Глава 6

– С ума сойти! – Аннабет сидела на кровати и рассматривала платья, которые я вытащила из шкафа. – У тебя свидание с Кейманом Кростом!

– Это не свидание, – в сотый раз повторила я. – Это деньрожденный ужин. Может, это входит в обязанности опекуна, я не знаю. Просто ужин в качестве подарка.

– Ага, как же. Ужин. Мне, конечно, было не до парней в приюте, но чем такие ужины заканчиваются, я знаю. Он тебе хоть нравится?

– Да я его побаиваюсь. А еще Кейман так и не рассказал мне всю правду. Я ведь чувствую, что он о чем-то молчит. И слова Уотерторна никак не выходят из головы. И Оллис… не знаю, что-то здесь нечисто. Кейман знает больше, чем говорит.

– Ну ладно, – Аннабет отмахнулась, – директор староват. А Бастиан тебе нравится?

Бастиан в углу навострил уши.

– Когда молчит и невидимый – очень. Как рот откроет, сразу хочется добить.

– Скоро Бал Воздуха. А нас еще никто не пригласил. Не хочется снова идти в гордом одиночестве.

– А Земля? – рассеянно спросила я. – Разве там не надо приходить с парой?

– А там не то чтобы бал… – загадочно ответила Аннабет.

Мне бы напрячься и расспросить подругу, опыта жизни в Штормхолде у которой было куда больше, чем у меня. Но выбор платья для ужина занимал все мои мысли, и предстоящий совсем скоро праздник стихии Земли я проигнорировала. Как оказалось позже – напрасно, но кто же знал, что все оно так выйдет?

– Так… – Я оглядела панораму битвы за гардероб. – Черное кожаное или зеленое до колен?

– А красное?

– Я иду на ужин, а не остаюсь на завтрак.

– Тогда черное.

Мне тоже нравилось длинное черное платье из тонкой мягкой кожи. В нашем мире одежда из «кожи молодого дерматина» как раз входила в моду, и я ничего не могла с собой поделать. Раньше модничать не получалось, а сейчас все девчоночьи желания вылезли наружу. Ну и еще это платье стройнило. Умело скрывало недостатки фигуры, рисуя практически идеальный силуэт.

– Что ты делаешь? – скривилась Аннабет, когда я начала заплетать косу. – Ты как крестьянка! Распусти!

– Боги, что это чучело знает о стиле? – закатил глаза Бастиан. – Заплетай.

Я с подозрением прищурилась. Чтобы ди Файр помогал мне собираться на ужин? Точно надо распускать.

– Интересно, Кейман станет задавать вопросы, если по дороге мы зайдем за браслетом? Я к нему так привыкла, что чувствую себя голой. Кстати, Бастиан, ты должен мне браслет и крупицы.

– Это почему это?

– Потому что твои друзья меня его лишили. За то, что я помогла твоей сестричке.

– Ты, Шторм, мне дорого обходишься.

– Так странно, когда ты с ним разговариваешь, – сказала Аннабет.

– А представь, как мне странно. Если бы кто-то в начале года сказал мне, что ди Файр станет двадцать четыре часа в сутки проводить рядом со мной, я бы рванула обратно на Землю.

– Жаль, что тебе никто не приоткрыл завесу будущего, – ехидно протянул Бастиан и растворился в воздухе.

Ну слава всем богам, а я-то думала, свидание получится в лучших традициях шведских семей.

Тьфу ты, не свидание, а ужин!

Кейман выгадал идеальное время для отъезда: все были в столовой, и я практически незамеченной выскользнула из школы и запрыгнула в экипаж, где уже сидел опекун, склонившись над бумагами.

Карета неспешно тронулась в сторону города. Я молчала, Кейман занимался бумагами, и, быть может, мы бы так и доехали в полном молчании до города, если бы я не сидела как на иголках и не ляпнула с перепугу:

– Вы что, ничего не скажете?

– А что я должен сказать?

– Ну… Добрый вечер, Деллин, ты отлично выглядишь?

– Добрый вечер, Деллин, ты отлично выглядишь, – послушно повторил Кейман, не отрываясь от бумаг.

Спустя минуту он все же соизволил на меня взглянуть.

– Что ты хочешь на день рождения?

– А… – растерялась я. – Ужин?

– Не стану скрывать, я не в восторге от свалившегося на меня опекунства, но дарить еду даже для меня слишком. К тому же Сайлер просил меня купить от его имени подарок. Так что ты еще не вышла за лимит. Так что ты хочешь?

Я задумалась. Руке без браслета было как-то слишком легко, а в отсутствие крупиц я чувствовала себя беззащитной. Но деньги на браслет и крупицы я уже отложила и с их тратой мысленно смирилась. На день рождения хотелось чего-то особенного, того, что я не могла подарить себе сама.

– Можно мне правду? О родителях, обо мне. То, что вы умолчали.

– Я подумаю.

Нет, все-таки надо было просить браслет. Кейман снова выкрутится, уйдет от ответов, а я еще и без подарка останусь.

Я так давно не была в городе. С приходом зимы он преобразился, превратился в сказочный городок, сошедший с иллюстраций рождественских книг. И даже первое дыхание весны еще не чувствовалось: несмотря на дневную капель, вечера все еще были морозными. Поэтому путь от кареты до ресторана занял у меня всего несколько секунд. Кейман, посмеиваясь, легко взбежал по ступенькам на крыльцо и небрежно смахнул с темных волос снег.

– Ну и что, стоит красота отмороженной задницы? Кое-кто на каникулах валялся с воспалением легких.

– А что, мне надо было надеть штаны с начесом и мохнатый свитер?

Я вдруг замерла, открыв рот. В ресторане, занимающем два этажа старого дома в центре, на половину зала расположился тот самый музыкальный инструмент, что я видела в одном из самых первых снов. Руки будто вспомнили ощущение прикосновения к причудливо переплетенным струнам, а в голове зазвучала нежная мелодия. Я даже потрясла головой, чтобы убедиться, что это лишь иллюзия и за инструментом никого нет.

– Что это? – спросила я.

– Воздушная арфа, – пожал плечами Кейман. – Инструмент воздушников. Красивый, но громоздкий.

– Мне он снился.

– Да тебе все подряд снится. А меню этого ресторанчика тебе не снилось? Там есть какая-нибудь вырезка с кровью?

– Очень смешно. Вы что, взяли меня с собой, чтобы издеваться?

Кейман рассмеялся, галантно отодвинув для меня стул за одним из столиков.

– Ничего другого с тобой делать пока что нельзя. Дай хоть поиздеваться.

Бастиану бы понравился ресторан. По крайней мере, я могла себе представить огневика в пафосном и дорогом интерьере этого местечка. И если к дороговизне вопросов не было, то к пафосу… я чувствовала себя не в своей тарелке, сидя посреди высшего общества Штормхолда. Ну или какой-то его части, большая часть элиты все же развлекалась во Флеймгорде.

Позади нас сидела парочка: важный господин в темно-сером костюме и нереально шикарная женщина лет тридцати с какой-то пушистой шкуркой на плече. Чуть подальше парень с девушкой уже вовсю целовались, а второй этаж, просматривающийся с того места, где мы сидели, вообще был полностью занят парами. Разве что два мужика в противоположном конце зала выбивались из всеобщей романтической идиллии. Именно поэтому я невольно всмотрелась в них внимательнее и тут же поперхнулась вином.

