Глава 16. Миссия выполнена
Чтобы спокойно заснуть, нужно принять расслабляющую ванну, выпить чая и кинуть гранату в гномью нору.
Уже перейдя Трекованый мост, я вспомнила: в Ведомстве субботник, и Полыни там нет.
Нужно было как-то выяснить, где сейчас куратор.
Вообще, в Шолохе есть несколько голубятен, но, чтобы добраться до них, нужно потратить уйму драгоценного времени. Не вариант. Время — наш единственный по-настоящему не возобновляемый ресурс, и относиться к нему надо со всей серьезностью.
Задумавшись над альтернативой, я облокотилась о парапет набережной Рейнича. От воды тянуло запахом тины и… Грушами.
Ибо на ступеньках, спиной ко мне, сидела девушка, задорно хрустевшая фруктом. Она потянулась к своей холщовой сумке, лежащей рядом, и достала металлическую головоломку: «пять минут спорта для вашего мозга», как гласят рекламные проспекты.
Девушка начала шустро, чрезвычайно шустро вертеть игрушку. Я залюбовалась. И углядела две вещи: блеснувшие на солнце железные очки и татуировку Ищейки на левой руке: почти тот же символ, что и у нас, но вместо ястреба — волчья морда.
— Андрис? — окликнула я, перегибаясь через перила.
Ищейка одолела головоломку (на все про все — меньше минуты) и обернулась:
— Йоу, Тинави! Снова во Дворце?
— Ага. Слушай, а можно я опять попрошу тебя отправить ташени? Или у тебя обеденный перерыв?
Андрис Йоукли похлопала по ступеньке рядом с собой:
— Перерыв не перерыв, а уж на птичку время найдется! Присаживайся. Хочешь фруктов? У меня с собой много.
— Да нет, спасибо. Ташени для Полыни.
Андрис закатила глаза, после чего смачно вгрызлась в грушу:
— Совсем он тебя загонял, изверг?
— Да вроде нет… — честно призналась я, но она лишь «понимающе» покачала головой, мол, не рассказывай.
Я не стала возражать.
— Смотри, текст нужен такой: «Я освободилась. Где тебя найти? Ответ отправляй Андрис Йоукли».
Ищейка записала, вырвала страницу из чернично-синего блокнота и быстро сложила пташку. Шепнула заклинание, в конец которого поместила имя Полыни. Поочередно коснулась клюва, крыльев, хвоста птицы и дунула на нее.
Мгновенно письмо ожило, превратившись в угловатую, но весьма симпатичную птицу. Ташени с чириканьем рванула прочь.
Андрис одним огромным укусом добила грушу.
— Что, подождем ответ? — спросила она, размахиваясь и закидывая огрызок далеко в Рейнич.
Тотчас над поверхностью воды появилась зубастая морда ливьятана. Челюсти с клацаньем схлопнулись, поглотив остатки груши. Подводный змей выгнулся дугой и с плеском нырнул на глубину.
— Подождем, если тебя не затруднит, — ответила я.
— Тинави, а почему ты сама ташени не отправляешь?
Вот прах! Этого вопроса я и боялась.
Глядя в открытое, румяное лицо Андрис с медово-карими глазами, я не могла придумать подходящую ложь, поэтому просто замерла, прикусив губу.
Ищейка закивала:
— Оки-доки, лучше не говори! Нельзя выдавать секреты своего куратора. Особенно если ты работаешь с Полынью из Дома Внемлющих! — она, дурачась, погрозила кулаком кому-то невидимому.
Я едва заметно выдохнула. По сути, Андрис попала в точку. Я вся — один большой секрет Полыни.
— Хорошо, что ты понимаешь.
— Ой, за пять лет в Ведомстве такого насмотришься! Это хорошо еще, Полынь сейчас один пытается звание Генерала урвать. Как-то раз на моем веку двое Ловчих за него боролись — и, скажу тебе, это полный финиш. Они вырывали друг у друга дела, как голодные собаки. Я думала — поубиваются.
— Ого. И чем все закончилось?
— Поубивались… — Андрис вздохнула.
