Глава 7

После нескольких недель свободы я вдруг с удивлением поняла, что люблю жизнь. И даже учебу люблю, и даже Бастиан стал привычным спутником. Тем более что появлялся довольно редко.

Я спрашивала добрую сотню раз, но ди Файр так и не рассказал о том, что видел в подземелье, хотя в том, что он видел все от и до, я не сомневалась. Но с тех пор Бастиан изменился. Когда появлялся, то был немногословен и задумчив, язвил не в пример меньше и будто выпадал из реальности.

Однажды, в ответ на мою назойливость он вдруг признался:

– У меня мало времени, Деллин. Магия не может поддерживать работу сердца вечно. Мне недолго осталось.

Почему-то от этих слов на душе стало горько. Я так часто повторяла себе, что ненавижу Бастиана, что казалось, весть о его смерти не причинит боли. Но даже мысль о ней отзывалась внутри болезненным спазмом.

– А твоя мама? Она ничего не сможет сделать?

– Она сделала все, что могла. Не существует способа вытащить мага с того света. Хорошо, что ты не рассказала про темного бога. Если бы у меня не было цели отомстить Оллису, я бы, может, протянул сильно меньше.

Омлет, который я еще недавно уплетала со скоростью света, комом встал в горле.

– Бастиан… ты извини, что я говорила… и вообще. Прости, что пришлось из-за меня пережить.

– Ты рано прощаешься, Шторм, – усмехнулся огневик. – Но я почти растроган. Так и быть, приходи на похороны.

– Хватит. Это не повод для шуток.

– Если я пропаду, можешь рассказать обо мне Брине. Скажи ей, что она должна поставить на место всех этих уродов, жаждущих денег, и навести порядок среди ди Файров. Она на это способна.

– Ты не хочешь, чтобы я рассказала ей сейчас? Чтобы вы смогли поговорить?

– Нет, – отрезал огневик. – Я не собираюсь ее мучить. Просто скажи ей… после.

– А тот, кому ты писал?

– Ответа нет. Может, и не будет. Может, он мертв, уехал, решил не помогать. Не знаю.

– Мне жаль.

– Да плевать, – отмахнулся Бастиан. – Так или иначе, есть плюсы. По крайней мере, проклятая магия перестанет выжигать мне все внутри. Ненавижу это чувство.

– Привет! – Аннабет плюхнулась на стул.

Я украдкой вытерла набежавшие на глаза слезы и принялась ковыряться в омлете. Бастиан исчез, и я его хорошо понимала, только жалела, что сама не могу последовать его примеру.

– Ты готова? – спросила подруга.

– К чему? К тренировке?

В последние дни учебного блока нас невероятно гоняли. Бедный капитан, собравший команду в середине года, и не надеялся победить в крылогонках, но и опозориться не хотел. Поэтому тренировки теперь были каждый день, и мне приходилось порой забивать на занятия по боям, что не нравилось Кейману. В постель я приползала поздно, после короткого душа забиралась под одеяло и после контрольного глотка зелья отрубалась до самого утра.

Вот и сейчас у меня в сумке, помимо учебников и кучи артефактов для семестрового, лежала колба с крыльями.

– Да не к тренировке, а к Празднику Земли! Сегодня же сокращенный день, а вечером мы идем праздновать. Ты не видела объявление?

– Мы? – переспросила я. – Объявление?

И, к собственному удивлению, получила ответ не от Аннабет, а от Лорелей. Главная блондинка школы вышла на середину столовой, постучала ножичком по чашке и, сияя как эта самая ложечка, произнесла:

– Дорогие дамы! Напоминаю, что сегодня после обеда мы собираемся у главного входа для того, чтобы отправиться на место празднования! Прошу никого не опаздывать, ждать не будем!

– Вот блин, а у меня тренировка, – пробормотала я. – А идти обязательно?

– Конечно! Только те, у кого освобождение от директора, могут остаться.

Понятно, сачкануть Кейман не даст.

– А почему только девушки?

– Ну, так… Земля же – мать, – пожала плечами Аннабет и погрузилась в завтрак.

Ну да, логично. Земля – мать. Мать ее, эту магию земли!

– Несправедливо, – вздохнула я, – мы отдаем дань уважения магии огня на Балу Огня. Магии земли на Празднике Земли, магии воздуха на Выпускном Балу, магии воды – Зимним Праздником. А темную магию что, вообще никто не уважает? Я требую встать под знамена революции и учредить нам праздник!

– Сессия – твой праздник, – откликнулся кто-то из ближайших соседей.

Столовая радостно загоготала. Ну… что-то в этом определенно было, сессии я боялась сильнее, чем огня, медных труб и чего там еще. Мне предстояло сдать четыре экзамена и семестровую по артефакторике.

Под самый конец завтрака в столовую царственной походкой явилась Брина. Наследница ди Файров все так же ни с кем не общалась, вела себя холодно и надменно. Развлекалась ли на пьянках, история умалчивала, Бастиан тоже. Он вообще редко появлялся с тех пор, как мы нашли Оллиса. И хоть не говорил, но я подозревала, что появляться ему все труднее и труднее.

Поэтому я старалась не обращать на Брину внимания. Мне было ее жалко, я ненавидела чувство горького сожаления, вызванное мыслями о том, что вот она сидит, потягивает кофе с отстраненным видом и понятия не имеет, что сердце ее брата скоро перестанет биться.

– Делл, ты в порядке? – Аннабет помахала у меня перед носом рукой.

– Да, все нормально. Я пойду тогда полетаю перед занятиями, раз уж тренировка срывается из-за встречи с матерью-Землей. Надеюсь, это хотя бы фигуральное выражение, потому что я в нее пока не собираюсь.

Я немного полетала, отработав лабиринт и кольца, потом сполоснулась под душем и за пару минут до начала пары Ясперы успела забежать в класс. После разболелась голова и пришлось сходить в медпункт, потом были еще пары, потом обед, а потом все как-то так закрутилось, что я оказалась у входа в школу, как была, в форме и с сумкой.

Учитывая, что остальные девчонки оделись так, словно собрались выйти на прогулку, я смотрелась странно – и шла так же, ибо каблуки то и дело проваливались в мягкую весеннюю траву.

Зима на удивление быстро отдала бразды правления теплому припекающему солнышку. Снег сошел буквально за три дня, и первый же день официальной весны порадовал нас хорошей грозой. А потом все как-то плавно потекло к лету. Можно было даже ходить по улице раздетой, только к вечеру становилось зябко.

– Ты чего не переоделась? – спросила Аннабет.

– Не успела! Скорее бы уже конец блока, я хоть выдохну. Беготня меня выматывает. С пары – на пару, с тренировки – на пару, с пары – на тренировку, с тренировки – делать домашку, с домашки – на пару, с пары – на обед. К экзаменам, думается, будет готовиться проще.

Весь четвертый блок был полностью отдан под консультации и подготовку. Мы должны были старательно учить билеты и доставать преподов вопросами в строго отведенное время. У Кеймана мне предстояло сдать основы использования всех шести видов крупиц. Мы не только научились подогревать котлы, но и очищать поверхности (магия воды), чувствовать биение природных сил (магия земли), поднимать предметы в воздух (магия воздуха, хотя я и со своей силой иногда с такими штуками справлялась). Ну и залечивать мелкие раны, ссадины, синяки – это светлые крупицы, самые простые, при их использовании даже напрягаться не приходилось.

У Ясперы – конспекты, схемы и рефераты. Магистр Ванджерия старательно игнорировала факт моего существования, и это было взаимно.

На зельеведении мы варили кучи разных, полезных и не очень, зелий, а на экзамене должны были повторить любое из багажа знаний.

Ну и все в таком духе. Особенно меня пугала защита артефактов, потому что мой был готов не то что наполовину – скорее на треть.