– Адептка Шторм? – Кейман удивленно поднял брови.

– Там… там магистр Ленард! Он же нас увидит!

– Я тебя уверяю, преподаватели прекрасно знают значение слова «опекун» и теоретически могут предположить, что ты иногда живешь в моем доме и рассказываешь мне, как дела.

– А с кем он… погодите, это что, Арен Уотерторн? Они что, знакомы?

– Деллин, – Кейман с раздражением поднял взгляд от меню, – ты будешь рассматривать каждого посетителя? В свои выходные магистры могут встречаться с кем угодно и где угодно. Если хочешь, мы можем пойти в другое место, но здесь самая лучшая кухня, рекомендую все же сосредоточиться на ней. Ленарду хватит такта нас не трогать.

– А Арену Уотерторну?

Кейман задумчиво хмыкнул.

– Они старые приятели, вместе когда-то учились. Им не до нас, если только ты не будешь активно привлекать к нам внимание.

– Лорд Уотерторн дружит с Ленардом? – Я нахмурилась. – Вы говорили, что подозреваете его в пособничестве Акориону. Как вы можете держать в школе его друга?

– Шторм, моя работа с персоналом – это моя проблема. Я не могу контролировать личное время магистров и проверять их круг общения. Но если ты все равно волнуешься, то смею заверить: я знаю, что делаю. Уотерторн и Ленард – моя проблема. Твоя проблема – как закончить школу без троек и не забеременеть до выпускного.

Я прищурилась. Что-то мне в веселом голосе Кеймана Кроста казалось подозрительным. Такое выражение лица опекун делал, когда в очередной раз начинал меня воспитывать, причем максимально изощренными способами. Сложив руки на груди, я поинтересовалась:

– Вы специально привели меня сюда, чтобы я увидела лорда Уотерторна?

– Зачем?

Ну надо же, такое искреннее удивление…

– А затем, что вы знаете, что я интересовалась личным делом Аннабет. Значит, скорее всего, знаете, что мой интерес… мм-м… был в какой-то степени удовлетворен. И знаете, что я знаю про оплату Ленардом обучения Аннабет. А теперь я вижу его в компании лорда Уотерторна, да еще и узнаю, что они давние приятели, а Арен Уотерторн – водный король, и… я не буду озвучивать свои выводы, но вопрос о связи Арена Уотерторна с оплатой обучения Аннабет задам. Ну? Что вы скажете?

– Скажу, что понятия не имею, о чем ты говоришь. Можешь считать отсутствие наказания за сование носа в чужое личное дело еще одним подарком на день рождения. Сегодня, леди Деллин Шторм, я готов исполнять некоторые ваши капризы.

С нехорошей такой ухмылочкой, одной из моих самых нелюбимых, Кейман взял мою руку и губами легко коснулся тыльной стороны ладони.

– Так Аннабет и Арен Уотерторн связаны?

– Ты просила правду о своих родителях. А не о чужих.

– И вы мне ее расскажете?

– Я же сказал, что подумаю.

– Как с вами сложно!

– Как будто с тобой просто. Из случайной встречи в ресторане раздуть детективную историю. Книги писать не пробовала?

– Хочу утку в сливово-медовом соусе.

– Один из тех капризов, которые я с удовольствием исполню.

Взгляд то и дело возвращался к Ленарду с Уотерторном. В конце концов я буквально заставила себя перестать коситься в их сторону из страха, что кто-нибудь меня все-таки заметит. Кейман с безмятежным видом потягивал вино.

– Сегодня хоть действительно мой день рождения? Или вы использовали удобный повод, чтобы сюда прийти?

– Да, я уже неделю ищу причину поесть вне академии.

– Ладно, не злитесь. Я просто стала подозрительной. С вами никогда не поймешь, честно вы отвечаете или снова играете в какие-то игры.

– Я? Играю в игры? – рассмеялся Кейман. – Да я прост, как два гроша!

– Уж конечно.

– Не веришь?

– Я о вас ничего не знаю. Вы вроде как мой опекун. А информации о вас – только имя да должность.

– А адрес? Шторм, ты знаешь мой адрес, это уже на целый адрес больше, чем я обычно рассказываю о себе людям. Что тебе так хочется обо мне знать?

– Ну… – Я задумалась. – Почему вы не женаты?

– Что? – Кейман чуть не подавился. – Ты могла задать любой вопрос, а спросила, почему я не женат?

– А толку с этих вопросов? Вы на них не отвечаете. Как идет поиск Оллиса? Не суй свой нос в чужой вопрос, Деллин. Что вы знаете о моих родителях? Я подумаю, может, и расскажу. Почему Акориона переклинило на мне? Много будешь знать, скоро состаришься. Продолжать? Так почему вы не женаты?

– Не хочу. Это все равно что спрашивать, почему ты не учишься на мага огня. Потому что так распорядилась судьба, только и всего. К тому же… я был женат, второй раз не уверен, что хочу повторить этот опыт.

– Были? Вы в разводе?

– Я вдовец.

– О… извините. Я не знала.

От возрастающей неловкости спасли официант и утка. Официанта я поблагодарила, а утку принялась есть. Но Кейман уже настроился отвечать на вопрос по полной программе, а я десять раз пожалела, что вообще его задала. Никак не могла представить Кеймана чьим-то мужем, в моей системе координат такие, как он, оставались вечно холостыми, символами свободной магии, что ли. Никак не примерными семьянинами.

– С ней было сложно. Непростой характер вкупе с сильной магией превращали ее в ходячий искрящийся котел эмоций. Ну и стерва была порядочная, так что увольте, больше никакой женитьбы.

– А что с ней случилось? Извините, если я лезу…

– Погибла. Самоуверенность ведет к беспечности, а беспечность в магии – первый шаг в могилу. Иногда он же и последний. Тебя это тоже касается, к слову, твоя сила может оказаться не меньше. Если будешь слишком в себе уверена, закончишь так же. У нее даже могилы нет.

– Мне жаль. Вы ее любили?

– Любил, – вздохнул Кейман.

Мне послышалась в его голосе легкая грусть. Сегодня опекун открылся с другой стороны, но как реагировать на это очень личное открытие, я не знала. Мне до боли вдруг захотелось взглянуть на его жену, узнать, что за женщина смогла оставить след в сердце самого холодного и расчетливого человека в этом новом для меня мире.

– А если любили, то почему называете стервой?

– Потому что она ею и была. Первостатейной. Красивой, сильной и умной стервой, которая знала себе цену и назначала ее другим.

– По описанию напоминает Ясперу.

Кейман рассмеялся, а у меня от очередного глотка вина кругом пошла голова.

– Да, типаж примерно один, хотя Яспера слабее.

– А как вы познакомились? Ну… с женой.

– Мы выросли вместе. Я знаю ее с… с детства. Знал, то есть. С ней было весело, на самом деле. Когда ее не накрывало мыслями о собственной несокрушимости, она была идеальна. Жаль, что под конец они накрывали ее ежеминутно. Я ответил на твой вопрос?

– Ответили, – вздохнула я.

И, во избежание проблем, решила не задавать остальные. Правда, даже если я избегала проблем, они все равно меня находили.

