ГЛАВА 14. Куча мала

Лиссай был очень хорошо воспитанным принцем.

И берёг чувства других.

Поэтому он выждал несколько секунд, прежде чем нежно отцепить меня от себя, и с глазами, полными ужаса, потребовать:

— Обернитесь!

Прах. Лучше б не ждал.

Ну ее, девичью гордость!

В свете звезды на ладошке я увидела, как из глубины коридора к нам медленно, очень медленно, истекая слюной, движется склизкое чудовище. По стене.

Его можно было назвать человекоподобным. Но со скидкой на то, что у людей две руки, а не четыре, — тем более, так гуттаперчиво гнущихся во все стороны. И еще люди прямоходящие, а не бегают, как обезьяны, с опорой на кулаки — по любым вертикальным поверхностям. И у нас есть глаза, хвала небу.

Слепая башка монстра могла похвастаться грандиозной улыбкой с сырную половину на рынке — такая же широкая и желтая. Длинный узкий язык чудовища, высунутый далеко вперед, рыскал туда-сюда, вибрируя и будто принюхиваясь… Пепел знает, как там устроены органы чувств у этой твари!

Подкурганный упырь тихонько зашипел. Чем ближе он был к нам, тем радостнее звучало его сипение. Что, опять еду поставили? Третий раз за неделю? Какие-с добрые-с человечки-с!..

Мне резко расхотелось умирать.

Я сграбастала Лиса за руку:

— Вот теперь бежим!

И мы рванули. Да так резво, что мастер Пнивколено гордился бы мной, если б увидел. Мне показалось, что своим стремительным стартом я чуть не вырвала руку Лиссая из плеча. Но, вроде, обошлось.

Тварь, почуяв, что нежданный завтрак сматывается, взвыла и рванула за нами, неравномерными прыжками сигая со стены на стену.

Она была быстрее нас, и расстояние неумолимо сокращалось.

— Кк-ол…кк-ол… — задыхался Лис справа от меня, — Ккол-дуйте же скк-корее!

«Сам колдуй, раз такой умный!» — хотелось рявкнуть мне, но я лишь поднажала в беге.

Коридор резко кончился, оборвавшись в какое-то помещение. Оборвавшись в прямом смысле слова: пол располагался чуть ниже, и мы с принцем, не ожидая порожка, с воплем повалились вниз. Световая звезда скатилась с моей ладони и бесшумно растворилась в воздухе. Я успела увидеть, что мы находимся в огромном — звезда не высветила его целиком — зале с высоким потолком. Упырь в прыжке пролетел над нами и лишь черкнул острым когтем по моим взъерошенным волосам. Вот она, польза быть неуклюжим! Все время падаешь, сбивая врага с толку. Мой любимый прием. Намеренный, конечно, намеренный, что вы фырчите?

Пока Лис барахтался на полу, собирая неверный паззл своих изящных конечностей, я уже вскочила и, тем самым, столкнулась с развернувшейся тварью лицом к лицу.

— Давай, ну давай же! — взвыла я, тряся ладонями. Совсем как после мытья рук, если не подвернулось полотенца.

Сейчас бы Прыгнуть, а! Как тогда, во Дворце. Ну почему, почему я сама не могу выбирать заклинания с этой дурацкой карловой магией?! Только задавать направление. Но кучер-унни всегда вольна проигнорировать совет…

В общем, телепортироваться не получилось.

Однако энергия все же пришла на помощь.

Упырь прыгнул на меня, широко распахнув зловонную пасть — и врезался в золотую стену, пружинисто отбросившую его обратно. У меня получился нормальный такой барьер для нас с Лисом — защитная сфера, похожая на анти-прослушивающий пузырь Бубри. Сфера разгорелась ярким янтарным светом — и обрисовала весь зал.

Он действительно был огромен, размером с два поля для тринапа. Только круглый. Девственно пустой, за исключением высокой черной стеллы в центре, на которой кладбищенскими строчками бежали имена, имена, имена.

Братская могила срединников, самое сердце кургана. Под стеллой лежали горы камней и странные кучи тряпья — это еще что такое?

Я обвела взглядом стены зала, ожидая увидеть там привычные багровые письмена. Но только тихо пискнула, поняв, что их нет.

Вернее, есть. Но по большей части скрытые под десятками, десятками упырей, замерших на этих стенах, словно летучие мыши. Когда «наш» монстр, отброшенный преградой, с визгом упал, его собратья начали легонько шевелиться, просыпаясь от долгого сна…

Лис встал рядом со мной:

— Если мы пойдем, зак-клинание поплывет за нами? — спросил он, осторожно касаясь янтарной сферы.

