспех не получалось. Зайду после испытания. Вы ведь не заставите нас потом идти на пары?
– Ну, разве я способен на такие зверства? Тем более теперь, когда появился шанс, что ты все-таки обратишь на меня внимание. Кстати, тебя можно поздравить с успехами в личной жизни?
– И ты туда же! Да книжки мы читали!
Последняя фраза получилась слишком громкой, и я мысленно порадовалась, что в коридоре никого не было.
– Те, что подарил Сайлер. Бастиан хочет знать об Акорионе, я перевожу ему то, что нахожу в книгах.
– Ох, не лез бы он в это.
– Знаешь, уговорить Бастиана что-то не делать не получается даже у самого Бастиана. Поэтому, если хочешь, говори с ним сам.
– Если бы все зависело от моего желания.
– И мы снова возвращаемся к тому, что за Бастиана отвечает только Бастиан. И хватит уже верить грязным слухам! Ладно, эти… но ты-то директор! Ты должен контролировать штормграм, а не верить ему!
– И всем-то я должен.
– Директор Крост, – из аудитории выглянул магистр, – нам стоит начать.
– Ну вот. Теперь я еще и как школьник на экзамен опаздываю!
– Тебе не нравится? – вдруг спросила я.
Совсем не собиралась, просто вспомнился перепахавший душу сон, и слова вырвались сами собой.
– Что? – Кейман, уже было двинувшийся к аудитории, обернулся.
– То, чем ты сейчас занимаешься. Школа, студенты… мы то есть. Ты жалеешь, что все так повернулось? Я не имею в виду ее… то, где ты сейчас и что делаешь, – ты бы поменял это?
– Не знаю. – Крост пожал плечами. – Я не могу ничего поменять.
– А если бы мог?
– Получился бы целый список. Но я не против быть вашим директором. Но если победите – могу и передумать.
Если Кейман передумает быть директором – Штормхолду хана, подумалось мне.
Мы пришли последними: в аудитории указаний магистра уже ждали оставшиеся участники. На одном ряду сидели адепты, на втором – преподаватели. Невольно бросилась в глаза рассадка: Яспера сидела на самой последней парте, демонстративно устроившись подальше от остальных и бросив на второй стул сумку, чтобы уж точно никому в голову не пришло составить ей компанию. Взглядом демоницы можно было замораживать запасы мяса в промышленных масштабах. Кейман не подал виду, что его это задевает, и сел рядом с Ленардом.
Адепты расположились кучнее, а свободное место рядом с Бастианом за первой партой так и притягивало взгляд. Помня сплетни, разнесенные штормграмом, я решила не давать нового повода для пересудов и последовать примеру Ясперы. Только огненный король не позволил, осторожно, но крепко вцепившись мне в запястье и недвусмысленно потянув в сторону парты.
Вот вопрос: что вызовет больше слухов, я за одним столом с Бастианом или драка за ним же?
Закатила глаза. Но села.
– Когда ты от меня отстанешь? – спросила сквозь зубы.
– Здесь свободно. Зачем лезть так высоко, если с первой парты видно лучше?
– Тогда отпусти мою руку.
Магистр Дайндри поднялся на кафедру, и Бастиану пришлось отстраниться.
– Ну что ж, господа. Р-р-рад сообщить, что мне выпала честь пр-р-ровести для вас это… кхм… испытание. Пр-р-равила его пр-р-росты: вытягиваете билет – и у вас есть час на пр-р-риготовление зелья. Если спр-р-равляетесь, ваша команда получает балл, если нет – увы. Пользоваться можно исключительно спр-р-равочниками. Советоваться и пер-р-реговар-р-риваться нельзя. Полагаю, нам стоит начать с дам. Пр-р-рошу, леди.
Мы с Ясперой дружно устремились к кафедре, где перед магистром лежали двенадцать билетов. Я решила не играть в очередной раунд соперничества и нарочно притормозила, пропуская Ванджерию. К счастью, она явно придерживалась той же тактики, а потому на меня и не взглянула. Впрочем, уже через минуту меня занимал только билет.
«Зелье-сохранитель для артефактов огня».
Так… что-то такое у нас было совсем недавно: некоторые артефакты, дабы в процессе транспортировки или хранения не случился непредвиденный «бум», хранили в специальных бочках, заполненных такими зельями. Составы предотвращали побочные эффекты магий, заключенных в вещицах, и продлевали действие закачанных в артефакты крупиц. Должно быть несложно, магистр говорил, все зелья отличаются только парой ингредиентов, и хоть мы варили сохранители для собственной магии, я смогу осилить и для огненной.
Когда все получили билеты, работа закипела. Мне до жути было любопытно, что за зелье получил Кейман, но магистр строго бдел, чтобы мы не разговаривали о зельях. Правда, полная тишина бы, пожалуй, ввела меня в истерику, так что народ болтал о всякой ерунде.
– Деллин, – улыбнулся Ленард, пропуская меня к шкафу с травами, – отлично выглядите. Успехов с зельем.
– Спасибо, магистр, и вам.
– Боги, меня сейчас стошнит! – поморщился Бастиан, протискиваясь мимо Ленарда к шкафу. – Шторм, ты не забыла, что это твой соперник? Будь внимательна, а не то обнаружишь в своем котле чужой носок!
– В отличие от вас, адепт ди Файр, – усмехнулся Ленард, – я воспринимаю это мероприятие исключительно как игру. И не собираюсь вредить соперникам. Особенно девушкам.
– Да я и не о вас. – Бастиан недвусмысленно покосился на Ясперу.
И, склонившись ко мне, добавил:
– Постарайся поставить котел подальше от нее. Кстати…
Протянул руку и коснулся моей ладони, потянувшейся было за вербянкой.
– Это сребролистник. Вербянка вон там.
Я так резко отдернула руку, что шкаф зашатался. А вместе с ним и сердце зашлось в неистовом ритме, и воздуха в пыльном углу стало не хватать. Хорошо хоть, Ленард уже поспешил на помощь Яспере, и они вместе выбирали котлы!
– Прекрати! – зашипела я. – Ты что делаешь?!
– Да что я делаю?! Помогаю тебе не опозориться в первые же минуты!
– Я не об этом! Про нас ходят слухи. Кто-то прячет штормграмы в коридорах и постоянно обсуждает, кто и к кому ходит. Уже Брина спрашивает, чем мы занимаемся у меня ночами.
– То есть она вообще не в курсе, чем можно заниматься ночью в спальне с девушкой? Вот демон, я переоценил образование в Школе Огня. Надо будет поговорить с сестрой о сексе.
– Поговорил бы ты лучше с психиатром. Я серьезно, Бастиан. Тебе больше нельзя ко мне приходить. Ходят слухи, и они мне не нравятся. А оправдание, что мы просто читаем книжки, звучит как… по-идиотски.
– Я не понял, тебя возмущает, что все думают, будто у нас роман, а мы просто читаем книжки?
Я утоплю его в котле. И скажу, что вместо зелья решила сварить бульон.
– Меня пугает, что слухи могут дойти до принцессы. Ты вообще думаешь, что будет, если король решит, будто ты изменяешь его дочери? Что будет с тобой? А мне что делать? Под поезд бросаться?
– Подо что? – не понял Бастиан.
– Под пальму на Силбрисе! Или куда ты там меня поселишь… ты же не бросишь падшую женщину, отвергнутую обществом? Купишь мне домик в уединении у моря и будешь навещать в редкие минуты отчаяния и тяготения королевской жизнью?
Бастиан открыл рот от удивления.
