Глава 8
Я в небольшом помещении, чем-то напоминающем зал музея. Витрины со стеклянными дверцами, а в витринах – украшения. Изящные, какие-то неземные, необычные. С поблескивающими в слабом свете факела черными опалами.
Коллекция Таары?
С интересом прохожусь вдоль ряда витрин и шкафов, рассматривая диадемы, кольца, серьги, кулоны и даже шкатулки. Некоторые места пустуют, будто украшения вытащили из шкафов. Так оно и есть: в ряду гребешков не хватает одного, а на полке с книжными закладками свободно центральное место.
Я не хочу привлекать внимание, поэтому со скучающим видом останавливаюсь у полки с кулонами и глазами ищу тот самый, из странного сна о черных деревьях. Но его здесь нет.
– Нравится? – Бархатистый голос Акориона прокатывается по залу.
– Красиво. Но однообразно.
– Да, я тоже считаю, что коллекцию пора оживлять. Какие камни тебе бы хотелось? Впрочем, погоди… дай мне шанс сделать сюрприз.
Меня передергивает от мыслей о сюрпризах Акориона. Я не хочу к нему поворачиваться, бездушные украшения приятнее, чем темный бог, пусть он и безумно красив.
– Как прошел твой бал?
– А ты будто не знаешь.
Акорион смеется. Обманчиво добродушный смех.
– Я был занят. Так что? Тебе нашлась пара? Удалось повеселиться?
– Не люблю заводить интрижки. Но вечер получился интересным.
– Я постараюсь не бросить тебя на твоем следующем балу. Прости, любовь моя, те дела не терпели отлагательств. Хочу извиниться и подарить тебе что-нибудь. Выбери украшение.
– Экономика должна быть экономной? – хмыкаю я. – Передариваешь мне мои же вещи? Удобно.
– Они не твои, – мягко возражает бог. – Они принадлежали моей сестре. Ты – еще не она. Когда Таара ко мне вернется, я отдам ей украшения… и половину мира. А пока – небольшой подарок. Что тебе нравится?
– Мне нравится шкаф. Я бы с удовольствием поставила его в комнате.
– Твоя язвительность очаровательна.
Я брожу между рядами витрин, рассматривая богатства богини, и невольно думаю о том, откуда вообще они взялись и что это за камень. Надо будет добраться до этого места в книгах. Я нарочно оттягиваю моменты, когда сажусь за них, чем меньше узнаю о Тааре, тем легче жить с мыслью, что часть ее всегда живет внутри.
Одна из витрин закрытая, в виде небольшого ящика на высоких изящных резных ножках. Я берусь за ручку, чтобы открыть его и посмотреть, что внутри, но вдруг рука Акориона ложится на мою.
– Нет, – твердо и холодно говорит он. – Это трогать нельзя, любовь моя.
Рука ледяная, а в глазах, куда я смотрю долгие секунды, угроза.
Из сна меня вырывает громкий стук в дверь.
Утро началось не с кофе, не с похмелья и даже не с расслабленного пробуждения от заглянувшего в окно солнышка. Несмотря на выходной, кому-то с утра пораньше приспичило явиться. Взглянув на часы, я поморщилась: еще даже кухня наверняка не начала работу!
Стук повторился.
– Да иду я, иду!
Несколько часов сна после встречи на утесе, сон с Акорионом в нагрузку и отголоски боя с Ясперой превратили меня из просто сонной второкурсницы в исчадие ада с взъерошенными волосами, пересохшими и потрескавшимися губами и кругами под глазами, которые вряд ли получится убрать, выковыряв из тарелки с салатом по кругляшу огурца.
– Почему мне очень хочется на тебя наорать? – мрачно поинтересовался Кейман.
– Доброе утро.
– Доброго в нем мало. Одевайся и ко мне в кабинет.
– Что-о-о? Я ничего не сделала! – больше для проформы возмутилась. – Никого не убила, не убилась сама, ничего не подожгла, не сломала.
– А ночью где была? Почему не на балу? – подозрительно прищурился Кейман.
– Ну-у-у… где-где… В расстройстве. Меня бросил парень! Я что, должна была позориться и идти туда с красным носом?
– Да плевать мне на твоего парня!
– ШТОРМ! – донесся до нас еще один вопль.
Кейман посмотрел на меня с уважением.
– Что, ты не только меня успела довести?
– Ты не представляешь, что я сейчас с тобой сделаю! – в коридоре появился взлохмаченный, злой, как дракон, Бастиан.
Из комнат начали выглядывать любопытные адепты.
– Ты-то куда?! Мы вообще-то договорились!
– Это было до того, как ты втянула мою сестру в позирование почти голой для городских плакатов!
– Я втянула?!
Кейман, посмеиваясь, аккуратно отошел в сторонку.
– Что смешного? – прищурился Бастиан. – Ей уже за это влетело?
– Нет-нет, я по другому поводу. За это я обещал не ругаться. Я подожду, продолжайте.
Я и забыла, что обычно именно в ночь бала вешают рекламу новой коллекции Найтингрин, показ которой проходит зимой.
– Так, – я потерла глаза и зевнула, – начнем с тебя. Во-первых, на плакатах мы не голые, а в пижамах. Если одежда для сна вызывает у тебя эротические фантазии, обратись к Лорелей.
Кейман кашлянул.
– Ну, или к невесте.
Снова кашлянул. А, ну да, она же принцесса.
– К чудесам собственной фантазии. Во-вторых, твоя сестра – взрослый и довольно неглупый человек. Она самостоятельно способна разобраться, что ей носить, где работать. Меньше всего Брина нуждается в том, чтобы куда-то ее втягивать. И на нее вряд ли можно воздействовать внушением. Во всяком случае, я недостаточное мировое зло, чтобы подчинить ее своей воле.
Бастиан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему и шанса.
– А в-третьих, главная проблема Брины – ее брат. И вместо того, чтобы орать на меня и нее за летнюю подработку в приличной, в общем-то, компании, подумай о том, что она страдает не из-за того, что ее изображения висят по всему Флеймгорду, а потому что ты из заботливого старшего брата превратился в мини-версию собственного отца и смотришь на нее как на пуделя, которого надо вовремя выгуливать и периодически отбирать из пасти сожранную на улице гадость! Это, между прочим, обидно!
– Я похож на отца?! – взорвался Бастиан. – Ты вообще мало что знаешь о моей семье!
– А того, что знаю, хватает. Очнись! Брине плохо! Ты обещал ей, что все будет хорошо, что ее жизнь изменится, а когда она полгода молилась, чтобы ты выжил и наконец вернулся, ты вместо выполнения обещаний надел на нее ошейник и даже на бал не позволил выбрать себе пару!
– Так, дети, я достаточно развлекся, хватит. – Кейман мягко, но настойчиво отстранил от меня Бастиана. – Драка с утра вредит пищеварению. Ну и незачем добивать жертву, еще не все охотники подтянулись. Адептка Шторм, оденьтесь, пожалуйста, и пройдите в мой кабинет. Для разговора.
Зашибись утро началось! Союз с Бастианом – самый рекордный по длительности в истории, суток не продержался! И самое обидное, что еще и выволочку от Кеймана получу. Ну просто супер-утро после бала!
Когда я вышла из комнаты, полностью одетая, директор все еще ждал за дверью, не обращая внимания на любопытные взгляды адептов. Народ после большой вечеринки вставал неохотно и медленно полз к душевым. Готова поспорить, что на других этажах сейчас было сонное царство, и только наш, разбуженный разборкой, угрюмо матерясь, готовился идти завтракать.