— Н-не знаю… — от волнения я тоже стала заикаться. Принц улыбнулся:

— Попробуем? Я вижу к-коридор в том к-конце зала.

Психованный Лиссай! Фигли улыбаться в такой обстановке?

Я еще раз посмотрела на гору тряпья под стеллой и со странным удовлетворением разглядела среди черных тканей очертания железной маски. Так вот где полегли Ходящие.

А черный проем коридора номер два действительно был четко напротив нас. Будто диаметр зала мерили.

Лиссай, оглянувшись на меня, двинулся вперед. Я подстроилась под его шаг. Пузырь, хвала небесам, послушно задвигался. И впрямь точная копия анти-прослушивающей сферы!

Мы снова побежали в своем золотом шаре.

Многие упыри, меж тем, окончательно пришли в себя.

— Сделайте еще пузырь, внешний, — попросил Лис, когда слепые монстры начали прыгать на нашу защиту, примериваясь. Легкие молнии разбегались по барьеру — но он не раскалывался. Пока.

Мы на секунду притормозили — и, о чудо, на сей раз унни сделала в точности, как я попросила. Еще один янтарный шар, больше раза в полтора, окружил нас. Пять упырей оказались зажаты между двумя слоями барьеров. Монстры в ловушке бесновались, бились то туда, то сюда, их шарахало

энергией, и… я с ужасом поняла, что каждый удар в пузырь — будто удар по мне. Заклинание — очень действенное, бесспорно, выжимало из меня силы.

И ведь точно. До сих пор я использовала карлову магию только для «мгновенных» заклинаний. Взорвала — и все. Вылечила — и все. А тут изволь поддерживать… Я быстро слабела, тем быстрее, чем больше упырей, голося и хрипя, просыались и бросались на наши преграды. Не ровен час, еще и стану прозрачной, как Полынь, переигрывающий с запредельным. Или у меня это не так работает?..

— Идем, Тинави, идем! Потерпите немножно! — Лиссай подхватил меня за талию и целенаправленно потащил к выходу.

И тут мы натолкнулись еще на один облом. Внутренний пузырь шел за нами, да. А вот внешний — нет. Не распознавал команду из-за своего младшего брата, разделявшего нас, и стоял на месте, прикованный ровнехонько к центру зала.

— К-кажется, большую сферу надо отменить… — протянул Лис.

— Не могу, — я всхлипнула. — Не понимаю, какая из них какая. Вдруг удалю внутреннюю? Нас мгновенно сожрут!

Лиссай прикусил тонкие губы. Очень мягкие, нежные губы, как я недавно выяснила.

Ух!

При воспоминании об этом меня молнией пронзил стыд.

— Не отвлек-кайтесь, — взмолился Лис, потому внешняя сфера на мгновение мигнула — и еще пара упырей проникли внутрь. Я сосредоточенно свела брови на переносице. Ладно.

Сколько выдержим — столько и выдержим.

Холодная рука принца ободряюще вцепилась в мою ладонь. Лучше б он колдовал, а.

Я закрыла глаза.

Терпеть.

Просто терпеть.

Каждый удар в сферы — и внешнюю, и внутреннюю, — отдавался пинком в самое нутро, будто тебя снова и снова бьют под дых, не давая перевести дыхание.

Вдруг залихвацкий девичий вопль разорвал однообразное тявканье и повизгивание упырей:

— Хе-е-е-е-й, малыши! Айда на смертный бой!

Его сразу же поддержал другой женский голос, пониже, весьма циничный:

— Йоу-йоу-йоу, милые, проголодались?

Я открыла глаза.

У второго коридора, намеченного нами в качестве цели, стояли, бок-о-бок, Кадия и Андрис.

Мчащаяся раскручивала двуручный меч лихими восьмерками, Ищейка в каждой руке сжимала по длинной цепочке взрывательных смесей. За ними из темного коридора выступали, один за другим, бокки: глубокие капюшоны, неясные лица, скрипящие фонари….

Упыри, ликующе взвыв, рванули к девушкам и духам. Я почувствовала свободу своих барьеров, с облегчением выдохнула и согнулась, упершись руками в колени, пытаясь отдышаться. Золотые сферы воспользовались моей слабиной и мгновенно лопнули.