– Теперь моя очередь задавать вопросы. Про замужество тебя спрашивать рановато, про учебу – бесперспективно. Даже не знаю, чего я о тебе еще не знаю. Может, сама признаешься?

– В чем?!

– Ой, извини, – этот гад фыркнул, – директорская привычка. В смысле, расскажешь что-нибудь про себя. Ну и сознаешься в процессе, наверняка ведь есть в чем.

И вот тут я глубоко задумалась. Вдруг осенило, что от Кеймана-то я ровным счетом ничего и не скрываю. Книги, подаренные Сайлером, – мелкая ложь, некоторые разговоры и встречи с Бастианом – личная ложь. Вылазка по случаю спасения Брины и… все?

– Кажется, я самый скучный человек на свете. Вы знаете обо мне больше, чем я сама.

– Что, вообще ничего нет? Даже самого завалящего секретика? Ну хоть соври, что я очень нравлюсь ди Файру и он уважает меня как человека и директора. Мне будет приятно.

– За такую ложь я попаду в ад.

– Мы уже там, Шторм, не обольщайся.

На следующие несколько минут меня целиком поглотила утка. Точнее, я поглощала нежное мясо, оттененное идеальным ягодным соусом. Вместе с вином это было вкусно. Нет, не так, это было божественно. И если бы не торжественная атмосфера вокруг, то я бы даже погрызла косточки. Но так выражать свою любовь к еде было стыдно, поэтому я мучилась с вилкой и ножом.

Наконец тарелку унесли, оставив мне только бокал, и я просто наслаждалась музыкой, с любопытством заглядывая в тарелку опекуна. Что он там такое вкусное ел?

– Магистр Крост, – раздалось сбоку.

Оторвавшись от тарелки, я увидела Ленарда. Магистр приветливо мне улыбнулся.

– Прошу прощения, что отвлекаю, но не могу ли я украсть вас, магистр, у вашей очаровательной спутницы?

– Деллин? – Кейман посмотрел на меня.

– А можно я пока прогуляюсь?

– Только не выходи из ресторана. Сейчас это небезопасно.

Но я и не собиралась, мне хотелось рассмотреть интерьер, прикоснуться к золоченым причудливым скульптурам и, конечно, потрогать загадочную воздушную арфу. Почему-то ее вид внушал трепет. Рука, когда я подняла ее, чтобы коснуться струн, дрожала. Пальцы сами в нужной последовательности коснулись тонких, сияющих магией нитей – и по залу поплыла едва уловимая мелодия… испугавшись, я отдернула руку, но, кажется, никто на меня не рассердился.

– Миледи умеет играть? – ко мне подошел распорядитель.

– Боюсь, что нет, извините. Просто я никогда не видела таких инструментов, я иномирянка.

– А мне показалось, у вас есть определенный опыт… прошу меня простить, мы очень давно ищем воздушника, который сумел бы оживить арфу.

– Увы, но я темная.

– Еще раз извините. Приятного вам вечера.

Все время, что мы разговаривали, Кейман бросал на меня подозрительные взгляды. Они с Ленардом неторопливо беседовали у бара. Чтобы больше не привлекать внимания, я поднялась на второй этаж и, обнаружив дверку на балкон, юркнула туда.

От холода и снега балкон защищала магия. Едва различимая мерцающая завеса не пускала в уютное тепло порывы ветра и стайки снежинок. И когда уже придет весна?

– Это самое скучное свидание, которое я только видел! Он к тебе даже не приставал.

Стоит, пожалуй, поблагодарить Бастиана за то, что он вставлял комментарии и вообще являлся, когда я была одна.

– Хотя, может, вы еще напьетесь и устроите разнузданную оргию в экипаже…

– К твоему сведению, мой дорогой, но очень глупенький мальчик, оргия – это когда много народа. Тебя что, считать не учили? Один, два, три, много… очень простая система счисления, тебе подходит.

– Видела Ленарда с Уотерторном? Может, наш магистр-врунишка покрывает не собственные грехи молодости, а платит за чужие?

– Ну и зачем Уотерторну платить за Аннабет через Ленарда? Я в смысле, что мешало ему сделать это самому?

– Репутация. У Арена Уотерторна незаконнорожденная дочь… это способно добавить ему проблем. И это даже лучше, чем незаконнорожденная дочь Ленарда, потому что одно дело иметь компромат на магистра, а другое – на Уотерторна. Его я уничтожу.

– Ты хоть немного думаешь об Аннабет?

– Это твоя забота. Я, знаешь ли, занят не соплями, а политикой.

– Ну надо же, какой деловой! Что-то пока у тебя не очень получается.

Мы дружно замолчали. Мне хотелось верить, что Бастиан обдумывал сказанное мной, но в девятнадцать, раз уж мне все-таки девятнадцать, поздно жить в мире иллюзий. Ди Файр задумывал гадость.

– Бастиан, – спустя минуту мне надоело рассматривать улицу, на которую выходил балкон, – а что происходит после смерти?

– Откуда я знаю, я еще не умер.

– Я не об этом… во что вы верите? В моем мире было много разных версий. Кто-то считал, что после смерти души попадают в рай или ад, кто-то считает, что после смерти вечное небытие, тебя просто выключают – и все. Кто-то верит в перерождение. А вы?

– Сильные маги перерождаются, их невозможно уничтожить. Слабые маги и обычные люди попадают в подземный мир, на суд к богине Хаоса и Смерти. Она выносит решение и либо дарует новую жизнь, либо уничтожает душу.

– Но Таары нет в вашем мире.

– Ну, так и это сказки. Ты спросила, во что верят, я рассказал легенду. А по факту, сильные маги перерождаются, а слабые сливаются с магическим фоном, питают месторождения магии. Ну и мой кошелек.

– Возвращайся, – вдруг вырвалось у меня.

– Ты думаешь, я вдруг резко стану твоим лучшим другом?

– Нет.

Взглянула на огни ночного Спаркхарда – и по спине прошел холодок.

– Просто не хочу, чтобы он победил.

* * *

После ужина неумолимо потянуло в сон. С такой силой, что меня едва хватило на новый браслет под крупицы – он и стал подарком сразу и от Кеймана, и от короля. До невозможности красивый, серебряный. Я влюбилась в изящное плетение, но, вспомнив, как грелась серебряная ложка, опущенная в горячий чай, решила подыскать что-то другое. Еще одна стычка с огневиками, и живого места на запястье не останется.

Но Кейман, естественно, мой интерес заметил, нахмурился, взял мою руку и осмотрел след от ожога.

– Это что? – спросил он.

– Так… неудачная самостоятельная практика по использованию крупиц огня.

– То есть ты просто занималась?

– Да.

– И подожгла браслет.

– Да.

– А почему не потушила?

– Воды рядом не было.

– А что с огневиками стало?

– Яспера спугнула… Магистр Крост!

Кейман зашелся в припадке смеха.

– Ладно, – просмеявшись, сказал опекун, – возьми, который понравился, он с защитой от магического воздействия.

Но хихикать продолжал всю дорогу до экипажа.

В карете, пригревшись и разомлев, я начала засыпать. И прежде чем успела сообразить, что здесь этого делать не стоит, привалилась к окошку и задремала.

