Глава 11

— Я…

Смотрела на него, бегая взглядом от одного глаза к другому и не знала, что сказать, потому что рассказать правду означало бы открыть себя.

— Не врите мне, — предупредил он. Голос звучал не грозно, но достаточно серьезно, чтобы я не пыталась сказать ложь. Возможно, мне удастся открыть только половину правды? Но ведь если узнают, что я не принадлежу к знатному роду, разве допустят к свадьбе с принцем? А не все ли равно уже? Даже если мне откажут, я… Вдруг поняла, что если эта чертова свадьба отменится, я буду только рада!

Сделала глубокий вдох, словно собиралась нырять под воду, и произнесла:

— Меня удочерили. На самом деле я не принадлежу к роду иль Грасс по крови.

— Кто же ваши родители? — генерал все еще смотрел на меня очень внимательно, но внутри него как будто немного спало напряжение. Не знаю, что он ожидал от меня услышать.

Я пожала плечами.

— Этого никто не знает, но подвеска — единственное, что у меня от них осталось.

— Пойдемте! — Рокен зашевелился, мне пришлось встать с его ног. Он, опираясь о стену, поднялся следом и, взяв меня за руку, потащил из комнаты.

— Куда мы?! — испугалась я.

— К королю, — решительно сказал он.

— Рокен, пожалуйста! Не выдавайте меня! Я должна выйти замуж за принца!

— Вы не можете выйти за него, — покачал он головой.

Я поняла, что проиграла. Он прав. Во всем прав. Не могу. Я должна сознаться его величеству. И пускай, если захочет, казнит меня.

— Позвольте мне хотя бы одеться, — смущенно опустила глаза.

— Простите, — смутился мужчина. — Конечно. Я подожду около двери.

Когда он вышел, первой мыслью было сбежать через балкон. Я уже продумывала этот вариант, когда только приехала. Скрутить из простыней веревки и… И что потом? К госпоже иль Грасс я уже не попаду, она не примет меня обратно. Что мне делать? Всю жизнь провести в бегах? Нет, я не хочу так. Сдамся на волю его величества.

Дрожащими руками натянула платье и, кое-как застегнув на нем крючки, вышла к Рокену.

— Застегните, пожалуйста, — попросила его, указав на несколько тех, до которых не смогла дотянуться. Он без слов стал мне помогать, и я ощущала, что его пальцы тоже подрагивают.

Хотела спросить, что происходит, но не решалась. Будь что будет!

Через минут десять мы сидели в рабочем кабинете его величества. Я тут до этого момента никогда не бывала. Если бы не ситуация, в которой оказалась, непременно обратила бы внимание на обстановку вокруг. Интересно же, в каких условиях правитель принимает важные королевские решения. Но только не в тот момент. Тогда я просто сидела в мягком кресле, теребя подол платья, не смея даже поднять взгляд. А Рокен, несмотря на то, что ему это тяжело давалось, ходил взад и вперед по кабинету. Его шаги заглушал большой мягкий ковер, который занимал почти всю комнату.

— Что стряслось? — спустя, казалось, вечность, к нам из спальни, которая прилегала к кабинету, вышел его величество. Он был в тяжелом парчовом халате и босиком. — Харест, где мои туфли? — крикнул он слуге, и тот выбежал из спальни с домашними туфлями в руках.

— Вот, ваше величество, извините, — раскланялся он и помог надеть королю обувь.

— Ступай, ступай! — махнул ему правитель. — Итак, что произошло? — строго глянул король сначала на генерала, потом на меня.

Я только мельком взглянула на короля и снова опустила взгляд.

— Рокен? — нетерпеливо спросил он. — Почему вы разбудили меня посреди ночи? В чем срочность?

— Госпожа иль Грасс, покажите его величеству свою подвеску, будьте добры.

Я набрала полную грудь воздуха, выдохнула и, поднявшись, подошла к королю, на ходу вытащив из-под платья кулон.

Его величество побледнел на глазах. Кожа стала матово-белой, словно вся кровь разом отлила от его лица. У него сбилось дыхание.

— Откуда она у вас? — прошептал он, протянув к украшению руку. Я отпрянула, но наткнулась спиной на генерала, который неслышно подошел сзади.

— Госпожа иль Грасс была удочерена, — объяснил он.

Король все же взял в руки мое украшение, исследуя его. Я не выдержала такой близости правителя и, сняв медальон, отдала ему его.

— Простите меня, ваше величество, я соврала и недостойна быть женой вашего сына. Я понимаю, что не могу выйти за него замуж… — сбивчиво начала я. — Мне сказали, что это было со мной, когда меня принесли в приют. Это единственная вещь, которая досталась мне от родителей…

Правитель отошел от меня на несколько шагов и, наткнувшись на кресло, упал в него, продолжая рассматривать медальон с потрясенным видом. Но я так переживала за свою судьбу, что едва ли понимала, что происходит.

— Там есть потайная кнопка, при нажатии на которую медальон открывается, — тихо сказала я, видя интерес правителя к моему грубому украшению. Внутри маленький портрет женщины, моей мамы, я так полагаю. И на обороте ее имя…

— Пелея, — прошептал король, и уронил подвеску себе на колени, так и не раскрыв ее.

— Как вы узнали?.. — смотрела я на его величество, хотя он не глядел ни на меня, ни на генерала.

Я все еще касалась спиной его груди, но не отходила. Даже сейчас, когда не знала, на одной ли мы стороне, его близость успокаивала и не давала окончательно потерять самообладание.

— Агнес, ты права, эта свадьба не может состояться, — тихо сказал король, глядя в одну точку.