Пока мы шли к преподавательскому корпусу, я все думала, что скажу в свое оправдание. Правду нельзя, неправду некрасиво, полуправду… ее еще надо правильно расчленить. После трех часов тревожного сна это не такая уж простая задача.
Вот только Кейман снова удивил. Когда я опустилась в кресло напротив его стола, он запер двери и поинтересовался:
– Ты можешь как-то объяснить, что в твоей магической сети делают сотни изображений… мм-м… не совсем приличного содержания?
– Что? – не поняла я.
– Утром дежурный магистр изъял у одного излишне поддавшего нарушителя вот это.
Кейман взял со стола штормграм и протянул мне.
– На нем твое имя.
Я действительно с удивлением обнаружила на задней части полупрозрачной пластинки небольшую гравировку «Создано Деллин Шторм». Габриэл! Нет, ну как он умудрился водить меня за нос несколько месяцев с балом и при этом честно отчислять положенное и даже поставить копирайт на штормграм?
При мысли о Габриэле в душе снова поднялась волна злости. Хрен ему, а не штормграмы. Пусть продает свое вранье.
– Это не мой штормграм. Не знаю, чей.
– А ты активируй.
Габриэл хорошо усовершенствовал артефакт: теперь все изображения в облаке даже напоминали подобие новостной ленты. Открыв рот, я смотрела на сотни изображений! Сколько же штормграмов он продал?
Потом я всмотрелась повнимательнее и поняла, что в каком мире инстаграм ни придумай – он все равно получится одинаковым. Ленту заполонили утренние фото: девушки в постели с томными улыбками и «отсутствием макияжа», девушки с чашками кофе за завтраком, изображения рассвета над горами.
– О, как красиво… – Я коснулась фото рассвета и поняла, что оно принадлежит Брине.
Хотя я и называла картинки фотографиями, это словно не очень подходило к изображениям, сотканным из магии красок. Скорее они походили на рисунки, причем народ явно изгалялся над составами красок, добавлял новые ингредиенты, блестки, какие-то эффекты, о которых я не имела понятия.
– Я тебя что, пейзажи смотреть сюда позвал? – ласково поинтересовался Кейман. – Ищи изображения с бала!
Тут я уже заинтересовалась и отмотала на несколько десятков фото назад и подавилась воздухом. По большей части, конечно, лента пестрела оттенками огня: девушки в платьях, девушки со своими парами, танцы, угощения. Даже тоска взяла от того, что я променяла вечеринку на ночь под дождем в компании хвостатой скотины.
А потом я увидела фото компании Лорелей и хихикнула.
– Тебе смешно?
– Если честно, то немного.
– А мне нет. У меня вся школа смотрит на почти голую Лорелей Гамильтон! Дочь министра отношений с Фригхеймом! На Риту Карисс в туалете! ЗАЧЕМ ОНА СНИМАЛА СЕБЯ В ТУАЛЕТЕ?!
– Ну, она же просто поправляет макияж…
– Но почему в туалете?! Почему нельзя было поправить макияж, выйти и показать, как ты его поправила, на фоне… я не знаю, библиотеки?! А это? Присцилла Богэ – между прочим, племянница мэра Флоубурга – в постели. И пусть в белье, но ладно бы была одна!
– Ты не думал, что если Лорелей заливает в штормграм свои голые фото, то проблема не в штормграме, а в Лорелей?
– Думал. А еще думал о том, что вы с Сайзероном запустили игрушку, не продумав ее правила. И написали на ней твое имя. Если сейчас в школу явится господин Гамильтон и спросит, какого ж демона на его голую дочурку посмотрела вся школа, мне ему что сказать? Что ты совершенно ни при чем, хотя на артефакте стоит твое имя?
– Ну… – Я сникла.
– Загну, – совершенно непедагогично ответил Кейман. – Кого бы ты ни взяла себе в компанию, он обязательно творит какую-то глупость!
– А почему ругают только меня? Глупость творили мы с Габриэлом, прибыль тоже поделили пополам.
– А потому что Сайзерона не могут вытащить из комнаты. Кто-то заварил ему дверь.
– Как заварил?!
– Вот так. Спер металлические прутья со склада и расплавил их так, чтобы дверь перестала открываться. Вот, выковыриваем. Дурдом, а не школа!
– Это точно не я.
– Не ты. Ты так не умеешь, и это единственный аргумент в твою пользу! Давай вспоминай, как в твоем мире решили проблему с этими сетями.
Кейман, похоже, сбросил пар, прооравшись, и на этом успокоился, потому что, пока я впадала в глубокую задумчивость, отошел к шкафу и оттуда поинтересовался:
– Кофе будешь?
Я не ответила, пытаясь вспомнить что-нибудь из законов Земли на тему интернета. По всему получалось, что от голых фоток в сети не застрахован никто, а уж особенно в том случае, если человек их выложил сам. И единственный способ защитить личное от какого-нибудь беспринципного и умелого хакера – не хранить в «виртуале» вообще ничего.
Но с этим мы уже пролетели.
– Ну… там есть правила. У каждой сети есть соглашение, которое должны принять пользователи во время регистрации. Как правило, там написано, что нельзя выкладывать эротический контент, кого-то оскорблять и так далее… но фото в туалете делать не запрещено. Как и выкладывать себя с парнем в постели, без… ну… анатомических подробностей. Поэтому я не знаю.
Кейман мрачно помешивал кофе такой крепости, что я бы сочла его скорее мазутом.
– Еще есть правила каких-то организаций. Например, если ты – член королевской семьи, то тебе нельзя вести личный блог и постить фоточки с улетной вечеринки.
– Предлагаешь сделать Лорелей Гамильтон новой принцессой Штормхолда?
– Предлагаю ввести правила использования штормграма на территории школы. Тем более…
– Тем более что? – Кейман вернулся за стол.
– Его можно использовать не только для фото в туалете. Например, списывать. Копировать чужие работы. Ну или выкладывать всякие гадости про врагов…
– О демоны, – пробормотал Кейман, вытащил из-под стола бутылку с ромом и щедро плеснул в кофе, аж с горкой получилось. – Значит, так. Список всех возможных злоупотреблений твоим штормграмом до обеда должен быть у меня на столе. Пиши все, что вспомнишь. Сегодня вечером я жду тебя на занятиях. Что еще… ладно, остальное вечером.
– До вечера, – послушно отозвалась я и от греха подальше быстро смылась из директорского кабинета.
За ночную прогулку не попало, расспросов на тему Габриэла не последовало, о Бастиане врать не пришлось. Ну а со штормграмом реально вышел косяк. И кто вообще знал, что мой проект по артефакторике превратится в такое?
Хорошо, что сегодня выходной! Я думала уговорить Аннабет и Брину погулять по саду, может, если осень порадует последним теплым деньком, расположиться где-нибудь у стен часовни и попить кофе. Теперь, когда с нами была огненная магичка, не стесненная в средствах, можно было даже на обычной прогулке не выпускать из рук чашку с чем-нибудь горячим.
В столовой было примерно вполовину меньше народу, чем обычно. Аннабет с Бриной только приступали к завтраку. Я плюхнулась на свободное место и выдохнула.
– Ну и утро. Вы видели, что творится в штормграме?
