ГЛАВА 28. Клуб приключенцев

И снова забрезжил рассвет…

Я встретила его, сидя верхом на зубчатой стене Чрезвычайного департамента.

Подо мной — не очень далеко, скажем честно (все-таки гномья постройка) — простирался Шолох. Пока еще темные улицы слепо вглядывались в меня, незнакомку. Их поглощала темнота, мерно разбивающаяся о синий свет магических сфер и оранжевый — деревьев ошши. Черные зрачки широких луж, заливающих мостовые — ночью лило, нещадно — косились на меня, то ли заигрывая, то ли устрашая.

Я сидела на гребне стены, как летучая мышь. Как черная кошка. Как убийца из Ночного Клана. Выбирай любое звание: пока ты жив — ты свободен в титулах, друг!

Звенящий купол мироздания гремел надо мной цирковым шатром. Меркнущие на западе звезды подмигивали, как подвыпившие танцовщицы кабаре, а солнце лениво, неохотно выкатывалось с востока. И, кажется, отчаянно торговалось с кем-то незримым: «Погоди, ну зачем сейчас? Ну дай отоспаться! Лето же — время отпусков, ну погоди!»

Попросите меня: Тинави, а расскажи нам о своей жизни?

И я скажу: рассветы и закаты, друзья мои, сплошные рассветы и закаты. Из тьмы во свет, из света в тьму, на огромных качелях вселенной. Замираешь на мгновение в высшей точке, и дух замирает в тиши: половина неба рассыпана, будто лукошко черники; по другой, виляя хвостами, плывут золотые рыбы Отца. И ты — в центре, в сиянии вечных бликов, искра твоя полыхает, душа обнимает мир. И, кажется, ты вечен, но… Качели срываются обратно. Из тьмы во свет, из света в тьму.

И главное при развороте — не терять надежды.

Рассветы и закаты — все самое важное умещается в них, из года в год, как ни пытаюсь я устаканить режим сна… И каждый из этих рассветов-закатов — уникален. Не только небесными красками, но и характером хардкора в моей жизни, как говорит Карл.

Так и тут: не успели мы — на закате — утвердиться в мысли, что нам надо совершить невероятное, а вот уже — на рассвете — воплощаем план.

Спасибо, жизнь. Спасибо за скорость, милая.

— Псс, Ти! Ты заснула, что ли? — громкий шепот выдернул меня из мечтаний.

Я встрепенулась. Снизу, со внутренней стороны двора, мне махал Мелисандр Кес. Подле него стояла Кадия с факелом в руках. Оба рослые, белокурые, развитые физически — красота, да и только!

Я кивнула ребятам, и, еще раз оглядевшись кругом, тихо спрыгнула со стены.

Лететь было несколько метров. Сравнимо с третьим этажом Арсенала в Пике волн. Но сегодня я не волновалась. Во-первых, друзья внизу натянули для меня страховочную сеть. Во-вторых, мы с унни уже научились понимать друг друга. Пойди что не так — она бы мне помогла.

Ну, я надеюсь.

— Все получилось? — встревоженно уточнила я, тщась выбраться из сети, как свежепойманная севрюжка.

— Ага, — Кадия и Мелисандр дружно кивнули.

Подруга разъяснила:

— Я сказала ночному дежурному, что мне надо срочно проверить одни документы в кабинете командора Граби Друби — и охранник не стал возражать, пустил внутрь. Мелисандра мы прикрыли амулетом невидимости от Дахху. Амулет, конечно, перестал действовать уже на пороге департамента, но это ничего. Я выманила дежурного под свет уличного фонаря, якобы для того, чтобы он рассмотрел мой пропуск — тогда Мел и прошмыгнул мимо! — От пережитого риска Кадия так очаровательно разрумянилась, что я невольно залюбовалась подругой.

Мелисандру тоже захотелось вставить словечко:

— Короче, оба предохранителя мы выключили, Ти! И в кабинете, и в коридоре. А ты как?

— Увы, не без неприятностей! — я тоже покраснела. Но от стыда, а потому и вполовину не так мило. — Сначала-то все было хорошо. Я залезла на дуб, который указала Кадия. Зацепила стенной зубец при помощи лассо и, пусть со скрипом, но переползла наверх. А там… Оказалось, был дозорный гном. Который уснул под стенным зубцом вместо того, чтобы делать обход. Я в темноте наступила прямо на него. Он очнулся и, скажем так, очень удивился моему появлению, но я успела его, гм, успокоить до того, как он поднял панику.