Внутри все опустилось. Я это прекрасно понимала. Но одно дело понимать, а другое — когда об этом говорит сам правитель. Дернулась, чтобы уйти, но генерал мягко удержал меня за плечи.

Неужто сейчас меня арестуют?..

— Эта свадьба не может состояться, — повторил король и наконец нажал на потайной замочек, открыв портрет. Правитель надолго замолчал, с нежностью глядя на изображенную там молодую женщину. Она едва ли была старше меня сейчас. Я столько раз рассматривала его, что помнила каждую черточку ее лица, каждую деталь.

Вдруг король приложил портрет к губам, закрыв глаза. Я недоуменно обернулась на генерала, словно спрашивая, не тронулся ли правитель умом. Но Рокен только покачал головой.

Его величество подошел ко мне вплотную, возвышаясь надо мной.

— Ты не можешь выйти замуж за принца, но не потому что обманула, а потому что ты его сестра, Агнес.

Я застыла. Информация, которую он пытался до меня донести, звучала слишком невероятно. Как это возможно?

— Вы что-то путаете, ваше величество, — сглотнула вязкую слюну. — Как я могу быть сестрой его высочества?

— Ты моя дочь, — едва слышно выдохнул он. — О небо! Как же я сразу не заметил твоего сходства с Пелеей! Но столько лет прошло, а у меня даже не осталось ее портрета…

Он качал головой, глядя на меня с нежностью в глазах.

— Дочь?.. — переспросила я и беспомощно посмотрела на Рокена.

— Расскажите ей о том, что когда-то рассказали мне, ваше величество, — мягко посоветовал военный и повел меня к дивану. Когда я села, он занял место рядом, а правитель устроился в кресле напротив. Он все не выпускал из рук медальон, любуясь моей матерью.

— Мне только исполнилось семнадцать, когда мы познакомились, — начал он. — Я тогда путешествовал по стране инкогнито. Отец желал, чтобы я посмотрел, как живет простой народ, у нас традиция такая: перед тем как войти в возраст совершеннолетия, будущий правитель должен узнать больше о подданных. Но как это сделать, если не тайно? Вот я и ездил по стране, пока однажды не познакомился с Пелеей. Я полюбил ее с первой встречи! Но у нас было так мало времени! Она не знала, что я принц, но догадывалась о знатном происхождении, поэтому думала, что наша связь для меня просто развлечение.

Король, глядя в очаг на огонь, улыбался, словно перед ним стояли картины прошлого.

— Я влюбился безумно. И знал, что не полюблю больше так никого и никогда. Мы тайно обвенчались. Об этом не знали ни ее родители, ни, конечно, мои. Только после того как мы поженились, эта девушка стала принадлежать мне полностью. Но мне нужно было уезжать. Мы провели вместе всего несколько недель. Я обещал ей, что обязательно вернусь за ней, — произнес он с горечью.

— Но не вернулись… — прошептала я, однако король услышал и весь встрепенулся.

— Вернулся! Конечно же, вернулся! Спустя ровно год. Я хотел сделать это раньше, но не мог из-за родителей и учебы. Знаешь, несмотря на то, что Пелея происходила из простолюдинов, она была очень умна, я даже сказал бы — проницательна, но никогда не задавала лишних вопросов. Как же я жалел, что она так и не узнала, кто я! Как же горевал об этом! Я должен был сказать ей, тогда она, узнав, что носит дитя, могла бы прийти во дворец. Но она не знала…

Он надолго замолчал, уронив голову на грудь. В какой-то момент мне даже показалось, что он уснул или лишился чувств, но король вдруг глубоко вздохнул и поднял на меня голубые глаза.

— Я приехал, хотел забрать ее к себе, потому что уже сообщил родителям, подготовил их, они, хоть и были обескуражены, но не могли ничего сделать, ведь наше венчание произошло по всем канонам. Но когда я приехал в ее родной городок, оказалось, что Пелея…

Правитель осекся. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Он словно переживал все заново.

— Их дом оказался пуст. Когда я стал расспрашивать соседей, те сказали, что Пелея ходила беременная, — правитель зажмурился и покачал головой. — А потом… умерла.

— А как же родители? — не выдержала я. — Где ее родители?

— Соседи сказали, что они не вынесли позора и горя и уехали, как только похоронили дочь и ее ребенка.

— Вам сказали, что ребенок умер? — уточнила я.

— Да, они так предположили, потому что ее родители съезжали одни, без младенца.

— Но, выходит, ребенка отдали в приют?.. — я теребила платье кончиками пальцев.

— Да, — кивнул его величество. — Выходит, что так.

— Но… вы видели ее могилу? Моей мамы?

— Да, — снова кивнул мой собеседник и горько вздохнул: — Умерших при родах матерей хоронят вместе с мертвыми младенцами, у меня и мысли не возникло, что мой ребенок мог остаться жив. Я горевал, но больше ничего не мог поделать. А когда вернулся, родители подыскали мне хорошую жену. Они думали, что так я перестану винить себя. Только они ошиблись. Ренделина была хороша всем, но я никогда не любил ее так, как должен любить муж жену. У нас родился замечательный сын, который занял все место в моем сердце. Но я до конца жизни буду любить лишь одну женщину: твою мать.

Он произнес это так трогательно, что я не могла сдерживаться: сидела и, не поднимая головы, роняла слезы на платье, оставляя на нем мокрые пятна.

Мою ладонь накрыла рука генерала. Он чуть пожал ее, дав понять, что рядом.

— И я решил уберечь Фларио от того, что произошло со мной. Я хотел его женить до того времени, когда он должен будет поехать по стране. Если у него уже будет любимая женщина, разве он сможет влюбиться?

Генерал хмыкнул.