– Да. – Брина фыркнула. – Я почти не спала, наблюдая за этим зоопарком. Штормграм плюс алкоголь творят чудеса. Готова заплатить тому, кто передаст десяток таких штук в Совет Магов. Уверена, эти напыщенные умники хранят целые сундуки мерзеньких секретов.
– Смешно тебе. А там, между прочим, мое имя. Я должна подготовить список возможных злоупотреблений.
– Работать на директора против адептов? Ты рискуешь репутацией, Деллин Шторм. Я потратила на ее восстановление почти полгода!
– Ты просто сидела рядом со мной в столовой.
– Ты не умеешь ценить дружбу. – Брина скорчила смешную рожицу. – А вот я – умею. Именно поэтому твой бывший сейчас размышляет о жизни, запертый в собственной комнате.
– Ты заперла Габриэла?
– Ну да. Вчера мы увидели, как он обнимался с какой-то девчонкой. А потом явился с ней же на бал, а тебя не было. Так что я караулила его у спальни и заблокировала ему дверь. И окно. Ох, какой ор стоял с утра!
Да, потрясающе. Бросил перед балом меня и тут же пошел на него с какой-то девицей. У Бастиана, бесспорно, потрясающие методы, как добиться своего. Он вообще, кажется, не берет в расчет ни окружающих, ни собственную семью. Что хочу, то получаю, а кого обижу в процессе, плевать. Я же дракон, я офигенен.
– Габриэл отказался со мной идти перед самым балом. Я решила не ходить совсем. Простите, что не предупредила. Просто не хотелось рыдать в чьей-то компании.
На столе передо мной появились сырники. Запах свежей выпечки раззадорил аппетит. Когда я потянулась за креманкой с фруктовым соусом, то что-то в облике Аннабет показалось мне странным. Подруга не произнесла за весь завтрак ни слова, только угрюмо ковырялась в тарелке.
– Все в порядке? – спросила я. – Выглядишь…
– Как? – нервно вздернула голову она.
Я опешила от неожиданности.
– Расстроенной.
– Да ты что! Деллин Шторм, наша темная королева, соизволила обратить на меня внимание! Нижайше кланяюсь и заверяю, что не омрачу ваш завтрак недовольной рожей.
– Аннабет, ты чего?
– Ни-че-го! – отрезала она. – Я устала слушать все о тебе. Деллин идет на бал, вау! Деллин не идет на бал! Деллин снова была у директора! Деллин поругалась с Бастианом! Боги, посмотрите, Деллин победила Ванджерию! Ой, Деллин загремела в лазарет! Парень Деллин пришел на бал не с Деллин! Деллин не пришла на бал после того, как парень Деллин пришел не с Деллин! Посмотрите, Деллин – снова модель Рианнон Найтингрин! Сенсация! Артефакт, который изобрела Деллин, стал любимой игрушкой школы! Как думаешь, что во всем этом не так?
– Я…
– Ты зациклилась на себе! Как только у тебя появились богатые друзья и поклонники, тебе вообще стало плевать на нашу дружбу.
– Это неправда!
– С кем я ходила на бал?
– Ой-ой… – пробормотала Брина.
Я закусила губу.
– Вот видишь. – Аннабет развела руками. – А как он прошел? Тоже не знаешь? Конечно, тебе неинтересно! Тебе интересно, сколько шума наделал твой штормграм… а знаешь, мне тоже интересно. Только у меня его нет!
С этими словами Аннабет бросила вилку и поднялась. Вилка с грохотом прокатилась по полу, из-за чего на наш столик уставились почти все присутствующие. Народ с любопытством перешептывался, пока мы с Бриной смотрели вслед уходящей Аннабет.
– Она хотела штормграм? Почему не сказала?!
– По многим причинам. У нее нет денег, а ими торговал Сайзерон.
– Я бы взяла для нее одну штуку.
– Ты говорила, что была горничной и жила в нищете. Часто просила у друзей какой-нибудь артефакт? – Брина подняла брови.
Мне захотелось утопиться в графине с компотом.
– Это утро может быть хуже?
– Да, – безжалостно отозвалась она. – Все оценили наши образы для коллекции, и сеть штормграмов скоро разорвет от изображений пижамок. Плюс: Бастиана скоро разорвет от ревности. Минус: только ленивый не обсудит нас во всех деталях. Хотя это они и так делают…
Аппетит пропал, народ все так же шушукался и поглядывал в нашу сторону. За окном медленно, но верно стягивались тучи.
– Опять гроза, – вздохнула Брина. – Раньше они так часто не гремели. Уже по всем законам должен идти первый снег! Когда я была на первом курсе, к Балу Огня во Флеймгорде уже лежали сугробы.
Я угрюмо промолчала. Не рассказывать же, что постоянные грозы – наименьшая из проблем, организованных мной. Таара не просто так была богиней хаоса. Она явно с удовольствием устраивала его при жизни, и будто того было мало – щедро поделилась способностью со мной.
– Пойдешь мириться? – спросила Брина, когда посуда со столов исчезла и причин оставаться в столовой больше не было.
– Сначала схожу в город, а потом добуду штормграм. Придется пообщаться с Габриэлом на этот счет, потому что сама я буду делать его неделю. Вряд ли она у нас есть.
– Да, пожалуй, я поторопилась с местью… – Брина закусила губу.
Мы вышли из школы и вместе направились к городу. Брина – домой, чтобы написать родителям и забрать какую-то посылку от мамы, а я к Марьону. Лично взглянуть на плакаты и добыть то, что поднимет Аннабет настроение.
И испортит его Кейману: билеты на зимний показ.
– Как у тебя с братом? – спросила я. – Сильно орал?
– Терпимо. – Брина пожала плечами. – Запретил участвовать в показе, но я и не подписывала контракт на него. Сказал, что дружба с тобой – плохая идея. Я ответила, что пусть сначала сам разберется в своих привязанностях, а потом указывает, с кем дружить мне. На этом разошлись.
– Он говорил, ты его боишься после возвращения.
Брина нахмурилась и долго молчала, прежде чем ответить.
– Да, возможно. Он изменился. Это неизбежно, и я понимаю, что на него навалилось все сразу: восстановление после пересадки, дела рода, политика, учеба, личная… кхм… жизнь. И я скучаю по тому Бастиану.
– Ты в порядке? Кейман спрашивал, что с тобой, почему ты теряешь концентрацию.
– Я в порядке! – Брина улыбнулась. – В полном. А магистру Кросту стоит вспомнить, что вы учитесь в этой школе с первого курса и привыкли к нагрузке. А вот моя магия была вполне себе управляемой до тех пор… забудь, в общем.
– Забудь… – пробурчала я. – Об Аннабет уже забыла. Сначала она начала воровать, и ее чуть не выгнали, а теперь вот…
– Да ладно, – Брина махнула рукой, – отойдет. Пригласи ее на каникулы к себе. Аннабет некуда пойти, если она останется в школе, то снова будет чувствовать себя лишней.
– Поговорю с Кейманом.
Второе Рождество в его доме. Первое выдалось непростым, явилась проекция Бастиана и перевернула мне только-только устаканившуюся жизнь. Интересно, что случится на этот раз? До каникул еще пять недель. Два испытания с магистрами, занятия с Кейманом, возвращение на пары к Яспере, подготовка к показу у Рианнон и проклятые, выматывающие сны об Акорионе.
Бал Огня кончился, а проблем стало еще больше. В Школе Темных все стабильно.
* * *
Кейман снова поднял голову от бумаг и со вздохом на меня посмотрел.
– Долго ты будешь смотреть в потолок?
