ГЛАВА 23. "Жеваные тапки"

После удачного проведения эксперимента мы разделились.

Дахху с маньяком отправились к той аспирантке, которая была нашим донором. Следовало опять просветить девушку и посмотреть, что случилось с ее Пустотой и нитями после «выздоравления» Анте Давьера. К счастью, Дахху додумался тогда узнать имя и факультет аспирантки — и теперь мы знали, где и как ее найти.

Йоукли пошла в Иноземное Ведомство, дико извиняясь за то, что у нее, дескать, есть еще и нормальная работа. «Пашу сутками, в отличие от вас, бездельников» — почудился мне подтекст. Разумеется, не существовавший. В итоге я долго еще мысленно хлестала себя по щекам: эй, Тинави, угомонись! Еще чего не хватало — превращать подругу во врага на основании… Даже не знаю, на основании чего именно. Но явно чего-то недостойного.

Я же двинула в Башню Магов, на этаж Контроля за Темными Искусствами. Там работала госпожа Эрика из Дома Пляшущих, и я шла именно к ней.

Эрика была старинной подружкой нашего наставника, магистра Орлина. В годы учебы она несколько раз приезжала, чтобы прочитать нам курс лекций по практической магии и рассказать серию забавных баек о склочных чародеях, населявших Башню Магов. Иногда байки госпожи Эрики органично перетекали в откровенное зубоскальство. Тогда магистр Орлин, смущенно хмыкая, прерывал подружку, оттаскивал ее в угол и что-то сурово ей внушал, посверкивая глазами из-за очков-полумесяцев. Эрика тихонько возмущалась в ответ: «Но ведь мои коллеги и правда настоящие стрекозлы, Орлин, ребяткам стоит знать о таком заранее!» — но Орлин был непреклонен. Эрика возвращалась к классной доске, извинялась за свое непочтение и резко сбавляла градус сплетен. Мы лишь разочарованно вздыхали…

— Госпожа Эрика, здравствуйте! Помните меня? — я зашла в благоухающий лавандой и лимоном кабинет ведьмы.

Эрика, сидевшая за массивным серым столом с ножками в виде фигурок пуделей, оторвалась от бумаг и подняла на меня светло-зеленые, с хитринкой, глаза. Голову дамы перетягивал шелковый платок лимонного цвета, бантом завязанный на лбу. Тугие сиреневые кудряшки Эрики (привет, чернила!) торчали поверх этого ободка, как нежные побеги кресс-салата в садовой кадке.

Ведьма поднялась мне навстречу. Лицо ее выражало недоумение, и я, казалось, слышу, как винтики в мозгу Плящущей в срочном порядке пытаются отыскать информацию о том, кто я, собственно такая.

— Я Тинави, ученица Орлина, — представилась я.

Лицо Эрики просветлело, и она доброжелательно пригласила меня сесть в замшевое сиреневое кресло. Надо сказать, сама Эрика тоже была сиреневой. В смысле, ее наряд. Вообще кабинет дамы содержал в себе только три цвета: желтый, серый и лавандовый. Я даже как-то смутилась своей неподходящей по колориту одежды и тревожно оглянулась: может, на крючке у входа есть плащи и бахилы для гостей? Чтоб не выпадали из гаммы?

— Чем я могу вам помочь? — ведьма что-то пропела, щелкнула пальцами и на столе передо мной материализовалось блюдечко с конфитюром и чашечка крепкого черного кофе.

— Госпожа Эрика, боюсь, в Шолохе объявилась одна очень неприятная зараза магического характера… Может, вы посоветуете, к кому с этим обратиться, — и я подробно рассказала ей о Пустоте.

Правда, мне пришлось изменить кое-какие факты. Так, я не упомянула о своем «шестом чувстве», вместо этого сообщив, что впервые кляксу мы обнаружили как раз при помощи лекарского круга. Якобы друг (Давьер) почувствовал себя плохо. Мы его просветили, увидели эту дрянь, проверили еще несколько человек, испугались, вылечили друга с помощью призраков — и вот, я здесь, прошу помощи компетентных органов.

Как вы поняли, места для смерти танцовщицы в моей истории не нашлось. И места для богов тоже. Но я все равно рассчитывала на какое-то понимание, тревогу, что ли… Зря.

— Спасибо, что сообщили, Тинави, — госпожа Эрика во время всего рассказа продолжала рассеянно перебирать документы на столе.