— Что, Рокен? — посмотрел на него правитель.

— Вы очень мудры, ваше величество, — вздохнул он. — Но, боюсь, что это работает не совсем так. Разве можно приказать сердцу, кого любить, а кого — нет?

— Думаю, если бы я женился на Ренделине до того, как встретил Пелею, да, думаю, я смог бы ее полюбить.

— Вы правда так думаете? — снова спросил Рокен.

Подняла глаза. Посмотрела сначала на военного, потом — на короля. Тот печально улыбался.

— Не знаю.

— А вы знаете, что сам принц хотел взять в жены вовсе не меня?

— Ты про ту девочку, Капризу иль Дурман? — вспомнил король.

— Да, ее самую. Я видела, как они смотрят друг на друга.

— Но ведь я не неволил сына. Он мог выбрать любую из претенденток. Даже ту, которая по результатам внеплановой проверки господина иль Контаре оказалась незнатного рода.

— Уверены, ваше величество? — спросил мужчина.

— О чем вы, Рокен? Я что-то не так сделал? — нахмурился король.

— Ваше величество, я думаю, господин генерал имеет в виду, что вы могли, сами того не желая, навязать принцу свое мнение.

— Это как?

— Вы же говорили с ним о претендентках? — уточнил Рокен.

— Разумеется!

— И что вы сказали ему конкретно об Агнес?

— Что она была бы замечательной принцессой, что именно такую королеву я хотел бы видеть в будущем на троне, когда отойду от дел.

— Ну вот, вы же сами и ответили на свой вопрос. Принц решил, что ваше мнение более существенно, чем его выбор, — заключил Рокен.

— Но почему он ничего не сказал мне?..

— Мне кажется, вам самому нужно с ним об этом поговорить, — мягко посоветовала я.

— Поговорю, обязательно поговорю, тем более что место его невесты теперь свободно, — загадочно улыбнулся правитель, а у меня защемило сердце от этой улыбки.

— Пойдем, — король поднялся, подошел ко мне и протянул руку.

Я недоверчиво на него посмотрела, потом — на Рокена. Тот подбадривающе кивнул. Тогда я отняла у него ладонь, которую он держал, и подала ее королю.

— А куда мы? — ничего не понимая, спросила, глядя на его величество, который тянул меня в свою спальню.

— Сейчас увидишь! — пообещал правитель. А у самых дверей остановился и посмотрел на генерала: — Рокен, вас долго ждать?

Рокен иль Контаре

Черт знает, зачем я пошел в комнату к Агнес. У меня нет ни одного логичного объяснения этому безрассудному поступку. Ноги как будто сами несли меня к ней вверх по лестнице, несмотря на то, что бедро клинило, ломило и простреливало болью при каждом шаге. Мне было плевать на все. Я безумно хотел поговорить с ней, сам не знаю о чем, не продумывал речь. А когда оказался с ней рядом, голову снесло окончательно.

Я обещал себе, что больше не впущу никого в свое сердце. Но оно не стало спрашивать у меня разрешения, а так прикипело к этой девушке, что я перестал контролировать ситуацию.

Мыслимо ли касаться той, которая предназначена принцу? Той, которая в недалеком будущем может стать королевой? Где она, а где я? Да, я обезумел! Иначе не могу объяснить это помешательство на ее губах, руках, запахе ее кожи и волос. И она отвечала мне взаимностью! Несмотря на то, что впереди ее ждало блестящее будущее, которое могло быть разрушено одним неосторожным взглядом, одним лишним жестом, одной любопытной служанкой, оказавшейся не в том месте не в то время. Агнес не прогнала меня! Я корил себя за то, что подставляю нас обоих, но в тот момент был словно одержимый.

Не знаю, хватило бы моего самообладания, чтобы остановиться, или нет, но, целуя Агнес, я нащупал на ее груди подвеску. Она совсем не заинтересовала бы меня, если бы, во-первых, не вес, кулон казался очень тяжелым, а такие тяжелые украшения знатные дамы носят очень редко, предпочитая подвески филигранной работы — чем более тонкая и искусная, тем лучше. Во-вторых, и это самое главное — форма капли. Я столько раз смотрел на рисунок части утраченного артефакта королевской семьи, что мог бы сам нарисовать, даже если бы меня разбудили среди ночи. Зажег световую сферу, еще не веря своим ощущениям, и обомлел. Никаких сомнений быть не могло: я смотрел на утраченную подвеску. Если только это не насмешка судьбы. Внутри все переворачивалось от открытия. Но, прежде чем идти к королю, мне нужно было убедиться в том, что мои предположения верны.

Мне с самого начала казалось, что Агнес иль Грасс что-то недоговаривает, однако я не желал прислушиваться к интуиции, списав все на разбушевавшуюся фантазию. Тем более что девушка прошла проверку на благородство.

Я знал историю о том, что король, еще будучи принцем, обручился с девушкой из бедной семьи. Он не смог сразу забрать ее с собой, но в доказательство любви и преданности оставил ей часть составного артефакта, вторую сохранив у себя. Уж не знаю, что он этим хотел показать, возможно, две половинки символизировали их сердца?

Когда Клеосандр приехал за своей возлюбленной, узнал о том, что она умерла, как и его новорожденный ребенок. Эта история случилась задолго до того, как я стал служить во дворце, я тогда еще сам был совсем мальчишкой.

Все эти годы король не терял надежды на то, что найдет потерянный амулет. Как бы это дико ни звучало, он даже нанимал людей, которые под большим секретом раскопали могилу его возлюбленной. Но так как Пелею похоронили на земле бедняков, многие могилы оказались общими. Конечно, условно они имели разделение, но на деле под ее камнем лежало много костей, и разобрать, какие принадлежали Пелее, не представлялось возможным. В любом случае украшения там не нашли. Сам Клеосандр во время этого не присутствовал, слишком тяжело ему было, но он доверял тем людям, а я доверял его суждению.