– Ты как-то слишком остро воспринимаешь слухи…
– Как бы то ни было, мы больше не можем видеться у меня.
– И что ты предлагаешь?
– Чтобы ты от меня отстал? – без особой надежды предложила я.
Покидала в коробку вербянку, полынь и потянулась за раствором вулканической соли.
– Мне нужна информация, ты же знаешь.
– Хорошо, тогда не будем встречаться ночами у меня.
– А когда? Не ночами я, знаешь ли, учусь. Мне нужен диплом, а не то Крост решит, что я остаюсь в школе ради него, и сделает мне предложение.
– Хорошо, будем читать в библиотеке!
– Библиотека по ночам закрыта.
– Я договорюсь, и будет открыта!
Кейман не откажет такому благородному начинанию. Вряд ли его радуют слухи, которые обо мне ходят. По многим причинам, о которых мне бы не хотелось думать.
– Господа адепты! – тут же услышала голос Кроста. – Вы и зелье будете варить, зажавшись в уголок вдвоем?
– И пр-р-равда, адепт ди Файр-р-р, что вы опять адептке Штор-р-рм мешаете! – встрепенулся магистр Дайндри. – Займитесь своим зельем, иначе я засчитаю вам пр-р-роигрыш!
Хихикнув, я показала Бастиану язык, покидала в коробку оставшиеся ингредиенты и вернулась за стол, куда Кейман уже заботливо принес для меня котел.
– Э-э-э… – Глаз отчего-то непроизвольно дернулся. – Спасибо.
Надо сосредоточиться на зелье. Не обращать внимания на Бастиана, то и дело кидающего в мою сторону задумчивые взгляды. На Кеймана, притащившего котел. На Ясперу, готовую погрузить весь Штормхолд в вечную зиму. На Габриэла, смотрящего глазами побитой собаки. И просто варить чертово зелье, состав которого я прекрасно знаю!
Вскипятить воду. Засыпать соль. Травы. Хорошенько прогреть. Добавить крупицу, потом прогреть еще раз до потемнения отвара. Засыпать толченые побеги олеандра и в конце добавить ягод барбариса. Ах, и еще…
– Не забудь про темноцветник, – шепнул Бастиан, проходя мимо моей парты к шкафу с солями.
Да. Темноцветник, без которого ничего не получится, эдакий консервант зелья. Редкая травка, одна из немногих магических. Растет на предгорьях в холодном климате, в Штормхолде почти не встречается и завозится из Фригхейма. Отличный консервант и стабилизатор для зелий (ну, это я ее так обозвала, магистр выразился проще). А еще сушеный темноцветник взрывоопасен, как и все магические травы. И если переборщить, аудиторию забрызгает зельем. А если сильно переборщить, то и моими мозгами. Ай да Деллин, все запомнила!
Отвлекаться на остальных было некогда, но я все равно успела заметить, как мучился с зельем Уорд и как Берген-старший незаметно помогал сыну. Получалось трогательно, и на меня снова напала тоска. Какие бы прекрасные люди ни появились в моей жизни, какой бы хорошей подругой ни стала Брина и каким бы заботливым опекуном ни был Кейман, в детстве у меня все равно не было отца. Его не заменить толпой друзей и богатым опекуном. Он, похоже, и вовсе не существовал в природе.
Когда я вернулась к котлу с мешочком соли, то обнаружила сложенную вчетверо записку. О, почерк директора мне был очень хорошо знаком, слишком уж часто Кейман расписывался на листочках с наказаниями!
«Не забудь о темноцветнике в конце», – гласила надпись.
Я закатила глаза.
Да, забыть о нем легко, ибо ингредиент добавляется, когда уже зелье готово и расслабившийся адепт идет сдаваться преподавателю. О темноцветнике забывает каждый второй, но не на соревновании же! Я глупенькая адептка, но не настолько…
Весь процесс варки зелья чем-то напоминал пинг-понг. И я была в нем шариком!
Вот Кейман одалживает свой серебряный нож, чтобы мне было легче разбивать крупные кристаллы соли. А вот Бастиан сам, пока магистр зельеведения не видит (или убедительно делает вид), нагревает мой котел. Вот Кейман помогает толочь побеги олеандра, потому что у меня не хватает сил выдавить весь сок. А вот Бастиан отдает свой пиджак, потому что из котла Марса полез едкий дым и пришлось открыть окно.
Когда Крост, улучив момент, положил мне перед носом горстку снятых с ветки ягод барбариса, очень захотелось утопиться в недоваренном зелье.
– Хватит! – прошипела я. – Вы меня сбиваете!
Бастиан, крутившийся неподалеку, сделал вид, будто не слышал. А Кейман поднял руки, мол, сдаюсь, больше не лезу.
Напоминания сделали свое дело: темноцветник крутился в голове буквально каждую минуту. Закусив губу, я ждала, когда от котла пойдет нужный темный дым, а вокруг народ, казалось, был полностью поглощен собственными зельями. Кейман уже закончил и теперь сидел за партой, с любопытством осматриваясь. Остальные пока возились.
– Господа, до конца сор-р-ревнования остается пять минут! – объявил магистр.
Я заглянула в котел, чтобы оценить состояние варева. Запах должен был получиться чуть более интенсивным, но если дать постоять минуты две, а потом засыпать темноцветник… пожалуй, свой балл для команды я получу.
С этой радостной мыслью я и отправилась к умывальнику: сполоснуть руки, чтобы последний ингредиент не среагировал с частичками крупицы или какой-нибудь хитрой травки. Не хватало еще лечить потом аллергию.
– Адептка Штор-р-рм, вы, я так понимаю, закончили? – спросил магистр.
– Еще минуту, – улыбнулась я.
Но, наверное, слова прозвучали слишком тихо, иного объяснения тому, что случилось дальше, просто не было. Хотя Бастиан, невесть как очутившийся на две ступеньки выше моей парты, должен был насторожить! Как и Кейман, устремившийся к шкафу с ингредиентами. Но я ждала подставы от Ясперы, Уорда, но никак не от этих двоих!
Я вернулась к котлу, вдохнула пряно-травяной запах, оценила цвет, плотность дыма – все как учили на парах. Открыла шкатулку с темноцветником и захватила небольшую горсть.
– Деллин, нет! – раздался чей-то крик, но было поздно.
С негромким хлопком зелье взметнулось к потолку, брызги полетели во все стороны, и если бы Кейман и магистр зельеведения не закрыли всех щитом, аллергию бы лечили полным составом. Открыв от удивления рот, я смотрела, как с парты на пол стекает густая, похожая на переливающийся в свете магических щитов кисель жижа.
Магистр укоризненно покачал головой.
– Похоже, адептка, вы пер-р-ребор-р-рщили с темноцветником. Я ведь пр-р-редупр-р-реждал, что с этой тр-р-равкой стоит быть остор-р-рожнее! Боюсь, мне пр-р-ридется зачесть вам пор-р-ражение.
Очень захотелось надеть котел на голову. Только кому – еще не решила. Повернулась сначала к Бастиану, потом к Кросту, и… под потолком опасно сверкнула молния, потому что у этих идиотов было абсолютно одинаковое выражение лица! Боги, как я была зла! Такой злости я не испытывала еще ни разу за этот год, и единственное, что спасло присутствующих, это навык самоконтроля, худо-бедно выработавшийся за месяцы учебы. Но я не была уверена, что смогу и дальше сдерживать рвущийся наружу коктейль магии с яростью, поэтому подхватила сумку и пулей вылетела из аудитории, напоследок бросив: «Да помню я про ваш темноцветник!»
