Глава 7
– Они правда назначили бои на день перед балом?
– Аннабет, задай этот вопрос еще раз, и я тебя убью. – Брина закатила глаза.
– Мне просто кажется это несправедливым. Нам нужно болеть за Деллин на боях, потом праздновать… ну, или утешать проигравших. А на следующий день уже праздник. Нужно подготовиться, сделать прическу, в душ будет километровая очередь!
Брина нарочито скучающе накручивала локон на палец и смотрела в потолок.
– Девчонки, дайте почитать! – взмолилась я. – Скоро зачет по артефакторике. У меня и так времени нет, твой брат устраивает тренировки каждый день.
– Он говорил с вами о шансах?
– Нет, но, судя по недовольной роже, они нулевые. Невозможно за такое время научить профессионально драться тех, кто держит меч по паре часов в неделю.
– Ну так и преподы не фанаты тренировок.
– Крост? Ванджерия? Ленард? Уорд? Ты их видела?
– Ладно, вас спасет только чудо. А тебя – Крост. Директор пообещал вмешаться, если Яспера решит нашинковать тебя на салат?
– Не уверена. Он вызвал нас к себе в кабинет и почти час воспитывал. Пригрозил, что меня отчислит, ее – уволит, потом сказал, что это слишком мягкое наказание для нас обеих, и пообещал договориться с королем, чтобы подыскал нам работу и одно на двоих местечко в королевском изоляторе. С тех пор я не ходила к ней на пары, а она демонстративно игнорирует факт моего существования.
– И что? Ты хочешь дождаться, когда она выставит тебе «неуд» по итогам года и отчислит со счастливой улыбкой?
– Нет, я…
Позаниматься не получится. Девчонки не отстанут, они всецело поглощены предвкушением и обсуждением шоу и последующего за ним бала. Вся школа гудит, шушукается, а преподаватели традиционно делают вид, будто ничего не происходит и всеобщее помешательство – обычное для этого времени года. Так оно, наверное, и есть.
– Я не знаю, что будет дальше. Яспера меня ненавидит и с ненавистью бороться не может. Я не хочу ее раздражать и лишний раз напоминать… ну, в общем, лишний раз доставлять ей негативные эмоции. Но не видеться мы не можем, ее предмет до третьего курса. Кейм… Магистр Крост эту проблему будто бы не видит, словно мы всего лишь поссорились из-за оценки за экзамен, а еще ему стоит уже объяснить Яспере…
Аннабет перестала жевать, а Брина испуганно закусила губу.
– … что я не ставлю себе цель ее достать и что ревность здесь совершенно неуместна, потому что между мной и опекуном ничего не было, нет и быть не может. Он что, сейчас за моей спиной, и вы поэтому так смотрите?
– Верно, адептка Шторм. Я за вашей спиной. Можно вас на секунду? Ди Файр, Фейн, вы не возражаете?
Брина флегматично пожала плечами и задумчиво уставилась в окно. Она на бал не собиралась вовсе, Бастиан так и не пошел на уступки и не разрешил ей идти с кем вздумается. А может, она и не просила: каждый раз, когда мы пытались об этом поговорить, Брина уходила в себя.
– Как ты спишь? – спросил Кейман.
Я, честно признаться, ожидала взбучки или напоминания, что на пары надо ходить, но никак не участливую заботу о здоровье.
– Нормально, когда использую зелье. Хотя мне порой кажется, Акорион забыл о моем существовании. Или чего-то ждет…
– По моим данным, он сейчас ищет способ вернуть себе силы. Не до личной жизни. Но это хорошо, отдохни пока от него. Нам придется снова перенести занятие по контролю за снами. Я не успеваю, до бала нужно сделать много вещей.
Новость об этом не удивила. Кейман перенес уже два занятия, и я давно перестала надеяться, что смогу побороть вторжения Акориона в собственную голову. Зелье так зелье. Чуть больше обычного доза – и я сплю как убитая.
– Это же не потому, что я вижу во снах прошлое Таары? – спросила я.
Кейман удивленно моргнул.
– Что? Ты думаешь, я боюсь, что к тебе вернется память?
– Мне приходила такая мысль.
– Нет, я не боюсь того, что ты узнаешь все секреты моего прошлого. Но у меня действительно есть работа. Школа сама себя не организует и не поддержит.
– Но ты же бог. Неужели у тебя нет власти над временем? Перенесся в прошлое и доделал быстренько все дела.
– Если бы была, – Крост хмыкнул, – я бы переместился к началу твоего разговора и послушал его весь. Ну… чтобы четче уяснить, о чем я должен предупредить Ясперу и кому что нужно объяснить.
Я залилась краской с ног до головы, но упрямо вздернула подбородок и посмотрела в темные глаза, где плясали искорки веселья. Смешно ему?!
– И так скажу. Объясни Яспере, что я лично не виновата в ее трагедиях. И что между нами ничего нет. Она ревнует, она тебя любит, я стою у нее на пути. Мне что, всю учебу ее пары пропускать?!
– С нового блока я решу эту проблему. Постарайся избегать открытого конфликта.
– Давай я тебе напомню: через пару дней у нас состоится магический бой. С открытым конфликтом.
– Я пытался решить этот вопрос, но ди Файр уперся и не хочет отдавать тебя другому противнику. Не волнуйся, Яспера не ослушается меня на глазах у всей школы. Бой будет честным.
«И быстрым», – додумала я конец фразы.
– Ты что, не можешь по-директорски надавить?
– Могу, но тогда никакого смысла в этом соревновании не будет. Кстати, после Бала Огня обычно выходит коллекция Найтингрин. Есть что-то, из-за чего мне надо… мм-м… поволноваться?
– Нет, – поспешно ответила я.
Пожалуй, слишком поспешно.
– Серьезно. Я не позировала в образе Таары.
– Что-то мне подсказывает, что надо задать какой-то наводящий вопрос, но я слишком плаваю в вопросах моды и не могу его сформулировать. Так в каком образе ты на ее рекламе?
– По контракту я не могу разглашать детали о коллекции.
– Даже богу?
– Вот когда научишься перемещаться во времени, слетаешь на Силбрис и посмотришь. А пока не могу не то что богу, даже директору. Прости.
– Тогда не ной, когда увижу плакаты. Ты не дала мне шанса подготовиться.
И тут я крепко задумалась, но Кейман не дал шансов пойти на попятную.
– Ты решила с балом? Идешь?
– Почему твои вопросы сложнее, чем вопросы экзаменов? Я не знаю. Мне страшно за Габриэла, за себя, за остальных. Я очень хочу потанцевать, повеселиться и побыть принцессой в твоем платье… но не хочу потом платить за это чужими жизнями. И не хочу идти в порно-платье Акориона.
Взгляд Кеймана потеплел. В такие минуты я вспоминала маму и проникалась к опекуну особенно теплыми чувствами. Иногда он не только воспитывал. Иногда рядом было спокойно и тепло. Жаль, что не так часто, как хотелось бы.
– Иди на бал. Акорион ничего не узнает. Я тебе обещаю.
– А если узнает? – Я закусила губу.
– Не узнает, если сама не проболтаешься. Постоянно скрывать тебя от него я не смогу, но… один вечер твой. Правда, придется поработать и тебе.
– Как? Что нужно сделать?
– Грозу, – легко и просто ответил Кейман.
– Что?
– Грозу. А лучше шторм. Чтоб сараи в ближайшей деревне посносило.
– А я… не умею…
Крост мигом превратился из заботливого опекуна в привычного саркастичного директора.
– Да, давай, рассказывай мне сказки о том, что бедная несчастная адептка ничего не умеет, ни в чем не виновата, и вообще я ей завтракать мешаю.
– Мешаешь, – улыбнулась я. – И учить артефакторику.
– Боги, да меня посадить мало.
– К кому ты все время обращаешься?
– Привычка.
Тут мимо нас пронесся какой-то первокурсник, снес стул и едва не сбил с ног девчонку, которая пыталась по-тихому вынести полную салфетку кексов.
– Айвен! – рыкнул Кейман. – Что надо сказать?
– Приятного аппетита! – бодро отрапортовал побледневший паренек.
– Мда. Адептка Крисс, еду из столовой выносить запрещено. Айвен, бегать – тоже, сбивать людей тем более. Адептке – вернуть еду, адепту – извиниться перед адепткой, адептке Шторм…
– Я ничего не делала!
– Вот начни уже что-нибудь, у тебя плотный график. Хотя погоди…
Крост покосился на Брину с Аннабет и легким кивком головы показал мне на выход. Становилось все интереснее и интереснее. Секреты? Сплетни?
– Что происходит с Бриной ди Файр? – спросил Кейман, когда мне оказались одни в коридоре. – Она почти перестала учиться, спит на парах, ни демона не соображает, бледная. Мне нужно о чем-то знать?
– Возможно, но с нами Брина не делится. У нее проблемы с братом. Бастиан превратился в мини-версию своего отца и разводит тиранию. Брина обижена и расстроена.
– Ты не можешь повлиять на ситуацию? Я, конечно, могу идти на уступки, но не до бесконечности же. Она вылетит из школы, и поводов для обид у нее появится намного больше.
– Бастиан не будет со мной говорить. Я пыталась, и не раз. Чтобы он позволил Брине идти на бал, с кем она хочет, чтобы не ставил меня против Ясперы, чтобы перестал со всеми воевать. Но это же Бастиан. Полгода в образе привидения не сделали его приятнее, хоть я на это и надеялась.
– Ох, дети, дети. – Кейман с досадой покачал головой. – И за что вы на меня свалились?
– За преступления против педагогики.
– Ты знаешь, что превратилась в язву? Не забудь про ураган в вечер бала.
– Я не метеобюро, я не могу управлять этими штуками.
– Можешь. Ты все можешь. Только тебе большую часть нельзя.
Зато мне можно пойти на бал. Только понять бы, как вызвать этот самый шторм и почему, несмотря на разрешение, радость ощущается как-то очень отдаленно, словно я ждала совсем не этого.
Возвращаясь за столик, я заметила то, о чем говорил Кейман: Брина была бледная, осунувшаяся и уставшая. Косметика и фирменный лоск ди Файров хорошо скрывали следы стресса, но я провела с сестрой Бастиана достаточно времени, чтобы разница стала видна. Как бы так извернуться и помочь ей, достучаться до ди Файра, вложить в его белобрысую голову мысль о прекращении тирании хотя бы в рамках собственной семьи.
Внутренний голосок вкрадчиво нашептывал: зачем ты лезешь? Зачем тебе эта семья, она не принесла ничего хорошего. Не плевать ли, что будет с отношениями Бастиана и Брины? Не плевать ли, как он решит ее судьбу? Брина выросла в этих порядках, не слыша ничего о феминизме и прочей ерунде, она злится на брата за неисполненное обещание, а не за вмешательство как таковое.