Подвеска бесследно исчезла. Король искал родителей своей почившей жены, однако след тех оборвался в одном из больших городов. Никто не знал, где они, но это не остановило его величество. Все эти годы правитель рассылал по островам ищеек. Они искали предмет в магических лавках, у старьевщиков и коллекционеров по всему королевству, но все без толку.

Когда я узнал, что на самом деле Агнес не родная дочь господину и госпоже иль Грасс, которых я, к слову, еще не видел лично, как и родственников других невест, сразу же подумал о том, кем Агнес может являться на самом деле.

А уж когда король открыл подвеску и увидел портрет матери Агнес, то все встало на свои места окончательно. Подумать только: Агнес — дочь короля! Теперь я сам видел ее сходство с его величеством. У них обоих были светлые волосы, правда, немного разного оттенка, и очень схожие ярко-голубые глаза, а если приглядеться, то брови Агнес имели тот же изгиб, что и Клеосандра.

Эти мысли оглушили меня! Я сидел и не мог даже вдохнуть полной грудью. Если бы не этот необъяснимый страстный порыв с моей стороны, очень скоро девушка вышла бы замуж за собственного брата. Агнес — принцесса. Притом принцесса, рожденная в официальном браке, закрепленном по всем правилам. Вот почему пудра из камня благородства так ярко светилась на ее коже!

Пока я раздумывал о том, кем на самом деле является Агнес, совсем забыл о том, что это означает для короля. Он не только обрел старшую дочь, но и получил вторую часть артефакта. А если быть точным — вторую часть ключа, который открывает хранилище с самым опасным камнем в мире, который, попав не в те руки, мог натворить много бед.

— Рокен, вас долго ждать? — посмотрел на меня король, стоя у двери в свою спальню.

Агнес иль Контаре

Я не знала, зачем его величество позвал меня к себе в покои, пока он не подвел меня и подошедшего следом генерала к стене. На ней висел большой гобелен в полный человеческий рост длиной и в два роста шириной. На нем был изображен бой двух небесных всадников на вивернах. В руках мужчины в доспехах держали длинные копья, а драконы скалили пасти друг на друга. Меня даже передернуло, когда я вспомнила, как выглядят эти чудовища на самом деле. Не хотела бы увидеть их в настоящем бою. Не могла представить, что Рокен участвовал в подобных побоищах.

Король решительно сдернул гобелен со стены, и нам открылся вид серых гладко вытесанных камней. Я непонимающе уставилась на правителя. Он все это время держал в руках мою подвеску.

— Подержи, пожалуйста, — король ласково на меня посмотрел. Сердце снова защемило от этой улыбки. Я пока еще не вполне осознавала то, что узнала. Даже в мыслях не могла назвать его своим отцом. Слишком невероятно, чтобы быть правдой.

Я взяла «каплю», а он вытащил из-за пазухи свою подвеску. Сразу поняла, что они подходят друг другу, как будто сделаны одним мастером. Но только когда правитель приложил мою каплю в середину своей подвески, осознала, что они не просто подходят друг другу. Они — единое целое, намеренно разделенное на две части. Как только элементы соединились, раздался тихий хлопок. Артефакт засветился белым. Король зашипел и уронил подвески.

— Что случилось? — спросил генерал.

— Горячо, — правитель сосредоточенно смотрел на немного обожженную ладонь.

— Части вступили в реакцию, ключ снова стал одним целым, — заключил Рокен и поднял магический предмет, держа его лишь кончиками пальцев.

Только теперь, хорошенько присмотревшись, я увидела в стене небольшое углубление. Оно как будто слегка светилось.

— Что там? — настороженно поинтересовалась я.

— Самый мощный артефакт в нашем королевстве, — коротко улыбнулся король. — Мы не могли открыть хранилище без второй части ключа. А ее я отдал твоей матери в знак привязанности и расположения, перед тем как уехать, наказав беречь как зеницу ока.

У меня забилось сердце так, что я едва могла стоять. Выходит, я всю жизнь носила ключ к хранилищу, обокрасть которое мне поручила Иветта! Пути судьбы неисповедимы!

— И что же делает этот артефакт? Превращает людей в виверн? Камни — в золото? — предположила я первое, что пришло в голову.

— Нет, — снова улыбнулся король.

И от этой его улыбки я вся расцветала внутри. Не раз замечала, что точно так же он смотрит на Фларио. Выходит, принц — мой брат? Уму непостижимо!

— Тогда что же? — снова спросила я.

— Этот кристалл, — король приложил к выемке в стене ключ, и она почти бесшумно, несмотря на то, что состояла полностью из камня, разъехалась в разные стороны, — показывает истинное желание сердца человека.

Мы стояли перед небольшим углублением в стене. Внутри было пыльно, посередине стояло нечто, напоминающее узкий каменный алтарь. А на нем — большой кристалл фиолетового цвета. Что интересно, на нем пыли не было, как будто она облетала его по невидимой дуге. Он тускло светился, а внутри как будто плавали белые искорки. Как они могли плавать в минерале, я плохо себе представляла, но это магический предмет, а магией я не обладала, поэтому не мне об этом судить.

— Желание сердца? — разочарованно посмотрела я на камень. — И только?

Просчиталась Иветта. Я-то думала, что артефакт действительно творит что-то непостижимое.

Генерал хмыкнул, а король положил мне на плечо ладонь.