Я снова в школе. Снова поднимаюсь по знакомой лестнице, вслушиваясь в стук собственных каблуков. Завывает метель, небо затянуто низкими грозовыми тучами. Странный запах, в котором смешиваются озон и мороз, проникает в легкие, из-за него трудно дышать. Хватаясь за ручку, я уже знаю, что увижу внутри, какая картина откроется мне, но…

Но я ошибаюсь.

Он стоит в тени лестницы, спиной ко мне, но почему-то я знаю, что улыбается. Много раз я пыталась представить лицо Акориона, увидеть его полностью, но образ ускользал.

– Решил сделать тебе подарок на день рождения. Не смог дождаться ночи.

При мысли, что Акорион знает обо мне все, внутри что-то сжимается в приступе тревоги.

– Ты расстроилась из-за мемориала. Не плачь, любовь моя, это послание не тебе. Мне казалось, цветы тебя успокоят. Но раз память о тех смертных важна тебе…

Он делает жест рукой, и я смотрю туда, где раньше стоял постамент. Белоснежная скульптура на том же месте, но вместо абстрактных парня и девушки я вижу знакомые лица и фигуры. Надин на коленях, сжавшуюся в комок, и закрывающего ее Эйгена, едва стоящего на ногах.

Мрамор идеально бел. И только крохотные капли крови нарушают его белизну.

Меня захлестывает ярость. Если бы мы находились не во сне, не там, где властвует Акорион, над головой бы уже сверкали молнии, но здесь я бессильна, здесь я снова девочка с Земли, злость которой только веселит.

Как бы мне хотелось, чтобы с лица темного бога сошла усмешка так же, как с лиц огневиков!

Я чувствую в руке что-то тяжелое, и решение приходит мгновенно, как яркая вспышка, как безумный всплеск ненависти к существу, которое не знает ни любви, ни дружбы.

– С днем рождения, Деллин.

– Спасибо!

В руках какая-то палка, она ударяется о скульптуру с такой силой, что та разлетается вдребезги. В реальности я вряд ли сумею ударить с такой силой, но и во сне от ненависти есть польза. Я почти физически чувствую шок Акориона, который молча смотрит, как я с остервенением крушу его мемориал смерти. А когда от него остаются только мелкие куски, бросаю палку в сторону, тяжело дыша.

– Ты играешь не по правилам, Деллин…

Среди кусков мрамора комья мерзлой земли. И палка, невесть откуда взявшаяся, в сверкающем чистотой и роскошью холле смотрится чужеродно. Мне кажется, будто начинает кружиться голова, а картинка перед глазами то сжимается, то расширяется, превращаясь в мешанину красок и огней.

Я словно на карусели, несусь куда-то без возможности остановиться. А когда все стихает, то вокруг больше нет ни школы, ни Акориона. Вокруг лес, луна мягко окрашивает верхушки деревьев в пятна света. Я стою босиком, ежась от пронизывающего насквозь ветра, и смотрю на огромную воронку в земле. Тьма в ней кружится в жутком водовороте, зовет с собой, приглашает сделать шаг в бездну.

Вдали виднеются огни Школы темных, а в небе порхают крылатые фигуры.

Я подскочила на сиденье, хватая ртом воздух. От яркого света в карете заслезились глаза.

– Что такое? – Кейман оторвался от книги, которую читал. – Деллин?

Покачала головой, восстанавливая дыхание. Я еще чувствовала холод леса, меня била мелкая дрожь.

– Так, ну хватит. – Опекун пересел на мою скамейку. – Ты задремала всего на десять минут. Тебе что, и в сидячем положении кошмары снятся?

– Что-то пошло не так, – только и смогла выдохнуть я.

– Водички попей. Ты проснулась. Здесь никого, кроме меня, нет. Расскажи-ка мне, что тебе снилось.

– Акорион… сказал, что хочет поздравить меня с днем рождения. Показал новую скульптуру в холле, Надин и Эйгена. Я разозлилась и разбила ее, он явно не ожидал, а потом… перенеслась в лес. Без него. И там была воронка с темной магией. Я и раньше видела что-то в лесу, во время тренировок, но думала, это игра воображения. Кейман, там что-то есть! Связанное с Акорионом! Я не знаю, портал, землянка какая-нибудь, но есть! Так ему удается присылать мне подарки в обход защиты, так у него получилось разбить мемориал!

– Деллин, – моменты, когда Кейман говорил со мной таким ласковым голосом, я могла пересчитать по пальцам, – это невозможно. Территория патрулируется. Все магистры – а они, поверь, сильные маги – обшарили каждый клочок территории школы. Акорион не может прийти в школу через портал, он заперт там, откуда не возвращаются, он не способен явиться в Штормхолд.

– Я все равно туда пойду! С Бастианом, с Аннабет, одна… я должна увидеть это место! Он удивился, понимаешь? То есть… понимаете? Разозлился! Акорион не ожидал, что я буду вести себя не по его плану, он не собирался показывать мне то место, но для него оно что-то значит!

– Тихо, не кричи и прекрати дрожать. Давай я достану плед.

– Не нужен мне плед! – Я снова ощутила отголоски той ярости. – Хватит разговаривать со мной как с малолетней дурочкой! Это не просто сны, это не просто моя магия! Он всегда показывал мне места, которые важны или для него, или для меня. Никогда не давал воли! А сейчас допустил ошибку, показал больше, чем нужно. И я хочу знать что!

– А ты не думала, что Акорион несколько умнее немалолетней дурочки и может заманить тебя в ловушку? Ты, уверенная, что обхитрила бога, несешься в лес, а там…

– Что? Вы же сами сказали, что территория обшарена от и до. Что там может поджидать меня такого страшного?

– Ну вот, а ты говоришь, что учеба тебе не дается. Уже делаешь логичные выводы. Хорошо, уговорила. Завтра мы сходим в лес и посмотрим, что там.

Я продолжала неотрывно смотреть на опекуна и надеялась, что мое лицо приобрело выражение котика из мультика «Шрек», а не оскал Ганнибала Лектора.

– Ну что?

– До завтра, что бы там ни было, это может исчезнуть.

– А, то есть ты предлагаешь мне тащиться в ночи в лес, чтобы посмотреть, что там прячет серийный убийца? Шторм, я на твой день рождения больше в жизни не пойду, ясно? К Тааре такие конкурсы и развлечения!

– Не поминайте темнейшую всуе, а то еще и она приснится, – буркнула я.

Так до конца и не поняла, согласился Кейман с моими доводами или нет, но твердо решила во что бы то ни стало вооружиться верным привидением и пойти откапывать таинственный секрет Акориона. На меня еще действовал адреналин из сна, я едва умудрялась усидеть на месте. Но когда экипаж приземлился у ворот школы, Кейман поднялся и сказал:

– Сиди здесь и не высовывайся, чтобы тебя никто не увидел. Не хватало мне еще разговоров, как директор адептку в лес повез. Хотя те, кто тебя знает, подумают, что я решил привязать тебя к сосне и оставить там в безрассудной надежде, что ты не найдешь дорогу обратно.

– Очень смешно, – скривилась я. – Куда вы?

– Взять кое-что.

Об этом «кое-чем» я думала все время, пока Кеймана не было. Защитный артефакт? Поисковый? Горсть крупиц на случай, если мы действительно найдем что-нибудь темное?

Но он вернулся… с лопатой. Даже двумя.

– Э-э-э…

– Что? Если там что-то и есть, то оно под землей, потому что над землей и на земле мы все обшарили.