Но все равно я что-нибудь придумаю. Однажды Бастиан меня услышит… даже если для этого придется снести его сараем из ближайшей деревни.
Бои подкрались незаметно, но, видят боги (хотя не видят, конечно, они все здесь), их я боялась куда меньше публичного выступления. Бастиан неплохо нас натаскал – по крайней мере, надежда продержаться хотя бы минут пять и не слишком позорно продуть жила во всех без исключения членах команды.
На шоу, конечно, сбежалась посмотреть вся школа. Для этого дела на улице установили трибуны со скамейками, а кто-то ушлый тайком продавал глинтвейн в графинчиках из-под тыквенного сока.
– Напоминаю правила, – гаркнул тренер, когда обе команды собрались на поле. – Магия запрещена! Тот, кто использует магию, – проигрывает. Бой идет до первой крови или разоружения противника.
Вингорд несколько нервно покосился на преподов и добавил:
– Лучше до разоружения.
– Мы поняли, – усмехнулся Кейман.
Кажется, ему это действо доставляло особое удовольствие. Или он так жаждал доминировать и унижать, что с утра проснулся в прекрасном настроении? Впрочем, сегодня все преподы выглядели довольно дружелюбно, и только Яспера мрачным видом нарушала идиллию.
– Начинаем с магистра Бергена и адепта Бергена, затем магистр Ленард и адепт Сайзерон, потом магистр Уорд и адепт Марс, магистр Майлз и адепт Кристоф, магистр Ванджерия и адептка Шторм, магистр Крост и адепт ди Файр.
Оставили сладенькое напоследок! Почему нельзя было пустить Кеймана и Бастиана вперед нас с Ясперой? А то я с отбитыми почками и сотрясением мозга не смогу насладиться боем двух полуобнаженных красавцев.
– Не использовать магию… не использовать магию… – бормотала я себе под нос. – Знать бы еще, где эта чакра, да заткнуть ее…
– Пошли, – хмыкнул Бастиан, неведомо как очутившийся за моей спиной. – Я знаю как, тебе понравится.
– Дебил.
– Я? Это твоя подружка, Шторм. – Он кивнул на трибуну, и я залилась краской, ибо Аннабет радостно трясла плакатом «Деллин, вперед!».
– Хорошо, что у нее Яспера ничего не ведет. А то бы отчислила.
– Адепт Берген! – крикнул тренер. – Магистр Берген! Просим на поле боя!
Адепты зашумели, приветствуя Бергенов. Они вытащили мечи и приготовились. Затаив дыхание, мы ждали сигнала, и, когда он прозвучал, а мечи с оглушительным грохотом встретились, вздрогнули от неожиданности.
Бой был быстрым и больше напоминал постановочный. Вот Берген-младший идет в атаку, которую магистр с легкостью отбивает, вот его отец делает пару неубедительных попыток атаковать, сбивает сына с ног. Берген чудом удержал меч, вскочил на ноги – и танком попер на отца с новыми силами. Я украдкой взглянула на Бастиана: он улыбался. Перевела взгляд на трибуну и поняла, что так радовало ди Файра: Берген-старший поддавался. У него была отличная физическая форма, а сыну не доставало ни ловкости, ни техники. Но для отца унизить сына проигрышем в бою перед всей школой оказалось непосильной задачей. Когда магистр остался без меча, Кейман закатил глаза, а трибуны взорвались аплодисментами.
Берген-младший подал отцу руку, и тот, ухватившись за нее, поднялся, улыбаясь слегка виновато.
– Один-ноль, – прокомментировал Бастиан.
Ритуал с поданной рукой и улыбками повторился еще дважды: когда Ленард за две минуты разделал «в ноль» Габриэла и когда магистр Майлз не справился с Кристофом. Ничего особенного в этих боях не было, короткие и не самые зрелищные схватки.
А вот на поединке Уорда и Марса мое сердце не раз испуганно сжалось. Огневик не выглядел хилым интеллектуалом, он явно уделял куда больше внимания физподготовке, чем зубрежке, но даже тренированный старшекурсник не мог тягаться с магистром Уордом. Так остервенело, пожалуй, не в каждой драке бьют.
– Да он как будто не за очко для команды бьется, а за собственное, – язвительно процедил Бастиан.
– Ты можешь не выражаться?
– А ты считаешь, нет повода?
В этот момент Уорд взмахнул мечом, оставив на груди Марса длинную царапину, мгновенно покрывшуюся выступившими капельками крови. Сквозь стиснутые зубы у Марса вырвался стон, а меч выпал из ослабевших пальцев.
– Бой окончен! – крикнул Вингорд.
Кейман поднялся.
– Отведите адепта к лекарю, пожалуйста.
– Адептка Шторм и магистр Ванджерия, приглашаем на поле боя!
Появилось отчетливое желание развернуться и сбежать, особенно при виде крови Марса на траве.
– А если мне снесут голову, это будет считаться первой кровью или последней?
– Иди давай! – Бастиан подпихнул меня в направлении поля.
Позориться перед всей школой не хотелось, поэтому я сделала то же, что и обычно: приняла равнодушный вид и притворилась, что мне совсем не страшно и не обидно проиграть. Ноги стали ватными, ладони вспотели, но вслед за Ясперой я сбросила куртку, оставшись в тренировочной рубашке, взялась за холодную рукоять меча и встала в стартовую позицию, как учили на тренировках.
Многие из адептов тренировались на мечах с детства. Для них это было что-то вроде нашего волейбола: развлечение для улицы, игра для урока физры, пляжная забава. Бастиан, Габриэл, Берген – они все научились держать меч раньше, чем я – ложку.
А что можно выучить за пару месяцев? Несколько стоек, выпадов, ну и приноровиться к тяжести меча в руке.
Вингорд взмахнул рукой. Я старалась не смотреть в колдовские глаза демоницы и не думать о том, что ее ненависть сейчас можно было пощупать. Никто не ждет от меня победы, задача-максимум – не облажаться в первую минуту.
– Начали!
В слабом дневном свете блеснули клинки. Яспера была в своей стихии, получала наслаждение от взмахов меча, от звонких ударов. Мне удалось парировать несколько первых, увернуться от третьего и даже попытаться атаковать. На моей стороне была только маневренность: я могла уклониться даже там, где Яспера не оставляла мне шансов. Ну и, думается, если бы над ней не висел запрет на убийство адептки, мне было бы сложнее.
От сильных ударов, отдающихся в руку, запястье неприятно ныло. Пальцы, сжимающие рукоять, онемели. Все внимание было приковано к Яспере, я следила за каждым, даже самым мимолетным, движением. Встречала удары, отступая к самому краю поля.
Демоница, казалось, не знала усталости, а вот я выдохлась за пару минут. Пропустила удар, чудом увернувшись. Волосы выбились из пучка и упали на лицо. Наверное, я оказалась слишком близко к Яспере, потому что в следующий момент она с силой ударила меня в грудь ногой. Это было не запрещено правилами, но на моей памяти такими приемами пользовались только парни в спарринге. Девчонок обычно жалели, и уж точно никто, даже Уорд в поединке с Марсом, не переходил на примитивную драку.
Я не удержалась на ногах, больно упала на спину и выругалась, стиснув зубы. В позвоночник словно воткнули раскаленную вилку. На лице Ванджерии промелькнуло торжествующее выражение, но тут же исчезло: я чудом удержала меч и не позволила ему коснуться земли.
– Хочешь поиграть, Деллин? – Яспера улыбалась так, как улыбалась лиса перед тем, как сожрать колобка.
Из легких выбили весь воздух. Дышать получалось через раз. Наверняка будет хороший синяк.
– Ты долго этого ждала, – просипела я.
– О, поединок с тобой был единственным условием моего участия в этом балагане.
Наверное, на моем лице что-то отразилось, потому что глаза демоницы опасно блеснули. Соблазн посмотреть на Кеймана был невероятно огромный, но разборки с этой скотиной я решила оставить напоследок. Если выживу.
Острие меча оказалось перед моим лицом.
– Бросай меч, – скомандовала Яспера. – Слышала, что сказал тренер? Или первая кровь, или разоружение… будет обидно оставить тебе шрам на милой мордахе. Бросай.
Разжать пальцы. Просто ослабить хватку – и бой окончен, преподы торжествуют и празднуют победу, Аннабет не придется страдать от последствий бурного празднования. Разжать пальцы – и эта стерва уберет от меня свой меч и удовлетворится наконец победой.
Просто взять и сдаться на глазах у всей школы. Сдаться более сильному противнику. Простое решение, принять которое придется.
– Твоя проблема, Таара, что ты боишься бить в полную силу. Отбрось чувства, забудь, что я твой брат. Разбуди в себе ярость к противнику – тогда ты победишь.
Акорион улыбается и протягивает мне руку. Задница ноет от жесткого приземления, а меч вообще валяется где-то в стороне.
– Ну же, детка, ты ведь все умеешь. Мы сто раз тренировались, давай, покажи, на что способна. Представь, что я – то, что ты ненавидишь, найди в себе злость.
Я снова вскидываю меч, когда Акорион идет в атаку. Как послушная ученица, стараюсь отыскать в глубинах души эту ярость, о которой он говорит, но там только досада. Я не воин, можно потратить годы, как это сделал брат, и обучить меня всем премудростям поединков, но для настоящего боя внутри должен гореть особый огонь. А у меня, кажется, даже угольки не тлеют.
В очередной раз ловкая подсечка сбивает меня с ног. В грудь упирается острие меча, а брат, глядя сверху вниз, укоризненно качает головой.
– Ты не стараешься, Таара. Ты проигрываешь бой еще не взяв меч в руки. Я же вижу по глазам. Все думаешь, какой я умелый и насколько бесполезно тебе со мной тягаться. Нельзя сдаваться. Ты не способна на это. Ты сильнее, чем те, кто бросают мечи в надежде на пощаду.
Я смотрю на ступеньки замка за спину Акориона и вижу Кроста. Муж стоит облокотившись на перила, задумчиво смотрит за нашей тренировкой. Иссиня-черные волосы собраны в тугую косу. Пожалуй, сейчас он особенно красив, но я вдруг с удивлением чувствую, как что-то в груди обжигает.
Его не было столько времени!
Воспоминания о брачном ритуале и первой ночи после него накатывают, как штормовые волны на песчаный берег. Он просто исчез наутро… я проснулась в новой комнате, которая должна была стать семейной, в одиночестве, а он исчез, наказывая меня за слабость, за нежелание этой проклятой свадьбы!