— И что теперь? Куда мне идти? — я попробовала заглянуть в опущенные глаза ведьмы. — Надо вылечить людей! И сделать так, чтобы болезнь не распространялась. Мы можем напечатать материал об этом в «Вострушке», но, чтобы горожане восприняли все серьезно, нужен комментарий кого-то из Башни Магов… А то скажут — очередной журналистский бред.

Эрика пожевала тонкими губами, подкрашенными светлой кнасской помадой. Взяла в руки писчее перо и начала крутить его так и эдак, как будто это перо и было моим вопросом, и она теперь старательно обозревала его со всех сторон, прежде чем вынести какой-то вердикт.

Дверь кабинета открылась, колокольчики над ней звякнули.

В помещение впрыгнул молоденький эльф.

Острые уши были столь длинными, что свисали по сторонам, как подуставшая осока:

— Госпожа Эрика, еще две жертвы! — отрапортовал эльф. Его мелодичный голосок мог поспорить с колокольчиками, а серое одеяние — эдакий саван — прекрасно вписывался в обстановку кабинета. — Трупы одиноких путников нашли в Пятиречье. Изъедены целиком, до костей. Снова будто муравьи погрызли.

— Рузенблатцхен! — госпожа Эрика задохнулась от возмущения и усердно замигала глазами на меня. — У меня прием, ты что, не видишь?

Эльф захлопнул зубастую пасть (тридцать два зуба — почти человечьи, но заостренные) и перевел на меня испуганный взгляд. Я, сидевшая в пол-оборота, дружелюбно ему помахала. Обожаю эльфов.

— Ой, — сказал Рузенблатцхен, — Ой. Извините. Два трупа, госпожа, еще два трупа…

И он задом наперед выскочил из кабинета, задев каскад колокольчиков высокой прической — сплошь шпильки и мука — для «благородного» белого цвета.

— Что за трупы? — заволновалась я и жадно подалась вперед. — Сколько же их всего, если на «еще два» вы даже не среагировали? И почему муравьи?

Эрика вздохнула и наманикюренным коготком подцепила стопку бумаг в углу стола.

— Спасибо за предупреждение о Пустоте, госпожа Тинави. Мы учтем информацию. Но я прошу вас не публиковать никакой статьи, — мой вопрос про трупы она проигнорировала.

— Но люди должны знать об опасности! — возмутилась я.

Ведьма взяла в руки хорошенькую — сиреневую — стеклянную баночку, развинтила ее и начала неторопливо мазать руки кремом.

— Нет, люди ничего не должны… — пробормотала она, размазывая этот прахов крем так тщательно, будто от его впитываемости зависела ее жизнь. — Это мы должны. Должны делать так, чтобы их жизнь была спокойной.

— Ээээ, ну предупредить-то надо!

— Не надо, — отрезала Эрика. — Тинави, о скольких магических атаках на Шолох вы слышали за последние годы? Про скольких серийных убийц знаете? Как часто, на ваш взгляд, покушаются на Его Величество? И сколько раз Смаховый лес выставлял Лесному ведомству совершенно невозможные, невероятные условия по улучшению экологической обстановки… Лес угрожал, что, если мы их не выполним, то деревья сильва — те, фиолетовыми с иголками — наполнят всю столицу жутким ядом, и весь миллион шолоховцев, иммигрантов и туристов просто задохнется меньше, чем за сутки. Вы хотя бы догадывались обо всем этом?

Я упрямо поджала губы:

— Вообще-то на одного серийного убийцу я даже охотилась. Я работала Ловчей.

— Да, помню, видела ваш портрет на улицах по итогам этой охоты… — усмехнулась госпожа Эрика. — Но это на одного. Наш город — чтобы у вас не было иллюзий — постоянно пребывает на краю катастрофы. Лесное, Иноземное, Военное Ведомства и Башня магов крепко стоят на страже вашего спокойствия в соответствии со своими компетенциями. И, раз все шолоховцы считают, что наш город — самое волшебное, самое чудесное место в Лайонассе, значит, нам вполне удается справиться со своей работой. Так что я приняла ваши слова к сведению, Тинави. Мы займемся вопросом клякс — в свое время. Теперь мне надо работать, простите, — Эрика козырьком приставила ладонь ко лбу, уперлась локтем о стол и снова склонилась над документами, ясно давая понять, что она вся погружена в чтение, а наша встреча окончена.

Я поколебалась еще с минуту, не зная, как лучше среагировать. Устроить истерику, что ли? Нет, боюсь, тогда меня просто выведут отсюда под белы ручки…

Ну ладно, Пустота. Мы сами с тобой разберемся.