– А нельзя копать это «что-то» магией?

– Нельзя. Если не хочешь, чтобы в лес прибежала половина состава магистров с целью поймать тех, кто там хулиганит. Магию очень легко почувствовать, особенно если специально искать. А ее ищут круглосуточно. Поэтому, адептка Шторм, придется вам поработать. Ну, или давай забудем об этой идее, пойдем внутрь, и – в качестве исключения – я угощу тебя вином в кабинете.

– Знаете, если вас увидят вместе со мной и лопатами, то тоже много интересного подумают. Так что давайте лучше в лес.

– И ты еще спрашиваешь, почему я не женат.

Экипаж неспешно двинулся в сторону леса, и я вся обратилась в воспоминания. Мне предстояло в точности вспомнить ракурс, с которого я видела школу, и расстояние до нее. С учетом масштабов это оказалась не такая уж тривиальная задача. Мешало длинное платье, я путалась в подоле и постоянно поскальзывалась. Подтаявший днем снег ночью превратился в сплошной каток. К счастью, Кейман хотя бы не давал мне замерзнуть.

– Да! – наконец я остановилась. – Ракурс этот. Теперь нужно идти вглубь, пока школа не станет подходящего размера.

– Не страшно? – спросил опекун, послушно топая вместе с лопатами за мной. – Идти в лес, за Акорионом, не во сне, а наяву?

– Вы же сами сказали, что он заперт и не может явиться в Штормхолд. Он же не под школой закопан?

– Я бы заметил, думаю.

Но слова Кеймана все равно породили тревогу. И лес, прежде казавшийся на удивление светлым и редким, превратился в опасное враждебное место. Я поежилась, почувствовав чей-то взгляд из темноты, а потом и заметив движение. Не удержалась, взвизгнула и замерла как вкопанная.

– Что такое? – нахмурился Кейман.

– Снова движение!

– Я ничего не видел.

– Вы не туда смотрели.

– Я смотрел туда же, куда и ты.

– Да? – Я с сомнением приподняла одну бровь.

А потом догадалась.

– Бастиан, ну ты и козел!

Из леса донесся аристократический ржач огненного короля.

– Дайте мне лопату, я его добью! – сквозь зубы процедила я.

– Не дам. Лопата казенная. Следи лучше за дорогой, мы не можем перекопать весь лес.

Но я знала, что почувствую нужное место, едва окажусь возле него. По мере того, как мы отдалялись от школы, сердце билось все чаще, а в горле пересохло. Я одновременно ждала и боялась того, что мы можем обнаружить. Хотя и представления не имела, что именно.

Наконец школа стала просматриваться именно с того ракурса и именно в том размере, что и во сне.

– Это где-то здесь… – пробормотала я, оглядываясь.

Ничего особенного. Лес, елки, снежочек, звезды над головами. Бастиан бродит где-то вдалеке, и меня совсем не волнует вопрос, что он мог слышать все наши разговоры и узнать об Акорионе. Я сосредоточена лишь на том, чтобы вновь погрузиться в сон, только теперь уже не в качестве приглашенной против воли гостьи темного бога.

И хоть я была готова к тому, что выйду на нужное место, оказалась там неожиданно для самой себя. Просто деревья вдруг словно расступились, пропуская меня на небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну. Охнув, я осела на землю: ощущение было сродни тому, когда Кейман вмешивался в мои эмоции. Страх, злость, обида – сердце неприятно заныло, а руки затряслись, как у гипертоника в момент криза. Опекун, отставший буквально на полшага, бросил лопату и помог подняться.

– Нужно вернуться в школу. Я запомню место и сам посмотрю…

– Нет! – Я вырвала локоть и пошатнулась, но все же устояла. – Давайте искать.

– Лучше бы ты так упрямилась в процессе учебы, – сказал Кейман.

Но взял лопату и воткнул ее в землю там, где я показала. Помощи от меня было немного, нет-нет да к горлу подкатывала тошнота. А вот Кейман с поразительной легкостью, словно усталость ему была незнакома, отбрасывал землю. Глядя на него, мне становилось стыдно, и я копала усерднее – но результат от этого не менялся.

– Да-а-а, – протянул Бастиан, скептически за нами наблюдая, – когда я говорил, что ты потрахаешься, я имел в виду немного не это.

У меня даже не было сил огрызаться, я уже пожалела, что затеяла эту вылазку, да и в том, что под землей что-то есть, стала сомневаться. А то, что мне так фигово… может, утка была несвежая?

Где-то вдалеке хрустнула ветка. Мы с Кейманом замерли, вслушиваясь в тишину леса.

– Волки, наверное, – пожал плечами директор.

– Волки?! В лесу водятся волки?!

– Ну да, это же лес. Мы их гоняем, но все равно иногда заходят. Любой адепт с легкостью отгонит волка, что тут страшного?

– Меня бы хоть предупредили! Я здесь тренируюсь.

Кейман в очередной раз с силой воткнул лопату, но вместо того, чтобы по самый черенок войти в землю, она стукнулась обо что-то твердое, жалобно звякнула и завибрировала – такой силы получился удар.

Мы – все вчетвером – переглянулись. Кейман со мной, я с Бастианом, Бастиан – с лесом. А лес вдруг женским голосом поинтересовался:

– Что здесь происходит и кто позволил вам находиться ночью за пределами шко…

Магистр Ванджерия осеклась, рассмотрев Кеймана. А увидев меня, слегка побледнела. Я же старалась не смотреть на нее слишком завистливо, но была вынуждена признать, что в длинном зимнем пальто, отороченном мехом, Яспера была очень хороша. Ее тяжелые черные локоны рассыпались по плечам, запутались в блестящих в лунном свете ворсинках воротника. А глаза поблескивали в темноте, как у кошки. Очень свирепой и сильной кошки.

– Что вы делаете?

– Как «что»? – хмыкнул Кейман. – Не видишь, что ли, день рождения адептки Шторм празднуем. Я почти победил в конкурсе на самую глубокую ямку. Иди сюда, забери у Шторм лопату и помоги мне.

Яспера смерила меня холодным – снег вокруг показался праздничным конфетти – взглядом, но лопату забрала, и вместе с Кейманом они мигом очистили от морозной земли… нечто каменное. Ну, или железное. Круглое, большое, напоминающее люк в земле. Когда я, ползая прямо в платье, расчистила плиту, то стало ясно, что это действительно люк.

– Входящий, преклони колено перед великими богами, – прочитала я.

– Что это? – Яспера нахмурилась.

– Вход в храм. Тот самый, который замурован в подвале, – предположила я.

– Исключено, – ответил Кейман. – Его засыпали.

– Его могли расчистить.

– Это нельзя сделать тихо. Чтобы расчистить подземный храм, надо… здесь не обойтись лопатой. Я не отрицаю, что это мог быть вход в него, но…

– Но вы ведь не проверяли храм после того, как Оллис разнес половину школы.

– Технически школу разнес я, – поправил меня Бастиан. – Давай не будем приписывать мои заслуги всякой нечисти.

– Вот и скажи, мог ли Оллис сделать что-то в храме. До того, как мы вернулись.

– А во сколько вы вернулись?

Я задумалась.

– К утру. Еще не рассвело, но большую часть ночи мы провели в полете.