В ярости я отпихиваю меч брата рукой и вскакиваю на ноги.
С лица Ясперы сошла самодовольная усмешка, а в глазах появился опасный блеск.
– Хочешь играть дальше?
Я смотрела на демоницу и видела попеременно то ее, то Акориона, не понимая, где реальность смешивается с чужими воспоминаниями. Телом сейчас управляла не совсем я, оно словно знало больше, чем разум. Мой меч встречал удары Ясперы, наносил ответные, а я двигалась так, словно за плечами тысячи боев.
И в душе полыхала ярость, не имеющая ничего общего с реальными чувствами Деллин Шторм. Душа Таары, ее воспоминания и эмоции отравляли меня, превращали – пусть даже на те несколько минут, что длился бой, – в темную богиню.
На глазах появляются слезы не то злости, не то обиды. Акорион говорил, бой – это танец, но на самом деле он больше напоминает занятие любовью. Когда нет времени на размышления, есть только двое – и мир, который принадлежит этим двоим. Когда каждая эмоция играет или за, или против тебя. Когда тело само знает, как двигаться, а внутри с каждой минутой разгорается пламя, грозящее вот-вот вырваться на свободу.
И непонятно, что чувствуют по отношению друг к другу противники. Они думают, что ненависть, но порой кажется, что нет любви сильнее, чем между теми, кто бьется насмерть.
Я наношу удар за ударом, уворачиваюсь от ударов брата и остервенело сражаюсь не столько за победу, сколько с собственными демонами: обидой, злостью, желанием показать наконец Кросту, что несмышленая девочка, которую он назвал женой, уже выросла и достойна его.
Еще чуть-чуть, и, кажется, я превращусь в темный огонь, который дотла сожжет опостылевший замок и демонов лес.
Яспера была в тысячу раз сильнее адептки Деллин Шторм, но в миллион раз слабее богини смерти Таары. И мне кажется, что-то такое демоница увидела в моих глазах в один миг, когда мечи скрестились над нашими головами, а противный лязг металла совпал с далеким раскатом грома.
Развернувшись, я ударила ее по ногам, повалив на землю. Трибуны взорвались криками, улюлюканьем и свистом.
– Да! – расхохотался брат. – Вот теперь это моя девочка.
А я все не свожу глаз с Кроста, жаждая найти в его взгляде ответы на бесчисленные вопросы.
Убираю меч от горла Акориона и бросаю на землю. Брат поднимается и сгребает меня в объятия. Он совершенно счастлив, как только может быть счастлив мастер, которого только что превзошел ученик.
Хотя не так… победил. Вряд ли превзошел.
– Ну, как ощущения?
Я осторожно улыбаюсь. Сердце постепенно сбавляет темп.
– Как будто снова появились крылья…
Я смотрела на Ясперу, лежащую на земле, и чувствовала, как подкашиваются колени. Все мое существо было подчинено контролю над магией, чтобы она не вырвалась на волю, как это уже бывало на тренировках, и, кажется, я слегка перестаралась. Если тьма не может проявиться внешне, она будет разрушать тебя изнутри.
Меч Ясперы валялся рядом с ней на траве, а Вингорд уже показывал трибунам жест, означающий конец боя. Выбросив свое оружие, я протянула демонице руку. И мне даже показалось, что Яспера примет помощь, поднимется и натянуто улыбнется, а я вернусь к своим и получу снисходительное одобрение Бастиана и укоряющий взгляд Кеймана за то, что снова не сдержалась.
Но демоница снова удивила. В мощном прыжке она сбила меня с ног, и мы не очень дружным, но очень матерящимся комком покатились по траве.
Кажется, мы даже успели отвесить друг другу парочку хороших пощечин, когда подоспели Вингорд, Кейман и Бастиан. Последний почему-то схватился за Ясперу, а Кейман оттащил меня.
– Все, девочки, хватит, рукопашной в правилах не было! – рявкнул Кейман.
Но мы уже и сами не рвались в новую драку. Порыв сошел на нет. Яспера приглаживала волосы, в которые я вцепилась, а я вытирала с губы кровь.
– Что будем делать, господин директор? – растерянно взглянул на Кеймана тренер. – Обнулим счет боя?
– Нет. Они больше не будут. Это была… мм-м… минутная слабость. Сейчас девушки извинятся друг перед другом и разойдутся, верно?
Эта фраза прозвучала таким тоном, что ослушаться ни у кого не возникло мысли. Мы с Ясперой хором пробормотали извинения, под пристальными взглядами пожали друг другу руки, и явно выдохнувший с облегчением Вингорд объявил:
– Победа за адепткой Шторм!
Никогда мне еще так не хлопали. Даже когда я вылила на Бастиана стакан апельсинового сока.
– На поле боя приглашаются магистр Крост и адепт ди Файр… гм… да… вы уже здесь. Что ж, прошу!
Первый удар прозвучал, когда я села на скамейку. После поединка меня все еще потряхивало, а два жестких падения отдавались болью во всем теле. Но даже занятая страданиями по синякам и ссадинам, я не могла не восхититься красотой настоящего боя.
Это было так, словно тьма и пламя вступили в противостояние. Бог стихий, в руках которого обычный меч превращался в смертоносное оружие, совершенно спокойный и холодный. И огненный король, такой же, как пламя: стремительный, безжалостный.
Оба удивительно красивы. Оба знали свое дело на отлично. Оба стремились победить, и никто не хотел уступать. Только сейчас, глядя на то, как бьются Бастиан и Кейман, я поняла, о чем говорил Акорион в видениях. Бастиан не выходил с мыслью о том, что Крост сильнее. Он знал, что перед ним бог, но при этом все равно собирался побеждать.
Я вдруг охнула, почувствовав, как неожиданной болью пронзило все тело. Мой вскрик совпал с очередным ударом мечей и остался незамеченным, но новый спазм почти лишил сознания. От боли потемнело в глазах.
Черт. Неужели я слишком сильно ушиблась?
Голова закружилась так, будто я залпом выпила всю бутылку игристого. Пробираясь к выходу с трибун, я едва разбирала дорогу, а когда оказалась вдали от поля, что было сил рванула к школе. Вряд ли я понимала, куда именно несусь: к лекарю или к себе, просто каждый взрыв криков и улюлюканья рождал новую волну боли, теперь уже в голове. К тому моменту, когда я вошла в замок, сил почти не осталось. Я опустилась на пол у подножия лестницы, откинувшись на перила и тяжело дыша.
По венам словно пустили кислоту. Каждая клеточка тела горела, я расчесывала руки, пытаясь добраться до источника боли, граничащей с зудом, но только оставляла на коже набухшие красные следы от ногтей. Из груди вырвался сдавленный отчаянный стон.
– Стой! – услышала чей-то голос.
Перед глазами все плыло, но сквозь кроваво-красное марево я различила Бастиана, опустившегося рядом со мной на колени. Нет… черт, этого не может быть, он там, на поле боя. Это – очередной кошмар, иллюзия воспаленного мозга, измученного снами темного бога.
Я попыталась отползти от него, но кошмар оказался на удивление сильным. Пальцы огневика сомкнулись у меня на лодыжке.
– Стой, я сказал!
Из последних сил я рвалась и брыкалась, как бешеная кошка, но силы были слишком неравны, а еще оставшихся капелек самообладания лишала боль. Слезы уже не подкатывали к горлу, они пролились на щеки. Меня трясло, как при лихорадке.
– Ну, тихо, тихо… сейчас пройдет. Деллин, не брыкайся… сейчас все пройдет. Ничего страшного не происходит.
– Мне больно, – с трудом прохрипела я.
– Знаю. Я знаю. Сейчас все закончится.
Даже если он подразумевал под «все закончится» смерть, то сейчас я была согласна и на нее. Если вдуматься, это такое блаженство: закрыть глаза, провалиться в темноту и не чувствовать больше раздирающей изнутри боли, не задыхаться от обжигающего легкие воздуха.
– Добро пожаловать в мой мир, – пробормотал Бастиан, одной рукой удерживая меня, а второй вытаскивая пробку из какого-то флакончика.
К губам прижалось холодное стекло, а рука ди Файра сжала волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову.
– Пей.
Я попыталась не то протестовать, не то сказать, что выпью сама, но холодное зелье полилось в горло, и я закашлялась. Бастиан выбросил флакон, который со звоном ударился об пол и, кажется, разбился, а затем перехватил меня поудобнее.
– Вот по почкам можно было и не бить, – прошептала я.
– Да я вообще по заднице метил, – фыркнул парень.
– Что за… я…
Мы сидели прямо на холодном полу в холле, но его это никоим образом не волновало. А у меня перед глазами все плыло и качалось.
– Сейчас ты потеряешь сознание, и я отнесу тебя к лекарю. О, к нам идет директор. Значит, он отнесет тебя к лекарю…
– Нет! Я не… я не хочу… не хочу идти с ним!
Из тумана появились руки, и знакомый голос произнес:
– Дай ее мне.
– Нет! – неожиданно даже для самой себя я отпихнула руки и снова попыталась отползти к стене.
Раздалась тихая ругань.
– Ладно. Неси ее в лазарет.
Потом я почувствовала, как меня поднимают с пола. А потом – спасительная темнота и облегчение. Но так как боль за это время успела чуть-чуть ослабнуть, я малодушно понадеялась, что это все же не смерть.
* * *
Над морем встают три спутника, три звезды, три планеты. Таара, Крост и Акорион. По-инопланетному красивые, они не могут находиться так близко, по всем земным законам их просто не может существовать, но все-таки они существуют и мягким светом, который я все еще по инерции называю лунным, освещают пляж.
Где-то вдалеке, словно подражая звездам, мигают светлячки.
Мои волосы перебирает теплая рука, а еще я слышу биение сердца человека, в объятиях которого лежу. Мне хочется обернуться, рассмотреть его лицо, но уверенность, что тогда сон закончится, как никогда велика.
– Ты давно мне не снился.
– Ты не просила.
– Ты сказал, что тебя не существует. Зачем просить о том, что никогда не сбудется?
– Чтобы оно сбылось, конечно.
– Магистр Крост, объясните мне, с каких пор в вашей школе преподаватели калечат студентов?!
Шторка, скрывающая койку, на которой я лежала, от посторонних глаз, распахнулась. Я с трудом сфокусировала взгляд на грузном мужчине с пышными кручеными усами. Отреагировала вяло и сонно:
– Ой.
И натянула одеялко повыше, на всякий случай. Мало ли, сколько там пуговичек на рубашке расстегнулось.
– Где мой сын?!
– Понятия не имею, – усмехнулся Кейман.