– Я не могу уснуть.
– Ты не пытаешься.
– Пытаюсь. Но в голове слишком много мыслей.
– Удивительное состояние. Почему оно наступает у тебя не вовремя? На парах бы пригодилось.
Сегодня даже подначки Кеймана не могли меня разозлить. Ему стоило закончить уже эту экзекуцию, по ошибке именуемую занятием. Я не усну сегодня, потому что не уснула в полной темноте под мягким одеялом, после часового полета на крыльях по спортзалу и двух ложек зелья. В конце концов я смирилась, что ничего не выйдет, и просто ждала первых лучей рассвета.
– Зачем вы меня сюда привели? – вдруг спросила я.
– Жизнь скучной была. Решили выстрелить себе в ногу.
– Смешно. А если серьезно?
– Почему тебя волнует этот вопрос?
– Вы все рискуете, если Таара вернется. Акорион делает для этого все и немного больше. Если это случится, Штормхолду придется нелегко. А на Земле я бы тихонько дожила лет до шестидесяти, убираясь в чужих домах, и ничего бы не было.
– Даркхолд следил за тобой на Земле. Думаешь, позволил бы тихонько дожить до пенсии? Забрал бы тебя сам, и все.
– Тогда можно было меня убить.
– Можно было. Только душа Таары сильная, переродилась бы еще. И что? Превращаться в маньяка, убивающего младенцев? Акорион бессмертен, однажды он бы просто нашел тебя раньше нас, итог был бы тем же. Риск так или иначе есть. Но у тебя мало шансов превратиться в Таару. Понимаешь, для того, чтобы быть богиней, нужно обладать особой кровью, телом, силой. Ты все же человек. Так что если сойдешь с ума, то будешь просто бесноватенькой лохматой Деллин, которая воспитывает ананас.
– Ты врешь, я же вижу. Я и в здравом уме могу своей силой дел натворить.
– Да ты и без силы можешь, – отмахнулся Кейман. – Тебе палку выдай, последствий не оберешься.
Я хихикнула, поняв, что он говорит о штормграме. Всеобщее помешательство не прошло, а Брина была совершенно права: наши с ней фото в пижамах и рубашках разлетались с космической скоростью. Уже к вечеру на доске объявлений висела выдержка из директорского приказа. Я опоздала к Кейману на пять минут как раз потому, что с интересом читала новые правила школы.
Вниманию адептов! Просим ознакомиться с изменением школьных правил!
Пункт 12.4 Устава Высшей Школы Темных «Об использовании в стенах школы артефакта “Штормграм”».
12.4.1 Запрещается использование артефакта во время занятий.
12.4.2 Запрещается использование артефакта для списывания.
12.4.3 Запрещается использование артефакта с целью травли, оскорбления, шпионажа и других действий, предусмотренных Сводом Законов Королевства Штормхолд.
12.4.4 Запрещается использование артефакта в провокационных целях, использование чужого артефакта.
12.4.5 Использование артефакта разрешается только с указанием настоящего имени владельца артефакта. Все артефакты неустановленных лиц подлежат уничтожению.
12.4.6 Запрещается приобретать артефакт у сторонних лиц в городе и проносить его в школу.
12.4.7 КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещается распространять при помощи артефакта следующую информацию:
– копии ученических работ, семестровых заданий и других учебных материалов, за исключением методических
– изображения эротического или иного откровенного характера
– изображения сотрудников школы, в том числе обслуживающего персонала
С полным перечнем правил учащиеся могут ознакомиться в канцелярии. Для разъяснения отдельных пунктов необходимо обращаться к заместителю директора по воспитательной работе магистру Ванджерии.
Внимание адептам! У администрации ЕСТЬ экземпляр штормграма. И мы ВИДИМ, что вы там создаете. Будьте осторожны и предусмотрительны.
Приятных выходных, с уважением, дирекция.
Вот так в нашу жизнь вошли штормграмы. Если в школе и были люди, игнорировавшие новую игрушку, то после такого объявления их не осталось вовсе.
– Что мне делать с Ясперой? Я могу вернуться на ее занятия, но не уверена, что она обрадуется…
– Я возьму твой курс себе. Не ходи к ней.
У меня сама собой отвисла челюсть. А Кейман, чуть подумав, добавил:
– Мы закончили отношения. Какие бы то ни было.
Вот уж не ожидала, что услышу это. А услышав, испугаюсь, до конца не понимая, чего именно. Мести Ясперы за разрушенные отношения? Хуже уже быть не может, мы едва не повыдергивали друг дружке хвосты. Тогда что?
Мне не дали как следует об этом подумать. Кейман поднялся и погасил настольную лампу, окончательно погрузив кабинет во мрак.
– Я не могу сидеть с тобой всю ночь, мне нужно поговорить с Ленардом. Если не уснешь до трех, можешь идти, придешь завтра.
– Хорошо, – вздохнула я и уставилась в потолок.
Просто полежать полтора часа – и домой. Снова ворочаться в постели, чтобы отрубиться за пару часов до подъема и спать между пар, урывками. Как же мне хочется хоть разочек нормально выспаться! Отключиться с вечера до утра, свернуться под одеялом и поспать так сладко, как спалось на Земле. Акорион в последнее время снился куда реже обычного, но это не спасало от изматывающей тревоги и одних и тех же мыслей. Где я окажусь, едва закрою глаза? Что увижу? Иногда, после тренировок, я приходила и отключалась, но чаще всеми силами оттягивала момент засыпания. И злилась на себя за это.
Мерно тикали часы в кабинете, за окном в такт отсчету секунд качалась ветка. В окно светила какая-то звезда, то ли Таары, то ли Кроста, с дивана было не видно. Застежка платья больно впилась в спину, и, как бы я ни ерзала, ослабить давление не получалось. Я так увлеклась мыслями о том, будет ли слишком неловко снять это дурацкое платье, пока в кабинете никого нет, что не заметила, как провалилась в сон.
Оказалась в какой-то комнате, несколько раз моргнула и, увидев Кеймана, успокоилась.
– Ты специально ушел, чтобы я уснула?
– Я коварен, – усмехнулся он.
– И где мы?
– Твои варианты?
– В чьей-то спальне. Полагаю, Таары. Черт, я надеюсь, сейчас не начнется порно? Потому что это будет самый неловкий момент на свете.
– Я как-то тоже на это рассчитываю.
Кейман, приняв самый что ни на есть терпеливый вид, сел в кресло и стал просто ждать действий. Мне не сиделось на месте, и я принялась бродить туда-сюда по комнате. Рассматривать мебель, картины, безделушки, валяющиеся на комоде.
– А эта спальня часом не в том замке, где сейчас живет Акорион?
– Нет.
– Жаль… а то такая идея хорошая в голову пришла.
– Какая идея?
Я не ответила. Смотрела как завороженная в зеркало, где отражалась одновременно я и не я. У Деллин там были такие же длинные волосы, только иссиня-черного, отливающего серебром, цвета. Тяжелые густые ресницы, яркие губы, искривленные в усмешке. А за спиной раскинулись крылья. Совсем не те милые и трогательные перья, что дарил Кейман для крылогонок, и совсем не похожие на те, что я видела в своих снах. Жутковатые, словно нетопыриные, крылья с острыми шипами.
Отражение насмешливо склонило голову. Я стояла совершенно неподвижно, ибо впервые видела эту ипостась Таары, и все пыталась найти сходство между этой… этим существом и той милой девчушкой, которая лечила спасенную птицу. Как она превратилась в это?