Кажется, вслед мне что-то кричали, но дверь аудитории заглушила все звуки. И это к лучшему. Сейчас хотелось только спрятаться и переждать бурю. А потом прибить дураков и уехать на север, пасти оленей!
Я бы и весь остаток дня просидела в комнате, делая вид, что меня нет, но настойчивый стук в дверь и фраза, последовавшая за ним, заставили вылезти из постели.
– Деллин, открой, или я открою сам.
В зеркале возле двери отражалась поистине комичная картинка: надутая и взъерошенная Деллин. Глаза злобно блестели, а след от смятого одеяла на щеке не добавлял красоты.
– Ну. – Я распахнула дверь и недовольно уставилась на Кеймана.
Правда, тут же захотелось хихикнуть: вид у магистра был виноватый. Он протянул мне небольшую корзинку с цветами, а эффект был такой, словно швырнул дохлую кошку! Я быстро огляделась, убедившись, что никто этого не видел, и впустила Кроста в комнату. Он того и добивался, по ходу.
– Я виноват. Извини. Думал, ты забыла про темноцветник. Все забывают.
– Я не забыла.
– Я понял.
– Мог бы предупредить.
– Если бы ди Файр не сделал то же самое, взрыва бы не было.
– Так может уже признаетесь друг другу в чувствах и от меня отстанете?
– Деллин, хватит, я извинился. Это было… мм-м…
– По-идиотски, – подсказала я.
– Пожалуй. Но довольно весело.
Кейман фыркнул.
– Я запорол свое зелье.
– Что? – Я удивленно вскинула голову, забыв о том, что секунду назад нюхала цветы.
– Специально. Решил, что это справедливо. Раз лишил вас балла, то справедливо, если и мы своего лишимся, уравняв шансы.
– А Бастиан не захотел поступать по-справедливости? Его лапы в моем котле тоже побывали.
– Я думаю, он рассудил, что и так чуть было не лишил команду победы. Но счет теперь равный. У нас не справился Уорд, а у вас все осилили зелья. Правда, мне кажется, некоторые не без посторонней помощи. Но, как говорится, не пойман – не ди Файр.
– Уорд… то есть магистр Уорд – не справился с зельем?
– Не забывай, что вы проходите зельеведение сейчас, а мы проходили его двадцать-тридцать лет назад… ну, то есть они проходили. Я вообще не проходил, между прочим. Зелья – не самый популярный раздел магии, те, у кого есть деньги, не парятся ни зельеварением, ни артефакторикой. Ну и Уорд, он… мм-м… в общем, точные науки – не его конек.
– Спасибо за цветы, – улыбнулась я. – Мне еще никто не дарил.
– Серьезно? Ни разу?
– Ну… Акорион же не считается, да?
– А на показе?
– Мы быстро смылись, и я даже не успела посмотреть, передал ли кто-то мне букет.
– Наверстаешь в этом году. Я так понимаю, мне уже не грозит жуткая смерть от удара молнией?
– Не грозит, – хихикнула я, чувствуя, что и впрямь не злюсь, – только… есть одна просьба. Можно мне ночью заниматься в библиотеке? Пока никого нет?
– Тебе с ди Файром?
Пришлось вздохнуть и признаться:
– Мне надоели слухи. Если нас поймают в библиотеке, то поймают с книжками и на почтительном расстоянии друг от друга. Я хотя бы смогу оправдаться перед Катариной!
– Не видеться с ним вообще не вариант?
Я с подозрением прищурилась. Мне показалось или в голосе Кроста сейчас прозвучала вполне очевидная ревность?
– Мне легче, когда я читаю о ней не в одиночестве. Если я делаю это одна, то потом не сплю неделями, каждый раз оказываюсь или в прошлом, или в кошмарах. Бастиану нужна информация, его подход… проще. Так разрешишь заниматься в библиотеке?
Кейман так долго молчал, что мысленно я уже попрощалась с идеей. Но взорвавшееся зелье сегодня хоть и лишило меня репутации прилежной адептки, все же компенсировало неудобства позже.
– Зайди вечером, возьми ключи. Занимайтесь…
Подумав, Крост добавил:
– До первого косяка.
– До какого еще косяка?!
– Не знаю, – магистр пожал плечами, – но за вами не заржавеет, уверен.
И самое противное что? А то, что директор был совершенно прав. И выяснилось это почти сразу…
* * *
Редкий выдался день: после обеда не стояло ни одной пары! Счастлив тот студент, что выбирает между «поспать» и «поваляться». А я выбирала именно так. Раз уж из-за соревнования и показа мне снова пришлось перейти в команду запасных по крылогонкам (наверное, я никогда не смогу опробовать крылья на реальных соревнованиях), то следовало воспользоваться возможностью отдохнуть.
Да только если бы все было так просто!
– Делл…
Габриэл поймал меня в коридоре и, прежде, чем получил в лоб, протараторил:
– Магистр Ленард просил найти тебя и передать, что в актовом зале тебя ждет преподаватель для зимнего показа!
– Знаешь, что делали с гонцами, которые приносили дурные вести?
– В нашем мире им премию выписывали. За то, что рисковали и усердно работали!
– Ой, сомневаюсь я что-то.
Таара, выписывающая премию гонцу, еще более комичная картинка, чем я и танцы. Но делать было нечего, Рианнон надеялась на меня, король жаждал зрелищ, Кейман старался и обеспечивал безопасность этого цирка. По всем штормграмам ходили наши с Бриной фотографии в рубашках, и вообще пути назад были отрезаны еще в тот момент, когда я призналась себе, что сил работать уборщицей больше нет.
Так что я переоделась в спортивную форму, взяла крылья и отправилась в актовый зал. Любопытная Брина, естественно, увязалась за мной.
– Я была на стольких показах, шоу и балетных постановках, что могу быть полезной!
– Жаль, Аннабет нет, – вздохнула я.
– Она сделала свой выбор. К тому же у нее новая работа и подружка. Она курьер в доме печати, а подружка – журналистка. Правда, сейчас в город никого не пускают, но Аннабет теперь собирает в школе заявки на подписки, а потом раздает прессу.
– И Кейман разрешил?
Вспомнился разговор в часовне. Он проверил Аннабет или как раз этим и был занят, разрешая ей распространять газеты?
– Так что будь с ней осторожна. Я немного знаю репортеров… те еще ребята. Тебе же не нужен жареный заголовок?
Мне не хватало только сплетен за пределами школы. Пока что весть о ночных посиделках или посылках, что присылал Акорион, не ушла дальше ворот, но если однажды журналисты пронюхают хоть о десятой части всей этой истории? Последствий не оберешься.
В актовом зале нас встретил бог.
Нет, серьезно, это был самый красивый парень, которого я видела в своей жизни!
Вот Кейман, он обладал такой… немного суровой аристократичной красотой взрослого мужчины. Бастиан всегда так ухмылялся, что хотелось погладить его кирпичом, но если приглядеться, то огневик был весьма хорош собой и еще лучше сложен. Даже во внешности Габриэла была изюминка, подчеркнутая его пепельной косой, а этот…
Он словно сошел со страниц модного журнала. Светло-каштановые, торчащие в разные стороны, волосы. Полные губы, открытая улыбка, лучащиеся светом глаза. И кубики… препод по танцам встретил нас без рубашки, и мне тут же захотелось попросить у него пощупать пресс! Хотя у Бастиана и Кеймана наверняка фигура была не хуже, просто они слишком редко выставляли ее на показ, и это оказалось огромным упущением.