– Да что вы за директор такой?!
– Вот именно, господин Марс, директор, а не нянечка. Вашему сыну давно вылечили ранение и отпустили восвояси. Полагаю, адепта Марса можно найти в компании его друзей. Ищите адепта ди Файра, он порой знает куда больше нянеч… кхм… простите, директора.
– А с ней что? – Мужчина ткнул в меня пальцем.
– Всплеск магии. Не мне вам объяснять, какими они могут быть.
– И все?
В голосе отца Марса явно звучало подозрение. Кейман со вздохом закатил глаза и сдался:
– Еще у нее сломано ребро.
– Что, тоже из-за преподавателя? Вы считаете нормальным, что магистры ранят адептов на… как вы сказали? Тренировочно-показательных поединках? Считаете правильным, что преподаватель сломал девушке ребро?!
– Она же наваляла ей в ответ, – тихо пробормотал Кейман.
– Что?
– Нет-нет, ничего. Господин Марс, пройдемте в мой кабинет. Я налью вам выпить и все объясню. Оставим адептку приходить в себя. О… адепт Сайзерон. Что, у вас тоже ко мне претензии?
Бедный Габриэл застыл перед Кростом, как кролик перед удавом. И зачем-то спрятал за спину небольшой букет цветов.
– Э-э-э… нет, я хотел навестить Деллин.
– Приятное разнообразие, – усмехнулся Кейман. – Прошу.
Габриэл проскользнул в кабинку и тщательно задернул шторки, чтобы скрыть нас от посторонних глаз.
– Это кто?
– Похоже, отец Марса. Разозлился, что сыночку поранили.
– Уорду влетит. Он и правда перегнул палку.
Воцарилась неловкая пауза. Я могла поклясться, что мы сейчас думали об одном и том же: если Уорд палку перегнул, то мы с Ясперой ее сломали и щепки сожгли.
– Вот, – опомнился Габриэл, – это тебе.
– Что случилось, почему я здесь? И сколько? Я пропустила бал?
– Нет, ты проспала всего лишь до вечера. Бал завтра. Но если не поправишься, то никуда не пойдем.
– А чем я болею вообще?
Габриэл замялся и невольно покосился в ту сторону, куда ушли Кейман с отцом Марса. Словно сомневался, можно ли мне что-то рассказывать.
– Поэтому мы здесь, в этой школе. Магия разрушает нас изнутри… когда сила намного больше, чем возможности тела, появляется боль. Стихийникам проще, мы испытываем ее постоянно, учимся глушить и не замечать. А у темных приступы внезапнее, сильнее. Никогда не знаешь, в какой момент тебя накроет.
– О… когда читаешь об этом в учебнике, не так жутко.
– Больно? Хочешь, я позову лекаря?
Я прислушалась к себе, но и десятой части той боли, что свалила меня в холле, не обнаружила. Ныла спина, вдохи давались с некоторым трудом, но это, полагаю, из-за сломанного ребра. А в остальном я чувствовала себя так, словно пробежала марафон.
– Я в порядке. Очень хочу спать.
– Тогда отдыхай. Я зайду завтра, узнаю, как у тебя дела.
И еще одна неловкая пауза. Габриэл дернулся было в мою сторону, то ли чтобы обнять, то ли чтобы поцеловать, потом вдруг словно о чем-то задумался, замешкался и ободряюще похлопал меня по ноге. Решил, что приставать к болеющей девушке не тактично? Я долго удивленно смотрела ему вслед, пока шторки не перестали колыхаться от ветра.
Наутро ребро почти срослось, зелья лекарки творили чудеса. Я все еще пошатывалась, когда вставала, но настояла, чтобы вернуться к себе в комнату. В родных стенах как-то комфортнее, да и есть что почитать, а здесь можно сдохнуть со скуки! Не просить же Аннабет принести мне книги о Тааре, лишние любопытные взгляды ни к чему.
– Хорошо. Я тебя отпущу. Но только при условии, что ты будешь соблюдать постельный режим еще два дня.
– Но бал!
– Хорошо, – стиснув зубы процедила женщина. – Постельный режим до бала.
– Договорились! – просияла я.
Как нельзя кстати прямо к выписке подоспела Брина. С ее помощью, пока народ завтракал, я добралась до комнаты. Лекарка совершенно напрасно требовала соблюдения покоя: чем дольше я шла, тем меньше кружилась голова и быстрее проходила слабость. В комнате я села на постель, подложив под спину подушки, и пожалела, что отказалась от завтрака. Аппетит проснулся неожиданно.
– Аннабет обещала принести тебе что-нибудь из столовой, – успокоила Брина.
– А ты чего не ешь?
– Проспала.
– Неважно выглядишь. У тебя все нормально?
– Вот спасибо, подружка, за комплимент! – Брина старалась держаться непринужденно, но на самом деле складывалось ощущение, что она спит часа по три в сутки. – Все нормально. Пытаюсь не вылететь из школы и не прибить братца.
– Кстати, как прошел поединок с Кейманом?
– Ты не знаешь? Бастиану засчитали поражение. Он бросил меч и сбежал с поля боя… по правилам это все равно что сдался.
– Но он же пошел помогать мне.
Кстати, интересно, как ди Файр понял, что случилось?
– Правила есть правила.
– Твой брат иногда удивляет… что ж, передай ему спасибо…
– Вот еще! – Брина тряхнула идеальными золотистыми кудряшками. – Я вам что, курьер? На вот, тебе велели передать.
С этими словами она покопалась в сумке и вытащила оттуда небольшую коробку, размером с самый толстенький учебник – артефакторики – и такой же толщины. Только коробка выглядела интереснее, перевязанная красной лентой, интриговала своим наполнением.
– Это что?
– Понятия не имею. Брат сказал, что обещал тебе подарок, если одолеешь Ясперу. Вот подарок. Спасибо скажешь сама, я не голубь, а наследница древнего магического рода, между прочим.
– Ладно, не ворчи, наследница. Скажу.
Вряд ли я кому-нибудь признаюсь, что открывала коробку с любопытством ребенка, обнаружившего под елкой что-то интересное в праздничной обертке. Однако когда ленточка выскользнула из моих пальцев и мягко спланировала на пол, в голову вдруг пришла забавная догадка.
– Итак… сейчас мы увидим чудо…
Я скорчила рожу и поводила над коробкой руками, как гадалки в фильмах водят над хрустальным шаром.
– Внутри – платье!
Сняла крышку с коробки и хихикнула, увидев плотно сложенную красную атласную ткань.
– Блин, жаль, что мы сейчас не на паре по предсказаниям. Мне бы пригодилась внеплановая пятерка.
В конце каждой пары нас заставляли пытаться уловить во всяких вихрях и движениях сил будущее, а через неделю отчитаться о результатах. Максимум, который могла уловить я, – запахи сдобы из столовой в преддверии обеда. Приходилось выдумывать себе двойки по основам магии (что при наличии в преподах Ясперы было почти стопроцентным попаданием), падения на тренировках и прочую муть.
– Красивое, – после недолгой паузы Брина выдала приговор.
Да… красивое. Простое и красивое, длинное, атласное. С асимметричным верхом, оставляющим обнаженным одно плечо, с летящей юбкой. Платье даже на вешалке смотрелось дорого и «по-принцессовски», а уж на фигуре должно было заиграть новыми красками.
– Хороший модный дом. – Брина со знанием дела оценила визитку, валявшуюся в коробке. – Не Найтингрин, конечно, но тоже очень круто. Они делают всего по пять-шесть платьев одной модели. Принцесса часто выбирает их образы.
– Вот и дарил бы невесте, – пробурчала я.
– Да ладно тебе, красивое же! Бастиан не идет на бал, почему ему нельзя подарить тебе платье? С учетом того, что ты… ну… не всегда можешь себе позволить дорогой наряд.
– А я тебе покажу.
Я поднялась и направилась к шкафу, где уже давно ждали своего часа еще два платья. Нежное кружевное от Кеймана, пошлое кожаное от Акориона. Я вывесила их на дверцу шкафа.
– Вуаля!
– Э-э-э… – Брина растерянно смотрела на мою мини-выставку. – У тебя умер богатый дядюшка и оставил наследство?
Было бы круто, если бы один конкретный дядюшка вдруг помер. Можно даже без наследства. А второй… ну ладно, смерти Кейману я не желаю, но пусть хотя бы ногу сломает, что ли.
И что делать? Если не надену платье Акориона, темный бог обидится и сожжет какую-нибудь деревню. Если не надену платье Бастиана, огненный король обидится и сожрет мне мозг. А если не надену платье Кеймана, то обидится директор школы и поставит «неуд». Может, лучше мне самой ногу сломать?
– И какое ты выберешь?
Жаль, нельзя рассказать Брине о Даркхолде и переплетениях отношений с Кейманом.
– Тебе какое больше нравится?
– Ну… это, – ткнула в платье от Кеймана, – папа покупает для любимой дочурки, не хватает театрального ридикюля в блестючках и косичек. В этом тебя не раз спросят, сколько берешь за ночь. А в этом можно замуж.
– Вот бери и выходи.
– Мне нельзя, – серьезно ответила Брина. – Я не могу выходить замуж в цветах своей стихии. Это традиция. Невеста и жених надевают цветовую гамму друг друга, дабы показать серьезность намерений.
– А, то есть свадьба – это недостаточно серьезно? А если ты решишь выйти за огневика? Голыми пойдете?
– Тогда я буду в белом, а он – в черном. Ну, или наоборот.
– Потрясающе бесполезная информация. У вас как-то куча традиций помешана на цветах. Серьезные намерения? Надену красненькое! Надо поуважать магию огня? Надену красненькое!
– Вот когда учредим праздник темных, будем надевать черненькое. Кстати…
Она задумчиво покрутилась перед зеркалом.
– Мне идет черное. Давай подумаем над праздником темной магии, а? Оденемся в темные старинные платья…
– Намажем лицо белилами и будем пить кровь, – фыркнула я. – Ты только что почти придумала Хэллоуин.
– А это как?
Аннабет подоспела, как раз когда я начала рассказывать о земных праздниках, и, пока мы ели сэндвичи, девчонки дружно согласились, что нам непременно нужен праздник темной магии. Я мрачно подумала, что нам еще его не хватало, хотя идею приурочить его к первому учебному дню оценила.
Потом Брина с Аннабет ушли. Брина – по каким-то ужасно важным делам, Аннабет – готовиться к балу.