Мелисандр сделал страшные глаза. Страшно-восхищенные, если честно:

— Ты его укокошила, Ти?!

— Что?! Нет, конечно, помилуй, Мел! Просто вырубила…

— Значит, скоро очнется, — резонно отметил этот кровожадный типчик.

— Да, — вздохнула я. — Но южный предохранитель я выключила. Так что теперь ждем только Полынь.

Ребята кивнули. Так деловито, будто мы вместе уже тыщу лет занимаемся грабежом госдепартаментов.

На самом деле, весь план мы придумали часов эдак пять назад.

Как было дело?

Если помните, Анте Давьер всех огорошил новостью про то, что нам нужно новое драконье яйцо, раз мы хотим сохранить жизнь Лиссаю, но при том не распахнуть врата приспешникам Зверя. Потому что королева Бурундук уже вылупилась, а живой дракошка не подходит для обряда открытия кромена, — тот случай, когда «лучшее не значит подходящее».

Все мы, ясное дело, на какое-то время приуныли.

Но потом встрепенулась Кадия.

— Хей, народ! — подруга округлила свои прелестные голубые глаза. — А я правильно помню, что придурок хотел построить к драконам телепорт?

— Правильно, — Теннет посмотрел на нее с негодованием. Весьма неправомерным в его случае, признаем.

Ибо, если ты раз за разом ведешь себя, как полный осел на ниве общественной жизни (и это самое мягкое определение, как вы понимаете), то оснований для возмущения у тебя быть не должно.

— А правильно помню ли я, — с инверсиями старичка-шамана загнула Кад, — Что для телепорта предназначался камень-кровавик с накопленной энергией?

Она так и продолжала игнорировать присутствие Анте Давьера, говоря о нем лишь в третьем лице, имени нарицательном.

— Правильно, Кадия, — кивнул Полынь. — Но мы уже использовали кровавик маньяка, увы.

— Дык у меня еще один найдется! — обольстительно улыбнулась подружка.

И, как оказалось, не слукавила.

И даже не ошиблась, не перепутала — что было бы более вероятно в случае простодушной, легкокрылой Кад.

— У чрезвычайников есть Музей Непоправимого, — объяснила Кадия удивленным нам, — Местечко, где все сотрудники могут всласть налюбоваться вещами, сопутствовавшими и предварявшими различные катастрофы. Ну, у вашего Ведомства наверняка есть что-то подобное? — Кадия пристально посмотрела на меня.

Я переадресовала взгляд Полыни.

Тот корректно, но твердо покачал головой — нет, у нас такого нет.

— А у нас ееееесть…. — гордо протянула Кад. И я прям увидела, как к ее горячей любви к гномам приписывается плюс одно очко.

Подружка продолжила:

— Короче, на той неделе я ходила в этот музей.

— Ты ходила в музей? — неверяще переспросил Дахху.

Он к тому моменту уже уютно устроился на моем диване (все в саже, увы!) и поил королеву Бурундука молоком. В качестве соски приспособили садовую перчатку с проколотым пальцем (еще один повод гневаться для моей домоуправительницы Анхелы).

— Ну-ууу, не то чтобы ходила… — Кадия прикусила губу.

— Отдраивать его заставили, да? — догадалась я. — В качестве очередного наказания?

— Ага, — кисло признала подружка.

— Не та леди, кто не мыл полы, но та, кто мыла и не запачкалась, — патетически произнес Мелисандр.

Не слишком глубоко, но очень галантно.

Кад обрадовалась и бойко продолжила:

— В общем, я увидела в этом музее кровавик. Здоровенная глыба. Свежий экспонат, неделю назад привезли из дальнего гномьего поселения на западе Шолоха. Бывшего поселения — все взорвалось из-за какой-то ошибки рудокопов… Но не будем о грустном. У камня прям табличка была: «КРОВАВИК» — большими буквами, чтоб для слепых. Ведь у многих гномов плохое зрение — они ж по полжизни в штольнях проводят.

— Почему же ты думаешь, что в нем есть энергия? — строго, не спеша радоваться, спросил Полынь.