Я обернулась, чтобы рассказать Кейману, что вижу, но комната вдруг погрузилась во мрак, как будто выключили экран старого телевизора. А когда включили снова, я задохнулась от ужаса: теперь по ту сторону зеркала очутилась я.
– Эй! – крикнула, коснувшись ледяной поверхности.
Таара только улыбнулась и издевательски пожала плечами.
– Не смей! Это мой мир! Ты умерла!
Богиня отвернулась от зеркала, исчезла из моего поля зрения, оставив в зоне видимости лишь крошечный клочок чужой спальни.
– Вернись! Кейман!
Я попыталась было сдвинуться с места, но не смогла сделать и шага: пространство, в котором я находилась, оказалось совсем крошечным. От стены до стены едва ли была половина метра, спиной я тоже упиралась во что-то – на удивление мягкое. Не сводя взгляд с комнаты, я ощупала стены в поисках хоть какой-то двери или механизма и вдруг поняла, где нахожусь.
Накрыло таким приступом клаустрофобии, что я не закричала лишь потому, что оцепенела. Зеркало исчезло, передо мной сомкнулась тьма, и послышались глухие удары по крышке гроба. Я попыталась было стучать, но быстро выдохлась. Легкие словно сдавило раскаленной цепью. Вскоре все стихло, звенящую тишину нарушали лишь частые удары моего сердца.
– Это сны. Кошмары, с которыми надо бороться.
Почему только мне никто не объясняет, как?!
Ладно. Я не могу выбраться, не могу кричать, здесь не действует магия. Значит, я просто закрою глаза и попытаюсь уснуть.
А если это не сон? Если Таара вернулась? И заперла меня здесь, а сама восстала в Штормхолде?
– Выпустите меня-а-а! Ну пожалуйста! Кейман!
Так. Отставить эмоции. Я же не беспомощный ребенок, я хоть чему-то в школе научилась или все полтора года была занята личной жизнью и чужой смертью? Это сны, совершенно точно сны. В прошлый раз они ударили по больным воспоминаниям о том, как умирала мама. В этот раз бьют по сильным страхам. У нас с Таарой одна душа, так не может быть, она – это я. Я была ей. Она стала мной. Не бывает такого, чтобы одна часть души гуляла по миру, а вторая была заперта… где-то, в общем, заперта.
Вдруг показалось, что я слышу шаги.
– Эй! Кто-нибудь! Помогите! Я здесь!
Шаги приближались, и от зародившейся в душе надежды я едва не разревелась. Послышались скрип и грохот камня, а потом в мою темноту проникли робкие, едва заметные лучи света. Я всматривалась в них до боли в глазах и, когда сумела различить в полумраке знакомые черты, невольно вскрикнула.
– Деллин?
Тьма рассеялась, я села в саркофаге и мертвой хваткой вцепилась в бортики. Руки тряслись, как будто я только что прыгнула с парашютом. Понадобилось много времени, чтобы прийти в себя.
– Жесть.
– Ты неплохо справляешься.
– Неплохо?! Да я чуть с ума не сошла! Сначала оказалась по ту сторону зеркала, потом в гробу, потом…
– Что? – заинтересовался Кейман.
– Так странно. Когда я только приехала в школу, мне снился сон. Как я подхожу к саркофагу, открываю крышку – и оттуда смотрят жуткие глаза. А чей-то голос говорит, что я вернулась. Я думала, это отсылка к Акориону. А сейчас увидела себя… понимаешь? Тот самый сон, только с позиции того, кто был в саркофаге! А если это о Тааре? Если сон – о ней, о том, что она проснется.
– Деллин, – терпеливо, но с легким раздражением, сквозящим в голосе, сказал Кейман, – я еще раз повторяю. Она не может проснуться, потому что она не спит. Она умерла. Ты и Таара не можете существовать одновременно.
– Да, но Акорион хочет ее разбудить. Если это знак?
– Это твои кошмары. Ты боишься, что она появится, поэтому тебе все это снится. Прекрати паниковать, тебе так же далеко до нее, как до диплома с отличием.
– То есть зачет по предсказаниям не поставишь? – слабо улыбнулась я.
Хотя бы дрожь прошла. Только чувство тревоги все еще камнем лежало на сердце.
– Не поставлю. Придется зарабатывать оценку честно.
– То есть придумывать, что в скором времени я получу «неуд» на паре Ясперы.
– Теперь ее пар нет. Как будешь выкручиваться?
– Завалю что-нибудь еще. Дурное дело нехитрое. Ух ты, какое небо!
За болтовней мы не заметили, как декорации вокруг сменились ночным лесом. Прохладный ветерок трепал мои волосы, где-то вдалеке стрекотали цикады. Над кронами деревьев распростерся Млечный Путь, а три звезды над Штормхолдом сияли особенно ярко.
– Снова воспоминание из жизни Таары?
– Да, – ответил Кейман. – Сейчас ты узнаешь, как она стала богиней смерти. Довольно интересный момент.
Мы как будто на передаче про животных. А сейчас мы можем видеть, как самочка непальского гепарда разделывает свою добычу. А вон там, в тени раскидистых пальм, отдыхает жираф. А прямо перед вами, дорогие зрители, еще совсем юная, но уже подросшая особь темной богини чешет через лес. Давайте подкрадемся поближе и попробуем выяснить, куда держит путь эта пока еще адекватная красавица.
Пока мы издалека наблюдали за сосредоточенно куда-то бредущей Таарой, мне в голову пришла очередная идиотская идея. Вот бы сделать артефакт, который погружает в такие сны, только не в кошмары, а в заранее заданные декорации. Что-то типа интерактивного фильма. Хотя если его сделать, большая часть покупателей будет выбирать кошмары, судя по рейтингам кинотеатров…
– Зуб даю, сейчас она спасет котенка, – пробубнила я себе под нос.
Таара раздражала даже не поступками, а тем, что была той частью меня, на которую смотреть самой не хотелось, но при этом на которую смотрели все окружающие. Если бы я сейчас взглянула на Кеймана, то нашла бы в его глазах много эмоций, которым лучше оставаться его личными.
Раздался хруст веток где-то сбоку. От неожиданности я подскочила, Кейман просто повернул голову, а вот Таара ничего не услышала, будучи погруженной в свои мысли. Даже когда из чащи вышел, пошатываясь, мужчина, она обратила на него внимание не сразу.
– Помогите… – едва слышно прошептал он.
Звездный свет упал на пропитанную кровью рубашку, а очередной шаг добил беднягу: он, охнув, опустился на колени. Таара вздрогнула и бросилась вперед.
– Что с вами? О звезды, вы ранены! У меня с собой ни одного зелья… так, я помогу вам подняться, здесь рядом мой… то есть замок, где я живу. Там вам помогут. Как вы вообще здесь оказались? Люди обходят стороной это место.
– Нет! – неожиданно твердо произнес мужчина. – Мне нужно к водопаду. Там, к востоку от плато…
– Вы не перенесете дорогу, вы ранены!
– Пожалуйста. Я прошу вас. Умоляю. Мне нужно к водопаду. Там помогут.
Богиня закусила губу в неуверенности, и теперь вздрогнула уже я: жест был знакомым и нежно любимым. Бедный Кейман! Неудивительно, что, глядя на меня, он видит бывшую жену.
Таара и незнакомец побрели вглубь леса. Мужчина едва переставлял ноги, и девушке приходилось изо всех сил поддерживать его – откуда только силы взялись! Мы с Кейманом следовали за ними, держась на расстоянии пары метров.