– Да, пожалуй, – после длинной паузы кивнул ди Файр, – у него было время. Он закончил с нами не позже двух.

Я вздрогнула от фразы «закончил с нами», а в особенности от будничного тона, которым она была произнесена.

– А с кем она… – Яспера странно на меня покосилась.

– Не обращай внимания. Ладно, отправлять Шторм в школу уже бесполезно, давай посмотрим, что под люком. Сможем мы его отодвинуть?

Открыв рот, я смотрела, как магистр Ванджерия с пугающей легкостью двигает тяжеленную каменную плиту. Нет, пожалуй, я не готова стоять на пути Ясперы к счастью. Не знаю, кто эта женщина, но явно не просто маг. Что-то в ней было… звериное.

Похоже, этой ночью мы все заподозрили друг у друга скелеты в шкафу и дружно решили об этом не говорить. Яспера больше не спрашивала о том, с кем я беседую, Бастиан молчал об Акорионе, а я не лезла с вопросом «откуда у посредственного преподавателя и ревнивой красотки такие способности, притом что она не использует крупицы». Ну а Кейман и в мирной жизни ни у кого ничего не спрашивал и никому ничего не говорил.

Когда за плитой обнаружился вертикальный лаз, мы дружно заглянули в темноту. С ладони Кеймана сорвался голубой огонек и, вращаясь, пролетел до самого низа, осветив с виду добротные каменные скобы-ступеньки.

– Ну, я так понимаю, ставить на повестку ночи вопрос «а не пропустить ли нам пару бокальчиков вина в моем кабинете вместо того, чтобы спускаться в какую-то… кхм…» бесполезно.

– Я за, – откликнулась Яспера.

Я недовольно засопела. Кейман со вздохом сбросил пиджак и, оставшись в одной рубашке, резво полез вниз.

– Она все равно сюда полезет, – пояснил он Яспере. – Лучше она это сделает в нашем присутствии.

– Ну я бы не сказала… – едва слышно пробормотала магистр так, чтобы не услышал Кейман, но услышала я.

Из колодца донесся усиленный эхом голос директора:

– Только дождитесь, пока я спущусь. Иначе мы сюда кубарем свалимся.

Минуты, проведенные наедине с магистром Ванджерией, стали самыми странными и самыми неловкими за все мои девятнадцать лет. Как назло, куда-то исчез Бастиан, и только ветер слабо колыхал верхушки деревьев.

– Спускайтесь! – наконец донеслось снизу.

Я первая полезла вниз, не дав Яспере даже шанса среагировать. Спускаться было неудобно, туфли скользили на холодных каменных ступенях, кожаное платье цеплялось за неровные стены. Я пожалела, что не надела перчатки, сломав три ногтя и больно оцарапав палец. С последней ступеньки Кейман меня снимал, и слава всем богам, прыжок с метровой высоты мог дорого обойтись.

А вот Яспера приземлилась грациозно, словно ей ничего не стоило преодолеть весь путь одним прыжком и лестницей она воспользовалась исключительно из уважения к смертным. Я ощутила противную кислую зависть и поморщилась, благо темнота скрывала лицо. Мне до такой грации еще ехать и ехать.

Перед нами вдаль уходил темный коридор. Как декорация из фильма ужасов, он дышал мне в лицо холодом и тьмой, один Акорион ведает что скрывая.

– Он ведет к храму?

– Подозреваю, что так, – сказал Кейман. – Закопаю все нахр… полностью.

– Мы идем? – Яспера иронично усмехнулась.

Я, чисто из вредности, первая сделала шаг вперед. Потом остановилась, задумалась и поинтересовалась:

– А колено преклонять не надо?

– Да все наши здесь, – буркнул Кейман.

– Что?

– Я говорю, единственные, перед кем надо делать поклон, – это магистры школы и ее же директор. Но вы это правило тактично игнорируете, так что я уже даже не мечтаю. Все, пошли, у меня еще теплится надежда на вино, камин и час сна.

По прикидкам, дорога до школы должна была занять минут десять, и вскоре обстановка действительно изменилась. Камни приобрели другой, более теплый оттенок, а вдалеке показались какие-то огни. Смелость покинула меня где-то на середине, так что я не стала возражать, когда Кейман вышел вперед. Спиной чувствовать холод подземелья было тоже неуютно, но я бы скорее съела горсть крупиц магии огня и потом мучилась изжогой, чем спасовала в присутствии Ясперы.

Огни оказались факелами, а коридор кончался узкой лестницей, ведущей вниз. Мы старались ступать осторожно, бесшумно, но мне все равно казалось, что если в храме кто-то есть, то он нас уже ждет. Глупо было думать, что сейчас я встречусь с Акорионом, но выбросить из головы эту мысль никак не удавалось. Пальцы сами нащупали браслет с крупицами.

Лестница кончилась, впереди показалась деревянная, видавшая виды дверь.

– Пыли нет, – сказал Бастиан.

– В смысле? – не поняла я.

– Если здесь никто не бывает, почему ни на ручке, ни на двери нет пыли?

– Очевидно, потому, что кое-кто здесь все же бывает. Не надо быть королем сообразительности, чтобы понять кто.

Вопрос лишь в том, успел он смыться или…

Нет.

Неожиданно для самой себя я вдруг оказываюсь во сне. То есть на самом деле я здесь, в реальности, но ощущение, будто вот-вот из темной ниши в другом конце зала выйдет знакомая темная фигура. Здесь все так, как во сне. Обломки статуи, увядшее, некогда роскошное великолепие храма темных богов. Пыль и паутина в углах, шеренга чадящих факелов на одной из стен.

И фигура тоже есть. Только не та, что являлась во сне, а та, что стала кошмаром наяву для двадцати адептов Школы темных. Джораха Оллиса, кажется, совсем не волновал наш приход, и вскоре я поняла почему. Когда бывший магистр обернулся, его взгляд показался мне совершенно безумным.

– С днем рождения, Деллин. Он передал, что ты можешь зайти. Жаль, я не успел приготовить подарок. Вы пришли слишком быстро, а я, увы, залюбовался твоей подругой. Она так сладко спит в своей комнате, даже не подозревая, как легко я попал к ней…

Ярость застлала глаза, я ощутила такой всплеск ненависти, что испугалась не Оллиса, а себя. Сейчас молния сорвалась с руки не случайно, не хаотичным всплеском магии. Я метнула ее, размахнувшись, наотмашь, попала прямо Оллису в грудь и занесла руку для нового удара. Но ее перехватил Кейман.

– Шторм! – рявкнул он.

Оллис, посмеиваясь, поднялся, хоть это далось ему не так просто, как он хотел показать. Кейман мог удержать мою руку, но не мои эмоции, и Оллиса снова шарахнуло – для этого мне хватило лишь сощуриться и направить на него всю мощь, что уже рвалась наружу.

– Деллин, очнись! – рявкнул Кейман. – Ты его убьешь!

Второй разряд вышел сильнее и дольше. Я с садистским наслаждением смотрела, как Оллис корчится от боли. Он изо всех сил старался не кричать, но сквозь стиснутые зубы вырывались короткие стоны. Мир сузился до одной-единственной картины, а воздух вокруг наполнился язвительным смехом Акориона.

Сквозь него с трудом пробилась ругань Кеймана.

– Уведи ее!