— Не думаю, а надеюсь! — Кадия развела руками. — Потому что на табличке с информацией было еще кое-что написано: «ХРАНИТЕЛЬ ДУШ ТРЕХ ДЮЖИН ГРОМОБОЙЦЕВ».

— Что за громобойцы такие? — напряглась я.

— Вроде какое-то гномье племя, откуда мне знать? — Кадия нетерпеливо передернула плечиками, и Мел, подхалим, негодующе зыркнул в мою сторону: «Откуда ей знать, Ти?».

Дахху почесал драконью королеву возле кожистого носика — ящерка низко, по-кошачьи замурчала, — сосредоточенно почесал голову под шапкой и пробормотал:

— Громобойцы… Да, гномье племя, вы правы. Они известны своими многочисленными ритуалами, идущими испокон веку и не имеющими никакого отношения к настоящей магии, как это часто случается с народными методиками… В том числе, у них действительно есть обряд сохранения душ умерших. Что, конечно, очень сомнительно — после смерти человека его искра не подвластна внешним вмешательством.

Полынь задумчиво повертел в руках одну из своих украшенных нитками прядок:

— Зато энергию умерших можно сохранить, и как раз в кровавике. Есть шанс, что в данном случае «народная методика» работает. Не так, как планировалось громобойцами, но как раз так, как требуется нам с вами. Скажи-ка мне, Кадия… — и он задал стражнице ряд технических вопросов на тему внешнего вида кровавика (Светятся ли прожилки? Смягчены ли углы камня? И т. д.).

Судя по тому, что физиономия Полыни становилась все довольнее и довольнее с каждым новым ответом подруги, нам действительно повезло наткнуться на заполненный энергией кровавик.

Я повернулась в сторону Давьера, отстраненно устроившегося в дальнем от всех нас углу комнаты. С момента своего громкого врывания в гостиную Давьер не отрывал взгляда от королевы Бурундука.

Я подумала, что он, должно быть, ждет немедленного возвращения божественных сил — раз уж таинственный баланс мира, при рождении королевы, должен стабилизироваться. И неважно, что уходили эти силы — согласно его же свидетельствам — медленно, на протяжении долгих лет.

Мы всегда верим в лучшее. В нереальное, в невозможное.

И неважно, люди мы или боги.

— Анте, — обратилась я к маньяку, — Энергии трех дюжин гномов хватит на постройку телепорта к драконам?

— Зависит от того, насколько сильными магами были эти гномы, — холодно ответил маньяк. Будто я его оскорбила вопросом. Ну что за глупость, а!

— Вообще-то обычно гномы не колдуют, — заметил Полынь.

— Да все равно хватит, в общем-то, — намеренно небрежно зевнул Давьер.

Мы с Полынью переглянулись.

Думаю, нас обоих уколола одна и та же мысль: если бы Анте Давьер знал об обрядах громобойцев весной, то ему не пришлось бы самому наполнять кровавик энергией. И, соответственно, убивать шолоховцев. А значит, не было бы всей этой истории с маньяком и его ловлей.

Тихо упер бы камешек у гномов — скакнул к драконам — угрохал парочку — жил бы припеваючи.

И насколько же иначе все было бы сейчас в наших жизнях… В том числе давьеровой. Возможно, поэтому он так небрежно зевает. От банальной растерянности и этого вечного, настырного вопроса «а если бы?…», который регулярно забирается в головы даже самых уверенных из нас.

— Что ж, прекрасно! — Полынь хлопнул в ладоши и встал. — Итак, нам нужен кровавик из Музея Непоправимого.

— Ты можешь Прыгнуть туда и обратно? — понадеялась я.

— Увы, — куратор покачал головой. — Прыгать можно только туда, где ты когда-то бывал, или какое место видишь перед собою, хотя бы смутно. С Музеем не прокатит. Тем более, в ночное время в госучреждениях включают защиту против использования магии. А я не хочу превратиться в кучку пепла.

— Вам повезло, друзья мои! — Мелисандр сочно прохрустел всеми десятью пальцами рук.

А потом — пальцами ног, не поленившись вытащить стопы из моих уютных байковых тапочек. — У меня большой, большой стаж всевозможных краж… Вон, Тинави подтвердит.

