Глава 18. Полевые работы по маньяку начинаются!
Правила игры нужно знать, но лучше устанавливать их самому.
— Этот кулон защитит владельца от сглаза, очень сильная вещь, — осклабился ювелир, низенький толстый дядька с бегающими пальцами и неестественно блестящими глазами. Как крыска, право слово.
Я отложила безделушку и двинулась дальше вдоль витрины.
Чего на ней только не было! Серьги из лунного камня, повышающие шансы на встречу с истинной любовью; агатовые кольца, которые облегчают горечь потери; браслеты-хохотунчики — фавориты студентов; и, конечно, всевозможные защитные амулеты.
Лавка господина Бундруми пользовалась бешеным успехом у шолоховцев.
Причем, учитывая, что товары тут были на любой кошелек, в магазин с одинаковым проворством наведывались как знатные горожане, так и прислуга из Метелочного квартала.
Бундруми знал, как себя подать: убранство лавки, выполненное в южном стиле, притягивало взор тысячью и одной любопытной деталью. Благодаря мягкому полумраку украшения, разложенные тут и там, сияли особенно проникновенно.
— А эта вещица — лучший вариант, если вам предстоит трудное дело: успокаивает нервы и концентрирует внимание… — хозяин заливался соловьем, следуя за мной по пятам.
Небеса великие, как же я не люблю этих навязчивых торгашей! Если б тут имелась диадема-невидимка, то ее я купила бы, не задумываясь.
Но, как водится, самые полезные вещи попадают под графу запрещенных. И нигде, кроме Рокочущих рядов, не продаются.
Между тем, судя по говорливости ювелира, его совсем не волновал тот факт, что за конторкой уже полчаса кряду сидел Полынь.
Куратор, сегодня замотанный в фиолетовые «майки» (по ходу, у него все наряды выполнены в этом странном стиле — только цвета меняются ото дня ко дню), удобно устроился со скрещенными ногами. Вокруг него стопками были разложены счетоводные книги.
Полынь дотошно, медленно-премедленно изучал каждую страницу журнала доходов и расходов. Заинтересованная физиономия Ловчего не предвещала Бундруми ничего хорошего. Но толстяк держался бодрячком.
Это было смело, учитывая, что Полынь не объяснил ему цель нашего визита, только ограничился показом татуировки и внушающей печаткой, дающей право на обыск. На печатке была изображена традиционная эмблема, выглядящая как доска для игры в крестики-нолики с гербами основных госучреждений.
Мы явились к господину Бундруми благодаря мне.
Точнее, благодаря написанному мной списку с именами людей, побывавших в покоях Лиссая. Пока я зажигала на балу, Полынь продолжал бессменную вахту в «Доме Искристой Пляски»: попивал минчай, завораживал фей перезвоном своих финтифлюшек и анализировал данные.
В итоге куратор пришел к выводу, что допросить нам нужно именно Бундруми.
Чем мы и занялись после того как встретились перед Ведомством (внутри все еще кипела уборка, но из некоторых окон уже свисали белые флаги — символы того, что эти кабинеты вычищены до блеска: пыль и грязь сдались!).
Итак, Полынь читал бухгалтерские книги и задумчиво щелкал крышкой своих огромных нагрудных часов. Мы с Бундруми нет-нет да кидали на них жадные взгляды. Если в день знакомства с Полынью меня бесило их громчайшее «тик-так», но теперь я начала тайно обожать часы куратора.
Циферблат был трехслойным. На нижнем уровне по кругу располагались изображения каждого часа: пять утра в виде крыльца, час дня в виде суповой тарелки, семь вечера в виде кленового листа и так далее.
Второй слой часов был покрыт темной эмалью с нанесенными на нее золотыми звездами. Этот уровень медленно вращался вокруг своей оси, и специальное круглое окошечко сбоку открывало только один определенный час. А по мере прохождения времени окошечко смещалось дальше — и появлялась уже следующая картинка. В этом была своеобразная мудрость — тебе известно только настоящее, а прошлое и будущее скрыто звездной пеленой.
На третьем уровне располагались две отдельные сферы, одна из которых изображала фазы Луны, а вторая — положение Солнца на небосводе.