Мне кажется, я даже здоровалась не с парнем, а с его кубиками. Я считать-то до стольки не умею, сколько у него их!
– Нью-Йорк? – вдруг огорошил меня парень. – Лос-Анджелес? Сидней? Москва? Париж?
– Что?
– Ты иномирянка, Рианнон мне рассказала. Давай поведай, откуда ты, вдруг мы земляки?
– Ты… вы… то есть ты – с Земли?! – ахнула я.
– Ага, – просиял он. – Клиффорд. Давай, подруга, рассказывай, как здесь оказалась! Я вот лично пошел однажды в бар, подцепил одного красавчика, и последнее, что помню, – удар в нос, а очнулся уже здесь.
– Поня-я-ятно, – разочарованно протянула Брина и мгновенно потеряла к кубикам интерес.
Но не ушла, села на первый ряд и погрузилась в чтение какого-то учебника.
– Итак, Деллин, нам с тобой предстоит поставить два танца на крыльях. Танцевать будешь с партнером, то есть со мной. Очень удобно, когда дебил, который не понимает объяснения тренера, – это ты сам. Давай наденем крылышки и посмотрим, что ты умеешь!
В зале было жарко, поэтому прежде, чем надеть крылья, я начала стягивать свитер. Крупная вязка зацепилась за сережку, и я осталась головой в кофте – распутывать получившийся узел. Удивительно, но Клиффорд тут же поспешил на помощь.
– Не суетись, дорогая моя, сейчас мы все-все-все исправим!
Нет, краем уха я слышала, конечно, шаги, но думала, что это Брина подошла посмотреть, что у нас здесь происходит. Ну или Вингорд заглянул проверить, все же тренировки на крыльях в актовом зале происходили с его ведома. Но вместо этого услышала голос Бастиана:
– Что у вас происходит?
– О, ровным счетом ничего страшного! Малышка Делли запуталась в своей кофточке, сейчас мы ее… Ну вот! Я же говорил! Дыши полной грудью, детка!
Я оказалась на свободе, но прохладнее не стало: когда ди Файр злился, он напоминал ходячую батарею.
– Я тебя везде ищу, – сказал он мне. – Пару отменили. Идем позанимаемся.
– Вот иди и занимайся. А у меня тренировка.
– Тренировка?
Клиффорд с удовольствием его просветил:
– Наша девочка будет главной звездой шоу Найтингрин! Мы сейчас поставим такой танец, что король немедленно на ней женится!
– Он староват. И женат.
– Ну… – ничуть не смутился парень. – Тогда на ней женится кто-нибудь другой. Можете понаблюдать за тренировкой с лучших мест, потому что на само шоу будут приглашены только высокопоставленные гости.
– Да что вы говорите, – фыркнул Бастиан. – С удовольствием полюбуюсь.
Ну вот. Теперь я окончательно уверена, что я и танцы – несовместимые вещи! Разве можно заставлять меня репетировать перед Бастианом?! А если он подожжет Клиффорду крылья? Или прическу? Или я ударю его током?
– Твой парень? – многозначительно подвигал бровями тренер.
– Нет.
– О… свободен?
– Что?
– Горячий красавчик. Спрашиваю, есть ли у него кто-нибудь?
Я покосилась на Бастиана и рассмеялась.
– Знаешь, если не хочешь снова оказаться в каком-нибудь лучшем мире, не задавай ему этот вопрос.
– Ты подрезаешь мне крылья, малышка. Ну что? Идем и покажем всем, что такое искусство?
Но и на этот раз мне не дали спокойно настроиться на тренировку. Не актовый зал, а проходной двор!
– Надеюсь, вы не возражаете, если я понаблюдаю за тренировкой? – с вежливой улыбкой, которая включалась исключительно для официальных бесед, Кейман присоединился к немногочисленным зрителям.
К счастью, на последнем ряду.
– А вот знаете, Клиффорд… когда я позировала для коллекции Рианнон, все проходило в условиях строжайшей секретности. Разве репетиция номера для шоу не секретное мероприятие?
Боги определенно покинули этот мир. Если вообще когда-то откликались на мольбы замученных девиц из сомнительных учебных заведений.
– Все в порядке, Делли! – подмигнули кубики. – Где же еще они смогут увидеть шоу такого класса?
Эти-то? Да на премьере в том же составе!
Я то и дело косилась в сторону зрителей, и поначалу репетиция больше напоминала хаотичное висение в воздухе.
– Деллин, соберись! На выступлении зрителей будет еще больше! Все очень просто. Сначала асинхронные движения друг напротив друга, как будто мы впервые встретились. Потом страстный танец в воздухе. Потом синхронные элементы на расстоянии. Затем танец с твоими сложенными крыльями. Запомнила? Всего четыре части, по тридцать секунд каждая. Давай начнем с простого…
На земле Клиффорд манерничал и кривлялся, а в воздухе превращался в какое-то сверхсущество. Идеальное, контролирующее каждое перышко на крыле. Его мышцам оставалось только позавидовать. Перед тем, как сделать перерыв, мы попробовали то, что Клиффорд назвал танцем со сложенными крыльями. И если бы я знала, что это, то сбежала бы в самом начале!
Чем-то поддержка напоминала фигурное катание или скорее воздушную гимнастику. Сложив крылья и оставшись на высоте нескольких метров без какой-либо поддержки, мне пришлось всецело довериться партнеру, который крепко держал меня за руку и, вращаясь вокруг своей оси, раскручивал. Предполагалось, что я при этом должна была принять красивую позу, но в первый раз у меня едва получилось не визжать от страха.
– Запусти ее в окно, – фыркнул Бастиан, когда мы остановились и снизились.
– Пригласи его на свидание, – из вредности посоветовала Клиффорду.
Да, кубики жалко. А что делать? На войне все средства хороши.
После перерыва мы повторили то, что успели выучить, и прогнали вступление под музыку. Аккомпанировала какая-то светлая магичка, явно приехавшая с Клиффордом, потому что в этой школе светлых магов не было.
– Все очень и очень хорошо. Через неделю привезут костюмы, порепетируем еще в них. У тебя хорошие данные, Делли. Уж я вижу, поверь, на Земле я был неплохим хореографом и даже победил в первом сезоне программы «Звездные танцы». Слышала о такой?
Я не слышала, но из вежливости покивала и поулыбалась под забавный скрип зубов Бастиана.
– Увидимся завтра, малыш, – просиял на прощание хореограф. – Ну у вас и школа. Представляешь, ваш директор сказал, что я могу войти сюда лишь один раз! И если хочу продолжать репетиции, должен здесь жить!
– А нам каково? – улыбнулась я. – Мы так четыре года живем.
– Бедные вы мои, несчастные! – слегка наигранно повздыхал Клиффорд.
Подхватил сумку с крыльями, подмигнул ошалевшему Бастиану и был таков. Я без сил опустилась в ближайшее кресло. Все бы отдала за бутылку холодной воды! В следующий раз зрителей будем пускать только с чем-нибудь полезным. Водичкой, полотенышком, веером…
– Так, дети. Идите-ка сюда. Нет, не вы, адептка ди Файр, к вам у меня вопросов нет, за исключением вопросов к посещаемости и успеваемости. Но с ними мы разберемся позже. Шторм, ди Файр – вот ключи от библиотеки.
Кейман строго на нас посмотрел.