— О да, — без энтузиазма протянула я. — Целых три небось, да, Мел? — я прикинула по числу амулетов Хинхо, учитывая, что первый достался саусберийцу по наследству.

— Целых три! Хороший ты арифметик, Тинави! — гордо кивнул патологоанатом.

— Три — счастливая цифра, — философски отметил Дахху, двумя пальцами почесывающий серенькое брюшко Бурундука.

— Итак, разрабатываем план! У тебя есть пробковая доска? — кивнул мне Полынь и достал из складок хламиды толстую стопочку разноцветных «детективных» наклеек…

* * *

И вот, возвращаемся к рассвету.

— Ну и где носит твоего куратора? — недовольно нахмурился Мелисандр в противовес постепенно светлеющему небу. Даже уличные фонари уже отключили: дежурный Мастер Иллюминации в Ратуше счел, что день вступил в свои права.

Прошло уже несколько минут. Мы втроем тихонько переминались в арке, разделявшей два корпуса департамента, возле кряжистой дверцы с табличкой «Музей Непоправимого».

В ответ на вопрос Мела я только рассеянно пожала плечами, натужно всматриваясь в профиль внутреннего двора. На видимый нам отрезок стены медленно выползла фигурка дозорного.

Я тяжело сглотнула. В какой-то момент этот гном увидит своего бессознательного коллегу во-о-о-он под тем зубцом… Надо успеть украсть кровавик! Хорошо хоть, дозорный, как и большинство его сослуживцев, к утру уже совсем обалдел от патрулирования и плелся еле-еле.

— Северный рубильник заныкан в самом конце здания, — Кадия попробовала успокоить то ли нас, то ли себя. — Наверное, пешком далеко получается. Полынь же не может Прыгнуть — магия вернется только через десять минут после отключения защиты.

— Все равно слишком долго, — Мел нервно грыз вытащенный не пойми откуда пшеничный колосок.

— Но, если бы Полынь поймали, весь департамент бы уже на уши встал, — рассудила я.

— А твой куратор не мог струхнуть и свинтить? — насупился Мел.

Я от неожиданности чуть не рассмеялась:

— Полынь — струхнуть? Даже не знаю, что тебе на это ответить!

— Тихо! Там кто-то есть! — Кадия вдруг раскинула руки крестом и с силой вжала нас с Мелисандром в стену, возле которой мы все отирались.

Самое удивительное, что снаружи, во дворе, послышался точно такой же предостерегающий окрик. Только громкий — его обладатель и не думал скрываться.

— Та кто там быть может, Би-и-инджи? — с характерным гномьим «аканьем» отмахнулись от паникера.

— Ворррры! — со страшным завыванием ответил неведомый Бинджи. Что-то удивило меня в его голосе.

Мы втроем хором сглотнули.

— Ой ты, что ж ты несешь вечно, глупый гном! — третий говоривший буквально плескался ядом.

— Я не глупый гном! — обиженно завопил Бинджи. — Я лучший приключенец года!

И по этой, громко произнесенной реплике, я поняла, что меня смутило. Голоса чужаков были детскими.

Мы с Кадией переглянулись.

Юные гномы продолжали ругаться где-то там, вне зоны нашей видимости. Но потом двинулись вперед — судя по треску гравия — и вот пришел их черед пройти мимо арки. Я протерла глаза…

Гномов оказалось не трое. А, как минимум, двадцать. И не только гномов — детишек всех рас.

И была это, прах бы их побрал, ночная разведывательная экскурсия Клуба Приключенцев.

Два десятка эдаких юных холмиков, плотно упакованных в желтые дождевики, прочапали по лужам мимо нас, стараясь быть как можно более бесшумными и незаметными. При этом они резко, припадочно даже, размахивали световыми аквариумами с осомой. Из серии: «Ха! Повернусь-ка я налево, кто там прячется во тьме куста? А теперь — ихххха! Направо! Берегитесь все!»

Обычно никто не берегся.

Но сегодня эту интересную функцию выполняли мы с Кад и Мелисандром.

Я вжалась в стену еще плотнее.