Я вышла в коридор Башни Магов. Коридор завинчивался спиралью. Стены его, параллельные друг другу, все же странно клонились к центру, создавая у посетителей ощущение, будто они стоят не совсем вертикально… Насколько я знаю, подобные геометрические несуразности традиционны для жителей Тилирии: там аристократия очень любит строить высокие, высокие колокольни, однако не любит как следует укреплять фундамент. Из-за этого башни очень скоро начинают трагически заваливаться вбок, и издали города становится похожи на неровные зубы, торчащие вкривь и вкось.

В нашей же Башне стены, мало того, что были наклонные, так еще и мягко закруглялись в пол и потолок, избегая каких-либо углов. Двери в кабинеты тоже были круглые, а окна — узкие и овальные. У одного из таких окон я приметила эльфа, вышедшего из кабинета госпожи Эрики. Из длинной узкой трубочки, воткнутой в резной мундштук, эльф выпускал нежно-перламутровые мыльные пузыри.

— Курим в помещении, а, Рузенблатцхен? — подмигнула я.

Эльф вздрогнул. Его черные глаза — один сплошной зрачок, ни радужной оболочки, ни белого яблока — округлились:

— Но я же в окно!

— И вообще это всего лишь вода с мылом, понимаю и одобряю, — кивнула я. — Скажи мне вот что, Розенблатцхен. С учетом этих двух новых трупов у нас всего сколько — пятнадцать? Шестнадцать?

— Да нет, тринадцать пока… — вздохнул эльф и выпустил пузырь такого размера, что тот еле пролез в окно. Не пузырь, дыня какая-то!

— Тринадцать, — удовлетворенно отметила я. — И что, всех как будто муравьи загрызли?

Рузенблатцхен перестал курить и поспешно засунул мыльную трубку в накладной карман льняного балахона. Другой рукой прижал к себе папку с рабочими документами — с нее на меня пялилась, мерцая семью остроконечными лучами, символическая ведомственная звезда — и свел брови к переносице:

— Не имею права обсуждать с незнакомками!

— Ну это хоть выдающаяся угроза, как считаешь? — обреченно крикнула я вслед эльфу, который буквально побежал прочь. — Или так, стандартная?

— Ст-т-т-тандартная! — ответил он, не поворачиваясь.

Ну ладно.

Примем на веру.

Хотя мелькавшие контекстом муравьи меня пугали. И не потому, что я в принципе не любитель насекомых. Но потому, что их фанатом был Зверь.

* * *

От Давьера и Дахху все еще не было никаких вестей.

Выйдя из Башни Магов, я в нерешительности остановилась: куда теперь идти? Продолжить, что ли, брататься со всеми подряд горожанами, дальше искать Пустоту? И, заодно, спрашивать их имена, составлять список на лечение? Да… Чувствую, в ближайшие дни государственное медицинское страхование волшебным образом расширится за наш с ребятами счет.

Я с сомнением оглядела лица прохожих — было четыре часа пополудни, «время сладостей», как у нас говорили. Считается, что в четыре организм Человека Рабочего приходит в упадок… Уже столь долго ты впахивал, уже устал, а впереди еще несколько часов — ужас! Поэтому в четыре многие служащие выбегают на перекус, раздирая на груди тесные ведомственные одежды: хватают с уличных прилавков конфеты, цукаты, сахарные грозди винограда и, проклиная жизнь свою, жестянку, мчатся обратно на рабочие места.

Глядя на разношерстную толпу, пестрящую татуировками Башни магов и Правого ведомства (именно эти две организации находятся на проспекте Старых Королей) я поняла, что некоторые лица — немногие, каждое десятое — слишком уж грустные.

Даже для четырех часов буднего дня.

К этим рыцарям и рыцаршам печального образа я и рванула знакомиться, дважды чуть не получив по лбу и укрепив свой нарастающий авторитет городской сумасшедшей. Да. Пустота была в них. Вот зараза. Кажется, чем шире она распространяется, тем сильнее влияет на людей… Надо поскорее с ней разобраться. Пока не стало поздно.

Только одна молоденькая девчонка, хлюпающая носом, оказалась грустной сама по себе. Ее тоску мы исправили быстро: я, не мудрствуя лукаво, купила ей кулек миндаля в сахаре и, похлопав по плечу, пообещала, что все будет хорошо.

— Точно-точно будет? — всхлипнула пигалица.

— Карланоном клянусь. Он мне сам передавал, — подмигнула я.