– Напоминаю, что в библиотеке можно только заниматься. Уточняю: заниматься полезным делом. Уточняю еще раз: полезным интеллектуальным делом. Все ясно? Не шуметь, не скандалить, не драться, не использовать магию, не приносить еду и напитки. И самое главное: не распространяйтесь, что я выдал вам ключи. Попадетесь кому-нибудь – соврете, что вскрыли замок. А не то у меня половина школы будет то в библиотеке ночевать, то в душевой. Все ясно?
Мы дружно кивнули и тут же получили небольшой бронзовый ключик, который я надежно спрятала в сумку.
– В одиннадцать, – бросил Бастиан.
Даже поспать успею… если прогуляю ужин и успею сбегать в душ до того, как народ вернется с занятий и изволит наводить чистоту.
Появление в школе Клиффорда произвело фурор. Во избежание нарушений порядка Кейман поселил хореографа-попаданца в преподавательском корпусе, но слухи все равно просочились в среду адептов. А вместе со слухами возрос и интерес ко мне. Снова. Теперь мне приписывали роман не только с помолвленным королем огня, но и с сексуальным танцором. Но к слухам я привыкла.
Как и к тому, что отношение ко мне разительно изменилось. На первом курсе я была изгоем, такой непонятной темной иномирянкой, с которой лишний раз старались не общаться во избежание гнева ди Файра и непредсказуемых последствий. В чем-то Аннабет была права: дружба Брины перевела меня из касты неприкасаемых в стройные ряды королей и принцесс школы.
Правда, иногда казалось, что я бы предпочла остаться изгоем, но с Аннабет. Но кто же меня спрашивал?
Библиотека встретила тишиной и парой горящих свечей на одном из столов. Я вдохнула приятный запах старых фолиантов и пожалела, что редко здесь бывала. Предпочитала читать в комнате, чтобы никто не видел, каким трудом дается чтение. Но такие места имели особую атмосферу. Успокаивающую, умиротворяющую, даже вслух разговаривать не хотелось.
Бастиан что-то писал на длиннющем свитке, но, когда я села рядом, убрал все в сумку. До сих пор я читала ему то, что уже и сама успела прочесть. О воспитании Таары и Акориона. Опуская, конечно, некоторые подробности, которые хотелось оставить при себе. А вот сегодня мы должны были перейти на новую главу, и мне было слегка волнительно.
– О чем будем читать? – спросила я. – По порядку? Или есть особые пожелания? Коллекция украшений Таары? Сотворение Силбриса? Таара и Джахней? Бавигор и Акорион?
– Драконы, – вдруг сказал Бастиан. – Ты говорила, есть глава о драконах. Прочти.
О драконах у меня было не только в книге о Тааре. Даже не столько в книге о Тааре, сколько в справочнике магических существ. Удивительно, что Бастиан так долго держался и не спрашивал о них.
Потемневшие от времени страницы хотелось рассматривать и трогать. Чернила, которыми иллюстрировали книги, были настолько густыми, что можно было пальцем ощутить контур красивого дракона, парящего над панорамой Штормхолда.
– Сотворение драконов, – прочла я. – На краю Штормхолда, где грозы бушевали особенно рьяно, одна из молний ударила в самое сердце гор, превратив низину в расщелину, из которой вырывалась чистая магия огня. Небо окрасилось в кроваво-красный цвет, а редкий лес вокруг тут же превратился в обугленные головешки. Сияние магического пламени было столь велико, что привлекло внимание бога грозы и стихий, исследовавшего мир. Крост с интересом бродил по низине, ставшей самым крупным месторождением чистой магии огня, когда вдруг посреди пепелища обнаружил гнездо северной птицы. Оно пострадало в огне, и лишь чудом один из птенцов еще шевелился.
Бога грозы охватило чувство вины и жалости, и тогда Крост отнес малыша прямо в расщелину, опустил его в чистую магию огня и поклялся, что это лишь сделает птенца сильнее. Крошечное тельце вспыхнуло, над долиной пронесся отчаянный крик. А затем из расплавленной магии появился небольшой дракон.
Расправив крылья, он поднимался над долиной все выше и выше. Новый крик, теперь уже сильный и смертоносный, исторгся из огнедышащей пасти. На миг тень дракона погрузила горы во мрак. А затем, первый в Штормхолде, он устремился в небо.
– Чушь, – буркнул Бастиан. – Детские сказки.
– Это не я написала. Если хочешь знать правду, спроси Кеймана сам. Только, подозреваю, правда будет звучать примерно так: мне было скучно, и я из дерьма и палок сделал скульптуру дракона, а потом ее оживил. Вот и думай, как тебе приятнее: быть сотворенным из чистой магии жалостливым богом или снеговиком из птичьего помета.
– Ты сегодня не в настроении? – хмыкнул ди Файр.
– Я всегда не в настроении. Просто не понимаю, как легенды и сказки помогут тебе победить Акориона.
– Почему они исчезли? Есть у тебя на эту тему какая-нибудь сказочка?
Я могла и не переводить: едва перевернула страницу, по картинке все поняла. Таара, а темноволосая женщина с нетопыриными черными крыльями была, несомненно, ей, в окружении полупризрачной свиты девушек восседала на троне. У ее ног, с неизменной ухмылкой на лице, склонял голову брат. А позади него, уставившись невидящим стеклянным взглядом в небо, лежал дракон.
– Он приносил их ей как трофеи. А еще она превращала мертвых драконов в своих стражей. До тех пор, пока не уничтожила последнего.
Я поежилась, вчитавшись.
– Таара использовала хаос. Вдыхала в мертвых существ крупицы хаоса, создавала армию для брата.
– Да. Некоторые темные твари до сих пор сохранились, и нам приходится их изучать, – кивнул Бастиан.
– Сложно поверить, что добрая и свободолюбивая девочка превратилась в такое. Драконы всегда ей нравились, – сказала я, вспомнив сны. – Она смотрела вдаль, где они летали, и мечтала летать вместе с ними. Почему ее любви не хватило хотя бы на них?
– Это из книги?
– Нет, – покачала головой. – Я это помню. Иногда… они показывают мне кусочки прошлого. Во сне.
Я вздрогнула, когда рука парня поднялась к моему лицу, а пальцы осторожно погладили щеку. Мотнула головой, уворачиваясь от прикосновения, но добилась лишь того, что пальцы скользнули на шею, а низ живота мучительно заныл.
– Хватит…
– Деллин. Ты не можешь вечно бегать.
– Я ни от кого не бегаю.
– Я заметил. Поэтому каждый раз, когда я подхожу, у тебя резко появляются важные дела.
Неправда, и Бастиан это знал! Он и подходил всего трижды. За завтраком я проспала и едва успела выпить кофе, прежде чем бежать на пары. Однажды вечером я пообещала Брине обсудить с ней подарки на Праздник Зимы. А в тот раз, когда мы столкнулись в коридоре… ну ладно, я действительно сбежала. А чего он хотел?
– Чего ты хотел? – вслух спросила я. – Ты почти женат.
– То, что Крост уговорил всех на эту свадьбу, не значит, что она состоится.
Боги! Я бы все на свете отдала за то, чтобы сладкая пытка прикосновениями к нежной коже на шее не заканчивалась. Только у меня ничего не было, что можно было бы отдать.
– Но мне нужно знать, ради чего выступать против короля.
– Ради чего? – Я вскинула голову.
С момента того поцелуя в пыльной тесной кладовке, когда над головой сплелись две магии, угрожая уничтожить все, включая нас, прошло больше года. А казалось, словно в разы больше! Тогда меня обжигала ненависть, а сейчас все внутри сжималось от постыдной мольбы, чтобы мгновение продлилось чуть подольше.