В общем и целом, часы Полыни были абсолютно колдовскими, хотя он клялся, что они не имеют никакого отношения к Башне магов.
— Ну а зачем ты их носишь тогда? — я резонно усомнилась. — Вон у тебя на руке другие есть, куда удобнее, с цифрами.
— Интересничаю, — вскинул брови куратор.
На этом дискуссия была исчерпана.
Итак, возвращаемся к настоящему моменту… Часы тикали, крышка щелкала, Полынь насвистывал. А я исполняла роль отвлекающей потенциального злодея девицы.
В какой-то момент мне это надоело.
— Минутку, — я назидательно приподняла палец, жестом останавливая словоохотливого (может, как раз от нервов?) торгаша. И потопала к Полыни в темный угол.
— Может, я могу тебе как-то помочь? Что мне делать-то? — в отчаянии прошептала я.
— М-м-м, ничего, — куратор с азартом вчитывался в унылые бухгалтерские столбики. — Лучше купи себе какую-нибудь безделушку, пока эта лавочка еще работает.
Его интонация меня расстроила.
Мало того, что я чувствовала себя глупо из-за того, что не знала, что именно ищет куратор — его объяснения в кэбе слабо проясняли ситуацию, — так еще и высказывание про покупки заставило меня подумать, что Полынь — сексист. Тем не менее, раз уж гуляем на ведомственные деньги, то почему бы и нет?
— У вас есть что-нибудь, что работает без применения магии? — я решительно обратилась к Бундруми.
— Конечно, — осклабился тот. — Из новинок могу посоветовать амулет Дружеского Ободрения.
Мы проследовали к нежно-мерцавшей в глубине зала витрине с украшениями, выполненными из морских материалов — кораллы, жемчуга, раковины, чешуя и так далее.
— Жемчужина закреплена на клипсе. Когда вам захочется, чтобы ваш друг узнал, что происходит с вами прямо сейчас, вы несколько раз сжимаете клипсу, думая о человеке, и тогда он видит происходящее с вами, будто сон наяву. Только человек должен обязательно знать вас лично. Юные девушки берут такие талисманы на всякий случай, чтобы было не страшно ходить вечерами.
— Он одноразовый?
— Да, но очень мощный, достучится до адресата где угодно.
— Магия для использования точно не нужна?
— Нет, ни капельки унни не потратите.
— Хорошо, — я полезла за кошельком. — Беру.
Тем временем Полынь наконец-то выбрался из-за конторки. Увидев мою покупку, он осуждающе поцокал языком. Наверное, куратор считал, что, если ты работаешь Ловчей, то не стоит покупать амулеты безопасности «для юных девушек».
Но, учитывая, что мы вроде как ловим опасного убийцу, штучка лишней не будет. Я зацепила клипсу на ворот летяги и полюбовалась в зеркало. Жемчужинка неплохо смотрелась на бирюзовом плаще. Я бы даже сказала, изысканно.
Полынь кашлянул и жестом пригласил ювелира присесть:
— Господин Бундруми, я хочу задать вам пару вопросов…
В этом было нечто поистине угрожающее. Толстячок глянул на меня в поисках поддержки, но увы: после реплики куратора я моментально натянула на лицо «профессиональную» каменную маску.
В течение следующих пятнадцати минут Полынь занудно расспрашивал ювелира про те или иные оплаты. Я поглаживала пальцами свежеприобретенную жемчужину и старалась предугадать, к чему ведет куратор.
— Давайте подытожим… — Полынь неприятно хрустнул пальцами.
Ювелир тяжело сглотнул.