— Агнес, девочка моя, — сказал это и замолчал, как будто пытался распробовать вкус своих же слов. — Зная истинное желание сердца человека, можно менять судьбы мира. Не зря для этого артефакта наши предки придумали такую серьезную защиту.

— И как же он работает? — вздохнула я.

— Так же, как и камень благородства, — ответил Рокен. — До него нужно лишь дотронуться. Хотите испробовать?

— Я? — непонимающе посмотрела на него.

— Да, Агнес, — мое внимание отвлек на себя правитель. — Дотронуться до него — большая честь. И я хочу, чтобы ты первая сделала это. Ты ведь моя… — его голос сорвался.

Я растерянно улыбнулась. Король понравился мне с самого начала, я ощущала между нами какую-то близость, но не могла понять, что это за чувство до сегодняшней ночи. Неужели это связь нашей крови так действует?

Я так хотела его порадовать! Сделала бы для него что угодно, когда он с такой нежностью на меня смотрел. Но дотронуться до этого камня?.. Показать всем желание своего сердца? Одно дело — когда я приехала на отбор, проигнорировав правило чистоты рода, заранее об этом зная. Но совсем другое — с намерением обокрасть самого правителя! Я предам Иветту, я подставлю себя. Они никогда меня не простят: ни отец, ни Рокен.

— Я… я не могу, нет… — попятилась от артефакта подальше.

— Агнес, — ко мне приблизился король, он нерешительно поднял руку по направлению ко мне. Я не знала, что он хочет сделать. Коснуться? Он как будто колебался, но все же положил руки мне на плечи. Я чувствовала, что они немного подрагивают. Или это я тряслась?

— Ты моя дочь. Ты принцесса по крови. Если ты этого не хочешь, то не нужно, — он говорил очень мягко, при этом глаза его светились… нет, я не могла ошибаться! Они светились любовью! На меня никто никогда так не смотрел! Я не выдержала, непрошенные слезы покатились по щекам.

— Девочка моя, — прижал меня к себе отец. — Как я рад, что ты нашлась! — прошептал он мне в самое ухо.

Я цеплялась за него, не обращая внимания на то, что это видит Рокен. Не знаю, как долго мы так стояли. И я поняла, что сделаю то, о чем просит отец. Какие бы последствия от этого ни были, я дотронусь до этого камня, если так исполню его желание. И пусть это будет последнее, что я сделаю в этом дворце, пусть меня даже после этого изгонят.

Шмыгая носом, отстранилась от правителя и, не глядя ни на одного мужчину, сказала:

— Я хочу испробовать действие этого камня.

Подошла к нему и положила обе ладони на кристалл.

Было до ужаса страшно. Сердце билось в горле. Вот сейчас они поймут, что я хочу забрать этот камень. Поймут и… и что? Посадят меня в темницу? Король отречется от меня? Рокен будет смотреть с презрением? Я не знала, чего ожидать, но не могла по-другому. Наверное, какой-то частью себя даже хотела, чтобы они узнали правду. Это облегчило бы мою душу. Не думала, что врать будет настолько трудно. Это тяготило меня все дни пребывания во дворце. Чувство даже не оформилось в определенную мысль, только сейчас я поняла, что именно ощущаю: боюсь подвести госпожу иль Грасс, она все же много сил положила на то, чтобы воспитать меня. Но вместе с тем генерал и король, да даже мой венценосный брат, стали для меня не чужими людьми. И я не хотела причинять им вред.

Сожаление от содеянного, злость на себя и всю ситуацию в целом, желание угодить всем и не сделать никому плохо разрывали меня на мелкие клочки. Но все это заглушало другое чувство.

Несколько мгновений ничего не происходило. Я смотрела на огоньки, которые медленно парили внутри кристалла. А потом они вдруг пришли в движение, летая хаотично все быстрее и быстрее. Они завертелись, словно внутри камня поднялся сильный ветер, искорки как будто вышли за границы артефакта, окружив меня.

Мне стало спокойно. Они словно дарили покой и любовь. Огоньки завертелись вокруг, садясь на кожу. От этого было тепло и приятно. А потом отчетливо, как будто смотрела сон со стороны, принялась наблюдать картины. Одна картина задерживалась лишь на миг, а потом таяла в воздухе, сменяясь новым образом.

Вот Рокен крепко и нежно обнимает меня, а я прижимаюсь к нему так, словно он единственная моя опора и защита в этом мире.

У меня сердце защемило от этого образа.

Вот король держит меня за руки, а потом целует в лоб и улыбается, ласково глядя в глаза. А мои сияют в ответ.

Внутри снова все перевернулось.

Вот ко мне бегут какие-то малыши, их двое, мальчик и девочка, оба одного роста. Они облепляют меня с двух сторон и смеются. К нам присоединяется Рокен.

Я вдруг поняла, что это наши дети и даже зажмурилась, потому что это было то, о чем я даже думать себе запрещала.

Вот мы с Фларио вдвоем скачем на конях. Он что-то кричит мне и обгоняет, а я смеюсь и пытаюсь догнать его, пришпорив лошадь.

Вот большой стол, за которым сидит отец. Он что-то рассказывает мне, а я внимательно его слушаю. Рядом со мной брат и Рокен, они что-то обсуждают и смеются.

Вот мы с генералом наедине. Он жарко целует меня…

Видение растаяло. Стало так больно, что все это ушло, как будто у меня отняли самое дорогое. Я не сразу сообразила, где нахожусь. Поняла только, что по щекам без остановки текут слезы. Ко мне постепенно возвращалось нормальное зрение. Я взглянула на короля, потом на Рокена. У обоих были почти одинаковые выражения лиц: растерянные с затаенной нежностью во взглядах. Отец моргнул, и из его глаз потекли две слезинки.