Девушка улыбнулась, и я умчалась вдаль.

Ладно.

Раз я свободна — пойду домой. Мараха покормлю.

Моя кухарка уже это сделала, конечно, но из хозяйских рук еду получать приятнее. Всегда можно закатить свои птичьи глазки и изобразить, как ты недоволен. Клюнуть в руку, мрачно заклекотать и — получить халявные полчаса чесания в подарок.

* * *

На пороге коттеджа сидел мальчишка-разносчик. Вельветовая кепи, штанцы в заплатках и соломенная корзинка в руках.

Покосившись на него, я поднялась на крыльцо и повернула ключ в замке, ничего не говоря.

— А вы Тинави из Дома Страждущих? — встрепенулся мальчишка.

— Предположим!

— Тогда это вам! — и он на вытянутых руках с трудом поднял ко мне корзинку, так и не вставая. Я дугой изогнула брови:

— А что это? И от кого?

— Что — не моё дело, — пожал плечами мальчишка. — А посылает… эээ… — он вынул из кармана грязную бумажку и, нахмурившись, по слогам прочитал: — Ти…Нав…Страж…Ди…

Я так и подпрыгнула. Ого-го!

Поблагодарила и уже схватила было корзинку за ручку, но…

— Оплата вперед! — непреклонно заявил мне рассыльный.

— Какая оплата? — я опешила.

— За корзинку. С вас два четверть шолоховского золотого.

— Погоди, то есть Мел… в смысле, Тинав не оплатил ее? — я подавилась возмущением. Мальчик лишь сочувствующе развел руками.

Я порылась в карманах и все-таки обнаружила искомую монету.

Потом, двумя руками удерживая корзину — тяжелая, зараза! — толкнула дверь и ввалилась в коттедж. Сгорая от любопытства, я сразу же подняла клетчатую скатерку.

Корзинка была наполнена… Галькой. Морской галькой иссиня-черного цвета.

Мое лицо разочарованно вытянулось.

В гальку была воткнута записка: «Хей-хеюшки! Разочарована? Вот и я разочарован! Возвращаюсь в Шолох, увы. Судьба-нахалка. Четырех оказалось недостаточно. Ты там, надеюсь, уже всех из тюряги вытащила, кого надо? Сама как? Короче, помоги с жильем. И с артефактами. Буду ждать тебя в постоялом дворе «Жеваные тапки». Как слышно по названию, местечко не очень, но монет на другое уже не хватает. Короче, жду. Вот там-то тебя ждет настоящий сюрприз. Спасибо! Твой, Тинав».

Мда…

Я еще раз скептическим взглядом окинула письмо. Пойти или не пойти? С одной стороны, тон меня немного покоробил — с чего это саусбериец решил, что я рвану помогать по первому зову? Хоть бы «пожалуйста» сказал! С другой стороны, мне интересно, почему поиски артефактов привели его обратно в Шолох. И что за сюрприз меня ждет. И вообще. Хм. Ладно.

Я заглянула в спальню.

Марах свирепо воззрился на меня из своей большой — честное слово, очень большой! — клетки.

— Друг, прости! — повинилась я.

Покормила филина и прицепила ему на ногу записочку для Дахху: «Очень жду новостей от вас! Что да как?».

— А ты, пушистое мое недоразумение, как отнесешь письмо, возвращайся домой, — я почесала Мараха над клювиком. — Вот, видишь? Сыплю тебе дополнительную порцию корма. Только для хороших птичек!

— Ухххху, — глаза Мараха блеснули жадностью и он, тяжело взлетев (мда, надо сокращать количество кормежек), умчался с посланием прочь.

* * *

Постоялый двор и впрямь был не очень.

Темный зал, низкие, плохо сбитые столы, и бармен, он же администратор, он же разносчик, с такой тоскливой физиономией, что я заподозрила в нем Пустоту.

На мою просьбу указать местоположение некоего Тинава Стражди он ткнул костлявым, пятнистым пальцем в угол зала. Там, почти невидимые в тусклом свете факелов — руководство пожалело денег на магсферы — сгорбились две фигуры в капюшонах.

Я подошла.

— Эээ… Мел?

Ближайшая ко мне фигура скинула капюшон. Я узнала в уродливом рыбьеподобном лице Ол`эна Шлэйлу и вскрикнула от удивления.