Какой-то тормознутый упырь, не соблазнившийся на веселых девчонок, прыгнул в мою сторону, с воодушевленным сипом минуя прежде неприступные преграды.

Я расширила глаза. Упс…

Но между мной и упырем вдруг странно дернулся воздух.

Проявились обмотанные вокруг невидимого тела черные шелка, и серебристый кинжал воткнулся в глотку слепой тварюги. Упырь захлебнулся электрическим разрядом, завыл, затрясся, отскочил в сторону. Хламида-монада, побрякивая висюльками всех мастей, прыгнула ему вслед, аки горная козочка. Кинжал мелькнул еще дважды — упырь задергался и упал.

Хламида повернулась:

— Где. Ты. Шлялась?! — раздельно и очень злобно рявкнул невидимый Полынь.

Вот опять он переборщивает с магией, а.

Дальнюю часть зала разрывали вспышки ударных зелий Андрис. Обезумевшие бокки-с-фонарями кидались на упырей, будто бойцовые псы. Стенка на стенку, не меньше сотни участников. Газетные репортеры были бы счастливы!

В бликах от лампадок сверкал меч стражницы:

— Шо ж вы такие слабые, малыши?! — издевалась над упырями Кадия. Но разумно не лезла в первый ряд, уступив эту сомнительную честь бокки.

Я с трудом оторвала взгляд от эпичной сцены и заблеяла в сторону негодующих очертаний куратора:

— Да я просто…

— Тинави помогала мне вернуться домой, а не «шлялась», — вдруг отчетливо и высокомерно произнес Лиссай. — Вы бы извинились за свой тон, господин Ловчий.

Я испугалась, что принца сейчас тупо пришибут.

Хламида нехорошо повернулась к королевскому отпрыску…

Но обошлось.

— Стоять, — прошипел Полынь и вцепился мне в локоть, когда я дернулась, решив побежать в сторону второго коридора, — Ждем тут.

— Чего ждем?! — взвыла я. И сразу же по-свойски возмутилась: — А почему мы не Прыгаем, кстати?

Невидимый Полынь рявкнул мне в самое ухо:

— Потому что я и так всю пеплову ночь Прыгал туда-сюда по некрополю, тебя искал! Сдохну от истощения — будешь виновата!

Я умолкла.

— Иххххха! — раздался впереди победный вопль Кадии.

Бойня упырей и бокки нарастала. Я уже не видела стражницу за всей этой толпой. Происходящее у спасительного коридора живо напомнило мне детскую игру в кучу малу: по сигналу ведущего все ребята вдруг наваливаются на одного единственного невезучего детятку, хороня его под горами собственных тел. Бессмысленно и беспощадно.

И прах с ними, с бокки, но я боялась, что в замесе пострадают Кад и Андрис.

— Может, поможем? — я попробовала вырваться из цепкой хватки Полыни.

— Поддерживаю, — кивнул Лиссай и чопорно поджал губы.

— Я сказал — ждем! — теперь куратор и принца ухватил за локоть. Прям как мамашка, отчаянно собиравшая разбегающуюся малышню в карнавальном безумии Дня цветов.

От шальной свалки впереди отделились три бокки-с-фонарями и быстро, насколько это возможно, поплыли в сторону нашей тихой гавани возле траурной стеллы.

Лиссай и я покосились на Полынь. Ловчий невозмутимо ждал, ждал, не шевелясь, пока призраки на приблизились настолько, что врезались в нас. Точнее, врезались бы — будь из плоти и крови.

А так — прошли насквозь.

Или не прошли…

Я вдруг почувствовала странную прохладу, наполняющую меня с головы до ног. Я моргнула и поняла, что со зрением нелады: все вокруг двоилось. Нормальный мир, как акварелька, был будто наложен на какую-то мрачную средневековую гравюру…

— Они что, вселились в нас? — зажмурилась я.

— Да, временно, — буркнул Полынь.

Оба моих товарища были как бы подсвечены черным изнутри. Лицо Лиссая странно смазалось, потемнело, как ночная вода в запруде. Из ворота кураторской хламиды проступило лицо Полыни — но тоже куда более неопределенное, чем обычно. В огромных агатовых глазах куратора полыхали, на самой глубине зрачка, фонарики егерей — будто в зеркале отражаются, далекие, мелкие картинки.

Полынь неожиданно подмигнул мне. Я тяжело сглотнула.