— Обычно наценка на ваши товары составляет сто пятьдесят процентов. В случае особенно дорогих изделий вы берете сверху только семьдесят процентов, так как иначе они были бы по карману слишком редким посетителям. Впрочем, есть у вас и несколько товаров, на которые наценка составляет более пятисот процентов. Их себестоимость смехотворна. Например, кольца с угольками храбрости из Узких Щелей или вот браслет из желудей: это товары, рассчитанные на дурашку-туриста, который не успел ознакомиться с городскими ценами и скупает все подряд. Даже откровенный шлак. Ни один шолоховец не возьмет браслет с желудями в ювелирной лавке, если может пойти и сам набрать их за углом. Да хоть в вашем же дворике! Но вот что странно. Два месяца назад вам удалось сбыть некой госпоже Айрин триста двадцать таких браслетов, причем с отложенной доставкой. Триста двадцать! Эта недальновидная дамочка сделала вам половину месячной выручки. А неделю спустя другая женщина — некая Мелисса с невнятной подписью — купила у вас еще триста браслетов. Еще примерно через неделю за желудями возвращается Айрин. И потом — как по расписанию — Мелисса. Судя по всему, у дам началось самое идиотское соревнование в мире — кто скупит больше желудей? Наконец, несколько дней назад Айрин купила еще одну партию, снова триста штук с гаком. И, что самое интересное, никто даже не узнает о том, сделали вы в итоге столько браслетов или нет — материалов-то вокруг прорва, не отследишь… Так вот, объясните мне, господин Бундруми, зачем двум столичным госпожам столько мусора?
Побледневший Бундруми дернул кадыком:
— Я не спрашиваю клиентов, зачем им те или иные товары.
— Понимаю вашу позицию. Но знаете, что меня поразило сильнее всего? Каждый раз покупка желудей происходила на следующий день после ваших визитов во Дворец, где вы служите Мастером Оберегающим и занимаетесь тем, что обвешиваете покои принцев защитными амулетами. В том числе покои принца Лиссая.
Я мысленно поаплодировала. Про «следующий день» Полынь блефовал — в моем списке не было дат, только имена и должности.
Но куратор попал в яблочко: ювелир нервно облизал дрожащие губы и вытер потные ладони о штаны. Его глазки засуетились, но, в конце концов, торговец уперся взглядом в противоположный угол лавки.
— Я не помню, что в какие дни происходит. У меня очень много клиентов, — буркнул он.
— Хорошо… — протянул Полынь и начал быстро перелистывать страницы какого-то журнала в кожаной обложке.
На обложке было выведено красивой золотой краской: «Условия работы».
Полынь ткнул пальцем в нижний абзац и возвестил:
— Вот тут сказано, что, когда клиенты покупают абонемент на ваши услуги Мастера Оберегающего, вы обязуетесь проверять защитное поле один раз в месяц. Именно с такой частотой вы это всегда и делаете. Вы вообще педант, Бундруми, хвалю! И единственный человек, к которому вы ходили чаще — за ту же плату — это принц Лиссай.
Бундруми плотно сжал губы и молчал. Полынь закатил глаза:
— Вот только не говорите мне про альтруизм! Не поверю. Так почему же вы согласились на лишние бесплатные выезды? Я жду ответа.
Внезапно лицо ювелира как будто прояснилось.
Прокашлявшись, он мягко заговорил:
— Это внутреннее дело королевской семьи, которое мне бы не хотелось разглашать по этическим нормам, но раз вы настаиваете, то… Дело в том, что у Его Высочества Лиссая есть психические проблемы, поэтому его отец, многоуважаемый король Сайнор, просил меня усилить защиту принца на некоторое время и проверять его покои чаще…
Полынь рывком перегнулся через конторку и схватил Бундруми за грудки. Ювелир засипел.
Прах побери, куратору бы в этот момент трубку в зубы, и чтобы выдохнул дым прямо в лицо Бундруми! Вот это было бы круто! Я сидела как на матче по тринапу — болела за свою команду и чуть ли в ладоши не хлопала при удачных выпадах.
— Ни о чем таком король вас не просил, — холодно отчеканил Полынь. — А если вы хотели удивить меня информацией про сумасшествие Лиссая — нет, не удивили. Это мне известно. Как и то, что состояние принца в эти пару месяцев ухудшается день ото дня. Вы уверены, Бундруми, что, если Сайнору подбросить мысль о том, что это именно ваши амулеты провоцируют ухудшение, он останется тем же милым королем, каким вы его знаете?
— Он не поверит! У меня лучшая лавка, это поклеп! — ювелир разозлился. Он повысил голос и намеренно выплевывал слова, одно за другим.