Клуб Приключенцев — это популярное в Шолохе юношеское движение. Затрудняюсь сказать, чем именно они занимаются, но гордый девиз Клуба звучит как «Всегда готов!». К чему готов? К приключениям, конечно! И связанными с ними трудностями физического, интеллектуального и практического характера. В детстве я мечтала стать приключенкой! Но они, заразы, девочек не берут.

Кадия тоже хотела попасть в их ряды. Очень-очень. Даже пару раз приходила осенью в приемную комиссию клуба, тщательно упаковав свои кудри под охотничью шапку и говоря басом, достойным папочки Балатона. Но приключенцы всегда просекали обман и совершенно по-мальчишечьи пакостили дерзкой девчонке. Стреляли ей, уходящей, в спину из самодельных камышовых трубочек, выливали со второго этажа ведра с водой и так далее. Кад в таких случаях возвращалась, с боевым улюлюканьем сдирая с головы шапку, и монотонно, последовательно уничтожала врагов, несмотря на свой «слабый пол». Могуче колотила их до тех пор, пока приключенцы, поскуливая, не звали на помощь старших.

Как-то раз, воодушевленная подвигами подруги, я пробралась в святая святых приключенцев и дополнила их девиз: «ВСЕГДА ГОТОВ получать по башке от Кадии». Это оказалось последней каплей в нашем противостоянии. Официальным декретом Кадии и мне бессрочно запретили приближаться к приключенцам ближе, чем на пять метров, и как-либо их «оскорблять словом или делом». Со строгим обещанием прилюдной порки в противном случае (я попробовала было заметить, что это тоже «оскорбление делом», но взрослые в ответ на «такую дерзкость» лишь поставили меня в угол).

Короче, история наших отношений с Клубом была непроста. И сейчас, в опасно заблестевших глазах подружки я увидела ее шанс… Шанс на месть.

Ночные разведывательные экскурсии — это ежемесячное мероприятие Клуба. Приключенцев выпускают в какую-нибудь серьезную, обычно недоступную детям зону (все оговорено и одобрено Короной) и выдают им карту с зашифрованной целью. Приключенцы должны эту цель — специального актера — найти и захватить в плен. При поиске нужно пройти целый ряд препятствий и решить кучу задач. Иногда организаторы подсказывают приключенцам, если ребята совсем уж отчаянно тупят.

— Даже не вздумай, — прошипела я Кадии на ухо.

— Я хочу запутать их! Хочу дать им неверную подсказку, чтоб эти мелкие не нашли свою дурацкую цель и вообще, в идеале, описались от ужаса! — с горящим взором призналась она.

— Кад, не сейчас! — настаивала я.

— Хей, малышка, а у тебя с ними какие-то счеты? — с любопытством вклинился Мел. — Я готов на драчку!

Приключенцы, меж тем, прошли мимо, жестоко гнобя незнакомого Бинджи и попутно решая какую-то головоломку.

Я провожала их встревоженным взглядом, прыгающим, как мячик, от желтых плащиков к воодушевленной Кадии и обратно. Увы, стражница в достаточной степени безумна для того, чтобы поставить всю нашу миссию под вопрос с одной лишь целью напакостить!

— Может, мы все-таки зайдем в музей? — мятный холодок чьего-то шепоты скользнул мне по щеке. Я чуть ли не на метр подпрыгнула. Этот прыжок волной передался к Мчащейся и Кесу.

Полынь, зашедший с другого конца арки, лишь сокрушенно покачал головой.

— Ты где был, патлатый? — возмутился Мел.

Полынь уже сосредоточенно ковырялся в замке изъятой из волос костяной иголкой:

— Сюда шел, где. От северного предохранителя только один путь — по узкому, длинному, пеплом его задери, коридору. А эта мелюзга шла ровно по тому же пути. Без магии их было не обогнуть.

— Ну рубильник-то переключил? — допытывался Мел, уже заходя в музей.

— Да, — Полынь пропустил нас с Кадией, глянул на свои часы. — Через шесть минут можно будет колдовать.

— Боюсь, шести минут у нас уже нет… — на прощанье я успела еще раз глянуть на дозорного на стене. Он неторопливо приближался к «прикорнувшему» коллеге.

Музей оказался на удивление большим. Здесь не было нормальных окон, только несколько квадратных световых окошек под потолком. Между ними висели крючья для отсутствующих ныне факелов — создатели не рассчитывали на посещения в ночное время суток.