Так что я шла отдавать дань уважения земляным магам исключительно на морально-волевых. Тащила за собой тяжеленную сумку с учебниками и уныло думала, что напрасно мечтала получить образование, живя на Земле. Надо было сразу мечтать о муже-олигархе и жизни на берегу океана.

Хотя, зная мое везение, он был бы Северный Ледовитый.

– И что хорошего могут отпраздновать совершенно разные, ненавидящие друг друга магички в лесу? – бурчала я себе под нос.

Всего в школе оказалось не так уж много девушек. Мне казалось, нас было значительно больше.

– Да-а-а… негусто в этом году. Раньше их было больше. Все свалили, – хмыкнул появившийся из воздуха Бастиан.

– А мальчиков не звали, – сказала я.

– А я сам пришел. Есть разговор.

Тут мы, совершенно неожиданно, очутились на большой поляне, окруженной мощными толстыми дубами с зеленеющей листвой, и пришлось шикнуть на огневика:

– Не сейчас.

Пришлось ди Файру отойти к краю поляны. Что-то мне его ухмылочка при этом не понравилась… и вскоре я поняла почему.

– Ну что, начнем? – Лорелей, как самая популярная девушка в школе, быстро взяла бразды правления, расстелила на поляне пледы и поставила заранее заготовленные корзинки с угощениями. – Напоминаю правила: никакого алкоголя, никакого мусора. Этот праздник – дань магии земли, акт уважения к нужной и важной силе. Те из вас, кто обладает ею, понимают, как сильно человек нарушает ритмы природы! А мы, маги других стихий и… – она на миг не справилась с отвращением и посмотрела в мою сторону. – и другие маги должны чтить и уважать наших коллег, подруг и сестер.

Получилось не очень складно, но очень проникновенно – я даже мысленно согласилась с пламенной речью.

На самом деле мне нравилась идея уважать друг друга и не мериться файерболами. Аннабет – маг воды, я – темный маг, Эйген был магом огня, а Надин – магом воздуха. Мы могли соперничать, доказывать друг другу, что наши магии самые-самые, но перед Акорионом оказались бы одинаково беззащитны.

А так мы вроде как дружим. Танцуем и веселимся на Балу Огня, обмениваемся подарками на Зимнем Празднике, устраиваем пикник на Праздник Земли, показываем шоу на крыльях на Выпускном Балу. Всем весело, все получают частичку славы и дружат, дружат, дружат.

Еще бы было так в реальности. А то стоим посреди поляны, как идиотки, хотя должны есть яблочки, пить сок, веселиться и наслаждаться единением с природой.

– И как Кейман это разрешил?

– Магистр Крост посчитал, что адептам необходимо отдохнуть и расслабиться перед экзаменами, – шепнула Аннабет. – Нам сказал декан. Парней тоже освободили от учебы, они сейчас запекают поросят. Вечером мы вернемся, и будут танцы.

– Очень тактично по отношению к природе. В ее праздник завалить ее же подопечного. Мать-земля нас не простит.

– Я, как председатель совета адептов Высшей Школы темных объявляю Праздник Земли открытым! – сияя, провозгласила Лорелей.

Я сбросила туфли, чтобы сесть на плед и наконец-то расслабиться, но замерла. На поляне началось странное шебуршение: адептки расстегивали пиджаки, пуговицы на платьях и расплетали волосы.

Бастиану не хватало ведра с попкорном.

– Что… что они делают?! – ахнула я.

– Раздеваются. – Аннабет округлила глаза. – Ты чего?

– Зачем?!

– Это же Праздник Земли!

– И что? Его обязательно отмечать голыми?

– Это традиции, Делл! Ну… что-то типа девичника с матерью-Землей. Мы приходим сюда, на вековую поляну, окруженную колдовскими дубами, раздеваемся. Поем для Земли и угощаемся ее дарами. Пикник, помнишь?

– А потом оргия?

– Деллин! Давай быстрее, все уже разделись!

Ругая на чем свет стоит этот странный мир, его магию и традиции, я непослушными пальцами принялась расстегивать пуговицы ученического платья. Знала бы, что придется раздеваться, надела бы любимые джинсы. Оп, стянул – и готово. А здесь сначала платье сними, потом чулки, потом…

Я замерла, ощутив что-то странное… как будто кто-то из девчонок не отрываясь на меня смотрел. Подняла голову и поймала взгляд Бастиана. Несмотря на наличие вокруг нескольких десятков почти голых девиц, этот огненный гад буквально прожигал меня глазами. И не собирался смущаться того, что я это заметила. Он словно издевался, усмешкой как бы говоря: «Ну что, решишься?»

– Сгинь! – губами произнесла я.

Нахал покачал головой.

Мы упрямо обменивались взглядами, никто не хотел уступать. Я отчаянно краснела, способность стойко и холодно выносить издевки ко мне, наверное, никогда не придет. А Бастиан… судя по глазам, он не только уперся рогом в свое призрачное право на зрелище, но и взглядом успел меня раздеть.

– Псих ненормальный! – пробурчала я. – Даже сестры не стесняется!

Его, впрочем, Брина не интересовала от слова «совсем».

– Шторм, – окликнула меня Лорелей, – тебе особое приглашение нужно? Есть правила! Или что, у тебя на самом видном месте татуировка «запасной выход»?

– А на другой стороне «главный вход», – добавила ее подружка.

– Идиотки, – сказала Аннабет.

– Оборванка.

– Хватит! – рыкнула я. – Пуговица заела.

Я быстро стащила пиджак, платье, остальные части одежды и выпрямилась. Посмотрела Бастиану прямо в глаза. Упрямо, стиснув зубы, встретила его взгляд, от которого вдруг резко стало жарко, хотя кожи касался совсем не летний ветерок. Огневик смотрел долго, внимательно, скользил взглядом по моему телу, даже не пытаясь скрыть жадное желание увидеть больше. Украдкой я показала ему средний палец, а он…

Я вздрогнула, когда плеча коснулся его палец. Уже была готова ощутить прикосновение холодной кожи, но… Бастиан все еще был проекцией. Хотя на реакцию это не повлияло: кожа покрылась мурашками. Но я почти почувствовала его разочарование.

– Может, она умственно отсталая? – Лорелей снова вернула меня в реальность.

Адептки рассаживались на пледах и раскладывали продукты для пикника.

– Делл, что с тобой? – шепнула Аннабет. – Ты не знала, что здесь будет?

– Конечно, нет! Моя лучшая подружка ведь не посчитала такую информацию важной!

– Извини, Делл! Я все время забываю, что ты иномирянка.

– А еще ты все время забываешь, что у меня есть личное привидение. И у него сегодня праздник.

Аннабет подавилась куском яблока.

– Бастиан смотрит?!

– Угу.

Я фыркнула, когда подруга распрямила плечи и максимально втянула живот – аж ребра стало видно.

– А зачем?! Мы же голые!

– Ну, вот поэтому и смотрит. Устроили стриптиз посреди леса, не удивлюсь, если в кустах половина школы вместе с преподами сидит. Кому вообще пришла в голову эта идиотская идея?

– Традиции… – пискнула подруга. – По замыслу мы должны осознать, что все мы – часть природы, дети земли и между нами нет разницы. Избавиться от недовольства телом и зависти к материальным благам сестер по магии.

– Ну и как? Избавилась?

Аннабет смерила Лорелей тоскливым взглядом и вздохнула.

– Нет. Она идеальна. Понятно, почему Бастиан не отрывает от нее глаз.

Ну, с этим я бы поспорила. Каждый раз, поворачиваясь в сторону ди Файра, я остро чувствовала необходимость прикрыться. И только чудом мне удавалось делать вид, будто ничего особенного не происходит.

Ненавижу его! Ненавижу этот раздевающий (хотя куда уже?) взгляд, ненавижу это выражение лица, поблескивающие зрачки! И праздник ненавижу! И школу ненавижу! И Кеймана, и…

И я что-то слышу.

Сначала мне показалось, перешептываются девчонки. Потом подумалось, что даже у наших девчонок не может быть такого хриплого и прокуренного баса. Огляделась, но источника шума не нашла. Может, из кустов кто подглядывает? Но нет, перед самым началом одна из старшекурсниц накрыла всю поляну защитным полем – и оно исправно мерцало над головами.

– А брюнеточка поправилась…

– Да, а вон смотри, какая первокурсница, рыжая, с кудрями.

– И вон еще блондиночка, я ее в прошлом году не видел…

Не-е-ет. Да нет, не может быть! Я с подозрением покосилась на величественные колдовские дубы. Этот мир издевается?! Или серьезно?!

– Аннабет, – шепнула я.

– Мм-м?

– А… ну… есть у вас маги, которые слышат духов или там что-нибудь… еще?

– Что еще?

– Ну, я не знаю, какие-нибудь древние сущности?

– Ну да, – вгрызаясь в грушу, ответила подруга, – это раздел темной магии, а что?

– Ничего, – буркнула я и потянулась к платью.

Хватит с меня. И с Бастиана тоже, насмотрелся. И с дубов хватит, потому что я совершенно точно слышала их голоса! Надо думать, имея способность видеть астральную проекцию умирающего парня, я рано или поздно развила бы ее до новых границ. Ну и вот они… границы, блин.

Что-то в конспектах для Ясперы было про древних духов, заключенных в ритуальных местах и предметах. Там, правда, речь шла про алтари, но какая, в сущности, разница?

– Деллин, – строго обратилась ко мне одна из девушек, Присцилла, – пусть этот день и называется праздником, у тебя существуют обязанности. Нужно почтить мать-Землю. Немедленно прекрати одеваться, убери одежду, сейчас мы приступим…

– Не буду я раздеваться перед этими жухлыми извращенцами! – вырвалось у меня.

– Что-о-о?! – это хором выдали и девицы и… дубы.

– То! Они, – я ткнула в сторону деревьев, – смотрят.

– Не говори глу…

– И обсуждают. Я темная, я слышу их магию.

– Врешь! – тут же заявила Лорелей.

– Ну и сидите здесь, как голые идиотки, а я пошла. У меня занятия и тренировки. Кстати, Эмбер, им не нравится, как ты сидишь. Выпрями спину и убери руку – грудь закрываешь, не видно!

– Деллин… – вдруг побледнела Аннабет.

Она смотрела куда-то вниз, и, проследив за ее взглядом, я заорала таким дурным голосом, что сама испугалась. А все потому, что по моей ноге ползла хищная лиана, с которой сыпались комья мокрой земли.

– Да мы ради этого дня тут тыщу лет стоим! – сообщило мне ближайшее дерево.

И что тут началось!

Поднялся визг. Девчонки носились по поляне, уворачиваясь от лиан, которые так и норовили уложить их в прошлогоднюю листву. Присцилла прыгала на одной ноге, пытаясь снова залезть в платье, Лорелей потратила сразу половину своего браслета на то, чтобы отпугивать лиан мелкими файерболами, а я, кое-как застегнувшись, на ходу достала из сумки колбу с крыльями и взмыла в воздух. Возле моей ноги хищно взметнулась лиана и опоздала буквально на секунду.

Шутки кончились: несколько девчонок с факультета огня разревелись, прижимая к груди оцарапанные руки. Ко мне со всех сторон тянулись ветки, но тренировки не пропали даром. Уворачиваясь и петляя, я спикировала к земле, схватила пару камней и меткими мощными ударами оставила в парочке стволов серьезные вмятины.

– Я их сейчас подожгу! – верещала разъяренная Лорелей.

Причем неясно, что именно ее так бесило: поведение дубов-извращенцев или то, что праздник обломался. Подружка Бастиана долго к нему готовилась, на одну прическу, наверное, убила половину ночи. А сейчас из причудливой конструкции торчали сухие прошлогодние листья и маленькие острые веточки.

Мы так орали и подняли такой переполох, что видно было даже в школе. Всполохи заклинаний старших девушек отражались от щита веселеньким фейерверком. Даже не знаю, что там думали парни, видя это. Наверное, что у нас тут улетная вечеринка.

А вот что думали преподаватели, в скором времени стало ясно. Когда полдюжины бравых магистров, вооруженных магией, вломились на поляну, меня даже гордость за Кеймана охватила: выбрал самых здоровеньких.

Те девчонки, что еще не успели одеться, заорали еще громче, а дубы смачно выматерились.

– Что тут происходит?! – рыкнул магистр Крост.

– А вот теперь, похоже, точно оргия… – пробормотала я и свалилась с неба – кончилась магия крупицы.

– Адептка Шторм, – устало вздохнул Кейман.

– Здравствуйте, магистр. А я бы хотела подать жалобу на домогательства.

– От кого?

– От дуба.

– Что, простите?

– Дуба. – Я ткнула пальцем в дерево, что смиренно покачивало на ветру кроной. – Он ко мне приставал.

– У вас что, кто-то пронес на праздник наркотическое зелье?

– Нет, магистр Крост, – улыбнулась Аннабет и, к моему удивлению, вышла вперед. – Дело в том, что мы как раз начали пикник, когда Деллин вдруг услышала голоса дубов. В них, вероятно, древние маги заточили духов. Деллин показались оскорбительными комментарии духов, а дубы… вышли из-под контроля.

Она кивнула в сторону рыдающих адепток с царапинами и ссадинами.

– Да чтоб вас всех… – пробормотал Кейман себе под нос. – Значит, так. Все, кто не успел одеться – приводите себя в порядок, у вас есть две минуты! А вы…

Лорелей под его взглядом даже съежилась.

– Больше меня не уговорите, ясно? Я отменяю праздник в таком виде, в котором он существует! Никаких больше походов в лес!

– Но дань уважения…

– Будете проявлять уважение к природе в стенах школы. Запретесь в спортзале – и хоть на головах там стойте. Никаких больше походов в лес!

И так насмерть перепуганные девчонки притихли и зашмыгали носами. Я чувствовала себя героиней какой-то идиотской комедии, но как же радовалась, что успела одеться! Взгляда Кеймана я бы не выдержала.

Бастиан, к слову, покатывался от смеха в сторонке.

– Вот это шоу! – простонал огневик. – Шторм, вот ради этого я готов еще подзадержаться!

– Дебил.

– Я? – поднял брови Кейман.

– Дуб.

– Адептка, проявите уважение, дуб все-таки тысячелетний, ценный.

Но магистра все произошедшее только веселило. Остальные преподаватели, поднятые по тревоге нас спасать, смущенно отвернувшись, ждали, пока все оденутся. Дубы все же побаивались магистра Кроста и никого больше не пугали лианами. Но украдкой я погрозила ближайшему кулаком.

«Все удовольствие испортила».

«Вечно от темных одни проблемы».

«И грудь у блондинки лучше».

«А вы видели, как на нее смотрел тот дух?»

– Хва-а-атит! – Я закрыла уши руками. – Кейм… магистр Крост, можно мне уйти?! Я не могу больше их слушать!

– Магистр Ленард, проводите адептку Шторм к лекарю и скажите, что у нее случился очередной скачок в познании магии. Пусть дадут что-нибудь от головной боли и укрепляющее.

Кейман повернулся к измученным девчонкам:

– Адептки! Сейчас мы дружно проверим, что ничего не забыли на этой негостеприимной поляне и в сопровождении магистров выдвинемся обратно в школу! Я рад сообщить, что с первого дня каникул ограничения на выход в город снимаются!

А я все ждала, как долго Кейман будет делать вид, что до сих пор боится возвращения Оллиса.

– Однако меры безопасности остаются в силе, поэтому комендантский час на выход в город составляет четыре часа дня!

Ему пришлось подождать, пока стихнет недовольный гул.

– Ну и раз уж вы жаждете проявить уважение к однокурсникам и коллегам с факультета земли, то желающие могут присоединиться к юношам за ужином. В качестве… мм-м… компенсации я отдам распоряжение включить в ваш рацион по бокалу вина.

Судя по лицу Кеймана, он бы и сам был не прочь выпить. А мы с Ленардом неспешно двинулись к школе. Когда опекун только отдавал распоряжение меня проводить, я подумала: «Ну зачем мне зелье от головной боли?» А сейчас считала секунды до счастливого момента, когда наполненная магией жидкость подарит облегчение.

– Не переживайте, Деллин. Бывает. Для того вы и учитесь, чтобы справляться с такими вот всплесками способностей.

– Я теперь всегда буду слышать… ну… всякие вещи, духов?

– Нет, конечно нет. Лишь те, с которыми у вас особая связь. Да и мест, подобных нашей роще, во всем Штормхолде раз-два и обчелся. Когда-то давно на месте школы был храм богов, это естественно, что здесь фон темной магии выше. Ну и не удивлюсь, если на поляне часто приносили жертвы Тааре… а природа впитывает такие вещи. Ну а вы их слышите, это нормально, и со временем вы научитесь силу контролировать.

– Пока получается так себе.

– Первый курс сложный. Особенно для иномирян. Но вы держитесь молодцом. Не позволяете себя обижать, нашли приятелей. Жаль вашего друга, адепта Рояла.

– Да, жаль. Мне повезло, что Аннабет тогда уехала с вами.

– Она славная девочка. Немного запуталась в жизни, но все у нее будет хорошо.

– Ей непросто, – согласилась я.

Потом подумала и добавила:

– Мне тоже непросто жить, не зная ничего о родителях. В этом мы с Аннабет похожи. Правда, я провела много времени с мамой, но за информацию об отце отдала бы все на свете!

Ну или не все… может, только что-нибудь одно… Но для Ленарда сойдет, получилось пафосно.

– Вы еще слишком молоды, но однажды поймете, что прошлое – всего лишь прошлое, а происхождение человека не определяет его судьбу.

– Если только ты не дочь короля какой-нибудь стихии. Как Брина ди Файр, например.

– Считаете, Брина счастлива?

– Мы говорили не о счастье, а о судьбе. И о родителях.

– Адептка Шторм, я не привык к загадкам. И слышу в вашем голосе какой-то упрек. Может, просветите, в чем я перед вами провинился?

Набрав в легкие побольше воздуха, я на едином выдохе выпалила:

– Я знаю, что вы платите за обучение Аннабет.

– Вот как. И откуда же вам это известно?

– Это неважно.

– А по-моему, важно. То, куда я трачу деньги, – мое дело. Магистр Крост дает вам слишком много свободы. Вы переходите границы, адептка Шторм.

– Я пытаюсь помочь подруге.

– С чего вы взяли, что помогаете ей, суя нос в чужие дела?

– Ответьте на мой вопрос. Это вы платите за Аннабет или кто-то дает вам деньги?

Что на меня нашло? Сама не знаю, пресловутая несдержанность, которая так злит Кеймана, наложилась на стресс от неудавшегося праздника и головную боль и вырвалась наружу.

– Мне придется поговорить с вашим опекуном, Деллин. – Ленард покачал головой. – Вы забываете, что между преподавателем и адепткой существует дистанция. Вам следует ее держать.

– Аннабет ищет родителей. И рано или поздно она их найдет. Арен Уотерторн не собирается держать дистанцию со мной. Я не доверяю этому человеку и боюсь его. Если есть вероятность, что он как-то связан с моей лучшей подругой, то я обязана выяснить, как именно. Потому что если он использует Аннабет, чтобы подобраться ко мне… вы и сами знаете, что может случиться.

– Зачем Арену подбираться к вам?

– Я не знаю. Мы виделись в городе. Мне не показалось, что он дружелюбен и открыт к общению. А еще раньше он предлагал мне денег за то, чтобы я осталась с ним на ночь. Как считаете, у меня есть основания волноваться за подругу?

– Кхм… – Ленард явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Мм-м… лорд Уотерторн порой бывает… специфичен.

Он огляделся, будто боялся, что нас кто-нибудь подслушает. Но до школы было еще далеко, а Кейман с толпой адепток нас бы не нагнали.

– Арен Уотерторн не имеет отношения к оплате обучения Аннабет. Я сам плачу за нее.

– Зачем?

– Деллин… вы боитесь, что лорд Уотерторн связан с вашей подругой и будет использовать ее против вас. Вы боитесь напрасно. Аннабет не имеет отношения к нему. Все остальное – наше и только наше с адепткой Фейн дело. Я вас уверяю, никакой опасности для нее нет. И я не ее отец, если вдруг у вас появилась такая мысль. По-моему, я ответил на все ваши вопросы.

– Хорошо. Извините, магистр.

Ленард вдруг улыбнулся.

– Ей повезло с подругой. Стойте так за нее до конца, хорошо?

– Да. Хорошо.

– Ступайте к лекарю. Вы выглядите бледной.

К этому времени мне уже было стыдно за то, что приперла Ленарда к стенке, но ощущение, что ни на один вопрос магистр правдиво не ответил, никуда не делось. Однако успокаивал меня насчет Уотерторна он, казалось, искренне. Они просто приятели, и с Аннабет водный лорд никак не связан. Или даже у Ленарда есть свои мотивы врать?

И насколько вообще прав Кейман, утверждая, что Уотерторн – один из фанатов Акориона? Если это так, почему водный лорд не помогает своему богу? Уж с властью одного из королей стихий можно развернуться почище, чем с помощью безумного препода. Но с исчезновением Оллиса прекратились и посылки, и письма, и приветы из темного мира.

Разобраться в этом самой нереально, а помогать никто не спешит. И вряд ли Ленард оставит наш разговор в тайне, а значит…

Однажды Кейман меня убьет и закопает. На радость дубу.

* * *

Праздник получился что надо. Конечно, всем было интересно, что случилось в лесу и почему вдруг магистры толпой ломанулись нас спасать, но мы хранили загадочное молчание. Даже вино (по вкусовым ощущениям изрядно разбавленное) за ужином не развязало нам языки.

Зато поросенок получился великолепный. Нежное мясо буквально таяло во рту. К нему предлагали два вида соуса, и я, решив пожертвовать здоровым желудком, от души полакомилась острым. После пережитого девчонки ели едва ли не больше парней.

На танцы меня не хватило, и я просто стояла на крыльце, наблюдая за веселящимися однокурсниками. Под веселую музыку они радовались весне, концу очередного учебного блока и приближающимся экзаменам.

– Тебе бы тоже потанцевать, – вдруг раздался из-за спины голос Кеймана.

– Что-то не хочется.

– Снова сны?

– Нет, все хорошо. Акорион утих.

– Он лишился союзника. У нас есть фора. Ленард рассказал мне о допросе, что ты учинила. Я вот думаю, что, когда ты получишь диплом, уйду на пенсию. Как считаешь, король добавит мне пару золотых за вредность?

– Я не сдержалась.

– Какая новость! – Кейман усмехнулся. – Упрямая. Стервозина.

– Я боюсь потерять Аннабет. Она единственная моя подруга. И мне не хочется, чтобы она страдала или… чтобы ее использовали как оружие против меня.

– Ты не можешь контролировать всех. Иногда мы подпускаем слишком близко не тех. Иногда нас предают. Позаботиться о каждом невозможно.

– Знаю. Я стараюсь не лезть в чужие дела, но…

– Но это выше твоих сил. Да, Шторм, ты – как заноза в одном месте.

– Вам не стоило соглашаться на опекунство.

– Мне не оставили выбора. К тому же ты – не самый плохой вариант. Представь, если мне вдруг дали бы Лорелей? Она недавно пыталась соблазнить тренера, чтобы он поставил ей зачет.

– Ой… и что тренер?

– Не соблазнился. Пребывает в стрессе.

– Как страшно быть магистром.

– Не то слово. Так все-таки по какому поводу такой унылый вид?

– Бастиан, – нехотя призналась я. – Меня он беспокоит. Ему сложнее появляться. Я не видела его с момента, когда мы ушли из леса. И боюсь, что однажды он просто исчезнет… а я не успею попрощаться.

– Вы сблизились?

– Нет. Он по-прежнему заносчивый мажор, который меня раздражает. Но даже он не заслуживает смерти. Я надеялась, Бастиан выкарабкается.

– Он умирает, Деллин. С этим ничего не поделать. Нельзя мучить его вечно. Нельзя мучить близких.

– Вы никогда не верили.

– Я живу в реальном мире. Здесь не бывает чудес, а жизнь довольно дерьмовая штука.

– Что его ждет?

– Он сильный маг. Переродится.

Кейман задумчиво посмотрел на лихо отплясывающую толпу подвыпивших студентов.

– Может, ему повезет больше.

– Почему?

– Ты знаешь, что такое необузданная огненная магия? Которая рвется наружу? Которую невозможно контролировать? Это пламя вместо крови, это тлеющий уголек вместо сердца. Каждый день внутри пылает огонь, который не утихает. Ты открываешь глаза – и тебе больно, потому что сила выжигает все внутри, а ты не можешь ее усмирить. Год за годом. Закрываешь глаза в агонии и просыпаешься в ней же. Вместе с удовольствием от вкусной еды ты чувствуешь боль, вместе с удовольствием от секса – ее же. Нет ни зелья, ни заклинания, ни артефакта, от которого бы стало легче. Можно лишь научиться не вредить другим и жить с огнем внутри, но больно будет всегда. Я смотрю на них очень долго. На детей, которым природа отсыпала столько дара, что они в нем задыхаются. Никому я до конца не смог помочь.

– Я ничего такого не чувствую.

– Вот поэтому считай, что тебе повезло. И у тебя есть возможность жить без боли и желания сдохнуть. Хочешь совет директора школы? По дружбе, бесплатно. Бери крылья и иди тренируйся. Выступи на соревнованиях, принеси команде очки. Бери платье и репетируй программу на Выпускной Бал, чтобы получить свою минуту славы. Бери ноги в руки и дуй к Рианнон, возвращайся на работу, заработай кучу денег и съезди в путешествие. Сейчас, а не когда-нибудь потом.

Он смерил меня каким-то странным, непонятным мне взглядом и добавил:

– Ну, или пойдем выпьем еще.

Почему я снова увидела перед собой того Кеймана, который явился ко мне в гостиницу с неприличными предложениями, а потом утащил в портал?

Не знаю, но поспешила смыться. Хватит с меня празднований. Завтра состоится первый поход в город после долгого перерыва. Мне действительно будет нужно зайти к Найтингрин на примерку платья для программы, а еще докупить крупиц.

Вдруг вспомнилось, что Бастиан хотел о чем-то поговорить. Но огневика рядом не было, и я про себя молилась, чтобы он появился еще хоть разок, хоть на секундочку! Рассказ Кеймана ошеломил. Магия, и поначалу казавшаяся сложной и опасной, сейчас предстала какой-то чуть ли не болезнью. Накой она вообще нужна, если стольким от нее хреново?

Я так погрузилась в невеселые мысли, что не заметила, как столкнулась с Бриной прямо на входе в жилое крыло. Судя по мокрым волосам и кокетливому халатику, девушка уже приняла душ и направлялась к себе. Она смерила меня презрительным взглядом.

– Осторожнее. Ты здесь не одна.

– Как и ты, Брина, – устало откликнулась я. – Придется с этим смириться.

– Единственное, с чем я не могу смириться, это с тем, что ты появилась в жизни моего брата и Эйгена!

– Я бы многое отдала, чтобы этого не произошло.

– Достаточно было отдать жизнь.

– Что мне сделать?! – рявкнула я так, что со стены чуть портрет какого-то почтенного профессора не грохнулся. – Я не могу изменить того, что сделал Оллис! Чего ты хочешь от меня? Чтобы я исчезла? А поможет? Появится новый псих, найдет себе новую жертву. И что изменится? Тебе тяжело, ты потеряла брата, жениха, загремела в эту школу, но почему ты винишь меня, а не убийцу? Даже Бастиан это понимает, демоны тебя раздери, Брина!

Она замерла, удивленно хлопая глазами, а я до боли прикусила язык.

– Что ты сказала?

– Ничего. Я… имела в виду, что Бастиан бы понял, он встречался с Оллисом и видел его безу…

– Ты сказала, что Бастиан понимает! Сегодня ты слышала духов в роще…

Я огляделась. Убедилась, что Бастиана нет рядом, что его ненавидящий взгляд не подожжет мне подол, как это обычно бывало, когда я говорила Брине что-то, что ему не нравилось. Ди Файру это бы не понравилось… да что там, он бы убил меня за то, что растрепала все Брине.

Но Бастиана нет! Он исчез и не может меня остановить, а я больше так не могу.

– Некоторое время Бастиан существовал… существует… в виде астральной проекции. По какой-то причине я его вижу и могу с ним говорить.

С лица Брины сошла краска, а красивые голубые глаза наполнились слезами.

– Что… он здесь? Ты его видишь?

Я с сожалением покачала головой.

– Не видела с обеда. Ему трудно оставаться здесь, он…

Я не смогла произнести слово «умирает», но Брина и сама все поняла. Она дернулась, словно от резкого удара. Мне показалось, девушка вот-вот расплачется, но это стало бы для нее позором. Брина сорвалась с места, не успела я и моргнуть, исчезла на лестнице, начисто забыв о том, что выскочила из жилого корпуса в одном халате.

Очень захотелось размахнуться и со всей дури приложиться головой о стену. Нести ответственность за свою силу, в то время как остальные даже за язык не отвечают, как-то не слишком просто.

Брина меня ненавидит, не без оснований, возможно, я ее ненависть заслужила. А теперь ей еще и больно. И несмотря на все резоны, все аргументы, я так и не согласилась с Бастианом до конца. Мне все еще кажется, что ей было бы легче, поговори он с ней. Пусть и через меня.

Я дошла до комнаты с четким ощущением, что еще несколько минут – и вернется головная боль. Хотелось лечь и забыться, по крайней мере до утра, а затем нырнуть в подготовку к экзаменам, в тренировки, забыть обо всем и хоть пару месяцев побыть обычной студенткой. Насколько вообще можно быть студенткой в школе магии.

И тут я увидела Бастиана.

Наверное, явись в мою комнату Акорион, эффект был бы примерно похожий, потому что я настолько отвыкла от огненного взгляда ди Файра, что взвизгнула и подскочила.

– Боги! Бастиан! Ты меня напугал!

– Я тебя просил не говорить ничего Брине.

Я замерла, как кролик перед удавом. Голос у парня был мрачный, многообещающий.

– Извини, это вышло случайно.

– Вокруг тебя слишком много случайностей. Я достаточно увидел, чтобы задаться вопросом, кто ты такая. И услышал достаточно, чтобы спросить, почему древний и считающийся ушедшим темный бог одержим тобой. Знаешь, почему я оставил все свои идеи при себе? Потому что ты мне помогала. Потому что у меня был шанс, особенно теперь, когда Оллис мертв. Я надеялся, ты хоть немного поумнела.

– Я уже сказала, что это вышло случайно. Твоя сестра, знаешь ли, не подарок. Как и ты.

– Когда я стал… таким, я мечтал, чтобы время повернулось вспять и тебя не стало. Чтобы ты осталась в своем мире, драить свои туалеты, никогда не узнала о Штормхолде и школе.

– Ты мечтал об этом еще до того, как стал таким, – устало отозвалась я. – Ты как проклятие. Хозяин жизни и магии, которому все можно. По первому твоему слову «шестерки» должны всех ставить на колени. День, когда ты исчезнешь, я отмечу в календаре в качестве праздника!

Я вдруг испугалась того, что вырвалось случайно, и отпрянула. Нет, нет, нет! Кейман говорил именно об этом! Когда там, в коридоре, пытался вытрясти из меня всю тьму, что чуть не убила Оллиса.

– Я не… не то хотела сказать.

– Ну почему же. – Ди Файр сделал шаг в мою сторону. – Договаривай. У тебя не так много времени осталось. Я исчезну очень скоро. Может, ночью. Может, утром. Последний шанс, Шторм, больше такого не представится.

– Без тебя моя жизнь станет намного проще!

Запахло дымом, пламя вспыхнуло на постели, но я не шелохнулась, только смотрела, словно зачарованная, в полные пламени глаза огненного короля.

– Значит, он был прав, – усмехнулся Бастиан, – когда наказал нас за то, что посмели к тебе прикоснуться. Оллис говорил, что тебе понравится. Вот видишь? Все исполняют твои капризы.

– Я об этом никого не прошу! – сорвалась я на крик.

– А я тебя просил! Не говорить Брине! Это что, так сложно?! Сохранить хоть один чужой секрет?!

– Да что с тобой не так?! У тебя есть шанс поговорить с теми, кто тебя любит! Кто страдает, пока ты умираешь! Возможность попрощаться!

– А я не хочу прощаться! – рявкнул ди Файр в ответ.

С потолка посыпались искры, а пламя, едва-едва занявшееся на покрывале, перекинулось на пол, создав огненный круг, в котором мы и стояли. Я чувствовала жар, но дыма не было, а в те моменты, когда языки огня случайно касались кожи, все ограничивалось быстро исчезающим красным следом. Это ж сколько в ди Файре силы, если даже он-призрачный способен на такое?

Мы стояли, упрямо глядя друг другу в глаза, и сами не заметили, как оказались почти вплотную. Упрямая борьба взглядов, никто не хотел сдаваться – и магия бесновалась вокруг, прямо как во время Бала Огня. Молнии сплетались с пламенем, вспыхивали голубым сиянием, растворялись в воздухе, оставляя после себя снопы искр. Комната наполнилась электрическим треском и противным запахом горящего дерева.

Это то, о чем не расскажет Кейман. И не поведают книги на древних языках. На некоторые вопросы можно ответить только самой себе, а на некоторые не существует ответов в принципе.

К какой категории относится вопрос «Что происходит между нами с ди Файром?», я не знала. Но вдруг испугалась бушующей вокруг стихии… двух стихий, если вообще мои молнии можно было назвать стихиями. Они подчинялись, наверное, одному богу Кросту, хотя в последнее время он не баловал свою наследницу вниманием.

Поэтому я совершала ошибки сама.

Протягивая руку, я знала, что это ошибка. Что позже я обязательно пожалею о том, что дала волю эмоциям, но сейчас мне смертельно захотелось его коснуться. Мысленно я со сжавшимся сердцем ждала, как рука пройдет сквозь полупризрачную фигуру проекции, поэтому, когда ощутила тепло, испуганно вздрогнула.

Там, где должно было биться сердце, словно поселилась пустота.

С шумом сглотнув, я подняла голову. Пламя в глазах Бастиана утихало, а вокруг – словно усиливалось, подпитывалось моей силой. Теперь это был не обычный огонь, он стремительно менялся в цвете, становясь то красивого цвета индиго, то слепяще белым.

И вскоре вместо пламени в глубине глаз огненного короля я увидела бездну эмоций. От горького сожаления до дикой жажды новых касаний. Как будто моя рука на пару секунд сделала его живым.

В голове вдруг возникла безумная мысль, что если я сейчас его поцелую, как тогда, в подсобке, то что-нибудь изменится, Бастиан очнется и перестанет смотреть с такой болью, от которой хочется забиться в глубокую нору и поскуливать от обидной жестокой несправедливости.

Потому что никто не должен умирать из-за одержимости безумного бога.

Никто не должен терять близких из-за меня.

– Ну, давай, – хриплым голосом произнес огневик. – Я тоже хочу узнать.

В тот момент, когда я почти решилась и встала на цыпочки, громко постучали в дверь.

Бастиан попытался было меня остановить, как сделал бы это, если бы был из плоти и крови: поднял руку и прижал к себе. Но рука прошла сквозь меня, и ди Файр разочарованно выдохнул.

– Деллин, открой! Это Брина!

– Ну вот. – Я закрыла глаза, вдруг навалились усталость и равнодушие. – Она теперь не отстанет. Бастиан… пожалуйста, поговори с ней. Подумай не только о себе. Подумай не о том, чего хочешь ты, а о том, чего хочет Брина. Она потеряла возлюбленного и брата. А сейчас получила шанс хотя бы поговорить с тобой.

– Хорошо, – после долгой паузы сказал Бастиан, – только мне будет нужна твоя помощь.

– Конечно. – Я слабо улыбнулась. – Я передам все, что ты скажешь.

Ди Файр, к моему удивлению, рассмеялся.

– Нет, Шторм. Я имею в виду Киглстера. Он прислал мне то, что я просил. Тебе нужно будет завтра сходить в мой дом в городе и забрать посылку.

– Посылку? Ты говорил – письмо!

– Деллин, пожалуйста, открой! Я клянусь, я не скажу тебе ни одного дурного слова!

– Посылка, – подтвердил Бастиан. – Ты возьмешь ее и отправишь моей матери, но ни за что не откроешь ее, понятно?

– Да. Да, хорошо, как скажешь.

Пламя вокруг потухло, оставив безобразные черные следы на всем, чего касалось. Я тоскливо подумала, что Кейман, если узнает, убьет, но поплелась открывать. Вдобавок ко всему с потолка грохнулась люстра, а мы даже не заметили. И теперь сидели без света.

– Ого, что здесь произошло? – Брина, очутившись у меня, открыв рот, осматривала комнату.

– Да так… домашку делала.

– А вы горячо любите… магическую науку, адептка Шторм, – усмехнулся ди Файр. – Вернусь в привычное состояние, позанимаемся еще. А пока тебе на самостоятельное обучение оставлю вопросы магического предохранения. Немагическое мне не нравится, ощущения не те.

– Интересно, а если тебя лопатой погладить, тоже почувствуешь? – задумчиво протянула я.

– А… Ты сейчас… Деллин, ты правда его видишь?

Боги! От робкой надежды в голосе Брины мне снова стало стыдно. Может, ее брат прав и я лишний раз тревожу уже заживающие раны?

– Правда. Он здесь.

– Где?

– Вот. – Я ткнула пальцем в то место, где стоял Бастиан.

Брина долго всматривалась в пустоту, словно надеялась, что старание поможет ей увидеть то, что скрыто от остальных. А потом вдруг ее плечи опустились и она разревелась.

– Почему ты мне не сказал?! Почему не дал знать?! Я тебя ненавижу!

Бастиан мрачно смотрел на рыдающую сестру, а вот мне пришлось ее утешать. Странное ощущение: девушка, которая совсем недавно готова была испепелить меня на месте, цеплялась за меня, как за спасательный круг. Я растерянно смотрела на ди Файра, а еще думала о том, что все же способности к общению у меня серьезно затормозили в развитии.

– Скажи ей, что я вернусь. Что способ есть, пусть не слушает тех, кто меня уже хоронит.

– А…

– Шторм! – рыкнул огневик.

Я проглотила опасение, что, если у него не получится, Брине будет очень больно. В конце концов, это его сестра.

– Он говорит, что вернется. Что нашел способ это сделать, и чтобы ты не слушала тех, кто его хоронит.

– Как? Он умирает! Ты слышишь?! Мама сказала, что осталось несколько дней!

– Брина, – мягко произнесла я, – успокойся. Бастиан очень сильный. Он знает, что делает.

Если бы я сама в это верила! Но мне и порыдать было не у кого на плече, и повод… его я признать оказалась не готова.

Ближайший выходной пройдет в уборке. Придется выкинуть плед, пару платьев, брошенных на постель, догоревшее сочинение для Ясперы – вряд ли она примет пепел, скажет, что он недостаточно аккуратный для зачета, и пару спортивных туфель. А ведь только заказала новые взамен убитых на тренировке!

Я усадила Брину на постель, испытав острое чувство дежавю. В прошлый раз она мне спасибо не сказала, интересно, ее хватит на этот? Впрочем, я тут же обругала себя за цинизм. Потеряв жениха и брата, я бы, наверное, озверела почище.

– А где он… то есть где ты сейчас находишься? Постоянно в этом мире или есть какое-то место вне его? Ну… как царство Таары?

– Я здесь, детка, – улыбнулся Бастиан. – Всегда здесь и всегда рядом.

Будь моя воля, я бы предпочла не слушать их, но приходилось сидеть рядом, поглаживать Брину по светлому хвосту и передавать все, сказанное Бастианом. Я чувствовала себя так, словно подслушивала чужой очень личный разговор.

Ну и немного завидовала, потому что с такой нежностью, с которой ди Файр смотрел на сестру, на меня не смотрели никогда. Разве что мама, в очень далеком детстве.

– Я так люблю тебя! Бастиан! Пожалуйста, останься… не уходи. Я не могу потерять и тебя, я… я так и не сказала Эйгену, что люблю его.

– Он тебя очень любил, – тихо сказала я. – Постоянно о тебе говорил.

Я не впервые увидела в Бастиане человека, но впервые рассмотрела в этом человеке душу. Он стоял возле Брины на коленях, касаясь ее рук своими. И хоть она ничего не ощущала, но от меня знала, что он делает, и потому боялась даже шевелиться.

– Прости меня, малышка. Твой Эйген был хороший парень. Он спас мне жизнь минимум дважды… если бы смог, спас бы и в третий.

Теперь ревели мы обе. Так и уснули в темноте, на узкой постели, прижавшись друг к другу и оплакивая общего друга. Хотя Эйген только для меня был другом. Для Брины он был половиной мира.

Только бы судьба не отняла у нее оставшуюся. Это так несправедливо.

Наутро мы встали с гудящими головами и затекшими спинами. В первые мгновения, обведя взглядом комнату, я почувствовала, как сердце дрогнуло от страха: Бастиана нигде не было. Но потом огневик обнаружился в коридоре, где пялился на сонных девчонок в полотенцах, и отлегло.

А вот у Брины – нет. С чего-то наследница ди Файров решила, что я теперь буду нон-стопом вещать все, что скажет ее брат. И теперь меня раздирали противоречивые эмоции. С одной стороны, я понимала, что Брина хочет как можно дольше быть рядом хотя бы с тенью брата, с другой – а ничего, что еще сутки назад она считала меня виновницей всех своих бед и мечтала сжить со свету?

Когда Брина села за наш столик на завтраке, у Аннабет сам собой открылся рот.

– А… Делл… я, конечно, не против, но…

– Она знает про Бастиана и хочет с ним общаться.

– Фейн тоже знает? – ахнула Брина. – Ты рассказала всем, кроме меня?

– Не всем. А Кейману и Аннабет. Ну и, думаю, еще Яспера в курсе, эта всегда в гуще событий.

– Просто прелестно! – хмыкнула Брина.

– Ну ты и трепло, Шторм, – добавил ее братец.

Потрясающе, теперь их двое.

Аннабет так и не перестала коситься на Брину. Пожалуй, она смотрелась среди нас немного странно: изящная, с идеальными манерами, одетая в дорогое темно-красное платье, поверх которого лежала тонкая нитка жемчуга, подчеркнуто натурального, неровного.

– Какие планы? – спросила Аннабет. – Собираешься в город?

– Да, я дурею в четырех стенах. И надо купить кучу всего.

Особенно люстру. Пока Кейман не решил поцеловать меня на ночь и не обнаружил ущерб, нанесенный казенному имуществу.

– Я пойду с тобой, – просияла Аннабет. – Кажется, сегодня в город побежит вся школа. Народ говорит, Оллиса поймали, просто никому не говорят. И поэтому нас стали выпускать.

– И почему же не говорят? – удивилась Брина. – Никому и в голову не придет защищать убийцу. Все спали бы спокойнее, зная, что он за решеткой.

Я посмотрела на Бастиана. Тот старательно делал вид, что увлечен подслушиванием беседы ребят с соседнего столика, и мой взгляд проигнорировал. Бастиан видел все от и до там, в подземелье. Но по какой-то причине не сказал мне ни слова. Что настораживало и навевало определенные мысли. Только я еще не решила, какие именно.

– Пойду с вами, – сказала Брина, отставив недопитый кофе и осторожно промокнув губы салфеткой, – мне нужно зайти в дом брата. Принесли какую-то посылку для него, я должна посмотреть, что там, и решить, как быть.

Я подавилась овсянкой, Бастиан закончил изображать привидение и оказался возле меня в считаные секунды.

– Запрети ей!

– Как?

– Так! Запрети, я сказал! Скажи, что я запрещаю! Сходи одна, Шторм!

– Ладно, ладно, успокойся! Брина… твой брат говорит, чтобы ты не ходила к нему и не смотрела посылку. Он просит это сделать меня. Кстати, Бастиан, а как ты планировал запустить меня в дом?

– Я надеялся, ты вскроешь замок.

– Я тебе что, медвежатница?!

– Боги, я перестала понимать, с кем она говорит! – Аннабет скосила глаза.

– Так, дамы и… кхм… господин!

– О да, Шторм, а ты можешь всегда так меня называть?

– Ты мне сейчас не помогаешь. Как и себе.

Ди Файр поднял руки, сдаваясь.

– Брина, Бастиан не хочет, чтобы ты ходила. Эта… посылка – ее заказала я. То есть он продиктовал, что написать в письме, а я написала и отправила. Он очень ждал эту посылку. Там что-то, что ему поможет.

– Что именно? – тут же спросила Брина.

– Не знаю. Он хочет, чтобы я отправила посылку дальше, вашей матери. Сказал, она знает, что с этим делать.

– Я не понимаю, почему мне нельзя знать.

– Ты знаешь своего брата. Он же огненный король. Короли с сестрами не советуются.

– Скажи ему…

– Скажи сама, он здесь и слышит тебя, Брина.

– Я отправлю маме эту посылку быстрее. Возьму спецэкипаж, через несколько часов она будет у нас. Я не стану смотреть, что в посылке. Если это тебе поможет, я сделаю все, чтобы это произошло как можно скорее.

– Она говорит разумные вещи, – кивнула я.

– Не понимаю, о чем вы, но тоже согласна, – добавила Аннабет.

– И почему я не мог явиться какому-нибудь умному мужику? – вздохнул ди Файр.

– Могу предложить Кеймана. Мне кажется, он видит больше, чем говорит.

– Хорошо. Идите всей толпой, привлекайте к себе и ко мне внимание. Если я сдохну, напишите на надгробии: «Все проблемы из-за баб. И даже бабы из-за баб».

– Все еще мечтаешь о мужике?

Я снова поперхнулась, поймав его взгляд.

– В качестве проводника во внешний мир?

– Да! Мечтаю!

Брина счастливо улыбалась.

– Я так по нему скучаю.

– Как ты с ним столько лет жила?

Хотя о чем я? Брину он любит. На Брину он смотрит так, словно она – его главное сокровище. Мне живо вспомнилась сцена в кабинете Кеймана, где тот угрожал испортить Брине жизнь, если Бастиан будет продолжать нарушать правила. И его ведь проняло! Мне бы хотелось узнать их историю, то, как Брина и Бастиан росли и как между ними сложились такие отношения. Но спрашивать было как-то неловко, с ди Файром мы не друзья и не были, а Брина меньше суток способна выносить мое присутствие.

– Значит, через час встречаемся у ворот, – решила я. – И не опаздываем, мне еще нужно зайти к Рианнон. Я хочу вернуться на работу.

Дел много, сборы прошли в суматохе и постоянном прокручивании в голове перечня задач. Быстренько накидать список покупок, надеть любимые штаны и ботинки, кожаный корсет поверх рубашки – уж очень они мне нравились. Поясную кожаную сумку и браслет с крупицами. Сейчас, спустя почти год после появления, во мне никак нельзя было заподозрить иномирянку. Я еще носила на шее амулеты, что дал Кейман, один для совершенствования языка, второй для защиты, но первый уже можно было снять, а второй… Оллис исчез, Акорион не давал о себе знать. Иногда рука сама тянулась к цепочке, но снять сияющий камень я не решалась.

Не решилась и сегодня, лишь запрятала его поглубже. Улыбнулась отражению в зеркале и отправилась в город.

– Адептка Шторм! – на выходе из жилого крыла меня окликнул Кейман.

Директор, похоже, пребывал в прекрасном расположении духа. По крайней мере, при виде меня он улыбнулся, а не, как это обычно бывало, принял скорбный вид.

– Собираетесь в город?

– Да, решили с девочками побегать по магазинам и заглянуть к Найтингрин. Соскучились по городу.

– И давно вы с Бриной ди Файр лучшие подружки?

– С тех пор, как она узнала, что ее брат – мой личный глюк. Огненная принцесса требует общения, огненный король продолжает доводить меня до белого каления, а почему мне никто не выдал титул?

– Ты наследница молний.

– Это не так круто, как корона.

– Ну, хорошо. Как у вас в мире называют очень красивых девушек?

– Инстаграм-модели.

– Это титул?

– Это диагноз.

– А девушек с крыльями?

– Ангелами, наверное, – пожала я плечами. – Мифология – не мой конек.

– Значит, будешь ангел. Ангел Шторм. Нравится тебе такой титул?

– Вы сейчас со мной флиртуете?

– Я? Я никогда не позволяю себе флирт с адептками, Шторм. Запомните это раз и навсегда.

– Хорошо, магистр Крост. Я постараюсь.

– Вот видишь. Это просто. Осталось еще научиться делать книксен – и ты идеальная адептка.

Я, конечно, тут же попыталась этот замысловатый трюк исполнить, оступилась на подвернутом каблуке и чуть не распласталась на полу у ног директора.

– Ладно. Не все сразу. Остановимся на достигнутом и насладимся триумфом воспитательного процесса. Иди, ди Файр и Фейн тебя заждались. Постарайтесь обратно вернуться в срок, а не то придется лезть через забор. Испортишь ангельский образ.

Иногда мне казалось, что я ненавижу его. А иногда – что обожаю. Но совершенно точно одно: я вряд ли когда-нибудь пойму Кеймана Кроста. Вряд ли его вообще кто-то понимает… включая его самого.

Не очень дружной компанией, в окружении удивленно переглядывающихся адептов, мы направились к городу. Пожалуй, больше радости, чем первый поход в город после длинного перерыва, у студентов могла вызвать только сданная сессия. Мне пришла в голову мысль, что на рынке все офигеют, когда жадные до траты денег адепты дорвутся до лавок, лотков и магазинчиков.

Мы же свернули на одну из узких улочек, притаившихся чуть вдали от центра. Я прокляла все на свете, пока мы поднимались по мощеным ступенькам! Никакие тренировки не спасли, думала, отвалятся ноги.

– Зачем Бастиану дом в городе?

– Кровати в комнатах маленькие, – хмыкнула Брина. – И преподы бдят. А здесь… вечеринки, оргии, литературный кружок…

– Что за чушь! – фыркнул ее братик. – Терпеть не могу литературу.

– Интересно, я хоть когда-нибудь на такой домик накоплю? – задумчиво произнесла я.

– Тогда тебе надо было принять предложение Уотерторна развлечься с ним после показа за плату.

– Откуда ты знаешь, что он мне предлагал?

– Ты рассказала Ленарду. Я же говорил, что ты трепло. Кстати, раз уж мне так повезло, расскажи, если бы Брина не пришла, ты бы меня поцеловала?

– Нет! Я бы откусила тебе нос!

– Врать по-прежнему не умеешь.

Брина отперла дверь, пропуская нас внутрь, и я сразу же увидела ящик. Размером с метр на половину, деревянный, с металлическим замком и заклепками. Без надписей, ярлыков и обозначений.

– Что это? – спросила Аннабет.

– Надеюсь, то, что вернет к жизни моего брата.

Я не знала почему, но вдруг где-то в районе солнечного сплетения разлилась неясная тревога. Как будто я сидела в очереди перед экзаменом и плохо выучила билеты. Тревога становилась сильнее по мере того, как я приближалась к ящику, и в один момент пришлось схватиться за косяк, чтобы не упасть.

– Делл? – Аннабет обеспокоенно нахмурилась. – Ты в порядке?

– Нет, – прошептала я. – Что-то происходит…

– Что-то нехорошее, – кивнул Бастиан. – Я…

Он таял в воздухе прямо на глазах. С каждой секундой словно растворялся, стремительно теряя со мной связь. Я никогда не чувствовала ее, но сейчас ощущала, как она истончается, как Бастиан исчезает, и в этот момент поняла – он больше не вернется.

Я смотрела на огненного короля со страхом, а он впервые не мог ответить мне привычной усмешкой или полным пламени взглядом.

– Деллин! – Брина побледнела. – Что происходит?

– Что в ящике?! – спросила я Бастиана. – ЧТО В ЯЩИКЕ, ДИ ФАЙР?!

Но в ту же секунду, когда я сорвалась на вопль, огневик исчез. Оставил мне только непривычную пустоту, тоскливую, болезненную.

Испуганная до полусмерти Брина подскочила к посылке, одним движением магией сорвала петли и отбросила крышку в сторону. А потом закричала, так отчаянно и безумно, что на секунду я отвлеклась от дикого головокружения и тоже посмотрела внутрь.

Увиденное одновременно пугало и восхищало. На подложке из темной ткани мягким красно-оранжевым светом пульсировало сердце. Размером раза в три больше обычного, внутри виднелись всполохи огня, а вокруг в воздухе застыли мерцающие искры.

– Брина… что это?

– Сердце… сердце дракона… Боги, Деллин, скажи ему, чтобы он не делал этого!

– Не делал чего? – Что-то мне подсказывало, я не хочу знать ответ на свой вопрос.

– Он хочет пересадить себе сердце… сердце дракона. Он не выдержит его! Это… боги, это безумие!

Мир снова зашатался, меня замутило.

– Скажи ему, Делл!

– Не могу, – прошептала я. – Прости, Брина, он ушел и больше не придет, наша… наша связь порвалась. Я больше не могу видеть Бастиана.

– Почему? – спросила Аннабет. – Из-за сердца?

– Нет. Нет, не из-за сердца.

Я огляделась. Стены то приближались, то отдалялись, на пол словно наложили фильтр искажения из фотошопа. Я увидела крошечную, зарождающуюся вспышку на полу раньше всех и дальше действовала скорее инстинктивно.

– Возьми сердце! – крикнула я Аннабет, поняв, что сил сдвинуться с места не хватит.

Подруга с трудом подняла тяжеленный ящик, оттаскивая его к выходу. Брина поспешила на помощь ко мне.

– Делл, что это?!

– Надо уходить. Не знаю, кто такой этот Киглстер, который прислал посылку, но вместе с ней он прислал что-то еще…

Точка на полу разрасталась стремительно. Я поднялась – она уже размером с тарелку, – сделала с помощью Брины несколько шагов к выходу – с канализационный люк. А потом нас захлестнуло магией, сбило ею с ног и потащило к центру образовавшейся сияющей воронки.

– Деллин! – закричала Аннабет.

Я уже видела это раньше. И чувствовала…

– Это портал! – успела крикнуть я Брине.

А потом провалилась в темноту.