Полынь погладил подбородок:
— Да, но вы уже много лет не проходили магических проверок, а ваши сертификаты — подделка.
— Как это?! Вот все документы! — торговец выхватил из стопки какие-то журналы и швырнул их куратору.
Ловчий нарочито неспешно открыл бумаги и в течение секунд пяти листал их. Бундруми медленно покрывался пятнами.
Наконец, Полынь фыркнул и посмотрел на ювелира с жалостью:
— Бундруми, кого вы пытаетесь обмануть? Подпись, стоящая на этих документах, мне прекрасно известна. Лавка гнома Шлюпки обслуживает процентов семьдесят торговцев в столице, за небольшие деньги предоставляя им все необходимые документы, которые так сложно получить официальным путем… За это, кстати, сажают. Причем торговцев. Шлюпку-то не прижмешь, поверьте моему опыту. Вы хотите в тюрьму? Хотите увидеть гнев в глазах Сайнора? Или просто расскажете мне о вывозимых вами из покоев принца вещах и разойдемся с миром? А, Бундруми?
Ювелир тяжело вздохнул и грузно опустился на стул. А потом равнодушным голосом, под запись, признался в том, что тайно вырезал холсты из картин Лиссая — примерно раз в неделю, небольшими партиями.
Из лавки картины забирали по очереди госпожи Айрин и Мелисса. Нет, Бундруми не знал их фамилий, но именно Айрин появилась в начале апреля и уговорила на воровство: Бундруми пообещали много денег и предоплаченное открытие второй лавки в Шолохе, когда все закончится.
В дальнейшем ювелиру приходили анонимные послания с голубями, сообщавшие день, когда нужно добывать картины.
Полынь удовлетворенно потер руки:
— Отличненько. Спасибо за сотрудничество, господин Бундруми. Я прошу вас не покидать здание ближайшие двое суток — у вас ведь квартира прямо над лавкой, никакого дискомфорта, верно? За вами вскоре придут Ищейки. Можете пока тут все прибрать и запереть — ближайшие пару месяцев вы проведете в тюрьме.
Мы церемонно откланялись. Ювелир не стал отвечать.
Уже на пороге Полынь эффектно повернулся, звеня всеми своими бубенчиками сразу, и добавил:
— Ах да… Я забыл сказать, к чему именно все эти неприятности. Подумаешь, какие-то картинки королевского отпрыска, да? Так вот, дело в том, что благодаря осуществленным вами кражам стали возможны восемь убийств во Дворце. Восемь, вероятно, ритуальных убийств в самом сердце нашей столицы, в пятистах метрах от тронного зала, — холодно улыбнулся он. — Но, если вы решите обсудить эту новость хоть с одной живой душой, пеняйте на себя.
Из глубины лавки раздался сдавленный хрип.
***
Магазин Бундруми, из которого мы вышли, находится в восточной части Шолоха.
Здесь раскинулся торговый район, густо набитый всевозможными лавками, ресторанчиками, гостиницами и кабаками. Он особенно популярен среди студентов, ведь тут дешевое жилье и куча укромных местечек для пакостей — и сорванных поцелуев.
Официально у района нет названия. Но, сколько я себя помню, все величают его «Стариками». Имя произошло от широкого бульвара Старых Королей, который соединяет дворцовый остров и Башню Магов.
Атмосфера Стариков располагает к романтичным прогулкам по пестрым улочкам, знаменитым потайным дворикам и по набережным каналов, проведенных от основных шолоховских рек. Эти каналы паутинкой опутывают весь район, из-за чего тут видимо-невидимо ундин. А также их питомцев келпи.
Иногда даже встречаются аванки — мерзкие, жирные твари, похожие на огромных хищных бобров. Если вы их ни разу не видели — поздравляю. Моя мама три месяца лечилась у мозгоправа после того, как одним осенним вечером мокрый аванк выпрыгнул на нее из омута Тихого Канала.
Зверушка хотела есть, но вместо ожидаемой человечинки получила порцию свинца — мама, как любой служащий Дворца, привыкла носить с собой ядовитый стилет. Не знаю, использует ли она его в Тилирии, но в Шолохе пару раз пускала в дело.
Я ждала Полынь, опершись на перила очередного горбатого моста.