Мы долго молчали. Я не знала, что сказать. Судя по их виду, они каким-то образом наблюдали те же картины, что и я. Камень вытащил мое потаенное желание иметь семью. То, о чем я мечтала лишь под покровом ночи, когда никто не видел, как я плачу, вышло наружу. Артефакт обезоружил меня, лишил брони, показал, чего я хочу на самом деле. Мечты обрели реальные образы в виде Рокена, отца, Фларио… Теперь я понимала, почему камень назвали самым мощным артефактом в королевстве, почувствовав его силу на себе. С кристальной ясностью осознала, чего хочу на самом деле: чтобы меня любили! Чтобы обо мне заботились. Хотела заботиться взамен, хотела дарить тепло, уют, дарить всю себя близким людям, которых меня лишила жизнь.

— Рокен? — посмотрел на генерала правитель.

— Да, ваше величество? — чуть слышно откликнулся он.

— Это взаимно?

— Взаимно, мой король, — так же серьезно сообщил иль Контаре.

— Ну, так действуй, — улыбнулся правитель.

— И вы… не против?

— Еще спрашиваешь? Я буду счастлив!

Я не понимала, о чем они говорят, пока Рокен не подошел ко мне и не взял за обе руки.

— Агнес, — посмотрел он мне в глаза, глядя предельно сосредоточенно.

У меня сбилось дыхание.

— Что?..

Сжав мои руки, принялся опускаться на одно колено. Он не издал ни звука, даже выражение лица не поменялось, но зрачки расширились, и мне показалось, что я услышала, как скрипнули его зубы.

— Рокен, ваша нога! — воскликнула я. — Не…

Продолжить не успела.

— Ш-ш-ш, — улыбнулся генерал. — Все в порядке, — он отдышался, а потом, не отводя взгляда, спросил: — Ваше высочество, вы окажете мне честь стать моей женой?

Я растерянно посмотрела на короля. Ваше высочество! Слышать это о себе было дико странно.

Правитель с нежностью посмотрел на меня и, прикрыв на миг глаза, медленно кивнул.

Я не знала, что думать. Все случилось так внезапно, это было по-настоящему неожиданно! Еще не отошла от видений, которые вытащил из меня камень. Рокен находился так близко! Я ощущала его тепло. Вспомнила его прикосновения совсем недавно у меня в комнате, вспомнила, какой он может быть… От этого подгибались колени. Все, о чем просила меня опекунша, отошло куда-то далеко. Я забыла о камне, о своем задании, о самой Иветте. Она никогда не была мне матерью, а ее дом — моим домом. Это лишь место, где я жила раньше. Рокен же предлагал мне настоящую семью…

Я хотела ответить, но поняла, что голос совсем не слушается, тогда быстро закивала.

Генерал улыбнулся и вздохнул с облегчением, как будто думал, что я могу отказать, несмотря на все, что все видел собственными глазами. Он принялся подниматься, и я помогла ему.

— Не нужно было… — начал он.

Но теперь пришла моя очередь на него шикать. Тогда он прижал меня к себе и рассмеялся. Самое время снова ощутить вкус его губ, но присутствие его величества не позволяло нам такие вольности.

— Даю вам благословение родителя и короля, — торжественно возгласил отец, а потом подошел и похлопал Рокена по плечу. Я отстранилась от жениха и позволила отцу снова себя обнять.

Впервые в жизни меня окружали близкие и любящие меня люди, и это было так сладко, что я боялась, будто все не по-настоящему.

— Нам с тобой еще многое нужно обсудить, Агнес, — тихо сказал мне на ухо отец. — Я так хочу узнать о твоей жизни все-все-все! Но не сейчас. Завтра нам нужно объявить сразу столько радостных новостей, и пора немного отдохнуть.

— С вашего позволения, мой король, я провожу ее высочество в покои.

— Конечно, Рокен. А завтра моя дочь переселится в другие, самые лучшие покои в этом замке, — улыбнулся он.

— Ваше вели…

— Можешь называть меня просто отцом, Агнес… — сказал он. И добавил: — Пожалуйста.

— Хорошо, отец, — опустила я глаза с улыбкой. — Меня устраивают мои покои.

— Меня не устраивают, — хохотнул он. — Принцесса должна иметь соответствующие статусу условия.

О небо, неужели все это — правда? Не могла поверить во все, что со мной произошло этой ночью.

— И как мое старшее дитя ты получаешь право хранить ключ от артефакта у себя, как хранила его часть все эти годы, — король закрыл хранилище и повесил мне на шею теперь цельный ключ. Подвеска значительно потяжелела. Но все равно носить на груди кусочек металла было привычно.

Я снова улыбнулась правителю.

— Спасибо, — прошептала почти одними губами.

Не знаю, за что конкретно благодарила его. За то, что подарил мечту? Может быть. Ведь теперь все стало возможным.

— А теперь идите, — отец поцеловал меня в лоб, как в видении, и отпустил. — Завтра будет тяжелый день.

Мы добрались до моей двери и застыли перед ней. Я не знала, что делать: то ли пригласить Рокена внутрь, то ли после всех событий это будет слишком. Мне кажется, он думал о том же.

— Я не верю в то, что это все правда… — призналась наконец. — Так только в сказках бывает.

— Значит, нам повезло, и мы теперь в сказке.

— Нам так о многом нужно поговорить, — вздохнула я. — У вас была невеста…

— У тебя, — улыбнулся мне мужчина.

— У тебя была невеста, — исправилась я.

Так обращались только к самым близким людям, и этим исправлением он показал мне, что полностью открыт.