– Что происходит? Кто он?
– Смотри, – коротко ответил Крост.
Вот черт, а я любила спойлеры. Порой даже читала содержание фильма перед тем, как его смотреть.
Сколько занял путь, сказать не возьмусь. По ощущениям – не очень долго, но у меня имелось серьезное подозрение, что во сне время шло совершенно иначе. Во всяком случае, я не успела толком обдумать пережитый кошмар, как вдруг вместе со всей толпой оказалась перед большим водопадом.
– Жуткий какой, – пробормотала, поежившись.
Огромный, высотой с пятиэтажный дом, с черным нутром и блестящей в ночном свете водой, с грохотом падающей на скалы. Отвесная скала напоминала разинутую в немом крике пасть дракона.
– Мы пришли, – сказала Таара.
Осторожно посадила мужчину на ближайший валун и вдруг вскрикнула, отшатнувшись: его раны затягивались прямо на глазах. Кровь с кожи и одежды исчезала.
– Что происходит… – побледневшими губами прошептала Таара.
Я повернулась к Кейману.
– Это то, о чем ты рассказывал? Исцеляющее магическое место? Как наши дубы-извращенцы?
– Мне очень приятно, что хоть что-то из моих лекций ты запомнила. Но нет.
– Спасибо, – улыбнулся мужчина.
Протянул руку.
– Спасибо тебе.
Медленно, словно завороженная, Таара коснулась его ладони. А потом он развернулся и не спеша пошел прямо к водной стене, в темные недра скалы, с каждой секундой все сильнее растворяясь в ночи. Таара не сводила с него взгляд, ее била мелкая дрожь, и невольно состояние тревоги передалось мне.
– Тебе не нужно бояться, – услышали мы Акориона.
Он вышел из тени деревьев.
– Ты все сделала правильно.
– Кто он? Ты знаешь его?
– Ты не поняла? – улыбнулся бог. – Он был мертв. Ты проводила его душу.
– Душу? Но… куда?
– Только ты можешь ответить на этот вопрос. Твоя сила просыпается. То, для чего ты здесь. Для чего Крост нашел тебя. Он бог стихий, природы. Но знаешь, что ему неподвластно? Смерть, Таара. Его природа смертна. Он ее хозяин здесь, а ты…
Он указал на водопад.
– Там. В мире, где рождаются и умирают души.
– Что там?
– Проверь. Только ты можешь туда войти. Это твоя сила, дорогая.
– А что насчет тебя? – Она вскинула голову. – Для чего ты существуешь?
– Не всё сразу. Однажды я тебе расскажу.
Он оставил ее. Смотрел, как осторожно, уговаривая себя на каждый шаг, Таара идет к водопаду, и потом еще долго вглядывался в темноту. На миг мне захотелось рвануть следом за богиней, но Кейман не двигался с места, и я не решилась. А потом все как-то слилось, смешалось в сине-черную кляксу. И я открыла глаза уже на диване в знакомом кабинете.
– Доброе утро, – сообщили откуда-то сбоку.
– Уже утро? В прошлый раз сны прошли быстрее.
– Ты отрубилась, едва вышла из транса. Я не стал будить тебя.
Потерла глаза, зевнула и мысленно посетовала, что отрубилась я в кабинете, а не у себя. Сейчас можно было бы еще немного поспать под теплым одеялом!
– Мне показалось, Акорион знал намного больше Таары, хотя, по логике, они росли вместе. Чего он хотел? Какую цель преследовал?
– Он начал изучать пределы своих возможностей намного раньше нее. Я позволял ему практически все, считал, что Акорион достаточно разумен, чтобы учиться жить со своей силой и при этом признавать мой авторитет. В один момент он стал видеть и понимать намного больше меня.
– Она стала богиней смерти? Получила власть над подземным миром… что бы это ни было.
– В первый раз мне пришлось вытаскивать ее оттуда. Таара не знала, как вернуться. Испугалась того, что увидела. Подземный мир – это не копия Штормхолда в мрачных декорациях. Это пристанище душ, за которым – только хаос. Не самое приятное место.
– Откуда оно взялось?
– Я не знаю, – признался Кейман. – Как и о многих вещах в этом мире. Откуда вы появились. Что было до моего рождения. Как появился Штормхолд. Это вопросы, которые я предпочитал не задавать себе. Хотя наверняка на них есть ответы. Кто знает, может, ваши ученые были правы насчет зарождения жизни в мире?
– Не понимаю, как она могла превратиться в безумную богиню. Таара не выглядит последней стервой. Да, сложности с силой, сложности с мужем, чрезмерная опека и жажда побегать там, где летают драконы, но всего этого недостаточно для поехавшей крыши! Ты говорил, вы смотрели мир, изучали его, правили вместе. Что с ней случилось? Почему вдруг Акориону получилось на нее так повлиять?
На этот раз Кейман долго молчал, и я решила, что эти вопросы тоже относятся к категории «не знаю». В конце концов, иногда люди делают что-то просто потому, что делают. Только в книгах существуют идеально выверенные характеры, люди по ГОСТу, которые всегда поступают так, как задумал автор. В жизни они порой выкидывают те еще фокусы.
– Я подумал над тем, что ты сказала, – произнес наконец Кейман.
– Над чем именно? Я постоянно столько всего болтаю, что сама перестала запоминать.
– О том, что тебе тяжело узнавать о Тааре случайно, во сне или из книг. Я тебе расскажу все, что с ней случилось. Не сейчас, сейчас мне нужно на совещание, давай вечером. Сходим поужинать в городе и поговорим.
Второй раз за ночь я потеряла дар речи. Подозрительно прищурившись, смотрела на Кеймана и пыталась понять, что стоит за этой его фразой. Неужели правда расскажет? Спустя полтора года недомолвок? В это как-то слабо верилось.
Наконец я решила, что лучше сначала послушать, а потом сомневаться, и кивнула:
– Хорошо. Спокойной ночи.
Уже потом, выйдя из кабинета и взглянув в окно, где занимался рассвет, поняла, что ночи не получится. Через час подъем, завтрак, а мне еще хотелось успеть поговорить с Аннабет. Чтобы не разговаривать на глазах у всех и в присутствии Брины. Поэтому я вернулась в комнату, приняла душ, привела себя в относительный порядок и, захватив штормграм, отправилась мириться с Аннабет.
Лучше бы я этого не делала вовсе.
Аннабет уже не спала, она открыла дверь, полностью готовая к выходу. Похоже, собиралась в город, потому что поверх дорожного костюма на ней болталась пустая сумка, в которой звякали монеты.
– Привет. – Я нервно закусила губу, потом вспомнила Таару и одернула себя, и все это за долю секунду перед тем, как Аннабет смерила меня мрачным взглядом и откликнулась.
– Ну привет.
Окатило таким холодом, что вдруг показалось, будто в Штормхолд нежданно-негаданно пришла зима, причем прямиком в комнату подруги.
– Я пришла мириться. Аннабет… прости меня. Я не умею дружить, у меня никогда не было подруг. Ты первая, кто подошел ко мне и захотел дружить, я не знаю, как это делается, привыкла быть одна и пытаюсь тот же сценарий воплотить в школе. Правда в том, что я не принесла тебе штормграм потому, что не подумала, что тебе он нужен, а не интересовалась тобой не потому, что не люблю, а…
Вздохнув, я махнула рукой.