Куратор наматывал круги вокруг лавки Бундруми. Он нашептывал заклинания и делал хитрые движения пальцами. За ним послушно летали ярко-бирюзовые светлячки-ушастики.
Куратор зачаровывал дом, который отныне будет следить за всеми разговорами, что происходят внутри него. Если ювелир упомянет про наше дело — светлячки немедленно доложат.
— Куда теперь? — спросила я. — Ищем Айрин и Мелиссу?
— Да, — подтвердил Полынь.
Он закончил с заклинаниями и ласково шепнул что-то ушастикам на прощанье. Те с тихим жужжанием растворились в цветочном воздухе.
— Точнее, этим займутся Ищейки, но нам надо сделать соответствующий запрос. Пойдем сядем где-нибудь, разошлем ташени, — куратор пропустил меня первой на мостик Праховку.
Мостик был такой узкий, что на нем не могли разойтись два человека.
Меня же буквально разрывала одна, как мне казалось, гениальная мысль. Поэтому я развернулась и пошла задом наперед, пятясь, дабы не прерывать беседу. Полынь скептически поглядел на это дело. Возражать не стал.
— Насчет ташени… Полынь, ты заметил в признаниях Бундруми кое-что интересное? Он сказал, что инструкции ему присылали с голубями. Голубями! Я думала, я единственный во всем Шолохе человек, кто их использует!
— Ну, не единственный, конечно. Но ты молодец, — кивнул куратор. — Осторожно, мост заканчивается.
— Ага, хорошо. Но все равно. Значит, у нашего преступника нет магии?
— Или он просто боялся, что ташени можно отследить.
— Ну а так мы отследим Айрин и Мелиссу.
— Догадка про голубя и магию — хорошая, но это не аксиома. Но так держать. Но не рассчитывай на нее слишком сильно.
— Но прекрати уже говорить «но».
— Но я же твой начальник, я должен быть строгим. Что может быть строже союза «но»?
***
Не мудрствуя лукаво, мы сели прямо на улице. Вернее, в лесу. Я бы даже сказала — в Лесу.
Несмотря на всю энергичность и, так сказать, «тусовость» Стариков, здесь тоже надо держать ухо востро. А то и оглянуться не успеешь, как случайная дорожка выведет тебя в угрюмую лесную чащобу. В этом весь Шолох. Обожаю!
Иногда, правда, бывает неудобно: торопишься куда-нибудь, призадумаешься не по-детски, и здрасти приехали — ты уже запутался в зарослях ежевики; из кустов на тебя лезет кабан; зданий не видать.
Впрочем, мы с Полынью намеренно искали уединения. Достаточно было несколько раз свернуть на более тихую улицу, и — та-да! Уютная лесная полянка к нашим услугам.
Дополнительные плюшки локации: поваленное бревно в качестве скамьи и любопытные болотные огоньки вместо ламп. Вдалеке слышны были звуки города, но лес вбирал их в себя и отражал в каком-то совершенно «негородском» ключе.
— Итак, надо, чтобы Ищейки разыскали Айрин и Мелиссу… Плохо, что фамилий нет. Имена уж больно популярные, — Полынь побарабанил пальцами по колену. — И знаешь, что меня напрягает больше всего?
— Сроки? — догадалась я.
— Сроки. Но не те, о которых ты подумала — не конец моей гонки за Генеральством. Я боюсь, что нас может ждать еще один труп. Недельные паузы между кражей картин — это вполне может соответствовать недельной частоте убийств…
— Ужас.
Мы замолчали. Полынь стал посылать за птичкой птичку. Я сосредоточенно гоняла у себя в голове немногочисленные факты дела о маньяке и пыталась нащупать какую-нибудь хорошую идею. Увы, получилось плохо.
Наконец, я спросила:
— Слушай, а мы так и не знаем, почему используется именно эта черная краска, да?
— Не знаем. За исключением того, что она из личных запасов хранителя Теннета и вроде как «лечит от ста одной болезни». Что вряд ли играет большую роль для убийцы, — хмыкнул куратор.