– Жду не дождусь, когда встретимся там! Надеюсь, он пройдет лучше прошлого…
И зачем она это сказала? До момента, как воспоминания с прошлого Бала Огня всплыли в голове, я планировала поспать. А теперь, кажется, вряд ли даже смогу закрыть глаза. Ненавижу это мерзкое волнение! Я очень, очень хочу пойти на бал. Потанцевать, почувствовать себя красивой, послушать музыку, выпить вина. Забыть на пару часов, что где-то внутри сидит отголосок души безумной богини, и побыть студенткой на тусовке рядом с классным парнем. Разве это так много?
Отдохнуть уже не выйдет. Платье не выбрано, до бала шесть часов. На улице хоть и не ясное солнышко, но и не ураган, обещанный Кейману. Как можно наколдовать шторм? Ни в одном учебнике это не описано, на парах ничего подобного нам не читали. Да и странно было бы, если б каждый мало-мальски сильный маг управлял погодой.
Но я все же вышла на балкон, что примыкал к комнате отдыха. Обычно его занимали компании старшекурсников, но сегодня вся школа готовилась к балу и, подозреваю, стояла в очереди в душ, так что я беспрепятственно прошла к белоснежным резным перилам и прикрыла за собой дверь.
Отсюда открывался шикарный вид на долину. Лес, поле для тренировок, горы вдали. За горами, насколько я знала, была бурная река, но в той части дальше леса мы не ходили. Хотя было бы интересно посмотреть на скалы и водопады. Наверное, в похожем месте стоял в свое время замок Кроста и остальных. Что с ним стало?
– Снесли, – ответил голос Кеймана.
Я чуть не свалилась с балкона. Вот бы дворник обрадовался куче костей под окнами!
– Лично сравнял его с землей.
– А здесь что было? – спросила я, вспомнив храм под школой, теперь уже засыпанный.
– Так. Один из замков. Почему ты не в лазарете?
– Сбежала.
– На бал?
– В комнату.
– А я тебя как раз искал. Хотел поинтересоваться, почему ты отбивалась от меня на глазах у всей школы.
У меня даже краснеть сил не осталось, хотя по обрывочным воспоминаниям я и впрямь что-то там кричала про Кеймана.
– Ты мне снова соврал. Сказал, что Бастиан не дает поменять мне противника на боях. Что же вы с Ясперой не обговорили легенду? Она сказала, что бой со мной – условие, которое ты ей гарантировал. Тебе что, нравится надо мной издеваться? А над Ясперой? А над женой тоже нравилось? Ты поэтому уехал сразу после свадьбы, оставив ее с Акорионом? Потому что хотел проучить?
– Так значит, дело не в Яспере.
– Нет, в тебе! Я не знаю, кто ты. Не знаю, друг или враг. Ты защищаешь меня и вроде бы опекаешь, но в то же время порой мне кажется, что изощренно издеваешься. Ты говоришь, что чувства Ясперы к тебе – ее проблема, но при этом спишь с ней. Считаешь ее другом, но позволяешь мучиться от ревности. Закрываешь глаза на то, что конфликт у нас уже вышел из-под контроля! Зачем?! Зачем был этот бой?
– Вам обеим полезно было проиграть, – после недолгой паузы ответил Кейман. – И выпустить пар.
– Она мне ребро сломала!
– А ты как будто лежала и ревела. У нее синяк на…
– На чем? – Я нервно рассмеялась. – Ты уже и синяки успел посмотреть?
– Не передергивай. Яспера наказана за выходку на поединке. Тебя бы тоже следовало… но будем считать, что денек в лазарете – достаточное наказание. Поэтому на бал ты все-таки идешь.
– А Яспера?
– И она идет, – фыркнул Кейман. – У вас свои наказания, у нас – свои. Правда, теперь мне тоже придется, на всякий случай, так что ты должна быть довольна. И я наказан!
– Смешно тебе.
– Тебе тоже рекомендую посмеяться. И заняться грозой, если хочешь безопасно погулять на балу.
– Не понимаю, как гроза поможет спрятать нас с Габриэлом от Акориона.
– Стихия – мощная сила, Деллин. Через шторм силам Акориона сложно пробиться.
– Он просто может подкупить гардеробщика и выяснить, с кем я была.
– У нас нет гардеробщика. И не может. Наутро никто не вспомнит, с кем ты была. Если вы с Сайзероном не проболтаетесь… ну и еще у меня сомнения насчет ди Файра, границы возможностей паршивца после пересадки сердца я так и не выяснил. Так что дело за тобой.
– Я не умею управлять грозой. И раньше думала, что это делаешь ты… ты же бог грозы и стихий! А я должна управлять… не знаю, хаосом?
– Это объясняет твои оценки.
– Вот! Ты опять издеваешься!
– Просто не думал, что ты сдашься в последний момент.
– Да не могу я наколдовать грозу! Не понимаю, с чего начать.
Кейман сделал несколько шагов ко мне, и в этот момент – уж не знаю, по воле великого совпадения или стихийной магии – порыв ветра едва не сбил с ног. Я пошатнулась, но устояла, правда, налетев на Кроста спиной.
– Посмотри на долину, – скомандовал он. – Запомни ее, а затем закрой глаза.
За несколько минут на свежем воздухе пальцы онемели от холода, поэтому я вздрогнула, когда слишком горячие ладони скользнули по рукам и обвили запястья. Кейман положил мои руки на перила балкона и заставил сжать их.
– Восстанови в памяти образ долины. Представь, что ты летишь на крыльях. Поднимаешься над школой… видишь лес и горы вдали. Посмотри на ворота… хорошенько все рассмотри, прочувствуй, поверь в то, что ты сейчас не на балконе, а в воздухе над замком.
Это легко, об этом я мечтала с тех пор, как впервые надела крылья. Подняться в воздух без ограничений, воспарить над школой, облететь все окрестности. Посмотреть, что там, за темной грядой леса, полетать между скалами, пронестись над бурными водами горной реки.
– Сними крупицы. Штук пять… или даже горсть. Магии должно быть много.
Холодные бусинки, зажатые в ладони, стремительно превращались в песок, утекали сквозь пальцы.
– И теперь рисуй грозу. Ты видела ее тысячи раз. Как небо затягивает серой краской. Как тучи сгущаются и спускаются ниже. Как медленно, но неотвратимо все вокруг темнеет, погружается в тревожное ожидание первых раскатов грома. Не торопись… сгущай краски.
В моей голове тучи были уже не синие, они почти черные, почти касались самой высокой башни замка. Мне вдруг захотелось нырнуть в них, раствориться в темных облаках, но фантазии и смелости не хватило.
– Вдалеке едва слышно что-то грохочет.
Бархатистый голос Кеймана действовал почти как колыбельная. Я совсем перестала искать опору, привалившись спиной к его груди.
– Гром должен нарастать. До тех пор, пока не раздастся прямо рядом с тобой. Сначала ты видишь вспышку молнии над школой. Она освещает все красноватым светом. А потом – считай секунды – гром.
Когда над нашими головами загрохотало, я взвизгнула и подскочила от неожиданности, а Кейман рассмеялся. Открыв рот, я смотрела на черные тучи, затянувшие небо.
– Это не я!
– Ага, оно само. У тебя все само.
– А если гроза кончится?
– Я дал тебе инструмент. Используй его. У тебя много времени в запасе.
– Есть ведь причина, по которой мои силы связаны с грозой и молниями, так?
– Возможно.
– Что за причина?
– Это неважно.
– Я снова узнаю о ней из какого-нибудь сна или видения?
– Мне бы этого не хотелось.
– Да. Мне бы тоже.
Воздуха как-то резко стало не хватать, и вовсе не из-за поднявшейся влажности и накатившего вдруг запаха озона, напомнившего о памятном утре, когда я по воле Кеймана очутилась в Штормхолде.
– Ты слишком близко, – пробормотала я, попыталась отступить на шаг. Но руки мужчины не позволили.
То ли чтобы я не упала, то ли просто потому, что он не хотел.
– Нас увидят.
– Бастиан? Или Яспера? Кто страшнее?
– Таара. Потому что ты сейчас смотришь на меня…
Его губы оказались очень близко. В чем-то ощущения, которые я испытывала, были схожи с безумной, странной мыслью, что возникала, едва я оказывалась на высоте.
А что будет, если…?
Если сделаю шаг вперед. Если закрою глаза…
– Смотришь на меня, а видишь жену. Я так не хочу и не буду. Я не Таара…
Если в глазах Бастиана однажды я видела огонь, то в глазах Кроста сейчас плескался космос. Черный, с отблесками молний, разрезавших свинцовые тучи.
– И хочу оставаться собой так долго, как это возможно. На «навсегда» уже не рассчитываю.
Когда я уперлась руками в грудь Кроста, он не стал противиться и отстранился. Внутри больно укололо сожаление. Часть меня мечтала, чтобы Кейман в свойственной ему ироничной манере отмахнулся от этих слов, назвал меня фантазеркой и свел разговор к шутке, но он просто смотрел на горы.
– Извини. Пойду занимать очередь в душ. Может, успею к началу бала.
Вопрос «Что будет, если она вернется?» я боюсь задавать себе слишком часто. Каково это – вдруг исчезнуть? Я окажусь в темноте, если Таара вернется? Или растворюсь в ее личности, перестану осознавать себя как Деллин Шторм? Или останусь, как в тюрьме, в собственном теле? Что будет, если ее память, опыт, сила – все вернется?
Человеческое тело не рассчитано на силу богини, а разум рассчитан? Во что я превращусь, если Акорион добьется своего?
Снова начала болеть голова. Для грозы за окном это, похоже, было только в плюс: порывы ветра срывали флаги с башен и захлопывали беспечно открытые окна в комнатах студентов, разбредшихся по замку. Хотя существовала вероятность, что непогода все же не имела ко мне ровным счетом никакого отношения.
В комнате, приняв душ и собрав волосы в пучок, я снова зависла над платьями. Пошлятину Акориона выбросила сразу же, а оставшиеся два наряда из дара превратились в проклятие. Надевать платье, подаренное Бастианом, на свидание с Габриэлом – это, конечно, за гранью.
Но при виде красного кружева к горлу подкатывала тошнота, и буквально за полчаса до бала я все же решилась. Засунула подарок Кеймана в самые глубины шкафа и стащила с вешалки атласное платье. В конце концов, его мне подарили за дело. А не потому что я – новая версия бывшей жены.
В дверь постучали аккурат когда одна нога была уже в платье, а вторая еще сомневалась.
– Деллин? Это я. Ты готова?
– Секунду! Погоди, пожалуйста!
Платье, как назло, не застегивалось. Асимметричная лямка крепилась к ткани крошечными незаметными крючками, которые я никак не могла поймать. Пришлось, придерживая платье, открыть дверь.
– Привет! – Габриэл сдержанно улыбнулся и тактично отвел взгляд. – Я рано?