Вспышка ярости закончилась, молнии, охватившие тело Оллиса, растворились в воздухе. Тяжело дыша и кашляя, мужчина попытался подняться.

– Яспера, выведи ее отсюда и запри! – рыкнул Кейман, толкая меня прямо в руки магистра Ванджерии.

Хватка у нее оказалась стальная, она не давала мне поднять руку и волоком тащила к выходу. Огромный зал храма наполнился нечеловеческим криком. Оллис бросил все силы, чтобы нас остановить: сгусток темной энергии, расшвыривая в стороны камни, летел на нас с Ясперой. Я почти успела почувствовать леденящий душу холод тьмы, но Кейман в последний момент отвел магию в сторону.

Стена храма затряслась, и в ней образовалась зияющая дыра. От мысли, что было бы с нами, не отведи Кейман магию, стало дурно.

– В школу! – бросил директор. – Немедленно.

Проще с танком бороться, чем с Ясперой! Как бы я ни пыталась вырваться и справиться со стальным захватом хрупких с виду рук, не получалось даже на миллиметр сдвинуть их.

Я все тянула шею, не отводя взгляда от Оллиса. Моя магия его крепко потрепала, он отползал от Кеймана, держась за ногу. А магистр Крост шаг за шагом приближался. В его походке было что-то пугающе спокойное, размеренное. Он закатывал рукава рубашки, и мне вдруг показалось, что если бы я могла видеть его глаза, то рассмотрела бы в них ад. В который он собирался погрузить Оллиса.

– Бастиан! – крикнула я, увидев рядом с Кейманом фигуру огневика.

Он не шелохнулся.

– Он вернется! – вдруг крикнул Оллис. – Акорион вернется в Штормхолд! Он камня на камне не оставит от этого места! Вернется, и ты, Деллин Шторм, встанешь рядом с ним! Он сделает тебя такой, какая ты есть! Запомни это, ты принадлежишь ему! И никто не посмеет посягнуть на то, что принадлежит темному богу!

Дыра в стене была все ближе, Яспера буквально втолкнула меня внутрь. И в этот же миг раздался дикий, нечеловеческий, полный боли и безумия вопль. Он тут же стих: мы очутились в коридоре и Яспера заперла дверь, за которой теперь находилась разрушенная подсобка вместе с ходом, ведущим к круглой двери. Той самой, которую я обнаружила во время наказания. Заклятьем Оллиса разнесло все, включая замурованную внешнюю дверь.

Я опустилась на пол в коридоре, тяжело дыша. Несколько всплесков магии дались нелегко, в висках пульсировала боль. Пару минут казалось, что меня сейчас стошнит, но постепенно все стихло. Осталась лишь опустошенность и усталость. Смертельная, безнадежная усталость. Я боялась закрыть глаза, потому что если бы сделала это, то непременно бы уснула.

– Что он с ним сделает? – спросила я.

Тишина в компании Ясперы казалась невыносимой.

– С кем?

– С Оллисом.

– С кем?

Я посмотрела на магистра как на идиотку.

– С Оллисом. Психом, убившим два десятка адептов. Как думаете, что Кейман сделает с ним? Он ведь отдаст его страже, да? Выяснит планы Акориона, а потом передаст в тюрьму?

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – Яспера окинула меня равнодушным взглядом.

Рот открылся сам собой.

– Вы что, издеваетесь?

– Простите? Адептка, у вас ко мне какие-то вопросы?

Я поднялась, держась за стеночку, потому что пошатывало еще конкретно.

– Да, демон раздери, у меня есть вопросы! Не смейте делать вид, что ничего не произошло!

– Вам лучше поговорить с директором, адептка. Я не решаю вопросы, связанные с происшествиями в школе.

И снова – каменное, абсолютно бесстрастное лицо. Красивое и оттого еще более бесящее. В сердцах я что было сил двинула кулаком по стене. Получилось больно, охнув, я прижала поврежденную конечность к груди и зашипела.

Запоздало накатил выброс адреналина. Меня начало трясти. В ушах все еще стояли слова Оллиса. О возвращении Акориона, о том, что я принадлежу темному богу. Он действительно помешался. И действительно безумен. Ведь Акорион понял, что я нашла вход в храм, догадывался, что пойду туда не одна, и мог вывести своего союзника. Но предпочел отдать его Кейману.

Этот небрежный жест напугал куда больше, чем хладнокровное убийство невинных. Будто Акорион не сомневался в собственном превосходстве. Не боялся ничего и никого во всех существующих мирах, будь они неладны.

Сколько прошло времени, не знаю. Меня разрывали противоречивые желания и страхи. Часть меня рвалась обратно в храм, я хотела увидеть, что происходит, хотела убедиться, что Оллис не смог одолеть Кеймана. Другая часть, та, что еще помнила размеренную безопасную жизнь на Земле, умоляла вернуться в комнату, упасть на кровать и отключиться в надежде, что все это какой-то страшный сон.

Наконец послышались шаги. Я наблюдала за Ясперой, которая мгновенно подобралась, готовая кинуться в бой. Женщина сложила руки на груди, будто равнодушно, но на самом деле длинные изящные пальцы небрежно перебирали крупицы на браслете. Секунда – и магия превратится в опасное оружие.

Дверь открылась – и в коридор вышел Кейман. На нем не было ни единого повреждения: ни царапины, ни ссадины. Идеально белая рубашка, идеально собранные в небрежный хвост черные волосы.

– Спасибо, Яспера, ты можешь быть свободна, – произнес он и улыбнулся магистру Ванджерии.

Кивнув, она быстро скрылась из вида под моим несколько ошалелым взглядом. Я все еще не понимала, что происходит, но, когда Кейман вдруг остановился как вкопанный, развернулся и схватил меня за плечи, задохнулась от неожиданности. А потом он меня встряхнул, как тряпичную куклу, словно хотел вытрясти всю душу.

– Никогда, слышишь, никогда больше не смей так делать! Держи свою магию под контролем! Ты не можешь использовать силу, чтобы пытать и убивать, слышишь меня, Деллин?!

– Он убил моего друга! – рявкнула я.

– Плевать мне, что он сделал! Я о тебе сейчас говорю. Не смей превращаться в монстра! Я не для того жертвую временем, силами и деньгами, чтобы ты вела себя, как…

– Как кто?!

Я вырвалась из его рук и отскочила к стене.

– Как кто?! Скажите мне, на кого я похожа, схожу и спрошу совета, потому что я не знаю, как себя вести! Я не знаю, что делать с силой, которая во мне! Вы постоянно твердите о самоконтроле, но я не могу контролировать страх! Я боюсь, Кейман, я с ума схожу от того, что он в моей голове! Он мне снится. Мучает. Рассказывает, как их убивал. У меня был один – один друг! – и он убил его, а потом в красках рассказывал, как именно! Я ненавижу вставать по утрам, потому что не знаю, какой подарок будет меня ждать! Завалит он комнату черными розами или просто пришлет какую-то безделушку, приколотит мне на дверь чей-нибудь труп или покажет ночью порнокартинку! И вы мне предлагаете контролировать эмоции?! Я что, должна улыбнуться и сделать реверанс, встретив убийцу-психопата?! Чтобы вам в директорском кресле сиделось спокойнее?! Мне не нужно ваше время, Кейман. Как и деньги. Я НЕ ПРОСИЛА приводить меня в этот мир, и я с удовольствием вернулась бы на Землю, потому что там я была никем! Никому не нужной, бездарной, больной уборщицей! В гробу я видела вашу магию! В гробу видела вашу школу! Я НЕНАВИЖУ силу, которую вы заставили меня принять, ясно?! Я обменяла бы ее на пакет леденцов, если бы могла!