— Я сейчас вспомнила, что Лиссай произнес какую-то такую фразу, когда мне о ней рассказывал… Что-то вроде «она приковывает взгляды». Потом мы пошли к картинам — и завертелось.
— Думаешь, это не просто словесный оборот? — Полынь удивился.
— Не уверена, но… Возможно, принц имел ввиду вполне конкретный магический эффект краски, просто я не поняла этого, ведь он весьма, хм, эксцентричен…
— Можешь прямо говорить «псих», все свои, — нетерпеливо перебил меня Полынь откуда-то из-под волос: куратор сидел, низко склонившись, и его черные с вкраплением лент и веревок волосы играли роль палатки.
Я взбрыкнула:
— Но Лиссай не псих! Просто у него другое видение мира!
Куратор выпрямился.
Сложил пальцы замком и закинул руки за голову. Посмотрел на меня хитро, прищурился. Бубенчики в волосах звякнули:
— Ты что, влюбилась?
Я с ужасом поняла, что мои щеки стали ощутимо горячее.
— Конечно, нет!
— Да ла-а-а-адно, — Полынь рывком встал и возбужденно заходил туда-сюда по поляне. — Ты его сколько? Два? Три раза в жизни видела? Прах побери, Тинави, да это просто непрофессионально, — расхохотался куратор и развел руками. — Только не говори мне, что теперь будешь придумывать какие-нибудь штуки-дрюки, якобы по делу, чтобы вернуться во Дворец и поболтать с принцем еще раз! Ну, например, про краску… — подмигнул он.
Я в негодовании вскочила:
— Полынь, прекрати немедленно! Я пытаюсь дать нам еще одну зацепку — при том, что ты не шибко-то старался ввести меня в курс дела. Поди туда, поди сюда, посиди-ка молча, не мешай старшим — я догадываюсь, что ты ни в грош не ставишь мои мозги, куда мне до тебя, великого, но можно быть поуважительнее? Ты сам целыми днями сидишь и строчишь ташени в комфортненьких условиях, любую работу сваливаешь на Ищеек, а то и на шефа, как вчера — мою просьбу. Будь добр, лучше поактивнее занимайся своим делом, а не паясничай на тему «влюбилась-не влюбилась». Личная жизнь твоих сотрудников тебя вообще не должна касаться!
Полынь мигом стал серьезен.
Он сел обратно на бревно, взмахом руки разогнав нежащихся там ящерок. Посмотрел на меня, полыхающую от гнева, и покачал головой:
— Так, Тинави. А ну-ка убавила страсти. Если я позволил себе лишнего — прости, я думал, мы вроде как друзья. А что касается…
— Друзья? — о-оу, меня понесло.
Я нависла над куратором, уперев руки в боки:
— Ты серьезно? Ты меня незаконно нанял, чтобы использовать в своих амбициозных целях. Когда я пытаюсь помочь, то на любую мою идею ты находишь возражения. Дал мне всего два самостоятельных дела, одно из которых было заведомо провальным — ты ведь ЗНАЛ, что я не смогу надеть наручники на Цфат. А второе было таким тупым, что равнялось трем выкинутым часам жизни в Лазарете. Ты реально думаешь, что так мы станем друзьями?
— Хей, — Полынь схватил меня за плечи и хорошенько тряхнул. — Ты всего пятый день в Ведомстве. Я был уверен, что тебе нравится быть Ловчей, и что нравится работать со мной. Вот только твою эмоциональность недооценил — жуткая штука-то, оказывается! Впредь буду аккуратнее, пойдет? — он явно пытался спустить нашу ссору на тормозах.
— Мне нравится быть Ловчей. Но если ты хочешь, чтобы мы стали одной командой — начни воспринимать меня как равную, а не как облагодетельствованную тобой калеку…
Полынь схватился за голову и застонал.
— Прах, это ж надо так комплексовать! Да что у тебя вообще в голове происходит? — он вдруг пристально посмотрел на меня исподлобья.
Зрачки куратора стали быстро расширяться, будто на полянке вырубили свет.
Я неожиданно для себя расчихалась.
Полынь отпрянул, и от него резко пахнуло тем же самым лекарством от кашля, что и раньше. Серия сокрушительных «чихов» произвела на меня успокаивающий эффект.