Я ощущала присутствие духа внутри себя. Это было безумно. Я страшилась шевельнуться. Инородное существо поселилось в моем теле, и, хоть оно не спешило захватывать власть, мне было до жути неловко и как-то… омерзительно. Нечистоплотно. Хотелось помыться.

Мне казалось, я слышу мерное дыхание бокки у себя в голове. Мне казалось, если я подвинусь, призрачный егерь сграбастает себе мое тело, вышибет меня наружу — и тусуйся потом, Тинави, бесплотная и никому не нужная…

— Такие цвета… Невероятно… — восхищенно протянул бокки-Лиссай, крутя головой во все стороны. — К-красота! К-как вам такой мир, Тинави?

— Никак, — буркнула я.

Меня зацепило и даже обидело то, что ни Полынь, ни Лиссай — домашний, изнеженный Лиссай — не испытывали дискомфорта из-за "подселения" бокки. Тогда как я чувствовала себя будто уж на сковородке.

Вдруг все-все упыри, бившиеся с призрачными егерями, упали на колени и завыли. Хором.

Барабанные перепонки — пока-пока!

Бокки с остервенением бросились на прервавшихся — и почему только? — врагов.

За рядам пригнувшихся монстров я увидела Андрис Йоукли. Ищейка оглянулась на нас, кивнула, сделала шаг навстречу не занятому битвой призрачному егерю — и тоже слилась с призраком.

— Кад! — крикнула Андрис моей подруге.

Кадия как раз укокошила очередного упыря. Стражница азартно воктнула меч под лопатки нечисти и смачно провернула его — будто ключ в замке. Монстры продолжали выть, не обращая внимания, что в так бокки убивали их гораздо быстрее…

В ответ на окрик Ищейки Кадия обернулась и, скривив лицо от омерзения — о, она меня понимала! — попятилась от подступившего к ней бокки. Дух подплыл к Кад. Кад снова отступила.

— Дууууууура, — на выдохе просвистел Полынь и тревожно обернулся назад, в сторону первого коридора, откуда прибежали мы с Лисом.

Между тем, Андрис вмешалась в непонятки стражницы и бокки. Ищейка одним прыжком запрыгнула на стражницу сзади и привычным жестом подмяла Кадию под себя — специальный захват ногами, уже тысячу раз отработанный на преступниках всех мастей, от троллей до степных кошкоголовых ассасинов. Кад с негодующим криком ухнула на каменный пол. Отвергнутый ею дух тотчас опустился рядом и тонкой струйкой дыма всосался в ноздри и глаза девушки.

Упыри перестали выть… Как ни в чем не бывало поднялись и прододжили биться с бокки. Какие… невозмутимые.

Мы впятером, в разных конца зала, чего-то ждали.

Нас с Лиссаем крепко удерживал Полынь, а Кадию — Андрис.

Вдруг позади, из первого коридора, послышалась какофония лязга и такого звука, будто игральные кости бросают на стол.

Кто-то отозвался на вой упырей.

Я все-таки рискнула пошевелиться с бокки внутри и оглянулась.

Из коридора в зал ломились, давя друг дружку в узком проходе, скелеты.

Толпы скелетов!

Они выглядели куда как менее мерзкими, чем слизкие упыри, но что-то мне подсказывало, что их железные мечи могут нанести не меньший урон… Внешность обманчива. Наличие скелетов в детских шолоховских сказках — иногда даже на положительных ролях — не делало конкретно этих добрыми.

Скелеты быстро приближались, размахивая ржавым оружием. Когда последние из них просочились в зал, и проем первого коридора опустел, авангарду мертвой армии оставалось до нашей троицы буквально пару метров.

— Вот он, твой план? Вечеринку решил тут устроить? Всех собрать? — я обвиняюще уставилась на Полынь.

Ловчий ничего не ответил. Только вдруг плотно прижал меня к себе, будто воспылал внезапной любовью, и потом крикнул — так, что острый подбородок клюнул меня в макушку:

— Сейчас!

— ПРЯМО СЕЙЧАС! — отозвалась с того конца зала Андрис Йоукли.

Я, отплевываясь от амулетов, попробовала вывернуться из объятий "бокки-Полыни". Хочу видеть, как все будет!

Увидела.

Перепугалась…

Весь воздух в зале — спертый курганный воздух, ни намека на летнюю свежесть или вообще сколько-нибудь пригодное для комплиментов дыхание — вдруг обернулся огнем.