– Есть много вещей, которые мне не разрешают никому рассказывать. Из-за Кеймана, прошлого, силы этой дурацкой. Поэтому я все время хожу, думаю о них, а на окружающих времени не остается. Я не хочу остаться без единственной подруги. Аннабет, я постараюсь быть внимательнее. Это штормграм и билеты на показ Найтингрин. Хочешь приехать на каникулы к Кейману? Будем гулять, общаться, посмотрим праздничный Флеймгорд.
– Деллин, на каникулах люди, которых не обеспечивают влиятельные опекуны, работают. Чтобы потом такие, как ты, не смотрели на них свысока из-за дешевого платья на балу.
– Боги, Аннабет, я никогда на тебя так не смотрела! У меня денег немногим больше, я тоже работаю!
– Да, конечно, я же забыла, насколько сильно устают модели.
– Слушай, я извинилась. Мне правда стыдно. Иногда я веду себя как сволочь, потому что… ну потому что характер не пропьешь. Я не хочу разрушать дружбу из-за одной глупости, без шанса на исправление…
– А я не хочу ее поддерживать. Мне неинтересно, что там у тебя происходит. Просто неинтересно. Я не хочу больше с тобой общаться, гулять, сидеть за твоим столиком; и вообще, мне надоело быть тенью Деллин Шторм. Хватит врать, тебе плевать на нашу дружбу, ее и не было никогда. Я ценю, что ты пришла извиниться, но правда, давай признаем, что дружить у нас не получилось, и спокойно разойдемся. Я устала, Деллин, дело не в штормграме и не в вопросе «как дела?». Просто я не хочу быть лишней в твоем круге общения… да и вообще не хочу быть в нем.
– Ты не лишняя, ты – его основа, Аннабет!
Она невесело рассмеялась.
– Нет, Деллин, я – предмет декораций твоего спектакля. Вы с Бриной даже не берете в расчет мои чувства, когда говорите о Бастиане! Ты знала, что он нравится мне, я понимаю, что насильно мил не будешь, что ты тоже имеешь право на отношения и бросать парня, чтобы подружке было приятно, нельзя, но…
– Аннабет, при чем здесь Бастиан? Между нами ничего нет.
– Ой, да хватит. Как будто я не вижу, что ты по уши втрескалась. Он на тебя запал, это очевидно. Брина писается от восторга, ты не сводишь с него глаз, а я должна за всем этим наблюдать и поддакивать. Извини, но я устала. Я не злюсь, правда, и тоже извиняюсь за то, что тебе наговорила. Но давай закончим на этом. Желаю тебе удачи, Деллин, и найти друзей, которые действительно станут для тебя друзьями. Спасибо за штормграм, но я уже заказала его у Габриэла.
С этими словами она просто захлопнула дверь перед моим носом! А я так и осталась неподвижно смотреть на табличку с номером «44», пытаясь уложить разговор в голове и сквозь недосып и шок осознать, что только что случилось.
А случилось то, что я осталась без единственной подруги. И если после ссоры можно извиниться, исправиться, поменять подход и отношение к дружбе, то после этого разговора остается только отойти в сторону и не мешать. Потому что чем дольше я стою под дверью и шмыгаю носом, тем меньше шансов хоть когда-нибудь снова начать общаться с Аннабет.
Может, оно и к лучшему. Дружить сейчас со мной опасно. За любой косой взгляд Акорион способен натворить немало бед. Если завтра ему взбредет в голову, что убийство моей подруги приблизит меня к превращению в Таару, я получу не розы, а чью-то голову. Брину охраняют как принцессу, за ней всегда поглядывают несколько огненных магов, держась на почтительном расстоянии. Подозреваю, это лишь видимая часть ее охраны.
А кто защитит Аннабет?
Но все равно я как будто лишилась огромной части целого мира. Однажды уже пришлось вторую половину года провести без подруги, но тогда я знала, ради чего она уехала. То был единственный шанс для нее остаться в школе. А сейчас никаких драм и рисков. Просто Аннабет больше не хочет со мной дружить.
– Чего рыдаем в омлет? – спросила Брина, придя в столовую. – Неуд за семестровку? Несчастная любовь? Сломавшийся ноготь?
– Была у Аннабет.
– У-у-у. – Она тут же помрачнела. – И как?
– Никак. Сказала, что больше не хочет общаться. Совсем. И сидеть с нами не будет.
– Вот коза.
Теперь не только я уныло ковырялась в тарелке.
– Она отойдет.
– Не думаю. Ей нравится Бастиан. И она не злится на что-то конкретное. Просто ей тяжело.
– Так всегда, когда дружишь с кем-то вне своего круга. Постоянно паришься, уместно ли то, нормально ли это. Если я хочу пойти на концерт, правильно ли будет купить два билета, зная, что другу такое не по карману? Или не покупать? А вдруг он обидится, что не позвала? А если позову, и он купит билет сам, то совсем не останется денег? А если подарю, то не ущемлю ли его гордость? В итоге сил тратится на вот это все гораздо больше, чем на дружбу. А обиды все равно появляются.
– Но Аннабет – моего круга. Круга сирот из бедных кварталов, которые работают, чтобы не сдохнуть с голоду.
– Уже нет. Ты воспитанница Кеймана Кроста, хочешь этого или нет. Темная адептка. Модель дома Найтингрин. Я не говорю, что это твои достижения, которые ставят тебя выше Аннабет, но ты не можешь отказаться ни от денег и имени опекуна, ни от силы, ни от работы, которая приносит доход и позволяет не надрывать спину в таверне. А Бастиан не может по мановению руки влюбиться в Аннабет. Он, во-первых, помолвлен, а во-вторых… Бастиан.
Брина пожала плечами.
– Поэтому других вариантов нет. Она считает, что так будет лучше. Мои подруги из Школы Огня отвернулись после того, как род ди Файров оказался под угрозой. Я потеряла влияние, и они решили, что нам не по пути. Подожди немного. Возможно, она успокоится. А может, и нет. Хочешь, пойдем гулять вместе с ребятами?
– С факультета огня? – прищурилась я.
– Да…
– И твоим братом?
– Ну…
Брина молчала несколько секунд, но, видимо, не смогла сообразить, что соврать, поэтому обреченно кивнула.
– Ну уж нет! Гулять в компании Бастиана я не собираюсь. Во-первых, потому, что он с дружками устроил мне веселенький прошлый год. Во-вторых, гулять с ним после разговора с Аннабет как-то странно. Позанимаюсь в комнате. Для разнообразия. Завтра зачет по предсказаниям, а я до сих пор не могу выдать ничего, кроме «ну… скоро зима, снежок там, холодно».
В столовой царил странный, совсем не свойственный завтраку выходного дня гомон. Народ возбужденно и даже тревожно переговаривался. Правда, заметила я это, только когда выходила из столовой. И сразу же насторожилась. Конечно, адептов Школы Темных в подобное состояние могла ввести даже свежая сплетня, но интуиция подсказывала: здесь что-то не так.
– Как думаешь, что случилось?
– Не знаю.
Брина тут же выловила из толпы у доски объявлений какого-то паренька и тоном царствующей королевы спросила:
– Уайлд, а что происходит?
Парень уставился на нее с обожанием.
– Эрстенни повысили цены на крупицы земли. Теперь они не по карману почти всем.
– Что? – На лице огненной принцессы появилось удивление. – Повысили? Но…
– Это плохо? – спросила я. – На сколько повысили?