Она прикончила уже вторую грушу, и на сей раз, покосившись на обманчиво тихие воды Рейнича, метким броском отправила огрызок в мусорку. Потом продолжила:
— Это было два года назад, когда разразился бунт Ходящих. Около двухсот служащих полегли, пока пытались утихомирить Теневой департамент. И один из тех Ловчих тоже. А вторая закончила инвалидом — тоже уже не до звания стало. Оба сунулись в самое пекло, потому что надеялись добавить «решенных дел» в свои перечни. Это сейчас работу выдает администрация, а раньше можно было самому набирать, сколько влезет.
— Какие дела они надеялись обнаружить во время бунта? — я удивилась. — Ведь все Ходящие испокон веку были коренными шолоховцами. Это один из немногих точно известных фактов о них.
— Это да, — кивнула Андрис. — Но в процессе мятежа Ходящие громили все вокруг, пытаясь заставить Сайнора выйти из Дворца и пересмотреть положения реформы. И каждая разгромленная лавочка иноземца, если ты как следует описал ущерб и передал документ в Ратушу, шла Ловчим в «плюс один». Там за день можно было дел двадцать набить. Вот только никто не ожидал, что сказки глаголят правду: любой отдельно взятый Ходящий и впрямь — зверь, которого фиг остановишь, если он зол. Хорошо все-таки, что теперь нет Теневого департамента в его прежнем воплощении, — подытожила она. — Это была дикость: по городу свободно расхаживают железнолицые, могут требовать у тебя любую информацию на свой вкус, а если сочтут тебя врагом — убьют на месте. Средневековье!
— Ну, сейчас они могут все то же самое, — я пожала плечами. — Только командует король.
— Зато их двенадцать, а не сотня с гаком. Все же посвободнее.
Мы повздыхали.
Я не помнила бунта Ходящих: два года назад мы с Кадией и Дахху еще жили отшельниками у нашего наставника.
Говорят, центр Шолоха превратился в кровавую баню на те пару дней, что пытались утихомирить восставших. Потом еще и пожар начался — настоящее горе в лесу, еле потушили… Самых активных мятежников покидали в тюрьмы и частично повесили, других пожизненно изгнали. Оставшуюся дюжину Ходящих реорганизовали. Насколько я знаю, вся эта реформа нужна была для того, чтобы Лесное королевство смогло заключить союз с Асерином и Иджикаяном. Более крупные и современные, чем мы, государства Лайонассы не хотели партнерствовать с державой, в которой имели место такие пережитки прошлого, как Ходящие.
Не поймите меня неправильно, Теневые департаменты есть во всех странах. Но, видимо, устроены они как-то иначе.
Андрис на плечо приземлилась черная птичка-крохотулька. Ее аж разрывало от громогласного чириканья.
— Красавица, красавица, — Ищейка пригладила перышки ташени и та, насладившись лаской, с довольным свистом превратилась обратно в письмо.
Андрис прочитала вслух:
— «Дом Искристой Пляски. Жду». А для меня ни привета, вот зараза! — она цокнула языком. — Знаешь, где этот «Дом» находится?
— Знаю. Спасибо за помощь, Андрис.
— Да на здоровье.
Помахав мне на прощанье, Ищейка достала новую головоломку. И новую грушу.
Удивительно, сколь миролюбивой выглядела эта девушка, учитывая, что большую часть рабочего дня Ищейки добывают улики и доказательства, обычно грязные («чистыми» делами и сами Ловчие заняться не прочь), подписывают тюремные листы и, иногда, бьют лица распоясавшимся мигрантам.
***
«Дом Искристой Пляски» был, на самом деле, не домом, а кафе. Его держали сестры-феи, переехавшие к нам из далеких Зубастых Равнин.
Зубастые равнины — то еще местечко!
Там живет два народа: гномы (под землей) и феи (в колючих кустарниках). Ненавидя друг друга, и те, и другие беспрерывно придумывают пакости соседям. Те немногочисленные особи, которые понимают, что строить здоровую жизнь на базе козней нельзя, стремятся из Равнин сбежать. Как можно дальше. И как можно скорее.
Так две острозубые крылатые сестрички — Лейла и Лойла — оказались в Шолохе. Не мудрствуя лукаво, они взяли кредит и открыли сначала магазин всякой всячины, а потом кафе внутри оного.