Ревущее пламя вихрем заполнило весь зал: выжигало упырей, обращало в пепел скелеты, выбеливало мемориальную стеллу. Расплавляло маски полегших Ходящих…

Весь зал — да не весь. Зона отчуждения царила вокруг нас пятерых и всех плывущих по залу бокки. Вот зачем они в нас вселились… Защищают от огня.

А огонь — не простой. Оранжево-алый, прозрачный, — 100 %-но магический — сквозь него было прекрасно видно, как гибнут и корежатся чудовища вокруг нас.

Но откуда взялось это пламя?

В проеме, ведущем в коридор номер два, я вдруг увидела фигурку Дахху.

Смеющийся стоял в полный рост, гордый, будто хранитель, раскинувший руки по сторонам. Из его пальцев и начинался этот всепоглощающий пожар.

— Дахху же так не умеет… — ошарашенно пробормотала я сквозь опаленные ресницы, из-под подмышки Полыни выглядывая наружу.

— Ему бокки подсобили, — шепнул Ловчий, резко пахнув мятой. — По дружбе. Молодец парень.

И точно. Сквозь волшебное пламя я различила, что духи с фонарями, которым все нипочем, меж корежихшихся тел упырей скользили к Дахху, и вливались, вливались в него теневым водопадом, пока все не растворились Смеющимся.

Так длилось с полминуты.

Потом ревущее пламя утихло.

От упырей и скелетом остались лишь горстки пепла. Зал, сердце некрополя, страшно пах паленым мясом… Я раскашлялась и сползла по Полыни, как по стене.

Струйка черного пара вылилась у меня из носа, растеклась по полу лужей. Из этой лужи вырос, как ни в чем ни бывало, бокки-с-фонарем. То же самое произошло у ребят.

В случае Дахху, наверное, выстроится целая очередь "на выход"…

Я бы посмотрела.

Да сил нет — дышать невозможно.

— Время? — пробормотала я, закорючкой сворачиваясь на полу.

— Девять двадцать пять, — вежливо ответил принц Лиссай откуда-то сверху.

Рядом послышался топот стальных подкованных сапог и яростный девичий голос, звонкий, резкий, как удар хлыста:

— Быстро тащи ее во Дворец!

— Да не могу я! — рявкнул в ответ Полынь, зло, обреченно. — Не могу!

Звон пощечины. Низкий рык. Женский вскрик.

«Эй-эй-эй, полегче, ты!» — здравый голос Андрис Йоукли.

И грустный шепот над правым ухом: «Тинави, Тинави, к-как вы? Пожалуйста, держитесь».

Дышать становилось труднее.

Я подняла левую руку, будто онемевшую, и неловко бухнула себе на лицо. Черные червячки ощущались уже на уровне носа.

Ну вот, Карл. Не придется ждать две тысячи лет. Посмотрим вселенную уже сейчас, если, конечно, в твоем плотном графике найдется местечко для пары путешествий… Затяжная война допускает выходные? Зверь уступит мне песчинку твоего божественного времени?

— Полынь, дайте руку, — краем сознания я уловила сосредоточенный голос Смеющегося. Он рассыпался странным эхом, будто брызги водопада — вроде и не различаешь отдельные капли, а весь уже в мокрой пыли…

— Что?

— Руку, правую. Вот так.

Все дружно ахнули. Я хотела разомкнуть веки, но… Навалилась такая странная, такая сладкая тяжесть…

О, кажется, Мшистый квартал. Ничего себе, какой цветущий.

Странно, я думала, пионы вокруг моего коттеджа распускаются в мае, а сейчас июнь, м… Какой запах…

Тонуть. Тонуть в белоснежных волнах аромата, свободной и вечной, спокойной и полной бытия…

На краю сознания, среди нарастащего шума моей собственной крови, упорно циркулирующей по телу, несовершенством мелькнул голос Андрис:

— Супер!

И тотчас — Лиссая, чуть смущенный:

— Нет-нет, меня можно оставить… А, ну раз так, то к-конечно…

Я уже хотела было пойти навстречу распахнутой калитке своего сада, ведущей в глубину Смахового леса, когда чьи-то руки хорошенько тряхнули меня.

Идиллическая картинка любимого участка мигнула и растворилась в беззвездной темноте.

Пропали огромные головы благоухающих пионов. Пропал наполненный косыми лучами солнца и пением птиц лес. Пропало удивительное чувство того, что все и всегда будет хорошо — независимо от других и другого.

Чернота Прыжка сменилась ощущением содранных коленок из-за непредвиденного столкновения с ворсистым ковром.

Ну вот.

Стоило только познать покой!