– В самый раз! Застегни, пожалуйста!
Судя по сосредоточенному сопению, Габриэл делал это едва ли не в первый раз.
– Спасибо!
Я бросила быстрый взгляд в зеркало. Что ж, дресс-код соблюден. Прическа не помялась, макияж идеально незаметен, браслет с крупицами на руке полон (на случай непредвиденных сюжетных поворотов). Я готова идти. Хотя мыслями, кажется, все еще на дурацком балконе.
– Подожди, – Габриэл достал из внутреннего кармана пиджака небольшой мешочек, – это твоя часть с продаж штормграмов.
– Ого. Тяжелый. Даже не думала, что ты столько продал.
– Они нравятся народу. Делл…
– Идем? – Я постаралась улыбнуться как можно счастливее.
Габриэл не виноват в отвратном настроении и плохом самочувствии. Габриэл рискует, чтобы пойти со мной. Он десять раз ответил на вопрос «Ты понимаешь, что это опасно?» и раз двадцать выслушал метания «А может, не ходить?». Испортить ему вечер слишком даже для меня.
– Нет, – вдруг сказал он.
– Что?
Показалось, я ослышалась. Парень снова отвел глаза, только на этот раз не смущенно, а… трусливо?
– Прости, Делл. Я не пойду с тобой.
– Что-то я ничего не поняла.
– Ты хорошая, Делл. Мне правда жаль, что я с тобой так поступаю. Но у меня не было выбора.
– О чем ты вообще? Какого выбора? Это же чертов бал, а не свадьба, Габриэл!
– У меня есть девушка, – огорошили меня. – Мы вместе уже давно.
– И ты до последнего надеялся собрать гарем? Вы поссорились, и ты вызывал ревность с моей помощью?
– Нет. Конечно, нет.
И замолчал. Очень захотелось двинуть ему каблуком, благо я как раз еще не успела надеть туфли. А теперь, кажется, и не придется. Я уже почти забыла это чувство обиды и жалости к себе. Когда все дети на празднике получают подарки, а у твоей матери нет денег, чтобы оплатить его, и ты стоишь в толпе, стараясь убедить саму себя, что подарка тебе совсем не хочется. А потом учительница, сжалившись над нищей сироткой, дарит какую-нибудь мелкую шоколадку, и плакать хочется еще сильнее, потому что уж лучше бы делали вид, что тебя не существует.
– Ты можешь объяснить мне, что произошло? Я не собираюсь рыдать и ползти на бал, вцепившись в твою штанину. Но вчера ты сидел у моей постели, а сегодня говоришь, что у тебя есть девушка.
– Я не могу, Делл. – Габриэл все же нашел в себе смелость посмотреть мне в глаза. – Поговори с ним сама…
– С ним?
– С Бастианом.
– А он здесь при чем?
– Он велел мне тебя пригласить. Точнее, сделать так, чтобы ты не пошла на бал… чтобы никто не пригласил тебя. Я должен был тебя занять и отказаться в последний момент, чтобы… ну… ты не пошла. Прости. Ему не отказывают, ты же понимаешь.
– А вы вообще понимаете, что я – не плюшевый мишка? Что я живой человек, а с людьми не играют, Габриэл! Что я вам сделала?!
– Прости.
Да что он как попугай-то!
– Уйди, а? – поморщилась я.
– Мне жаль, что он так с тобой…
– Габриэл, лучше уйди!
Я напрасно испугалась: магия внутри пришибленно сидела и не высовывалась. Похоже, обида – не совсем та эмоция, которая бьет током всех в радиусе километра. Злости на Габриэла не было, я, кажется, забыла, как это – злиться. Накатила вдруг тоска, по большей части иррациональная, но уж очень горькая.
Столько переживаний, нервов, выноса мозга Кейману, мечты пойти на этот бал. Мучительный выбор платья и робкая радость от того, что я впервые иду на вечеринку как самая обычная студентка: с классным парнем, в компанию к подруге, в шикарном наряде. Глупо было полагать, что ди Файр ничего не выкинет. Он испортил мой прошлый бал, даже не придя на него, и хорошенько постарался на этом.
Да, действительно, забудем о тех месяцах, когда он был на краю смерти и я была единственным человеком, хоть как-то помогавшим. Наверное, ему будет очень весело, если я сейчас явлюсь на бал с глазами на мокром месте и буду стоять у стеночки, пока Аннабет не одолжит мне своего парня. Ну, или пока Кейман не сжалится и не потанцует со мной в перерывах между раздачей наказаний напившимся адептам.
Да пошли вы все… к Тааре, в бездну!
Руки слегка дрожали, когда я искала в шкафу удобные туфли. Как назло, под руку попадалась только какая-то ерунда вроде старых кед, которые я совершенно неясно зачем хранила. От раздражения я резко выпрямилась и головой ударилась о полку с такой силой, что из глаз посыпались искры и покатились слезы.
– Да твою же мать!
Села на пол и разревелась, мысленно радуясь, что сейчас никто меня не видел. Атласное платье наверняка помялось, прическа растрепалась, туфли так и не нашла, зато из шкафа вывалилась коробка со всяким хламом, среди которого я обнаружила плеер. Я совсем забыла о подарке Акориона, забросила его в дальний угол, лишь бы не напоминать себе лишний раз о темном боге.
А сейчас сжала в руке и, подумав, сняла с полки колбу с крыльями. Если я сейчас же не займусь чем-то, что разгрузит голову, то у меня начнется истерика. И одни боги ведают, во что она выльется. Вся школа на балу, в спортзале никого, и хоть мне нельзя летать без согласования с тренером или преподавателями, нагоняй от Кроста – не самая страшная беда.
Отзвуки музыки и счастливого гомона наполнили школу. Вряд ли в замке был хоть один уголок, куда не доносилась праздничная атмосфера. Я тоскливо брела по коридорам, ведущим к спортзалу, и думала о том, хватятся ли Аннабет или Кейман, когда я не приду. И приведет ли Габриэл свою девушку, потому что если да, то завтра вся школа будет обсуждать новую сплетню о том, как меня бросили перед балом.
Есть вообще в этой школе человек, который не пресмыкается перед Бастианом ди Файром? Не готовый вести себя как полная скотина, врать и изворачиваться, притворяясь, что ему нравится девушка? Надо было догадаться, что Бастиан не оставил бы издевку Габриэла с распиской без внимания… и вспомнить, как я уснула в комнате огневика.
– Надеюсь, он хотя бы расспросил Габриэла о том, какое у меня было лицо, и получил кайф от рассказа, – сквозь зубы процедила я.
В этот же момент боковым зрением я увидела темную фигуру, выступившую из-за поворота. А потом чья-то рука зажала мне рот.
Сердце пропустило удар, вокруг сомкнулась темнота, а потом пространство пустой комнаты осветилось вспышкой молнии. Я даже не собиралась сдерживаться, потому что если ты схватил в темном коридоре девушку и ударился об нее током, то так тебе и надо.
Следом за тусклым прерывистым сиянием электричества вспыхнул еще один источник света: небольшой огненный шар, зависший под потолком.
– Ну да, конечно! – Я закатила глаза. – Как же без тебя!
Потом размахнулась и от души влепила Бастиану пощечину. И вторую… Двинула бы и в третий раз, но он перехватил руку со словами:
– Ну, все, все, двух раз вполне достаточно! А не то мне понравится, и я забуду, что хотел.
– Да плевать, что ты хотел! – Я вырвалась. – Что я тебе такого сделала, что ты второй год меня ненавидишь?! Хорошо, не любишь темных, не любишь иномирян – ладно! Но неужели в тебе нет ни капли благодарности к человеку, который с твоей проекцией полгода носился?! Ты вообще хоть о ком-то, кроме себя, думаешь?
– А ты?
– Я? Прости?
– Да, именно ты. Сама-то думаешь о ком-то, кроме себя? Тебе напомнить, что случилось в прошлом году после того, как ты сходила на бал? И что, ради пары часиков танцулек готова пожертвовать Сайзероном и еще парочкой однокурсников? Да, очень альтруистично. Даже не знаю… первое место в списке эгоистов века еще за мной, или ты уже обгоняешь?
Треск электричества стал громче – как только у нас волосы дыбом не встали! Бастиана, впрочем, защищала его сила, а я крайне редко сама страдала от вспышек магии. Если успевала уворачиваться от падающих елок, конечно.
– Если бы ты не подговорил Габриэла, ничего бы в принципе не было! Не тебе обвинять меня в том, что я хотела на вечеринку, ты понятия не имеешь, что такое жить в нищете без возможности выбраться!
– Если бы я не подговорил его, тебя пригласил бы кто-то еще. И отбить тебе желание идти было бы сложнее.
– Ты мог просто поговорить.
– И ты бы, конечно, меня послушала и весь вечер сидела в учебке, готовилась к реваншу с Ванджерией. Ты даже своего бывшего не слушаешь.
– Он мне не бывший!
– Да, – Бастиан нарочито медленно оглядел меня с головы до ног, – я начинаю догадываться.
– Ты прямо светишься от самодовольства.
– Это светильник.
– Дебил.
– Дебил не дебил, но платье мое ты надела.
– Я… – Слова кончились, претензии тоже. – Оно красивое.
– Да, у меня есть вкус. Будем считать, это было «спасибо». Что тут у тебя?
Он развернул мою руку, чтобы рассмотреть колбу.
– Крылья. Хорошо. Идем.
– Куда идем? – опешила я.
– Тебе обязательно задавать столько вопросов? Помолчи, пока не окажемся снаружи.
– Да никуда я с тобой не пойду! Ты… ты…
– Да, дебил, я уже слышал. Пойдешь. Или я тебя вырублю и отнесу сам, потому что, видят боги, Шторм, я очень долго ждал момента, когда мы пообщаемся. И ты меня выслушаешь, даже если придется тебя связать.
Я застыла, открыв рот, посреди пустой комнаты. За окном все еще бушевала гроза, ливень шел практически стеной, а раскаты грома то и дело сотрясали стены школы. Вглядываясь в лицо огневика, я все пыталась найти там признаки новой издевки, но Бастиан был абсолютно серьезен.
Но зачем крылья для обычного разговора? Об этом и поинтересовалась, не спеша выходить из комнаты.
– Я не хочу говорить в школе. И на ее территории тоже. Придется прогуляться к горам.
– Там льет как из ведра!
– Для чего ты вылезла из нищеты, Шторм? У тебя есть магия и целый браслет крупиц, за которые ты заплатила кучу денег. Все, хватит, времени немного, пока они там все заняты реверансами. Ну и что ты так смотришь? Я не буду тебя есть, убивать и насиловать, а платье не растает под дождем на потеху всей школе. Я не шутил насчет связывания. Вот это мне точно понравится, в отличие от пощечин.