Однако в свете прихваченных нами фонарей было видно — экспонатов, любовно упакованных в стеклянные кубы, великое, великое множество. Стоят друг к дружке плотно, как в торговой лавке, между ними лишь узкие коридорчики для прохода сделаны.

Да.

Много у нас, видать, Непоправимого случается.

А Кадия не соврала: подписи на бумажках под экспонатами — огроменные! Что твое «ШБ» для проверки зрения в знахарских кабинетах (еще один кошмар моего детства).

— Вот он, — Кадия ткнула пальцем куда-то влево.

Мы покорно пошли за ней.

Дальше были чисто технические вопросы: как четырем взрослым людям без магии максимально быстро и тихо распилить стеклянный короб вокруг камня метр высотой? К счастью, сигнализации на экспонатах не было — не того пошиба предметы тут выставлялись. Поэтому мы справились быстро.

Вернее, Мелисандр справился быстро. Сдвинул нас всех вбок своим саженным разворотом плеч и снисходительно проворчал:

— Уступите место профессионалу… — в его руках откуда-то возник маленький кожаный наборчик — будто маникюрный — но с лезвиями всех мастей.

— Это еще что такое? — заинтересовалась Кад.

— Рабочий реквизит Свидетелей смерти, — пожал плечами Мел. — Я решил не терять рабочих навыков и прикупил себе в Шолохе.

Я с любопытством сунула нос почти в самый наборчик:

— И что, тут есть лезвия, которые режут стекло?

— А то! — ухмыльнулся Мел. — В портах Саусборна часто сворачивают шеи пустынным ангелам. А у них кости тверже алмаза, и то я режу их, как хлебушек.

После этих слов я натурально позеленела.

Иногда как-то забываю, с каким жуткими типами меня упорно сводит судьба.

Очень скоро кровавик с тремя дюжинами громобойцев был готов отправляться в Мшистый квартал.

— Четыре минуты до возможности колдовать, — засек Полынь.

— Ну, я пошла, — кивнула Кадия.

По плану, она не должна была Прыгать прочь вместе с нами. Ведь она зашла в Ведомство официально, чтобы иметь возможность вырубить предохранитель в кабинете Груби Драби. Значит, и выйти надо через главный вход.

И в этот момент по всему Чрезвычайному департаменту врубилась тревога.

Видимо, стражник все-таки дошел до коллеги…

— Скажу, что видела чужаков у кабинета Груби! Уведу всех! — решительно кивнула подруга и галопом рванула к выходу, уже не боясь шуметь.

Где-то на улице гномья развернулась мощной звуковой атакой гномья ругань. Ее прерывали тоненькие, очень радостные завывания желтых дождевиков, столпившихся прямо под стеной музея — я прекрасно слышала их ликование через прорези под потолком. О, да! Тревога! У приключенцев будет приключение!

— Три с половиной минуты, — цокнул языком Полынь. Подбежал к двери, закрывшейся за Кадией и, на всякий случай, опустил засов изнутри. Потом поманил Мелисандра — и они вместе подтащили ко входу конторку смотрителя и книжный шкаф.

Департамент, меж тем, окончательно пробудился. Снаружи вопили, ругались, топали тяжелыми сапогами и отдавали приказы. Ох… Лишь бы никто не обнаружил, что мы трогали рубильники!

В дверь музея начали отчаянно ломиться. То ли гномы не поверили наводке Кадии, то ли там уже бегало несколько нарядов стражи, проверяющих отличные точки.

С замиранием сердца я различила среди голосов наступающих страшный, сотрясающий жилки бас Груби Драби… Вот прах. И командор тоже здесь оказался?! Честное слово, Шолох — столица не Лесного королевства, а Сверхурочной работы! Нигде народ не ночует в департаментах, за своими столами, так много и безнадежно, как у нас!

— ЛАДРЫТЬ ВАС ВСЕХ В ГРЕКОВУ ВПАДИНУ! — вопил Груби Драби Финн. — КТО ЗАБАРРИКАДИРОВАЛСЯ В МОЕМ МУЗЕЕ?! ОТПИНАЕМ ДЖБУНЬКА СЕГО, БРАТЦЫ!!!