Чтобы горячие губы прикасались к моим еще секунду… и еще, и там, где касались его пальцы, оставались невидимые горячие следы. Бастиан целовал с пугающей уверенностью мужчины, который совершенен во власти над девушкой. Словно он знал… черт, да он прекрасно знал, что творится со мной.
Нечеловеческий самоконтроль удерживал от необдуманных поступков. Наверное, огромной удачей стало то, что мы были в библиотеке, потому что едва я даже в мимолетной мысли переносила нас в комнату, живот сводило от болезненного желания большего, чем поцелуй. Пусть даже откровенный, огненно-горячий, со вкусом кофе и апельсинов, поцелуй.
Одной рукой Бастиан удерживал меня, прижимая к себе, а второй продолжал выводить невидимые узоры на шее, рисовал кончиками пальцев контуры ключицы, вырывая тихие всхлипы, перемешанные с неистово бьющимся сердцем.
– Какая умилительная картинка, – вдруг услышали мы.
Я с такой скоростью отпрянула от ди Файра, что тот даже не успел меня удержать. Хотя он и сам нахмурился, глядя на Ясперу, помахивающую штормграмом, на экране которого красовались мы в самой что ни на есть провокационной позе. Я мучительно покраснела, в восприятии поцелуй был просто поцелуем… а со стороны казалось, что мы едва не перешли к сексу прямо за столом в библиотеке.
Но самое мерзкое, что Яспера как-то странно, слегка безумно, улыбалась. И, может, мне показалось, но…
– Ты что, бухая? – неожиданно грубо поинтересовался Бастиан.
И тогда я поняла. Яспера действительно была пьяна, пусть не в стельку, но совершенно определенно трезвостью здесь и не пахло.
– Будешь так разговаривать со своими шлюхами. – Яспера опасно прищурилась.
– Они так себя не ведут.
– Это мне говорит человек, который только что едва ли не трахался в библиотеке?
– Иди спать, – буркнул Бастиан.
Но Яспера уже завелась: глаза опасно блестели. Огневик ее почти не интересовал, переругиваясь с ним, она не сводила взгляда с меня.
Я ждала.
– Что скажет директор, когда увидит, как его подопечная проводит время?
– Он скажет, что за поцелуй в пустой библиотеке меня, конечно, надо казнить.
Никогда не замечала, что ощущение грядущих неприятностей чем-то схоже с чувством голода. Только при голоде не так гулко стучит сердце. Почему я вдруг испугалась Ясперу? Неужели не привыкла к вечной войне с ней?
– А что скажет твой любовничек?
– Что, прости? – показалось, я ослышалась.
– Я вот просто подумала, а если этот артефакт вдруг случа-а-айно попадет к нашему общему темному другу, ты снова станешь всем рассказывать, что ты совсем не виновата и скорбишь о жертвах?
– Ты что, сумасшедшая? Отдай сюда штормграм! – рявкнул Бастиан.
Почудилось, что способность шевелиться вообще покинула меня. От одной мысли, что сделает Акорион, получив планшет, делалось дурно. О, я очень хорошо представляла, что тогда будет. И Бастиан представлял, возможно даже лучше всех нас. Не мою грудь пересекал шрам от пересадки сердца.
По виду Ванджерии было понятно, что даже если потом она пожалеет, то сейчас вполне способна сделать все, о чем говорит. И что толку, если после наступит раскаяние?
– Все, я иду к Кросту, – выдохнула я, чувствуя, что закипаю.
Но не успела сделать и пары шагов – чтобы выйти к дверям, нужно было обойти Ясперу, – как ее ледяная рука с остро наточенными коготками вцепилась в мое запястье.
– Давай, пожалуйся папочке.
– Акорион – не повод для шуток.
– А похоже, что я шучу? – Демоница иронично приподняла бровь. – Тебя пора учить. Доброту ты не понимаешь. Интересно, если с тобой поступить так, как ты поступала с другими, как быстро распустишь сопли и снова начнешь кланяться мне при встрече?
– Руку убери! – сквозь зубы процедила я.
– Ему понравится узнать, как ты развлекаешься то с одним, то с другим…
Раздался треск – и Яспера отшатнулась на добрый метр. Я была бы рада сказать, что это получилось непроизвольно, но врать не хотелось. Контролировать силу я научилась сносно. Злость контролировала плохо, а с силой – полный порядок! Наверное, впервые я поняла, что такое ненависть. Не та, что тлела по отношению к Акориону, смешанная со страхом, а чистая ненависть, когда больше всего на свете хочется обратить всю мощь, данную природой, против одного-единственного человека.
Мы всматривались друг в друга, как в зеркало. И все могло бы кончиться на очередной дурацкой стычке, но алкоголь и твердое желание меня проучить в Яспере оказалось сильнее разума. А я вообще никогда не отличалась особой сдержанностью.
Демоница взмахнула рукой, и на глянцевом дереве ближайшего книжного стеллажа залегли две глубокие царапины. Будь на месте шкафа человек, это был бы труп. Предупреждение, понятное без слов, но окончательно снесшее во мне последний бастион благоразумия.
Сверкнула вспышка молний, погасив все свечи, на миг погрузив библиотеку в темноту, но тут же целый пучок вырвался из ладони, встретил на своем пути темную магию Ясперы – и посыпались искры. Они вкупе с шальными молниями оставляли на всем, чего касались, странные обугленные следы, чем-то напоминающие причудливые морозные узоры.
Меня едва не сбила с ног невидимая волна, но, больно ударившись поясницей о парту, я все же устояла. Закрыла руками голову от груды падающих книг, но успела запустить молнию. А вот Яспера не успела уклониться от нового разряда и зашипела сквозь зубы.
– Дамы, вы совсем уже?! – рявкнул Бастиан.
Теперь уже над его головой опасно зашатался шкаф, и посыпались книги. Яспера стащила с браслета сразу три крупицы, пока остаточная магия расплывалась по комнате, проникая в щели и углы, оставляя темные следы на всем, до чего дотягивалась.
За окном стремительно сгущались черные тучи. От ветра распахнулось окно, впуская грозу в библиотеку. Нас оглушило раскатом грома, а я словно на миг ощутила за спиной раскинутые крылья. Сжала кулак – и снова загрохотало.
– Хватит! – крикнул Бастиан и…
Развел руки в стороны, от чего мы с Ясперой пролетели по паре метров и не слишком-то мягко приземлились на пол. Из глаз посыпались искры, причем, кажется, совсем не в фигуральном смысле! В воздухе пахло гарью, озоном, от порывов холодного ветра, смешанного с дождем и снегом, перехватывало дыхание.
– Захотели на полгода в камеру?!
Так или иначе, расплата уже неизбежна. Вряд ли Кейман, увидев следы магий, поверит, что мы консультировались у Ясперы в связи с предстоящими экзаменами. Бастиану в голову пришла эта же мысль. Он прошелся по библиотеке, рассматривая следы, тихо, но витиевато выругался, а потом… стеллажи, изрезанные и обугленные в пылу драки, охватило пламя. Всюду, где виднелись магические воздействия, вспыхивали языки огня, поглощая дерево, остатки книг. Стеклянным взглядом Яспера смотрела на стихию, пожирающую все вокруг. У меня по щеке потекла струйка крови: я даже не заметила, как разбила лоб. Когда? Наверное, когда сверху грохнулись книги…
– Какого хрена здесь происходит?!
Грохот от распахнутой Кростом двери совпал с очередным раскатом грома за окном.