— Была, но это все давно в прошлом. Обещаю, мы обо всем поговорим, и я расскажу тебе все, что только пожелаешь, моя принцесса.

Эти его слова заставляли меня словно приподниматься над землей, как будто еще чуть-чуть — и я взлечу.

— Но твой отец прав, нам всем действительно пора отдохнуть.

Он взял мою руку и поцеловал ее, а потом сделал шаг назад, не сводя взгляда с губ. Его грудь беспокойно вздымалась. Я точно знала, чего он хочет, потому что желала того же: чтобы он снова коснулся меня, чтобы взял в объятия, чтобы приник к моим губам. Я облизнула свои ненароком, потому что они вдруг пересохли.

— Агнес, — покачал головой Рокен. — Если я сейчас это сделаю, то уже не остановлюсь…

— Я понимаю, — кровь прилила к лицу, опустила голову, чтобы он не видел этого. Меня очень смутило то, что он как будто прочитал мысли.

— Ты принцесса, и я не имею права…

— Рокен, все в порядке, — усмехнулась я, с трудом взяв себя в руки.

— Не в порядке, — простонал он, сделав еще шаг назад. — Я очень хочу тебя поцеловать.

— И я хочу, — смотрела прямо на него теперь уже без смущения.

— Назначим свадьбу через несколько дней! — выпалил он, продолжая медленно отступать от меня во тьму коридора к лестнице. Никак не ожидала от генерала такого нетерпения. Это было мило и забавно одновременно.

— Я готова выйти за тебя хоть завтра, если отец разрешит, — сказала с улыбкой.

— Боюсь, что подготовка свадьбы принцессы может затянуться на месяцы, — он покачал головой, и в его голосе я слышала нотки отчаяния.

— Тогда устроим две церемонии: одну только для близких, а вторую — для всего королевства.

Рокен поклонился:

— Преклоняюсь перед твоей мудростью, моя принцесса.

Я держалась за ручку двери, словно если отпущу ее, то сразу же побегу к жениху.

— Ты что, смеешься надо мной?! — притворно возмутилась.

— Если только самую малость, — признался мужчина. — Но твоя идея поистине хороша. Иначе, чтобы соблюсти приличия, мне придется уехать отсюда на некоторое время, потому что находиться рядом с тобой в одном замке и не иметь возможности коснуться — худшая пытка.

Каждое его слово живо отзывалось во мне. И так сладко было от этого!

— До завтра, мой генерал, — сказала я тихо.

— До завтра, моя принцесса, — чуть слышно откликнулся Рокен, стоя уже на первой ступеньке лестницы.

Я вошла в свою комнату, все еще пребывая в состоянии изумления и даже эйфории. Все, о чем я даже себе мечтать не позволяла, вдруг стало явью. У меня есть отец! Человек, который смотрит на меня так, словно уже полюбил! И неважно, что он король. Я точно так же обрадовалась бы, если бы он был садовником или крестьянином. Кем угодно! Главное, что он — моя семья. Но вместе с этим я получила и любимого человека, который вот-вот станет моим мужем, моей опорой и поддержкой.

Я ожидала, что выйду замуж и стану принцессой. Результат почти такой же, только все вывернулось наизнанку. Легла на кровать, раскинув руки в стороны и глядя в темный потолок. Я уже принцесса. И скоро выйду замуж. Сердце сладко щемило, и я улыбалась, постепенно погружаясь в дрему, а потом и в глубокий сон.

Меня разбудил чуть свет веселый щебет Рикосты. Судя по беззаботному монологу, который она вела, пока раскрывала шторы и наливала свежую воду в умывальный таз, она была еще не в курсе о том, что произошло ночью. Наверное, это к лучшему. Я еще сама не успела осознать это. Не смогла как следует поразмыслить, меня затянул сон.

Я села на кровати и потянулась. Между тем служанка вытащила из кармана юбки запечатанный конверт.

— Вам пришло еще одно письмо из дома, — улыбнулась Рикоста, протягивая его. — Еще вчера вечером, но мне передали его только сегодня. Наверное, от вашей матушки.

При этих словах у меня сердце в пятки ушло. Все, что вчера со мной произошло, что приподняло над землей, вдруг разом разбилось о скалы реальности. Я здесь для другого.

Дрожащими пальцами распечатала шершавый конверт, сломав родовую печать.

— Рикоста, ты можешь быть пока свободна, — сказала я, ощущая, как внутри поднимается паника.

— Позвоните в колокольчик, когда будете готовы к сборам на завтрак, — без лишних вопросов кивнула служанка и вышла из комнаты.

А я уже вчитывалась в строки, которые плясали перед глазами — так сильно у меня тряслись руки. Письмо оказалось очень коротким.

«Дорогая дочь, я невероятно по тебе соскучилась, а посему решила проведать. Я остановилась в трактире «Золотая корона», ты должна была проезжать его, он совсем недалеко от королевского дворца. Буду очень ждать тебя утром».

В самом письме не было ничего предосудительного, как того и добивалась Иветта. Она никогда не доверяла важную информацию бумаге, которую можно перехватить, но я прекрасно осознавала, что опекунша ждет от меня результатов. И самое противное, что они у меня были.

Несколько минут я сидела в кровати, до крови кусая губы, потому что не знала, что мне делать. Часы на башне пробили семь. До завтрака оставалось еще два часа. Я вдруг подхватилась, принявшись лихорадочно искать глазами, что надеть. Пришлось позвать Рикосту, чтобы дело пошло быстрее. И уже через четверть часа я поспешно спускалась, молясь, чтобы не встретить Рокена. Я надеялась, он спит после сегодняшней ночи и будет отдыхать до самого завтрака. Не сомневалась, что именно во время приема пищи или сразу после него король объявит всем радостные новости. Я должна успеть встретиться с Иветтой и поговорить.