Кажется, гномы жутко толкались и потому банально мешали друг дружке качественно и последовательно выбивать дверь. Так бывает в моменты народной паники, увы. Даже если паника эта разворачивается в очень даже специализированных и обычно мудрых заведениях.

— Две минуты, — мрачно проговорил Полынь, взглядом обшаривая помещение на предмет новых идей. Одной рукой он уже крепко прижал к себе кровавик, другой — ухватил Мелисандра за ворот рубахи.

— Тинави, присоединяйся! Встретим их, обнимаясь, — осклабился неунывающий саусбериец.

— Двух минут наша дверь не выдержит. Надо усложнить гномам задачу! — покачала головой я и решительно отправилась навстречу подпрыгивающей от ударов композиции из шкафа и конторки.

Но, не добежав до двери, я свернула в проход между экспонатами, ведущий к стене со слуховыми окошками. Там я привычным жестом сорвала с пояса лассо, раскрутила его и зацепила за крюк возле окна. Быстро, упираясь в стену ногами, взобралась вверх по веревке. Высунула взлохмаченную голову в окошко — больше ничего туда бы не пролезло — и лихо заорала толпе приключенцев, топчущихся аккурат подо мной.

— Хей, братишки! Готовы к приключению?!

— ВСЕГДА ГОТОВЫ! — приободрились дети, в едином жесте задирая головы.

— Тут тревога, так что переходим к финальному испытанию! — весело и нагло соврала я. — Ваша цель сегодня — командор Груби. Приметы: черная борода с амулетами-топориками, повязка на правом глазу и знак треснувшего колокола на груди. Сейчас он бьется в дверь во-о-о-он в той арке. Доберитесь до него скорее и свяжите его всеми узлами, каким вы научились в этом семестре! Готовы?!

— ВСЕГДА ГОТОВЫ! — дождевики загомонили, затопали и рванули вдоль стены к арке, где исступленно постанывала всеми петлями наша злочастная дверь.

Мой план удался.

Дверь сразу же оставили покое.

Потому что, зуб даю, гномы-чрезвычайники ожидали этой ночью чего угодно, но не бросающихся на них с диким улюлюканьем и воплями тридцати приключенцев в желтых дождевиках.

— Десять секунд, поторопись, Тинави, — кивнул Полынь, с интересом прислушиваясь к крикам из серии «ДЕТИ?! ГРЕК…ПРОСТИТЕ… ДЕТИ!! ЧТО, ЖВЫН ВАС, ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!..ЛЫДРЫТЬ, ПРОСТИТЕ, ПРЕКРАТИТЕ, ЕЖНЫК, ПРОСТИТЕ, ДЕТИИИ!!!».

Я, оскальзываясь от хихиканья, побежала к ребятам. Я только-только успела широким хватом обнять куратора, как магия восстановилась — и мы сразу же Прыгнули прочь. В ту же секунду дверь в музей все-таки распахнулась, впуская внутрь черно-желтую массу гномов и детей… Но нас они уже не засекли.

Эх, приключенцы! Честное слово — могла бы, от души поставила бы вам сегодня зачет.

* * *

Мгновение спустя мы оказались в моей старой доброй гостиной.

Дахху так и сидел на диване с королевой Бурундуком. Но теперь друга уютно окружали огромные заплечные мешки, туго набитые какими-то припасами.

— О, какие вы молодцы! — восхитился Смеющийся, увидев свежедобытый кровавик, воцарившийся посреди комнаты вместе с нами тремя. Я с неохотой отцепилась от Полыни и бодренько спросила Дахху:

— А где Теннет? Ему пора готовить телепорт!

— Он на кухне, сейчас позову. Чаю вам сделать? — мило предложил Дахху. Поднялся и пошел к выходу из гостиной, тихонько баюкая в руках сопящую дракошку.

Я проводила его сомнительным взглядом. Не уверена, что Бурундуку была приятна такая качка — вдруг у нее морская болезнь, а возразить пока не может?

— Так, ну что, ждем Кадию и двигаем к ящерам? — зевнул Мелисандр. — Сна, я так понимаю, сегодня не предвидится?

— Ты просто господин Прозорливость! — не удержавшись, зевнула я в ответ и подошла к дивану, чтобы изучить, что Дахху и Теннет собрали в путь-дорогу, пока мы бегали по Чрезвычайному департаменту.