Сегодня «Дом Искристой Пляски» привлекает клиентов огромными, нет, ОГРОМНЫМИ креслами, в которых так приятно свернуться калачиком. Мягкий бордовый бархат, подушки, расшитые золотыми нитками, живой огонь в керосинках — идеальное решение для уютных вечеров.
Я отодвинула занавеску из перышек и зашла в кафе. Защебетали попугаи в клетках — яркие, южные, в два раза больше фей-хозяек.
— Да не будет на твоем пути гномов, кроме как мертвых! — ритуально приветствовала меня Лейла. Прозрачные голубые крылышки с жужжаньем вибрировали за ее спиной. — Минчай?
— Минчай, — безропотно согласилась я.
— На миндальном? — фея подлетела и синим коготком ткнула мне в переносицу.
— На каком еще?! — я завопила намеренно возмущенно.
Удовлетворенная, Лейла погрозила мне пальцем и со стрекотом умчалась в барную зону.
Минчай — пузырящийся напиток зеленого цвета — был визитной карточкой «Дома». Обжигающе горячий, он очень хорош по вечерам, поэтому в закатные часы к феям повадилась набегать половина Шолоха.
Это много. И теперь феи с порога отсеивают «неподходящих клиентов»: безжалостно разворачивают всех, кто пришел не за минчаем. Или просто не разбирается в молоке.
Повесив плащ-летягу на бронзовый крючок в виде чертополоха, я потопала к Полыни. Куратор сидел за дальним столиком, поджав колени, и сосредоточенно строчил ташени за ташени.
Я обогнула круговой шкаф с книгами, помещавшийся в центре «Дома» (и, возможно, играющий роль несущей стены… кто их, фей, знает), по-свойски плюхнулась напротив и, взглянув на Внемлющего, отшатнулась:
— Ого! Это кто тебя так?
Все лицо Полыни было расцарапано, а хламида помята и кое-где порвана. Под глазом налился фингал, по цвету приближавшийся к черной радужной оболочке Ловчего.
— Кто-кто… Каннибал-педофил, — буркнул куратор, недовольно ощупывая веко. — Точнее, его рабы. Гаденыш был из народа айлов, а им неким «божественным законом» разрешено содержать невольников. Причем последние считают это за великую честь. Он и в Шолохе рабов завел. Они помогали ему выбирать жертв, а потом дружно напали на меня, пока хозяин пытался сбежать через задний двор.
— Ужас какой. Ну ты его поймал?
— Естественно. Сидит в камере предварительного заключения вместе со всеми своими невольниками. Теперь, кажется, они уже не так горячо его любят. Что у тебя?
Я пересказала события дня. Сначала успешно закрытое дело о трясухе (тут у меня снова что-то странно засвербило в мозгу), потом — новости о «Черной серии». Отдала список посетителей Лиссая. А под конец вынула из кармана и вручила куратору «График дежурств».
— Понятия не имею, кем был тот человек, но я решила, что немногие ходят по аркаде. А боятся быть замеченными — тем более. Особенно учитывая тот факт, что озеро с трупами — в паре шагов от этого места.
— Молодец, так и надо, — Полынь кивнул, с любопытством пролистывая страницы «Графика». — А информация о похищенных картинах — вообще прекрасно! Чую, завтра у нас будет первый допрос.
— Кого допрашиваем?
— Пока не знаю, — покачал головой куратор. — Но одного вечера в этом прекрасном кресле мне хватит для того, чтобы найти решение.
Он потянулся, как после долгого сна, и с кошачьей улыбкой поерзал, устраиваясь поудобнее.
Я произнесла с укором:
— А остальные Ловчие сейчас пашут, убираются в своих кабинетах!
— Остальные Ловчие тысячи дел за всю свою жизнь не раскроют, а я за два года сделаю, — самодовольно зевнул Полынь.
«Так-так, так-так!» — подтвердили его чудные нагрудные часы.
— Кстати, ты обещал рассказать, что у вас за проблемы с Селией, — напомнила я.
К нам, с трудом удерживая керамический чайник, подлетели сразу две феи-официантки с моим заказом.
— Еще минчаю? — строго спросили они у Полыни после того, как с третьей попытки припарковали чайник на столе.
— Ага, — зевнул куратор, хрустнул пальцами и закинул руки за голову.