Обладатель второго капюшона тотчас сорвал его с радостным воплем:

— Ха! Ха! Как я, а? Вот это сюрприз, что скажешь? — Мелисандр вскочил, чуть не уронив топорно сделанную деревянную скамью и бросился похлопывать меня по плечам, рукам и голове, будто проверяя, все ли на месте.

Рыбьеголовый лишь моргнул пару раз огромными, слегка затуманенными глазами, приветственно приложил руку ко лбу и поскорее накинул капюшон обратно.

— Хей, официантишка! А ну давай сюда… чего-нибудь! — приложив руки ко рту рупором, крикнул Мел кислому администратору.

Ол`эн Шлэйла тем временем начертал на маленькой табличке:

— «Твой друг вернулся за мной. Я буду жить в Шолохе».

Я показала ему большие пальцы, искренне обрадовавшись. И лукаво подмигнула:

— Что, Олэн, мир уже не падет? Раз ты рискнул покинуть Рамблу?

Уголки рта у рыбьеголового опустились… Он обреченно затряс головой.

— Рискнул! Покинуть! — прервал нас Мелисандр, и его белые зубы жемчугом сверкнули на фоне загорелого лица. — Да кто его спрашивал! Я вытащил беднягу из такой же, как была у меня, клетки со скатами. Поди не покинь селедочное царство после такого!

— Когда ты же успел за ним вернуться? — поразилась я. — И как?

Мел снял с себя темный плащ, приобретенный, видимо, для одной лишь эффектной встречи, и остался в куда более привычных ему льняных штанах и рубахе:

— Вернулся я в тот же день, как мы расстались. Очень меня разозлила твоя ремарка про эгоиста. А так… Жизнь любит храбрецов, Ти. Очень любит. Я дошел до небольшой деревушки, на краю Смахового леса, закупился всякими вещами. Потом снял у какого-то рыбака лодку, заплыл подальше и давай орать посреди моря, что морская владычица…гм…не очень хорошая дама. Блёсны мигом повылезали, давай в меня своими трезубцами тыкать, а я и согласился на арест. Безропотно весьма с ними вниз проследовал. Но там… — он заговорщицки подмигнул — Но там я уже был готов! Подорвал кучу рыбацкого динамита, за которым как раз в деревеньку и ходил, быстро нашел Шлэйлу, взорвал вход в клетку, а там по накатанной — хватаем эх-ушкье и айда на свежий воздух. В общем, знатно повеселились. Да, Ол`эн?

Рыбьеголовый поднял табличку:

— «Да».

Я только головой покачала:

— С ума сойти… Да тебе и впрямь колоссально везет, Мел.

— Ага, — широко улыбнулся он. — Это у меня внутренний голос такой хороший, интуиция, считай. Ну и вообще я ничего так.

Я фыркнула. Потом спохватилась:

— И что, судя по твоей записке, ты теперь уже все амулеты собрал? Прошло всего две недели!

— Да, — энергично закивал Мелисандр, сияя, как свеженькая монетка прямиком из подвалов Казначейства. — Мы со Шлэйлой чудесно сработались. Я языком мелю, он думает. Так что да. Собрали все четыре штуки.

— Поздравляю! — искренне восхитилась я.

— Только их пять оказалось, типа, — передернул могучими плечами Мел. — Пятая вещица — не амулет, но нужна, очень нужна для полноты картины.

— Для полноты какой картины? — полюбопытствовала я, глядя на то, как официант расставляет у нас на столе миски с чем-то настолько жутким и неаппетитным, что захотелось немедленно сбежать.

Мел пространно обвел руками невидимый плавный контур:

— Общей картины. Потом объясню, детка. Скажи пока, как в некрополь попасть? Ну, под дворцом который?

— Что за святотатство! — поразилась я. — Это еще зачем?

— Да там недостающая деталька, судя по всему, хранится. В самом центре. Есть в кургане, как я понимаю, памятная скульптура — так мы это расшифровали, да, Шлэйла? — рыбьеголовый кивнул, — Вот к ней мне и надо. Есть идеи, как туда попасть?

Я пожевала губами и призналась:

— Боюсь, твоей стеллы уже нет. Мы ее сожгли.

— Чтоооо? — вскричал Мелисандр, вскакивая и кулаками упираясь о стол. — Сожгли?!

— Да. Мы там все сожгли. Всё. И всех — жили там одни гады. Вот такими окольными путями, друг мой, я достаю людей из тюрьмы, — развеселилась я, радуясь, что тоже могу похвастаться кой-какими приключениями.

От Мелисандра исходила такая бешеная, такая свободная, солёная, что ли, энергетика, что рядом так и хотелось превратиться в героиню приключенческих романов.