Жаль, что я не надела те туфли на каблуках! Взяла бы сейчас да двинула ему по темечку туфлей. И дело с концом, главное труп спрятать. Подумать только! Вместо того, чтобы танцевать на балу, пить шампанское и наслаждаться жизнью, я иду черт знает куда с Бастианом, который только что отчитал меня за эгоизм!
Я, конечно, эгоистка, а все вокруг святые! Святой Кейман не может выбрать между призраком бывшей жены и ревнивой подчиненной, святая Яспера борется за женское счастье, а святой Бастиан спасает мир от меня! Не хватает только самого главного святого – Акориона. Подумаешь, мужик жаждет мирового господства. Кто из нас без недостатков?
Ветер на улице сбивал с ног. За те несколько секунд, что я создавала щит от дождя, платье успело намокнуть: на тончайшем атласе любая капля тут же расплывалась безобразным темным пятном. Бастиан крепко, пожалуй даже слишком, держал меня за руку и буквально тащил к лесу, подальше от случайных любопытных глаз. Мало ли кому взбредет в голову посмотреть в окошко. Представляю, какая картинка ему откроется!
Мы остановились у первых деревьев, не доходя до них пары метров.
– Поднимешься над лесом. Полетишь в сторону гор, это минут десять. Увидишь трассу для крылогонок и флагштоки, не пропустишь. На утесе у третьего флагштока спустишься.
– Погоди, ты же хотел поговорить. Почему я должна лететь куда-то сама?
– Потому что я доберусь другим путем.
– Каким?
Бастиан закатил глаза.
– Порталом.
– А мне почему порталом нельзя? Я даже не знала, что они бывают в рамках одного мира.
Бастиану, похоже, надоело отвечать на вопросы. Он, делая вид, что я совсем не жду ответов и не сомневаюсь, стоит ли вообще куда-то лететь, поступил так же, как Кейман, когда я впервые получила крылья: достал их из колбы и легко провел кончиками пальцев по моей спине. Я поежилась от дрожи, которой всегда сопровождалось увеличение крыльев, и как можно скорее отстранилась. Хотя соблазн пододвинуться поближе к теплому – даже горячему, я бы сказала – огневику был огромный: щит закрывал от ветра и дождя, но совсем не грел, а температура стояла уже не летняя. Я пожалела, что не захватила куртку, но кто вообще знал, чем обернется поход на ночь глядя в спортзал? Что-то у меня все ночные променады интересно заканчиваются…
– Все. Взлетай. Через пятнадцать минут у флагштока.
Любопытство все же победило. Раньше Бастиан не заморачивался такой конспирацией для разговоров, его не смущали ни посторонние, ни стены школы. А еще, хоть я в этом никому бы не призналась, идея подняться над долиной, воплотить утреннюю фантазию и полетать в грозу захватила так сильно, что, даже если бы из школы сейчас выскочил Кейман с воплем «Отчислены, оба!», я бы все равно не смогла удержаться. Взмахнула крыльями, поднялась в воздух, задохнувшись от потрясающего ощущения полета. И поднялась над кронами деревьев, чтобы посмотреть в сторону гор, где бушевала гроза, мной же и созданная.
Когда я обернулась и посмотрела вниз, Бастиана уже не было. На секунду показалось, что я сейчас открою глаза в больничном крыле, а лекарка участливо сообщит, что с тех пор, как Яспера отправила меня в нокаут, прошла целая неделя.
В Штормхолде было много всего красивого. Природа, магия – все эти огненные птицы, воздушные бабочки и яркие улочки центра Флеймгорда. Много всего странного: платная магия, закрытые школы, о которых ничего не известно. Много жуткого: легенды о богах, например. Или несправедливого, вроде ненависти к иномирянам. Хотя я бы не сказала, что ощутила ее в полной мере, все же статус и влияние Кеймана защищали от совсем уж явной злобы.
Но была здесь одна вещь, которую я бы не назвала ни красивой, ни странной. Крылья казались мне совершенно волшебными, не соответствующими мрачному миру, где почти всегда облачно. Может, их привез какой-нибудь путешественник между мирами? Из светлого и позитивного мира, где прекрасные принцессы гуляют по белоснежным замкам, а храбрые рыцари сражаются с миловидными и позитивными драконами, в отличие от некоторых с приставкой «недо-».
Отведенное время не дало как следует развернуться, хотя я все равно от души насладилась полетом. Низкие грозовые тучи, раскаты грома и вспышки молний совсем не пугали. Хотя одна из них попала в дерево прямо рядом, и я невольно задумалась: а если моя магия связана с молниями, электричество может причинить мне вред? Проверять не стала.
Река, издали казавшаяся совсем небольшой, поразила и размерами, и темпераментом. Вода с грохотом, вторящим грому, билась о камни. Тучи здесь, казалось, клубились так низко, что можно было пощупать рукой. Я отсчитала нужный флагшток и снизилась над небольшим, размером с футбольное поле, утесом. Бастиана не было, как и часов у меня, так что выяснить, насколько раньше я прилетела, не представлялось возможным.
А может, это снова какая-то издевка, вроде той, на первом курсе, когда Бастиан с дружками подкараулили меня после первого ужина в школе.
Ну и пусть. Сейчас я, наверное, отобьюсь ото всех, кроме Акориона. А в то, что Бастиан спелся с темным богом, может поверить только псих. Ди Файр далеко не подарок, но и не предатель.
Бушующая стихия завораживала. По телу бежали мурашки, но совсем не от холода. Здесь лес и горы не закрывали школу от шторма, и я почти физически ощутила исходящую от погоды энергию. Так странно… во мне текла темная магия, Таара была богиней хаоса и смерти. Откуда во мне страсть к грозе, изначальной силе Кроста? На этот вопрос он тоже не ответил, как и на миллионы других.
Как же сложно разобраться в себе, в чужом прошлом и настоящем!
– Эй! Бастиан! – крикнула я. – Твое время сто процентов вышло, если ты не явишься, то я пошла.
Может, еще успею подкараулить Аннабет и выпросить стащить бокальчик вина. На бал идти совсем не хотелось, видеть Габриэла тоже, да и Ясперу, которая там дежурила. И что-то мне подсказывало, утром от Кеймана как следует попадет. Наверное, я никогда не достигну просветления, которое позволит не бесить опекуна.
Постояла еще немного, начала замерзать и махнула рукой.
– Нет так нет. Если недолгая прогулка на крыльях – его страшная месть, то ди Файр явно теряет хватку.
Я развернулась, чтобы спуститься пониже, сбежать от шквалистого ветра и расправить крылья снова. На утесе меня бы снесло, и не факт, что удалось бы выровняться до того, как нырнешь в реку.
Краем глаза я заметила движение и резко повернулась.
Потом подумала, что схожу с ума. Потом – что с ума сошел остальной мир, потому что…
Драконов не существует! Они мертвы, остались персонажами легенд, любимыми магическими существами безумной богини. Редкие маги находили свидетельства существования драконов. Не могли же они все ошибаться!
Но ошибались, потому что в воздухе передо мной завис настоящий дракон. Большой, черный, с поблескивающей во вспышках молний глянцевой чешуей. На хищной морде застыл угрожающий оскал, и я невольно отступила на несколько шагов.
Только тогда до меня дошло.
– Бастиан? – осторожно поинтересовалась я.
Дракон развернулся в воздухе, массивный хвост, увенчанный парой шипов, пронесся в метре от меня. Зверь пролетел над рекой, стремительно ворвался в плотную черную тучу, на миг скрывшись из поля зрения, а затем вернулся, исторгая из зубастой пасти пламя.
Открыв рот, я смотрела на него неотрывно, до тех пор, пока земля под ногами не содрогнулась от приземления. Тело дракона охватил огонь, я вскрикнула, испугавшись, что что-то пошло не так, но через несколько секунд из пламени вышел Бастиан. Совершенно обычный, совершенно спокойный… только что бывший совершенным драконом.
– И… давно ты так? – когда способность говорить вернулась, спросила я.
– Пару месяцев. К этому пришлось привыкнуть.
– Это из-за сердца?
– Да. Сердце… кровь… магия. Огонь всегда был неизменным спутником драконов.
– Ты знал, что так получится, когда пересаживал сердце?
Бастиан неопределенно пожал плечами.
– Выбора не было.
– А еще раз превратиться можешь? И хвост дать потрогать?
Огневик фыркнул, а у меня на щеках проступил румянец, несмотря на прохладу. Это ж надо было про хвост вслух ляпнуть!
– Возможно. Будет зависеть от итогов разговора. Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что все это, – он кивнул куда-то в воздух, очевидно имея в виду свою драконью ипостась, – должно остаться в тайне?
– А тебе нужно напоминать, что Кейман Крост плевать хотел на все мои тайны и может с легкостью залезть в воспоминания?
Ну, или сны. Но о том, что я периодически подремываю на диванчике в директорском кабинете, Бастиану лучше было не знать.
– Если он влезет сам, претензий не будет. Принципиально, чтобы ты об этом не рассказывала.
– Почему? – Я совсем не это ожидала услышать, да и вообще оказалась не готова к такому руслу разговора. Что за игру ведет Бастиан?
– Хочу знать, что тебе можно доверять.
– Для чего тебе мое доверие? И вообще, о каком доверии речь? Напомнить тебе, с чего началось наше знакомство? Как твои дружки меня притащили к тебе на поклон? Или как ты привязал Эйгена и забрал у него Брину? Они так и не встретились!
Бастиан поморщился, и мне стало стыдно. Напоминать о смерти Эйгена, пожалуй, не стоило.
– Можешь ненавидеть меня. Я в долгу не останусь. Только какой в этом смысл, если поодиночке нас перебьют? Не лучше ли временно встать рядом, чтобы потом… ненавидеть друг друга дальше?
– Рядом? О чем ты?
– Об Акорионе, – последовал ответ. – О том, что он вернулся. Что набирается сил.
– И мы здесь при чем?
– При том, что я не буду сидеть и ждать, когда он снова явится в школу. Или ко мне домой. Или в театр, в Совет – да куда угодно! Он сделал королям предложение. Либо присоединиться к нему, либо готовиться к худшему. А мне, знаешь ли, оба варианта не нравятся. Хотелось бы, чтобы к худшему готовился Акорион.
Да, мне бы тоже. Только не Бастиану и не мне с ним сражаться.
– И что ты хочешь от меня?
– Помощи, разумеется. Его можно убить. Нужно только понять, как именно.
Я рассмеялась, не веря, что действительно это услышала. Впрочем, смех получился какой-то нервный.