Мы протолкнулись к доске, и путем нехитрых подсчетов я поняла, что Эрстенни поехали крышей. На стандартный браслет влезало штук семьдесят крупиц, обычно этого количества едва-едва хватало на учебный блок. Я использовала в среднем раза в четыре больше за счет крылогонок и головной боли, и казалось, что тратила кучу денег на магию.
Теперь на ту сумму, за которую раньше можно было унизать весь браслет крупицами, маги земли могли приобрести разве что десяток бусин.
– У вас что, нет государственного регулирования? – спросила я у Брины.
– Корона выделяет всем минимум крупиц… обычно этого достаточно, но раньше цены не были такими высокими… король осадит Эрстенни! И другие короли стихий не допустят, чтобы крупицы земли были такими дорогими, это… это же преступление!
– Интересно, что теперь будет с адептами. Кейман выделит средства на крупицы для них?
Этот вопрос интересовал не только меня: все адепты факультета земли выглядели пришибленными. А я вспоминала разговор с Уотерторном. Он, помнится, обмолвился, что Эрстенни мгновенно приняли сторону Акориона. Уж не его ли это рук дело? Хотя какая выгода в том, чтобы взвинтить цены до недосягаемого уровня? Если цель – побольше заработать, то экономика так не работает.
Хотя у них вообще ничего не работает, не мир, а хаос какой-то. А я пока еще не Таара, чтобы в нем разбираться.
Брина, пообещав выяснить у Бастиана, что он на этот счет думает, унеслась гулять. А я хоть и надеялась еще позаниматься, уже по дороге в комнату поняла, что буду или страдать по потерянным отношениям с подругой, или читать о Тааре. Я давно не открывала книги о ней. В преддверии разговора с Кейманом было бы актуально.
Но все планы сбила коробка. Обычная черная коробка с золотой лентой лежала на кровати, бесила своим существованием и снова напомнила о постоянном, неусыпном контроле Акориона. Он умудрялся доставать меня даже в школе, под защитой Кроста. И что прислал на этот раз?
Сняв крышку, я увидела крупицы земли. Темно-зеленые, они доверху заполняли коробку, блестели на свету, а поверх лежала небольшая карточка-открытка.
«Короли этого мира очень жестоки, любовь моя. Ты не такая, я верю. Отдай крупицы друзьям, они имеют право использовать свои силы… как и ты».
– Да вашу ж драконью… – Мне захотелось то ли рычать, то ли выть.
Как Кейман разрешил передать мне полный ящик крупиц? Я думала, любая магия от Акориона под запретом!
– А вот сейчас и спросим.
На всякий случай я оставила коробку в комнате, надежно спрятав в шкаф. И сразу же направилась в кабинет директора, мысленно сочиняя речь на тему сюрпризов. Он может как-то готовить меня к ним? Ну… что-то вроде «Деллин, занятие прошло неплохо, ты молодец. Завтра у тебя пара по нейтрализации, не забудь. Яспера передавала привет, скучает. Кстати, Акорион передал тебе гостинец. Будешь забирать, или дадим протухнуть и отправим обратно?».
А то так можно и сердечный приступ получить.
Я постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла, как делала обычно, но на этот раз замерла на пороге, растерянно глядя на Ясперу за директорским столом. Она едва подняла голову.
– Чего тебе?
– А где Кейман?
– Уехал на срочное заседание Совета Магов. Я вместо него.
Показалось, что Яспера специально избегала смотреть на меня и наклоняла голову как можно ниже, делая вид, будто безумно увлечена документами.
– А когда он вернется?
– Завтра. Может, послезавтра, – сквозь зубы процедила она.
– Вот черт! Так… ладно… мне нужна помощь. Хоть кого-то.
– Ты что, всерьез считаешь, что я буду тебе помогать? Тебе? День, когда я хотя бы посмотрю в твою сторону, станет для тебя последним!
Яспера подняла голову, и я поняла: не казалось. Глаза у демоницы покраснели, как будто она последнюю неделю ревела. И не спала вообще.
– Но…
– Я не желаю тебя ни видеть, ни слышать. Моли богов, чтобы Кейман вернулся быстро, потому что иначе тебе придется ой как несладко.
– Да засунь ты в задницу свои страдашки! – разозлилась я. – У меня в комнате тонна крупиц земли, присланная Акорионом!
– Со своими любовниками разбирайся сама, – усмехнулась Ванджерия.
Я сделала глубокий вдох.
– Хорошо. Тогда пойду и раздам их адептам. Буду звездой школы, начну свой путь благотворительности с малого.
И развернулась, чтобы гордо и неспешно выйти из кабинета. Даже не успела за ручку взяться, как сзади раздалось:
– Стоять.
Ну вот. Сработало. Даже настроение поднялось, и обжигающе ненавистный взгляд Ясперы его не испортил.
– Хочешь в гости зайти? – улыбнулась я.
Теперь проблема стала общей. И через несколько минут мы даже чувствовали некоторое единение, дружно рассматривая коробку, крупицы и записку. Я почти физически ощущала настороженность демоницы, только не понимала, являюсь его причиной я или все же подарок Акориона.
– На вид обычные крупицы, – наконец сказала Яспера. – Я ничего не чувствую.
– А я чувствую подвох. И не стану хранить их у себя в комнате.
– Надо уничтожить, – пожала плечами Яспера.
На что я протянула ей коробку и на всякий случай отошла к двери. Вдруг будет уничтожать прямо здесь? Успею смыться.
– А как уничтожают магию? Сжигают?
Больше ничего в голову не приходило. С тем, как добывают, продают и используют, я более-менее разобралась. А вот вопросы уничтожения как-то не приходили в голову.
– Аналогичным воздействием. Сжигают огненные крупицы, водные растворяют, воздушные развеивают, а земляные закапывают.
– А темные?
– А темные нельзя уничтожить.
– Тогда идем, закопаем вместе с коробкой под ближайшей сосенкой.
– Ага, на глазах у всей школы. А потом месяц будем возле этой сосенки ловить искателей клада, – саркастично хмыкнула Яспера.
Я живо представила, как приятели Бастиана перерывают весь сад в поисках интересной коробки, и мысленно согласилась, что копать в школьном лесу – не вариант. И что делать?
Оказывается, я задала этот вопрос вслух.
– Хорошо. Я увезу их подальше и закопаю там.
– Размечталась! Я тебе не доверяю. И догадываюсь, на что способна обиженная женщина, уж извини за прямоту.
– И что ты предлагаешь? Я так-то тоже не в восторге от твоих выходок. И не собираюсь разгребать дерьмо, которое ты устроишь, если сама возьмешься за дело. Может, Крост и сохнет по тебе, но тот факт, что руки у тебя растут из одного места, даже он не может не признать.
Нет уж, второй раз я на такую провокацию не поведусь. Кейман наверняка говорил обо мне много интересного, в том числе и того, за что в приличном обществе бьют морды, но сейчас мне меньше всего хотелось устраивать разборку из-за директора. Отпустить Ясперу не вариант, неизвестно, насколько сильна ее обида на меня и насколько далеко она готова зайти в попытках отомстить. Одну она меня тоже не отпустит. Какие варианты?
Ни-ка-ких.
– Сделать сэндвичи в дорогу? – фыркнула я, когда Ванджерия закатила глаза и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.
О да, уехавшие в одном направлении мы с Ясперой непременно вызовем куда меньше удивления, чем закопанная в лесу коробка. Вот Кейман-то обрадуется, когда приедет!