Глаза белобрысого авантюриста странно засверкали.

— Прям-таки сожгли? Разве камень горит? — подозрительно нахмурился он.

— О, если пламя магическое — все горит. Еще как горит. Почти как и от драконьего, — кивнула я.

— А кто это у вас магическим пламенем промышляет? — как мне показалось, обиженно буркнул Кес.

— Ммм… проще всего сказать, что мой друг Дахху, — задумалась я. — Вернее, не совсем он, но идея, как я понимаю, была его. И большая часть исполнения — тоже. Я могу рассказать вам всю эту историю по порядку, если у вас есть время, — я выжидательно оглядела Шлэйлу и Мелисандра.

После моих слов о Дахху взгляд Кеса резко потух…

— Правда, что ли, пятый элемент твоей загадки был под курганом? — расстроилась я.

Он кивнул.

— Мне жаль, Мелисандр. А что это хоть было?

Он поколебался. Лицо его по очереди выразило печаль, потом недоумение, потом странное облегчение:

— А, неважно! Теперь мне кажется, что я слишком всем этим увлекся, знаешь, — он вдруг замер, будто прислушиваясь к некоему внутреннему голосу. Потом целеустремленно кивнул: — Да, точно! Пора, прах побери, взять небольшой перерыв, — он с размаху шлепнул меня по плечу, чуть не уронив с зашатавшейся лавки. — Ну что, Ти, поможешь нам с Ол`эном обустроиться, а?

— Да уж, это надо сделать поскорее… — я поковыряла тарелку с мясом. Ну, предположительно с мясом. Из кого или из чего на самом деле было приготовлено сие невразумительное блюдо, я даже предположить не могла. Вполне вероятно, из отходов производства соседней кожевенной лавки.

Но ярко-оранжевая ташени вдруг прервала мои благие намерения. Птичка весело впорхнула в приоткрытое окошко зала и, чирикнув, плюхнулась мне в руки, после чего классически развалилась, даже без последнего прощай.

«НОВОСТИ ИЗУМИТЕЛЬНЫЕ! — гласила записка. Огромные буквы заставили меня нервно сглотнуть. Чтобы Дахху писал так крупно… Ой-ой. — МЫ ПРОВЕЛИ ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО ЭКСПЕРИМЕНТОВ — И ТЕПЕРЬ СОВЕРШЕННО ОЧЕВИДНО, КАК УНИЧТОЖИТЬ ПУСТОТУ ОДНИМ МАХОМ! Я СЧАСТЛИВ!»

Я разулыбалась этому радостному «я счастлив». Дахху, милый Дахху.

— Простите, ребята, — я, прикусив губу, повернулась с Мелисандру и Ол`эну, — мне все-таки сейчас придется уйти. Но! Кадия из Дома Мчащихся — вы оба ее помните, верно? Уверена, она вам поможет, — я кинула быстрый взгляд на часы. Шесть. Прекрасно, как раз закончился рабочий день у чрезвычайников.

Я накарябала короткую записку для Кадии, вручила ее Мелу.

— Эх, Ол`эн! — патетически возвел очи к небу господин Кес. — Вот так вот, Ол`эн! Летишь к ним навстречу, привозишь подарки — ты ведь получила ту чудесную гальку, да? — спасешь друзей. А они! Вероломные, бесконечно вероломные!

Рыбьеголовый в капюшоне только согласно покивал.

— Да ладно вам… — протянула я. — Ну не обижайтесь. Давайте я вас завтра ужином угощу, договорились? Выбирайте место, в какое хотели бы сходить.

— А теперь она хочет нас купить! — страшный шепот Кеса разнесся на весь зал, — Приплыли!

Но Ол`эн лишь повернул ко мне табличку с текстом:

— «В «Светоч», пожалуйста».

Я не удержалась от смешка. Молчун Шлэйла сходу выбрал самый дорогой ресторан в Шолохе. Такой жутко рафинированный, что я бы никогда в жизни туда не пошла. Сами знаете: эти белые скатерти, восковые официанты, заковыристые названия и малюсенькие порции на огромнейших тарелках.

— «Светоч» так «Светоч», — согласилась я. — Увидимся. Я очень рада вас видеть, дорогие мои Тинав и Ол`эн.

Мы чокнулись на прощанье подтекающими деревянными кружками (пить, правда, не стали — к праху суеверия, когда на кону стоит целостность твоего желудка), и я выбежала из таверны.