Главным пунктом в обговоренном списке были призывающие амулеты — чтобы я могла достучаться до Карла, когда выйду во Внешний Мир.

И амулетов, надо сказать, ребята набрали великое множество. Целый мешок. Я присвистнула: где они столько раздобыли посреди ночи?

А еще я увидела, что рюкзаков целых восемь штук. Хм. А почему так много, ведь нас должно быть семь? И то, Лиссай не вполне считается? Или это у меня уже от недосыпа в глазах рябит?

Ответ последовал незамедлительно.

Дверь в гостиную снова открылась, и явилось трое: Теннет с кучей каких-то восковых свечей и мелков; Дахху с подносом с чашками и Андрис Йоукли с заварочным чайником.

— Ахаха, лекарь! — заливалась смехом она. — Йоу, давай договоримся, если тебе еще раз потребуются кристаллы невидимости — дай знать, я сама куплю их тебе. Рокочущие ряды хороши не только тем, что там можно закупиться ночью, как сегодня, но и тем, что там дешевле. Если знаешь нужных людей.

Я шепнула замершему возле меня Полыни:

— Это ведь не ты ее пригласил с нами?

— Нет, не я, — как-то очень тоскливо пробормотал куратор. И, почти не слышно, добавил: — Кажется, у меня все больше претензий к твоему другу.

Я с беспокойством посмотрела на Дахху.

Он беспрестанно кивал в такт журчанию Андрис, ловко разливал чай, не выпуская дракошку из рук, и смущенно улыбался правым уголком рта. Глаза у него смеялись.

Стало пронзительно грустно.

Глупо и нелогично — но факт.

Я поспешила выйти в коридор, чувствуя, как маленький камешек волнения катится по склону вниз, разрастается незваной лавиной эмоций.

Ну, Страждущая, поехали.

Все как ты умеешь.

Обернуть улыбку друга драмой…

Мне на глаза попалось зеркало в такой тяжелой серебряной раме, что отражения почти не было видно. Тем не менее, я, упертая девица, это отражение разглядела.

И оно меня еще больше напугало.

Нет-нет, не подумайте, никаких червяков проклятий, дырок-порталов или клякс пустоты — упаси небо.

Но сосредоточенная, строгая, взрослая, любящая по-привычке прикинуться дурашливой девчонкой — и уже выросшая из этой роли — Тинави из зеркала заставляла поджилки трястись.

Сзади в отражении чудились такие же подросшие тени друзей…

Откуда взялось все вот это — новое? У меня, у Дахху, у всех?

Почему так? Зачем?

Не хочу этот холодный взгляд, эй! Не хочу расчетливость, спокойствие, принятие! Не хочу знать, чего хочу, не хочу знать, куда иду и чем все это кончится, не хочу ни Большого Мира, ни драконов, ни куполов. Просто не хочу идти дальше. Перемен не хочу, не хочу развития, не хочу карьеры, не хочу, нет, не хочу любви! Пусть звездная ширма мироздания продолжает манить, но не разрождается чудесами. Пусть сладкая тоска внутри останется таковой, не воплощаясь в грубые факты.

Пусть боги лучше остаются непознаными, таинственными героями книжных страниц, пусть магия кажется неясной и загадочной, пусть госслужащие видятся всемогущими всезнайками, а короли и принцы — неуязвимыми победителями.

И, главное, пусть я остаюсь «подающей надежды молодой девушкой». Предчувствие счастья лучше, чем само счастье.

Я не хочу быть сбывшейся! Я не хочу быть на гребне волны! Не хочу пика, не хочу кульминации, не хочу окидывать снисходительным взором весь мир… Просто потому, что после этого будет закат, будет долгий, золотистый и пусть даже очень красивый закат, а потом — темнота.

Я не хочу.

Оставьте меня такой, какая я есть. Все еще нераскрывшимся бутоном. Пока еще не достигшей зенита звездой.

…Наверное, по схожим соображениям многие так и не воплощают в жизни то, что хотели бы…

Наш страх конца саботирует перемены, даже перемены к лучшему. Мы слишком умны, и мы знаем, что у каждой вершины есть спуск.

Я боюсь перемен.

Да. Я боюсь.

И эта новая улыбка Дахху… Как будто конец эпохи.

Скорее бы Кад пришла.