— Не бойся, — язвительно сказала я Полыни. Он таращился на меня во все глаза. — Не заражу.
— Что ж ты раньше не сказала, — медленно, с расстановкой произнес Внемлющий. И, достав из сумки бутылочку, глотнул еще мятного сиропа.
— Что я умею так громко чихать? Что у меня свои тараканы в голове? Что у всех нас по-своему непростые отношения с прошлым? — я пожала плечами, пока куратор буравил меня напряженным взглядом. — Ладно, прости меня, Полынь. Я действительно нервная, неуравновешенная идиотка с кучей комплексов. И я рада работать с тобой. Просто туплю, что называется.
— И я туплю, — он слегка расслабился и задумчиво почесал свой по-женски острый подбородок. — Знаешь, ты права, мне нужно относиться к тебе серьезнее, — еще один косой взгляд.
Совсем я запугала парня, эх.
Полынь продолжил:
— Давай договоримся. Начиная с завтрашнего дня, я буду постепенно увеличивать кредит своего к тебе доверия. Стану поручать работу сложнее. Озабочусь поисками подходящего тебе, не магического, инвентаря, чтобы ты комфортно чувствовала себя в одиночку. Буду посвящать в детали своих дел, пока сама не взвоешь от переизбытка информацией. Такое партнерство тебя устроит?
— Устроит, — я скупо кивнула.
Полынь сорвал какой-то стебелек с пушком наверху, как для игры «петух или курица», и задумчиво начал его грызть.
Потом предложил со всей серьезностью:
— Если хочешь, можем начать новый этап наших отношений с права трех вопросов. Ты можешь задать любые три вопроса мне, а я — тебе. Чтобы мы знали, что друг от друга ждать.
Я хихикнула.
Раз, другой, потом в голос рассмеялась и под недоумевающим взглядом куратора пояснила:
— Мы в такую игру с Кадией в детстве играли. Просто чтобы время занять. Тоже выбирали какую-нибудь полянку, срывали цветочки и, значит, делились сокровенным. Забавно.
Полынь скорчил рожу и закатил глаза. Я спасовала:
— Ладно-ладно! Не хотела тебя обидеть. Итак, погнали. Сколько тебе лет?
— На семь больше, чем тебе. Что за глупый вопрос, Тинави?
— Ну, если бы ты вдруг оказался младше, я бы догадалась, что впереди меня ждет еще много подростковых игр. Так. Дальше. Почему у тебя столько амулетов и татуировок?
— Для безопасности.
— Больно короткий ответ. Не соответствует заявленной цели игры, как считаешь?
— Считаю, нормальный ответ. Все, моя очередь.
— Хей! — возмутилась я, но безрезультатно.
Формально он был прав, хотя, конечно, слукавил по-страшному.
Полынь подмигнул, несколько раз хрустнул пальцами, потеребил толстые металлические браслеты на запястье и строго, как преступницу, спросил:
— Ты когда-нибудь была в Шэрхенмисте?
— Нет.
— Ты когда-нибудь училась еще где-то, кроме как в общей школе и у наставника Орлина?
— Нет. Это у кого из нас еще глупые вопросы. Мои хотя бы не были «закрытыми»!
Полынь не дал сбить себя с толку:
— Ты когда-нибудь встречала женщину по имени Тишь?
— Нет! Кто это вообще?
Куратор не снизошел до ответа.
Зато он встал с бревна, расправил складки одеяния и подал мне руку. Сухощавая, бледная ладонь Полыни была куда теплее, чем можно было бы ожидать:
— Так, с играми покончено. Смотри, я разослал уже все записки, что собирался. Пока для нас ищут Айрин и Мелиссу, мы разберемся еще с одним делом. И да. Идея по поводу того, что у краски могут быть особые эффекты, которые известны принцу Лиссаю, — хорошая. Сходи к нему завтра, пожалуйста.
Ишь, какие мы! «Пожалуйста» сказал.
— Договорились. Куда едем сейчас?
Полынь раскрыл свою вечную папку с документами, просмотрел несколько бумажек и торжественно провозгласил:
— На ферму «Зеленый путь». И будь готова к неприятному зрелищу.