Все его амулеты и бубенчики дружно тренькнули, повергнув официанток в секундный астрал. Точно, феи же фанатеют от всяческого звона! Небось Полынь у них — любимый клиент. Приходит, сворачивается насупленным клубком в кресле, пыхтит, позвякивает всеми частями тела, пьет минчай да нахваливает, чаевые оставляет щедро — за счет Ведомства, ну же.
Мужчина феиной мечты просто.
— Селия и я… — протянул куратор, рисуя пальцем какие-то закорюки в растекшейся по столе лужице от минчая. — Да. Долгая и бессмысленная история ненависти, построенная на отнюдь не благородном чувстве — на зависти.
Выдержав паузу, Полынь пояснил:
— Когда-то Селия была лучшей Ловчей Ведомства. И, конечно, хотела заиметь свой портрет в Галерее Генералов. Все мы рано или поздно этого хотим. Под «все мы» я имею ввиду нормальных, честолюбивых людей, — он приподнял бровь.
Я фыркнула и салфеткой промокнула лужу, служившую ему «холстом». Нечего тут нос задирать.
Полынь принял мой ребяческий «протест» совершенно спокойно. Молча отдернул палец от стола и продолжил:
— Так вот, Селия была близка к победе, но попала в заварушку. Очень неприятную, из которой было мало шансов выйти живой. А все-таки выжила, молодец. Но долго приходила в себя в Лазарете — все сроки игры вышли. К тому же, она не смогла до конца оклематься — хромает, ну ты видела, и магия ее почти покинула.
На этих словах я вздрогнула:
— Так что же, мы с Селией сестры по несчастью?
— Получается, что так.
Надо же. А я думала — я такая уникальная.
Этого я, конечно, не стала говорить вслух.
— И все-таки она законно и полноправно работает в Ведомстве.
— Да. Но, во-первых, она хоть немного может колдовать. А во-вторых, она работает не Ловчей, а администратором, — Полынь посмотрел на меня со значением. — Поэтому я бы на твоем месте все равно не спешил раскрываться. Та же Селия тебя первая и утопит. Чтоб неповадно было.
Я замешкалась:
— Ну ты ее как-то совсем демонизируешь, господин куратор! То есть, по-твоему, Селия не хочет, чтобы ты стал Генералом, потому что ей это не удалось?
— Да. Ей кажется, что, если она не заслужила этот ранг — никто не заслуживает. Особенно сразу последовавший за ней претендент. Потому что после попытки Селии и Лойда — они еще и друг с другом состязались за звание — никто больше не дерзал.
— Погоди-погоди! Она случайно не во время бунта Ходящих пыталась Генералом стать? И Лойд погиб, а Селия в больницу загремела?
— Именно так. Пятеро Ходящих против двух Ловчих. Заведомо проигрышная ситуация. А ты откуда знаешь? — глаза у куратора блеснули.
— Осваиваю мастерство, — я показала язык. — Слушай, Полынь, а ты не мог бы мне помочь, пожалуйста? У меня один друг… Нет, знакомый… Нет. Прах, как объяснить-то. Короче, в Лазарете лежит мальчишка, иноземец, и никто не знает, откуда он взялся. А сам он не помнит. У меня нет допуска к Архиву Личных Данных, а у тебя есть. Ты не мог бы попробовать найти его файл там? А то его завтра в детдом переведут.
Брови у Полыни поползли вверх.
— А почему из Лазарета никто не направил запрос?
— Да кто ж их знает. Вроде как они с Лесным ведомством на эту тему общаются, какие-то внутренние правила.
— Понятно. Я сегодня не смогу. И завтра, боюсь, тоже. В четверг подойдет?
— Но будет уже поздно… — разочарованно протянула я.
Полынь с сомнением посмотрел на меня, потом на высокую стопку документов у себя на столе, потом снова на меня. Развел руками.
— Слушай, Тинави, а попроси об этом… Прах, ты же никого из Ловчих больше не знаешь… А попроси об этом прямо мастера Улиуса.
— Главу департамента, что?!
— Да ладно, он же добрый, как пастушья собака. И дела у него все больше скучные, управленческие. Любая, даже маленькая тайна его порадует, — продолжил уговаривать Полынь.