Кейман терпеливо ждал, когда у меня закончатся силы, когда дыхание собьется, а головная боль станет нестерпимой.

– Но эта сила твоя, и отказаться от нее ты уже не сможешь.

– Я стану такой же, как Оллис. Рано или поздно свихнусь.

– Сегодня ты сделала к этому первый шаг. Пока еще не поздно остановиться.

Мне до боли в горле захотелось разреветься. Как в детстве, навзрыд, с подвываниями и рефлекторными всхлипами. Чтобы кто-нибудь, пусть не мама, пусть просто кто-то неравнодушный, обнял и пообещал, что все будет хорошо. Что у меня получится справиться с тем, что с каждым днем крепнет и мечется внутри. Что получится сдать экзамены, несмотря на буквы, скачущие по бумаге. Что получится помочь Бастиану. Что Акорион никогда не вернется и никогда меня не получит. Что этот демонов мир меня, наконец, примет.

Но рядом никого не нашлось. И я неосознанно обхватила себя руками, как маленькие дети в детских домах, лишенные матерей, укачивают сами себя, точно так же обхватив руками.

– Что вы с ним сделали? Он жив?

– Много лет назад я убил жену.

Я вздрогнула, посмотрела на Кеймана и будто бы увидела перед собой совершенно другого человека. Знакомого и неизвестного одновременно.

– Потому что она перестала видеть границу между силой и безумием. Мне пришлось всадить ей нож в спину и смотреть, как она умирает… и спрашивает, любил ли я ее. И если ты не хочешь, чтобы твоим близким пришлось сделать то же самое, – молись, чтобы никто и никогда больше не увидел того, что сегодня в храме увидел я. Его больше не существует. Он засыпан землей и камнями. Сегодня ты спала у себя и понятия не имеешь, куда сбежал Джорах Оллис. Он навсегда останется пропавшим без вести преступником. Тебе ясно?

Кейман взял меня за подбородок и поднял мою голову так, чтобы поймать взгляд.

– Ясно, – глухо ответила я.

– И если я еще хоть раз услышу твои вопросы относительно сегодняшней ночи – я клянусь, Деллин, что перестану закрывать глаза на твои нарушения правил. И ты окажешься в закрытой школе. В лучшем случае. Тебе все понятно?

– Да.

– Подумай о том, что я сказал. Магия – это не красивые эффекты и не инструмент для сведения счетов. Чем больше ты позволяешь ей управлять собой, тем ближе к тому, чтобы оказаться во власти Акориона. Страшно, Деллин, быть не физически рядом с тьмой. Страшно стать темной изнутри. Использовать темную магию не равно быть ею. Ты управляешь силой, а не она тобой. Сегодня было иначе.

И все-таки обнял. Когда я не выдержала и разревелась, Кейман прижал к себе, погладил по волосам и подарил крошечную толику тепла, на миг я снова стала маминой дочкой, обычной девчонкой, которой до слез хотелось пойти с парнем в кино, а он пригласил подругу.

Девчонка выросла, проблемы выросли вместе с ней, а слезы остались. Пролились приветом из прошлой жизни.

– Ну, все, все. Его больше нет. Акорион заперт, он никогда не доберется до тебя. Деллин, послушай. Все, что он может, – это насылать сны. Это единственный способ связи с тобой, понимаешь? Отруби его. Не давай Акориону топливо. Сделай вид, что его не существует, – и все. Как бы он ни бесился, как бы ни пытался тебя достать, если ты сама не ступишь на его территорию, он будет беспокоить тебя не больше мухи в летнюю ночь. Больше некому слать тебе посылки и письма, некому пробираться в школу и пугать. Единственный союзник, который был на это способен, навсегда остался под школой. Сейчас я отнесу тебя в комнату, и ты поспишь. А начиная с завтрашней ночи и до самого-самого выпуска ты будешь принимать сонное зелье. И я тебе обещаю, к моменту получения диплома ты забудешь его имя. Забудешь, что когда-то существовал такой бог.

– Отнесете? – нахмурилась я. – Но я дойду…

Кейман склонил голову, чтобы, к моей полной неожиданности, коснуться губами моих. От второго поцелуя в жизни я ждала совершенно других эмоций. Никак не жуткой сонливости, навалившейся в один миг. Головная боль прошла, но прежде, чем я отключилась, успела подумать, как несправедливо вот так усыплять меня магией через поцелуй.

Не знаю даже, что более несправедливо: усыплять магией, усыплять или усыплять поцелуем. Зачем вообще меня усыплять в такой момент?..

* * *

Он смотрел в ее глаза и чувствовал, словно горло сжимает невидимая рука. Девушка на стене была такой живой, такой манящей… и в то же время ему отчаянно не хватало ее присутствия. Хотелось ощутить тепло ее тела, впиться поцелуем в полные губы, пропустить сквозь пальцы шелковые волосы. Заполучить ее всю, целиком, вернуть свое сокровище.

Она идеальна. Он долго подбирал нужное слово, долго пытался понять, что чувствует, глядя на ее портрет напротив стола, и только сейчас понял.

Ангел. Темный ангел.

– Больше всего на свете, Лидия, я бы хотел, чтобы она сейчас была рядом. Но знаешь что? Ее нет. Она с ним. Он видит ее каждый день. Говорит с ней. Касается ее. Я уверен, что трахает. А я не могу дотянуться. Не могу коснуться моей девочки, и все, что мне остается, – ее портрет.

Он провел рукой по нарисованной, идеально ровной коже. Краска не такая бархатистая, он еще помнил ощущение настоящего тепла человеческого тела.

– У нее не было ничего, я прислал ей драгоценности.

Он извлек из верхнего ящика стола кинжал с тонким серебряным лезвием. В глазах женщины на полу появился ужас.

– Ее презирали, и я дал понять, что она желанна.

Блеск металла всегда успокаивал.

– Ей сделали больно, и я бросил к ее ногам сердца всех, кто посмел встать на ее пути.

Из груди женщины вырвался сдавленный стон, последняя отчаянная мольба.

– Но я ей не нужен. Она не понимает, что будет счастливой лишь рядом со мной. Не осознает, какая сила спит внутри ее. Я могу дать ей весь мир, я могу подарить ей безграничную власть, сделать ее богиней возле моего трона. Но вместо этого…

Нож входит прямо в сердце, обрывает тонкую нить жизни. Если бы темный бог мог увидеть биение жизни Лидии, то сейчас бы наблюдал, как медленно гаснет и растворяется в воздухе тонкая ниточка души.

Но все, что ему доступно, – лишь угасающий взгляд. Жалкое подобие былой власти над целым миром. Он смотрит в затухающие зеленые глаза.

А видит совсем другие. Глаза его ангела, его богини.

Переступив через тело и брезгливо обогнув расплывающуюся на дорогом паркете лужу крови, он подошел почти вплотную к стене.

– Деллин Шторм… до нашей встречи осталось совсем немного. Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал.