Глава 29 · Заржавевшая первая любовь
Автобус на моё счастье был пустой — всё-таки середина рабочего дня, хоть и лето. Поэтому удалось даже поспать. Проснулся, когда автобус уже выруливал на круговую площадку — конечную остановку, поселок «Химик».
Я потянулся, зевнул. За рейс я вроде неплохо выспался. Только желудок упрямо требовал жертву. Вроде в холодильнике еще оставались пельмени…
Жизнь играла красками. Под крышей кирпичной остановки среди прочих ожидающих общественного транспорта пассажиров стояла моя одноклассница Ленка, предмет моего обожания и вожделения. Бывший предмет. Бывший ли? Я прислушался к своим ощущениям — действительно бывший. В душе ничего не ворохнулось. А ведь раньше я чуть ли не млел от одной мысли о ней. Обидное прозвище «Жазиль» ей дала школьная уборщица года два назад, когда Ленка прошла, не переобувшись, в уличной обуви через всю рекреацию. Впрочем, этим прозвищем её в лицо никто не звал, слишком у неё много было воздыхателей-поклонников с большими кулаками. Кстати, на меня Ленка внимания совсем не обращала, ну, разве что когда ей что-то было нужно.
Сейчас она вдруг, увидев, как я выхожу из «Икаруса», ожесточенно замахала мне рукой, привлекая внимание.
— Антон! Антон!
Я подошел к ней. Поздоровался.
— Привет!
— Привет, Лен!
— Ты поправился? — поинтересовалась Ленка. Я в ответ пожал плечами, мол, нормально всё.
Ленка была одета в короткое летнее светлое платье-сарафан без рукавов, туго перетянутое широким ремнем в талии. Со стороны казалось, что ленкину талию можно легко обхватить двумя ладонями. И это при всех других выдающихся формах… С ума можно сойти! И ребята сходили, дрались до крови за её внимание…
Мать у Ленки работала здесь же, в поселке, директором единственного овощного магазина. Как-то раз я зашел туда… В торговом зале стоял удушливый запах гнилой картошки. Больше туда я никогда не заходил. Вообще-то овощи мы всегда привозили из деревни. Картошку, капусту и морковь складировали в погреб металлического гаража. Лук в мешке хранился дома, на кухне за газовой плитой.
Ленкина мать была дамой прогрессивной, ходила с ног до головы в фирменной джинсе, раскатывала «Жигули-шестерке», причём исключительно за рулём. Отец работал где-то в городе и тоже явно не слесарем.
В общем, деньги и «нужные» связи в семье имелись. Неудивительно, что Ленка тоже ходила в фирменных «райфлах», а на физкультуре красовалась в настоящих, а не московских, «адиках».
— А я с подружками в кино собралась, — сообщила Ленка. — В «Октябрь» На «Легенду о динозавре».
— Молодцы, — отозвался я и добавил чисто из-за того, чтобы что-то сказать. — Везёт вам.
— Тебя давно не было видно, — продолжала она. — А из больницы ты давно выписался. Отдыхать ездил?
— В деревне был, — я улыбнулся. — Бабке с дедом помогал.
Я попытался переключить её внимание:
— А ты классно выглядишь. Загорела, как Бриджит Бардо. Прямо кинозвезда!
Ленка и в самом деле была похожа на эту киноактрису, о чём ей неоднократно говорили. И это ей льстило.
— Да мы с лагеря сегодня приехали, — сообщила она. — Целыми днями на поле. Я замучилась с журналами возиться. Учетчицей была, — пояснила она, заметив мой недоуменный взгляд.
Ну, конечно, Ленка-Жазиль в колхозе могла работать только учётчицей. Кто бы её с мотыгой да без перчаток поставил на свеклу? При маме-то директоре магазина?
Ленка стояла, крутила головой, что-то говорила, я тем временем сложил пальцы в форму пистолета, вытянув указательный, направил в сторону и сказал:
— Бум! Попал!
За ленкиной спиной справа чуть согнулся, ухватившись за пах, мелкий чернявый пацанчик лет десяти, подкравшийся к нам из-за бочки кваса. Он сморщился и короткими приставными шажочками засеменил по улице прочь.
— Сумочку прикрой! — посоветовал я Ленке. Её модная манерная сумочка на плече висела открытой. Внутри торчал уголок голубенького кошелька.
— Ой! — Ленка перехватила сумку, захлопнула, щелкнула застежкой. Потом повернулась в сторону, глядя, как уходит цыганенок:
— Так это он ко мне хотел залезть? Ой, а у меня ж там деньги лежат…
Я усмехнулся. Можно подумать, что другие в кошельки складывают другие вещи! Она повернулась, потянулась ко мне, чмокнула в щеку:
— Спасибо, Антошка!
— Да, ладно, — я отстранился. — Ну, пока, Лен. Мне идти надо…
— У меня к тебе дело! — затараторила она. — Подожди…
— Лен, давай потом, — отмахнулся я. — Сейчас, чесслово, некогда. Хочешь, вечером сегодня? Или завтра? Заходи…
Я, прерывая беседу, махнул ей рукой на прощание и поспешил домой. Иначе от неё не отделаешься. И что это на неё вдруг нашло? Откуда такая прилипчивость? Кажется, она на мой де-марш обиделась… Да, в принципе, там автобус подошел. Ленка поспешила на посадку.
А с этим пацаненком-карманником здорово получилось! Конструкт легкого внезапного расслабления кишечника, и ему уже совсем не до кошельков.
У подъезда, вопреки всем правилам, на лавочке было пусто. Я открыл дверь подъезда, поднялся в квартиру. Однако стоило мне хлопнуть дверью, как тут же зазвенел звонок. А ведь я даже не успел разуться.
На пороге стояла соседка тётя Маша. Внешний вид старушки разительно поменялся с момента нашей прошлой встречи. Морщины на лице не то, чтобы исчезли совсем, но их число точно сократилось. Напрочь пропали старческие пигментные пятна. Кожа стала розоватой, молодой. Стало меньше седины в волосах. Бабуська (как её звали во дворе за глаза) помолодела и помолодела сильно! А ведь прошло всего 12 часов. 12 часов!
— Пришел? Домой-то пустишь?
Я посторонился, пропуская её в квартиру:
— Проходите, тёть Маш!
Соседка прошла на кухню, на секунду прижав меня животом к стене в тесноте прихожей, села за стол. Я скинул кроссовки, сунул ноги в разношенные тапки. Прошел вслед за ней, поставил чайник на плиту, включил газ. Только после этого сел за стол рядом, сообщил:
— К матери ездил в больницу. Поправляется она. Скоро выпишут.
— Я догадываюсь, почему она поправляется, — вздохнув, кивнула в ответ тётя Маша. — Кто б сказал, не поверила ни в жизнь! А тут сама увидела. Я ведь чуть концы не отдала тогда, так сердечко защемило. Как ты это сделал?
Я смолчал, пожав плечами. Распространяться на эту тему я не собирался. Тем более с соседями.
— Да как-то вот получается. Само собой.
Я открыл дверь холодильника, с сожалением посмотрел на полки, на которых остались селедка, яйца да сыр. Тетя Маша, узрев содержимое холодильника, всплеснула руками:
— Да у тебя и поесть-то толком нет ничего! Я сейчас!
Тетя Маша вскочила (вскочила! а раньше ходила, переваливаясь как утка!), выскочила наружу, бросив мне:
— Не закрывай! Сейчас вернусь!
Пока её не было, чайник вскипел. Я заварил чай. К сожалению, оставался только «номерной» — «Чай № 36». Ну, ничего, насыпал его побольше в заварной чайник. Авось покрепче будет.
Тетя Маша притащила маленькую, литра на два кастрюльку.
— Ставь на газ, разогревай!
В кастрюле оказался борщ. Густой, наваристый. Пока я его уминал со сметаной (а тетя Маша не забыла захватить 200-граммовую баночку с собой), соседка цедила чай и рассказывала:
— Тут, пока тебя не было, опять цыганва возле дома крутилась. В основном, всякая шелупонь мелкая. Которая на остановке да в пивной по карманам шарится…
— Вот! — перебил я её. — Сейчас одному пацанчику на остановке весь кайф поломал. Он к моей однокласснице в сумку полез.
— Ага, — продолжила тетя Маша. — Пасут они тебя. Сильно ты ведьме этой насолил. Она всем в таборе заправляет. Боюсь я…
Соседка замолчала.
— Что, тёть Маш?
— Как бы не порезали тебя, Антошка, эти твари, — тётя Маша вздохнула. — Ведь они не успокоятся, пока своего не добьются. С участковым вроде бы вопрос решился, а вот с этими… С ними так просто не решить!
— Вы про этих, которые на maman мою напали? — уточнил я. — Про них? Разве их не ищут? Не знаете?
— Антош! Я тебя умоляю! Кто их будет искать? И зачем? Побои не сильные, — тётя Маша подняла руку, не давая мне возразить. — Если твоя мать выписывается, значит, с юридической точки зрения, ущерб здоровью нанесен не тяжкий. Стало быть, преступление не тяжкое. Наказание за него будет условное, символическое. Их даже в местный розыск объявлять не будут!
Она вздохнула.
— Наш суд самый гуманный в мире. Ходи, Антошка, оглядывайся теперь. Вообще я не только про них. Меня больше эта ведьма беспокоит. От неё все проблемы. Она у них атаман…
— И что делать, тёть Маш? — я криво улыбнулся.
Соседка снова тяжело вздохнула, пожала плечами:
— Если б знать, Антошка, если бы знать…
Она криво усмехнулась и добавила:
— Лет двадцать назад я бы эту всю шушеру вместе с участковым бы зачистила под корень… Ладно, придумаем что-нибудь!
Она взлохматила мне отросший чуб.
— Антон! — тетя Маша снова посмотрела мне в глаза. — У Клавдии Никитичны с третьего этажа муж, дед Пахом, совсем плохой стал. Почти не встаёт. Только в туалет и ходит. Кашляет, кровью харкать начал. А врача вызывать не разрешает. Может, посмотришь его, а? Клавдия Никитична — бабка-то неплохая, никому зла не делала. Зайди к ним, а? Когда время будет, сегодня-завтра.
— Завтра, тёть Маш, — кивнул я. — Устал я сегодня. Сил совсем уже нет.
Когда она ушла, я помыл посуду, уселся поудобней на кровать…
* * *
— Да грохни ты её! — заявил Герис. — Она ведь тебя уничтожить хочет. Убить. И тебя, и твоих близких! А ты мнёшься!
Я сидел за партой в классе. Наставник стоял напротив.
— Ты вообще кто есть? — Герис повысил голос. — Тыцелитель! Ты уже полтора десятка людей вылечил. Причём от болезней, которые считаются неизлечимыми. А они кто? Их даже людьми не назовешь. Воры, бандиты, убийцы. Она ведьма! У неё аура смертью наполнена.
— Один импульс мертвой силы в сердце вызовет мгновенный обширный инфаркт, — продолжил он. — Если в голову, то инсульт. Ни один врач, да что там врач! Ни один целитель, даже архонт не спасет!
Наставник хихикнул:
— Ну, разве что некромант. Да и то путем зомбирования.
— И еще, — он подошел ко мне поближе. — Я тут кое-что подсчитал. В общем, твой конструкт «Каменная кожа плюс» не дает стопроцентной защиты. Я проанализировал структуру заклинания и скорость реакции организма… Ну, движение нейронов и всё такое…
Герис подошел к доске. На ней сразу проявился рисунок — трехмерное изображение структуры. Рядом сами собой проступили буквы и цифры — формула.
— Так вот, если, предположим, в тебя выстрелили из огнестрельного оружия, — наставник скрестил руки на груди. — То заклинание не успеет отреагировать на острый предмет, в данном случае, пулю, летящую со скоростью 700 метров в секунду. На 500 метров в секунду успеет. А на 700 — нет. То есть заклинание продуктивное, ограниченное.
— Кроме того, конструкт не сможет обеспечить твою защищенность от магически устойчивых металлов. Например, серебра или золота. То есть, грубо говоря, защиту легко проткнет серебряный или золотой нож. Ты меня понял?
Я кивнул. М-да, и здесь я просчитался.
— Не переживай! — Герис хлопнул меня по плечу. — Обычная «каменная кожа» тебе в помощь. Просто будешь следить за временем действия заклинания да почаще его обновлять. А теперь насчет этой самой непонятной цыганки. Знаешь, не дело, конечно, магу жизни, целителю, лишать жизни других людей, какие они не были бы. У нас даже было такое предубеждение, что целитель, убивая человека, ослабляет сам себя и, в конечном счете, может лишиться всей своей силы. Ерунда, конечно.
Герис замолчал.
— Но, тем не менее, приходилось наказывать магов-преступников. Знаешь, как?
Он хитро улыбнулся.
— Вот этим мы и займемся. Но перед этим…
Герис подошел ко мне, положил мне руку на плечо:
— Извини, но я внёс в твой организм кое-какие изменения. В общем, я специально снизил твой гормональный фон. Иначе ты со своими возможностями и способностями наломаешь дров. Поэтому ты к своей пассии Ленке-Жазиль вдруг стал равнодушен. Ну, а чтобы тебя успокоить, могу сказать, что твоя бывшая возлюбленная уже давно чья-то возлюбленная. Понял?
Герис цинично усмехнулся. Я в ответ пожал плечами — прошла любовь, завяли помидоры.
* * *
После занятий я направился в поселковую библиотеку искать книги по лекарственным травам, зоологии и ветеринарии.
— Или ты считаешь, что магия жизни ограничивается человеческой анатомией? — ехидно поинтересовался Герис, когда я удивился на задание найти и прочесть книги на данную тематику. — Почему мы с тобой не проходили ботанику, в том числе с точки зрения изучения лекарственных трав, а также воздействие магии на растения? В нашем мире другие растения росли. Совсем не такие, как у вас.
Он показал, какие растения были у них. Стена класса вдруг исчезла. Вместо неё возникло гигантское панорамное окно, за которым рос лес. Лес, в котором не было ни привычных сосен и берез, дубов, кленов, в общем, всех деревьев, знакомых мне. Гигантские пальмы с разноцветными листьями и цветами поверху, хвощи обхватом не в один метр… Секунда и вид разительно поменялся. Теперь за окном был сад. Да какой сад! Приземистые ветвистые деревья с многочисленными плодами — круглыми, продолговатыми, изогнутыми словно бананы, с гроздьями ягод, похожими на виноград, но с размером с крупный грецкий орех.
— Понял? — спросил Герис. — А как тебе вот это?
Теперь за окном один за другим словно по ниточке пошли животные. Я смотрел на них. У меня вдруг мелькнула идея.
— Так это всё динозавры! Герис! — я повернулся к наставнику. — Это динозавры! Они вымерли 60 миллионов лет назад.
— Динозавры? — переспросил наставник. — Вы их называли динозаврами? Ну, тем не менее, в любом случае нынешние животные и растения совсем не похожи на тех, которые были у нас. Так что, вперёд, молодой человек! В библиотеку!
Нужные книги я нашёл не сразу. Пришлось прибегнуть к помощи библиотекаря. Их было две — Лена и Таня. Лена — невысокая худенькая симпатичная молоденькая даже красивая блондинка, если бы не бельмо на весь левый глаз. Кавалеров у неё не было. Хотя с ней крутил роман наш женатый школьный учитель Максим Иванович Карабалак, впрочем, не доводя его до логического завершения, ограничиваясь маленькими презентами в виде шоколадок и цветов. Эти взаимоотношения позволяли ему периодически брать книги домой из читального зала.
Татьяна же выглядела один в один как подруга Фокса Аня из фильма «Место встречи изменить нельзя» — высокая статная брюнетка с копной густых черных волос.
В поиске нужных книг мне помогла Лена.
— Срок 10 дней, — напомнила мне она, записывая книги в формуляр. — Учебники даются на руки на 30 дней. Потом надо будет сдавать или продлевать.
Я кивнул. Мне требовалось лишь прочесть эти книги. А Герис там потом разберется. Что меня там дальше ждало, в так называемом учебном процессе, я догадывался. Но самое интересное было то, что мне нравилось учиться магии. В отличие от школьных занятий.