* * *
Магистр Крост неторопливо прошелся по кабинету. Постоял у шкафа, рассматривая вереницу дипломов, грамот и кубков. Заботливо полил цветочек. Потом вернулся к нам, в рядочек сидящим напротив его стола.
– Ну-ка, дыхни! – потребовал у Ясперы.
Та нехотя подчинилась.
– Ты. – Бастиана заставили сделать то же самое, а потом очередь дошла и до меня.
– Ага. Значит, начали вы не вместе.
Кейман вернулся за стол и вдруг засмеялся.
– Простите, это нервное. Даже не знаю, с чего начать. Ну, и за что же вы так ненавидите книги? Нет, я, конечно, иллюзии насчет любви к учебе не питаю, но как-то не думал, что войну образованию вы объявите в прямом смысле.
Библиотеку было жалко. Кеймана тоже. И еще немного себя: никто не дал ничего холодного, чтобы приложить к голове, и она ужасно болела.
– Не знаю, что сказать. Поэтому послушаю. Итак, что произошло с библиотекой?
– Сгорела, – буркнул Бастиан прежде, чем мы с Ясперой успели открыть рот.
– К счастью, не вся. Хотя для вас, наверное, к сожалению. И почему же сгорела библиотека?
– Ну… может быть, я ее поджег.
– Ди Файр, мне что, до утра из вас вытягивать по одному слову?! Зачем вы ее подожгли?!
Бастиан пожал плечами.
– Случайно. Книжка попалась… кхм… нервная.
– Ах, случайно. Это мне вам еще надо усиленное питание выписать, за спонтанный всплеск магии, да? А диплом, наоборот, не давать. Потому что зачем вам диплом? Вы силы свои не контролируете, да? Как пришли на первом курсе зверьком неадекватным, так и выходите. Еще на четыре годика останетесь? Контролю поучиться?
Бастиан угрюмо молчал, и я почти решилась сдаваться.
– А ты что там делала? – поинтересовался Крост у Ясперы. – Тушила? Или прикуривала?
Демоница молчала, опустив голову.
– Поня-я-ятно, – протянул Кейман. – Ди Файр? На этот счет вам есть, что приду… кхм… сказать? Что делала магистр Ванджерия, пока горела несчастная библиотека?
– Как всегда. Ругалась.
– По поводу?
– А он ей нужен?
Кейман со всей дури хлопнул по столу, бросил на меня беглый взгляд, чем ясно дал понять: он все отлично знает. Или догадывается, что, в общем-то, одно и то же.
– Как вы мне все надоели. Каждый из вас троих. Каждый. Без исключений. Ведете себя как… стадо малолетних дебилов, не способных ложку в руках удержать. Вам по сколько лет?! Вы соображаете вообще, чем это могло кончиться?! Шторм, что с лицом?
– Упала.
– Упала, – ласково передразнил опекун. – Маленькая ты моя. Упала. Тоже книжка нервная попалась, да? Или билась головой о гранит науки от неспособности его загрызть?
Кейман устало потер глаза.
– Вас надо держать не в школе, а в зоопарке. Значит, так. Ты, – он ткнул пальцем в Ясперу, – идешь спать. Завтра утром ко мне в кабинет, и рекомендую придумать что-нибудь, чтобы из кабинета не выйти с вещами. Ди Файр – домашний арест до конца семестра. И чтобы я тебя рядом с этой… нервной книжкой больше не видел, иначе до конца жизни будешь читать одной рукой, ясно?
– Более чем.
– Шторм… сначала к лекарю. Потом домашний арест до конца семестра. На тренировки для Найтингрин ходить можно в том случае, если арест исполняется неукоснительно. Иначе вместо шоу зимой будешь мыть полы в закрытой школе и проникаться незавидной судьбой тех, кто не умеет контролировать нервы и недолюбливает библиотеки. Всем все понятно? Тогда вон из моего кабинета, пока я вас тут не выпорол!
Меня сдуло первой, Бастиан и Яспера аналогично не стали задерживаться. На этот раз мы легко отделались, и не хотелось бесить директора дальше. То, что он сделал вид, будто поверил в ложь Бастиана, показалось последним китайским предупреждением. В следующий раз нас и вправду выпорют.
Ну его нафиг, я согласна на арест до диплома!
Пока я сражалась с мыслями в раскалывающейся голове, Бастиан перегородил путь Яспере.
– Штормграм сюда давай, – холодно сказал он.
Яспера молчала, стиснув зубы и глядя поверх плеча огневика, который был на добрую голову выше нее.
– Ладно, тогда пойду к дяде Кросту и расскажу пару сюжетных поворотов…
Вместо ответа Яспера молча сунула руку в сумку, достала штормграм и бросила к ногам Бастиана, а когда он наклонился, чтобы поднять, быстро скрылась за поворотом. Стук каблуков по лестнице еще долго эхом отдавался в пустом преподавательском корпусе. И как мы только не перебудили всю школу!
– Проводить тебя к лекарю? Как в старые добрые времена, – улыбнулся Бастиан, намекая на одну из встреч на первом курсе.
– Она права.
– Что?
– Яспера права. Нельзя рисковать. Однажды он едва тебя не убил, а девятнадцати ребятам не повезло сильнее.
– Эй, штормграм у меня, от него не останется и пылинки к утру, все нормально.
Он протянул было руку, но я отшатнулась, стараясь не смотреть на парня.
– Не нормально. Не она, так кто-то другой. Это не скрыть – с учетом того, кто ты. И последствия… я не хочу проверять, что сделает Акорион. Не подходи ко мне.
Я сглотнула болезненный комок в горле.
– Забудь, что я вообще существую. Я напишу тебе переводы всех упоминаний драконов и Акориона, передам через Брину. Забудь обо всем, что сегодня случилось. Спасибо, что спас нас, но с этого момента мы не знакомы.
– Деллин, ты не можешь из-за страха перед ним остаться одна. Ты свихнешься.
Глаза защипало, и я поняла, что или сейчас закончу разговор и позорно сбегу, или снова случится что-нибудь непоправимое, чего мы чудом сейчас избежали.
– Одна против многих. Не такая уж большая потеря. Мне пора, извини.
Теперь уже мои торопливые шаги одиноко нарушали умиротворенную ночную тишину. Или это с такой силой билось сердце? Как будто каждый удар грозил стать последним.
Сокровищница Таары пуста. И я с удивлением прохожусь вдоль рядов витрин, рассматриваю блестящие в слабом свете единственной свечи украшения.
– Деллин?
Впервые за много… снов Акорион проявляет эмоции. Темный бог, кажется, удивлен моим появлением. А еще почти раздет и как-то странно выглядит, словно…
– У тебя что, подружка на ночь осталась? – спрашиваю я.
– Ты ревнуешь?
– Буду рада, если ты найдешь свою любовь и отстанешь от меня.
Он вдруг смеется. Мягкий бархатистый смех прокатывается по комнате, оставляя странное послевкусие.
– Это говорит мне девушка, сама явившаяся ко мне во сне. Я не звал тебя, ангел мой. Чего ты хочешь?
Я замираю, ошеломленная его словами. Настолько привыкла оказываться в его снах против собственной воли, что смысл сказанного доходит не сразу.
– Так зачем ты здесь, Деллин? Я тебе нужен?
– Пожалуй, – по привычке закусываю губу. – Хотела сказать, как сильно я тебя ненавижу.
– Ну, это не новость. Но что ввергло тебя в такое страстное желание сообщить мне это, что ты даже явилась сюда сама?