— И как ты себе это представляешь? Прихожу я, значит, такая в Ведомство. Там все в мыльной пене, швабры летают, Ловчие дирижируют метелками, Селия смотрит мрачно, как сказочная злодейка, и Улиус радостно кивает, мол, молодцы, молодцы! А я пробиваюсь к нему сквозь весь этот праздник чистоты и прошу проверить для меня пацаненка в Архиве?
— Да. И тогда Улиус кивает: «Помочь молодежи — порадовать предков! Давай сюда всё, что у тебя есть на этого мальчика, пойду разомну старые поисковые инстинкты!» — на свой манер подхватил Полынь. — Короче, я напишу ему, чтобы помог тебе.
И, не слушая дальнейших возражений, Полынь отправил очередную ташени. Я залпом выпила минчай и понуро поплелась в Ведомство.
— Только не позволяй втянуть себя в уборку! — крикнул вслед куратор. — Пришла — и сразу убегай!
Ага, конечно. Так все и будет.
***
Как и следовало ожидать, все прошло не столь гладко.
Полынь получил новые сведений по маньяку — от меня — и ему резко стало неважно все остальное. Куратор хотел бросить силы на поиск дворцового убийцы. Я же, добыв нужную информацию, перестала играть существенно важную роль в расследовании.
Миссия выполнена, добро пожаловать в расход. Так что да, с точки зрения Полыни меня уже можно было отправить навстречу потенциальному разоблачению и увольнению…
Не уверена, что у себя в голове куратор мыслил именно таким образом, но вы же знаете, как девушки любят накручивать.
Короче, возле Ведомства меня встретил не мастер Улиус, а Селия. Как иначе!
— Господин Полынь написал, что вам нужна помощь с Архивом? — холодно осведомилась она.
— Да. Я так поняла, мне должен был помочь мастер Улиус…
— Мастер Улиус вам ничего не должен. Мастер Улиус — глава департамента, и ближайшие два дня он укрепляет боевой дух сотрудников, наводя вместе с ними чистоту в здании, — вздохнула ассистентка.
— Может, тогда кто-то из старших Ловчих найдет в Архиве документы на этого мальчика? — я передала ей папочку, где собрала максимально много информации о Карле (на пол листочка хватило, я молодец!).
— Это личная просьба? — Селия без интереса открыла мою писанину.
— Да.
Услышав это, она смягчилась.
Видимо, личная просьба точно никоим боком не поспособствует Полыни в его битве за генеральство, а значит, ей не так противно помочь.
— Ладно, кто-нибудь с допуском этим займется. У меня для вас тоже есть дело, Тинави.
— Для меня? — я была безмерно удивлена.
— Да. Вчера вы болтали на лекции, и Улиус пообещал вам дополнительное задание. Вот оно, — она протянула мне очередную папку.
Боги-хранители, я за эти четыре дня увидела больше папок, чем за всю свою предыдущую жизнь! Да производители папок просто озолотились на государственном делопроизводстве! Чую, вскоре папки, набитые папками, будут сниться мне в ночных кошмарах.
— Если вы помните, — продолжила Селия, — раскрытие преступлений и документация несчастных случаев — это лишь один аспект деятельности Ловчих. Также мы занимаемся слежкой за некоторыми гостями столицы. Господин, информацию о котором я передала вам, прибыл в Шолох из Саусборна. Его зовут Мелисандр Кес, он — историк и планирует поработать в библиотеках Дворца и Башни Магов, что привлекло к нему внимание Ведомства. Ваша задача — следить за его перемещениями. Также узнайте про его интересы — как научные, так и бытовые. Раз в неделю будете предоставлять отчет о столичном пребывании господина Кеса. Вам все понятно?
— А насколько «плотно» я должна за ним следить?
— В общих чертах. Проверяйте его местоположение каждый день, этого достаточно. Приступить можете завтра.
— Каждый день?! — взвыла я.
— Каждый. Уверена, вам понравится: говорят, господин Кес — весьма интересный мужчина, — Селия отвернулась и, опираясь на мышиную трость, поковыляла к зданию.
Я хотела бы еще что-то добавить, но, прикинув, что она может, не дай небо, вспомнить о моем неучастии в субботнике, рванула в противоположном направлении.
Прах побери, не хочу я следить за каким-то занудным мужиком! Начинаю скучать по временам без работы…