– Он бог! Убить бога?! Двум школьникам? Единственный шанс – если Акорион сдохнет со смеху, когда услышит о твоих планах!
– Я не сказал, что нас двое.
– Что, взял все-таки Брину в команду? Погоди… ты для этого затеял этот бред с соревнованиями? Боги, Бастиан! Ты не в ту сторону воюешь! Оставь Акориона тем, кто реально может с ним справиться.
Как всегда, когда Бастиан злился, в темных глазах полыхнули языки пламени. Он нервно прошелся туда-сюда по самому краю утеса, у меня даже сердце замерло от страха: одно неверное движение – и конец.
– И кто же с ним может справиться?
– Кейман… Ленард… я не знаю, король… взрослые!
Бастиан снова рассмеялся, правда, смех получился невеселый.
– Деллин, очнись! Мы – взрослые! Других взрослых не будет! К нам он придет. Не к Кросту, который решает свои личные проблемы. Не к Ленарду, не к Яспере, а к тебе в комнату вломится и оставит чью-нибудь голову! На твоей паре устроит бойню! Твой дом сожжет ко всем демонам вместе с теми, кто внутри! А Крост пожмет плечами, скажет «такова жизнь» и будет дальше меланхолично за всем этим наблюдать!
– Не говори так. Ему не плевать.
– Ему сотни лет! Тысячи! Пройдут еще сотни – и Штормхолд будет по-прежнему жив, а Крост по-прежнему будет наблюдать за ним свысока! Для него десять-двадцать-тридцать лет – пшик! Ты готова прожить эти годы в аду? В постоянном сражении с темными тварями! Очнись уже! Никто не станет тебя защищать, потому что твоя жизнь слишком мелкая в масштабе их существования! И когда Крост опомнится, для нас, для тебя, для твоей подружки Аннабет, для Брины может быть поздно!
– Нельзя просто взять и действовать по-своему! Ты сам сказал, что поодиночке нас перебьют! Не использовать Кеймана глупо. Да, возможно, ты прав, возможно, нельзя сидеть за чужими спинами и ждать, что нас защитят, но и отказываться от поддержки глупо!
– Именно для этого ты мне и нужна. Крост, Яспера… у тебя больше шансов убедить их действовать сейчас и не надеяться, что Акорион случайно спьяну сломает себе шею, и Штормхолд пронесет мимо войны.
– Яспера?! Да мы чуть волосы друг дружке не повырывали! Я не удивлюсь, если она назло мне пойдет вместо Кеймана спать с Даркхолдом!
– Да брось, – Бастиан усмехнулся, – драки очень сближают. А знаешь, какой шикарный секс после хорошей потасовки? Не знаешь? Ладно, потом покажу.
– Да иди ты… в драконью задницу! – не выдержала я. – Вместе с драками и заговорами. Я пошла!
Но уйти мне не дали, Бастиан схватил за плечи и притянул ближе. Стало так тепло, что части меня захотелось муркнуть и свернуться клубочком на груди парня, но постыдный порыв был жестоко задавлен в зародыше.
– Я не могу сидеть и ждать, что добрый дядя Кейман меня защитит, – уже без издевки произнес огневик. – У меня есть люди, которые зависят от моих решений. Тысячи, сотни тысяч людей, работающих на Дом ди Файров. В моих руках власть над стихией. Ты представляешь, что случится, если Акорион получит стихии? Он уже подчинил себе Эрстенни, фон Эйры долго не продержатся. Уотерторн – темная лошадка, но пока вода и огонь не сдались, с богом еще можно сражаться. Если он получит нас, твой Кейман окажется в могиле раньше, чем успеет сообразить, что происходит.
– Но он же не дурак! Ты думаешь, Крост ничего этого не понимает?
– Я не могу полагаться на догадки. Поэтому я ищу союзников. Ты – его слабость, выясни, что он планирует. Ты можешь найти способ убить Акориона.
– Его даже Кейман только запер на Земле. Не думаю, что бога можно убить.
– Должен быть способ. Акорион не появился из ниоткуда, а то, что рождается, может умереть. Если ты не найдешь способ, его не найдет никто. Вот здесь…
Он почти ласково убрал с моего лица прядку волос и скользнул горячими пальцами по лбу, спустился к носу и губам.
– Здесь сохранено то, что нам нужно.
Я покачала головой, так отчаянно и испуганно, что Бастиану пришлось крепче прижать меня к себе.
– Не проси вспоминать ее жизнь. Я не хочу превращаться в нее. Я не хочу исчезнуть.
– Ты не исчезнешь. Но он убил Таару, понимаешь? Убил богиню. Нам нужно знать, как именно. Информация, Шторм, и союзники. Вот что сейчас нужно.
– И для этого ты устроил цирк с соревнованием. Зачем тебе Габриэл?
– Его отец в Совете магов.
– А Марс?
– Его мать – судья во Флеймгорде.
– Кристоф?
– Старший брат близок к Эрстенни.
– Берген?
– Его отец из Фригхейма. Вхож в Дом ярла.
– Знаешь, унизить преподов – не самый лучший способ найти союзников.
– Унизить? Да Крост костьми ляжет, чтобы вышла ничья. Забудь об испытаниях! Забудь о школе, дурацких балах и прочей ерунде! Мы на пороге войны. Ты чуть подальше, а я уже в нее ввязался, и у меня нет шансов отсидеться за чужими спинами.
Я высвободилась из его рук – и тут же пожалела. Рядом с этой ходячей грелкой было куда лучше, чем под порывами осеннего грозового ветра. Теперь уже я подошла к самому краю скалы, сжимая в руке колбу с крыльями. У ног клубился черный туман. То ли часть грозы, то ли магия вырвалась на волю.
– У меня есть книги… – глухо сказала я спустя, казалось, целую вечность. – О богах. Король подарил. Я не знаю, насколько правдивые, но книги и сны – единственные источники информации о Тааре. Если в них не найдется ничего, что поможет тебе, не проси вспомнить прошлую жизнь. Я на это не пойду.
– Хорошо.
Услышанное с трудом укладывалось в голове. Мир вокруг слишком стремительно менялся. От горничной до адептки Школы Темных за пару недель. От адептки до воплощения богини всего лишь год. Всего-то двенадцать месяцев назад я точно так же смотрела на Бастиана, целовала его и чувствовала только непреодолимое желание как следует вдарить по белобрысой башке огненного короля, чтобы поставить оставшиеся мозги на место.
Сейчас желание было очень похожим. Только речь шла о вещах, которые я не понимала. Его стихия, его род, его ответственность, очевидно, давящая невыносимым грузом. Вынуждающая вступать в войну, о которой большинство в Штормхолде и не подозревает.
А еще я поняла, что очень скоро Акорион рассмотрит в Бастиане противника, и тому придется несладко.
– Ладно. Ты, ди Файр, совершенная скотина. Самовлюбленный, самодовольный, наглый, неадекватный, заносчивый козел.
Бастиан закатил глаза.
– Но второй раз умирать уже слишком. Я подумаю, как тебе помочь, но я клянусь, если ты еще хоть раз сделаешь что-то типа того, что сделал сегодня, если хоть раз сделаешь больно, я лично выдам ключи от твоей спальни Акориону и буду аплодировать в процессе, ясно?!
– Тебе придется сначала заполучить ключи самой, – задумчиво глядя в небо, отозвался Бастиан.
Гроза стихала. Волны реки все еще бились о скалы, поднимая в воздух за нашими спинами тучи брызг. С утеса открывался шикарный вид на долину и горы. Где-то вдалеке виднелись небольшие огоньки теплого света: в школе все еще гремел бал. Я все же чувствовала легкую зависть по отношению к тем, кто сейчас кружился под музыку в красивом зале, пил игристое вино и обсуждал последние школьные сплетни.
Их не заботили темные боги и войны, их не мучила собственная душа, в их жизнях, во всяком случае у большинства, все было просто и понятно. Сколько это продлится? И что станет с Штормхолдом еще через год?
Мы сидели привалившись спинами к большому камню. Мне хотелось досидеть до рассвета, полюбоваться нежными красками, но в то же время внутренний голос уговаривал вернуться. И потому что Кейман мог разыскивать меня, чтобы выяснить, почему мы с Габриэлом не пришли на бал. И потому что с Бастианом говорить было уже не о чем, а молчать – еще не о чем.
В наушнике играла мелодичная песня, в слова которой я никогда толком не вслушивалась. На Земле музыка была моим миром, убежищем. Только сейчас, решившись включить плеер, я поняла, как ее не хватало. Я жалела, что отдала один наушник Бастиану. Скоро плеер разрядится, и последняя ниточка, соединяющая меня с Землей, навсегда оборвется.
Я досижу до этого момента, чтобы выбросить плеер со скалы, в темные воды, несущиеся вниз неудержимым потоком.
– О чем здесь поется? – спросил ди Файр.
– Об ангеле. Девушка любила мужчину, а он не ответил ей взаимностью. И она умерла, стала ангелом, который хранит его жизнь. А он даже не знал об этом. Ей пришлось учиться радоваться за него, наблюдая со стороны за чужой счастливой жизнью.
– Песня красивая, – чуть подумав, сказал Бастиан.
Я обалдела, пожалуй, даже больше, чем когда увидела дракона перед носом. Ди Файр ценит искусство и романтику?
– А смысл – дерьмо.
Нет, все в порядке. Он все еще огненный козел.
– Почему ты не можешь быть нормальным? – спросила я, повернув голову. – Ты ведь иногда бываешь таким… не знаю, понятным. Не сволочью. Переживаешь за Брину, сожалеешь об Эйгене. Почему тебе нужно всех отталкивать, Бастиан? Ты можешь хоть иногда быть настоящим?
Его губы вдруг оказались очень близко, опалили огнем, от которого моментально стало жарко. Если в книгах у героинь во время поцелуев в животе порхали бабочки, то у меня в такие моменты тлели угольки в груди.
– Может, я могу попробовать…
Близко-близко. Стоило только поднять руку – и можно было коснуться его груди, там, где под тонкой рубашкой белел шрам, превративший огненного короля в единственного существующего на свете дракона.
– Попробуй… – справившись с дыханием, ответила я.
Потом фыркнула и добавила:
– С Катариной. Принцесса, я уверена, будет счастлива.
Выдернула наушники, поднялась и запустила их вместе с плеером куда подальше. Раздался негромкий плеск – и вот пресловутая ниточка с Землей растворилась в ночных водах, пошла ко дну, вместе с попыткой Акориона в очередной раз меня напугать. Одной из немногих неудавшихся.
Бал Огня закончился. Пора возвращаться в школу.