Я молчу, Акорион улыбается, как заботливый папочка, позволяющий дочурке самой решить сложную задачку из домашнего задания. Такая снисходительная всезнающая улыбка, что очень хочется выкинуть что-нибудь, что сотрет ее.
– Идем, – бог протягивает руку, – покажу тебе замок.
– Замок? Прямо весь?
– Да. Раз ты пришла сама, то готова слушать.
Эта фраза пугает сильнее, чем прошедшая выволочка в кабинете Кроста, и даже сильнее, чем прямые угрозы. Я вдруг чувствую, что экскурсия по дому меня… манит? Хочется посмотреть на то, как он живет, в чем существует. Выйти за пределы локаций, организованных им же, на несколько часов оказаться вдали от стен школы и проблем, навалившихся там.
Рука дрожит, когда я протягиваю ее, но горячие пальцы неожиданно ободряюще сжимают мою ладонь.
Наверное, как-то так чувствует себя заключенный, следующий за стражником на казнь.
– Хочешь вина, ангел?
– Я же во сне. Зачем галлюцинации вино?
– Ты не во сне, Деллин. Ты в проекции. Наподобие той, что создавал тот выживший мальчик.
Вздрагиваю от упоминания Бастиана и засовываю воспоминания и всколыхнувшиеся еще не утихшие ощущения как можно глубже. Мы идем по длинным коридорам классического замка, совсем не вычурного, готично-сдержанного. Из окон я вижу покореженные черные деревья, окружающие территорию.
– Проекции тоже не могут пить вино. Или оно у тебя призрачное, мертвое? Тогда тем более не хочу. Мало ли, как оно там сдохло…
– Ты еще такой ребенок, ангел.
– Я не ангел.
– У тебя есть крылья, ты постоянно устраиваешь мне здесь грозу. Ты ангел шторма, хорошенький, но вредный. Знаешь, порой мне кажется, что я в тебя влюбляюсь, и мне ужасно стыдно перед сестрой. Это ведь нехорошо, да, оставить тебя вместо нее?
– Мы так-то не два разных человека, а один и тот же, просто в… мм-м… разной модификации.
– Может, ты и права. Это сложные вопросы, подобные тебе еще не рождались. Что хочешь посмотреть? Мой кабинет? Сейчас… я чудом восстановил эту штуку, пришлось заплатить кучу денег одному художнику… пусть покоится с миром.
Акорион открывает одну из дверей и сторонится, пропуская меня в комнату. Открыв рот, я смотрю на собственное изображение. Почти рекламный плакат Найтингрин во всю стену! Темная богиня во всей красе, смотрит, иронично прищурившись.
– Я бы не смогла работать, когда она постоянно пялится.
– Я редко здесь бываю. Дело, знаешь ли, требует разъездов и полевой работы.
– Каких разъездов?
Акорион снисходительно улыбается.
– Давай не будем торопиться с этим. Если ты действительно захочешь стать частью… – он обводит глазами комнату, – этого всего, то узнаешь все постепенно. Идем, покажу спальню. Может, решишь остаться как-нибудь? Или приехать на каникулы?
Мы проходим вдоль целой галереи рисунков. Мрачноватых пейзажей, не лишенных эстетики. На одной из таких картин я с отвращением рассматриваю здоровенного паука и морщусь.
– Не любишь насекомых? – понимающе кивает бог. – Как и Таара. Она всегда уезжала, когда я экспериментировал с темной магией. Крост рассказал тебе о…
– Рассказал, – поспешно обрываю я.
– Удивлен. Думал, не решится.
– Вы были жестоки по отношению к ней. Никто из вас ее не любил.
– Это не так. Я всегда заботился о Тааре. Помогал ей постичь силу. Раздвигал границы ее удовольствия. А Крост… не ему упрекать меня. Его любовь чуть не задушила сестру. Хочешь пройтись по саду? Там немного ветрено, но…
– А это что? – перебиваю его я, указывая на дверцу в одном из тупиковых ответвлений коридора.
– Так, ерунда. Вход в подвал.
– Хочу увидеть подвал.
– Деллин, – мягко, но настойчиво Акорион подтолкнул меня к лестнице, – я предлагаю тебе бокал вина в гостиной, сыграю любую мелодию, какую только захочешь, на старинном рояле, мы пройдемся по саду или даже полетаем над замком. А ты требуешь пыльный подвал?
А я вспоминаю сон, в котором Акорион не разрешил заглянуть в один из ящичков в сокровищнице, и понимаю, что да: я хочу в подвал. Сильнее, чем хочу проснуться, жажду увидеть, что там спрятано. Как будто что-то зовет из тьмы и глубины. Поэтому я вырываюсь и отталкиваю ошалевшего от сопротивления бога. Несусь что было сил к двери, понимая, что, если та заперта, никакой магии не хватит, чтобы открыть, но… напрочь забываю, что сейчас я – проекция, бесплотный призрак. И такие двери – не больше, чем досадная помеха.
Крутые ступеньки уводят меня вниз, во тьму.
– Деллин! – слышу я крик Акориона. – Ангел, вернись немедленно! Ты не представляешь, как легко заблудиться… проекция не обладает неуязвимостью… Деллин!
Повинуясь внутреннему инстинкту, я легко касаюсь двери изнутри, покрывая ее мельчайшей электрической сеткой, наподобие той, что защитила школу от птиц Акориона.
И несусь вниз, не замечая, что ноги уже давно не касаются ступеней, как будто я парю в воздухе на крыльях.
Становится сыро и холодно. Ощущаю это отстраненно, лишь отмечая досадный факт, никоим образом не тяготясь изменившейся атмосферой. Я так привыкла, что в подобные моменты сердце готово выпрыгнуть из груди, что с удивлением отмечаю абсолютное спокойствие. Призраки не умеют нервничать… хотя это не про Бастиана.
Наконец ступеньки заканчиваются, и передо мной возникает еще одна дверь. Преодолеваю ее с той же легкостью, оказываюсь в огромном зале с высокими сводчатыми потолками и в первые секунды отказываюсь верить тому, что вижу.
Если бы тело имело плоть, каждый шаг бы отдавался хрустом костей, валявшихся на полу. Еще один музей, только если сокровищница была музеем драгоценностей, то это – музей смерти. На десятках, а может, и сотнях – зал уходил далеко вглубь, вероятно занимая почти все пространство под замком, – постаментов высились черепа. Их можно было спутать со змеиными, если бы не размеры.
Я с ужасом прошлась вдоль ряда постаментов, заглядывая в пустые глазницы. Драконы… сотни драконьих черепов, эдакий трофейный зал безумца, уничтожавшего красивейших существ ради прихоти и забавы.
– Я же говорил, что тебе не стоит сюда идти, – укоризненно произносит Акорион, нагнавший меня почти сразу. – Таара любила драконов. Но она понимала, что Крост обратит их против нас. Было больно смотреть, как она часами плакала в этом зале… она помнила каждого из них. Многих знала птенцами. Идем, тебе нужно отдохнуть.
– Ты не боишься, – я медленно поворачиваюсь к темному богу, – что однажды не сможешь справиться с силой, которую хочешь разбудить, и окажешься на месте этих драконов?
Я не слишком эмпатична и слишком часто страдаю от того, что не умею ловить чужие эмоции. Но готова поклясться: на миг, на одну крошечную долю секунды в глазах темного бога мелькает что-то очень похожее на страх.
А потом я решаю, что экскурсия закончена. И удивительно, но сегодня сила слушается беспрекословно.