Не знала, что скажу ей, но все время крутила разные варианты в голове, пока карета с гербом семейства иль Грасс выезжала за пределы дворца, а потом ехала по дороге к трактиру. Добрались мы очень быстро.

Попирая все правила приличия, я вылетела из повозки и сразу же побежала к управляющему, который встречал гостей за стойкой.

Когда я назвала имя, меня тут же проводили в нужную комнату. Затаив дыхание постучала. Сердце скакало в бешеном ритме то ли от волнения, то ли от того, что я быстро поднималась по лестнице. Дверь почти сразу открылась, как будто Иветта стояла наготове.

— Агнес! Дорогая моя! — воскликнула опекунша и, втянув меня внутрь, расцеловала в обе щеки, чего никогда не делала, но на нас смотрел слуга, и она старалась вести себя как можно более похоже на настоящую мать. Однако я знала, что материнских чувств к воспитанницам Иветта никогда не испытывала.

— Матушка, как я рада вас видеть! — подыграла ей, пока дверь за нами не закрылась.

Но как только мы остались одни, лицо Иветты приняло совсем другое выражение: колкое и вкрадчивое.

— Итак? — посмотрела она на меня, когда убедилась, что дверь заперта.

Я поняла, что не могу пока ей обо всем поведать. Как будто если расскажу, то мое счастье пропадет. Нет, это принадлежало только мне! Мне, а не этой женщине, несмотря на то, что она пыталась контролировать каждую мелочь в моей жизни.

И все же нужно было что-то ей сообщить, иначе она осталась бы мной очень недовольна. Внутри меня все еще жила маленькая девочка, которая боялась этой женщины и беспрекословно ей подчинялась. Я понимала, что одно мое слово отцу об истинных намерениях иль Грасс, и ее посадят в темницу, если вообще не казнят. Но ведь тогда я и себя подставлю. Да и не могла я поступить с ней так. Она не была мне матерью, но в каком-то смысле я все же ее любила. Уважала так точно. У меня пухла голова от мыслей. Чувствовала себя между двух огней…

— Артефакт существует, — не стала ходить вокруг да около. — Это камень, который может узнать истинное желание сердца любого человека.

Глаза моей приемной матери загорелись хищным огнем. Я еле сдержалась, чтобы не отшатнуться от нее.

— Так, хорошо, очень хорошо, моя дорогая, — немного пригасила пыл Иветта. — Как дела с принцем? Мне доложили, что у вас вышло приключение…

— Нужно еще немного времени, — соврала я, — но, думаю, принц выберет меня в жены.

— Это отлично. Будет идеально, если ты сможешь выкрасть камень и передать мне, не вызвав подозрений. Если ты станешь принцессой, то я смогу поселиться во дворце, — улыбнулась Иветта.

А мне почему-то стало противно от ее улыбки. Эта женщина, словно паук, расставляла сети везде, куда только могла дотянуться. А если бы так случилось, что она породнилась бы с правителем, боюсь представить, к чему это могло бы привести.

— Да, конечно, я уже видела камень, и знаю, как могу его получить, — стараясь изо всех сил выглядеть невозмутимо, сообщила я.

— Моя девочка, — снова улыбнулась Иветта.

Невольно вспомнила, как точно так же вчера назвал меня отец. Только из его уст это звучало очень искреннее, а Иветта никогда не была искренней ни с кем. Все, что она говорила или делала, было для чего-то.

— Теперь мне пора. Я должна успеть к завтраку, — сказала твердо.

— Разумеется. Я отправлюсь в поместье, но буду ждать от тебя вестей.

Кивнула и уже развернулась к выходу, когда Иветта цепко схватила меня за предплечье и уставилась прямо в глаза с расстояния в четверть шага. Казалось, она душу из меня выпивала, когда смотрела так пронзительно, а внутри я вся съеживалась от этого взгляда.

— Не подведи меня, Агнес, — пригрозила она. — Ты знаешь, как щедра я могу быть, но я так же могу испортить твою жизнь и превратить ее в сущий ад. Ты поняла меня?

Я сглотнула и кивнула. Мы с ней в одной лодке. Она еще раз напомнила о том, что сказке о внезапно найденной принцессе не суждено стать явью.

Я ехала обратно оглушенная. Опустошенная. Хотелось выть от несправедливости. Разве простит меня отец, если я расскажу ему обо всем? Что я скажу ему, когда он спросит, почему я не поведала обо всем сразу? Как смотреть ему в глаза?..

Нет, я должна молчать, иначе могу лишиться всего. Я не знала, могу ли открыться хоть кому-то, и от этого становилось жутко. У меня нет никого! Вчера все казалось таким реальным, но это лишь иллюзия. На самом деле все совсем не так. Иветта не даст мне жить спокойно. Но и уйти от нее я не смогу, потому что мы связаны. Куда она, туда и я.

Вернулась во дворец я с тяжелым сердцем. Оставалось всего несколько минут до начала завтрака, и я сразу же поспешила в столовую, у входа в нее нос к носу столкнувшись с Рокеном.

— Агнес, — он так нежно посмотрел на меня, когда я почти в него врезалась, что у меня заныли все внутренности. Как же хотелось рассказать ему обо всем! Но я не могла, он слишком честен, слишком предан королю, чтобы встать на мою сторону.

— Доброе утро, — выдавила из себя улыбку.

— Ты так бледна, все в порядке? — он провел кончиками пальцев по моей щеке, и это прикосновение болью отдалось на коже.

Я постаралась, чтобы улыбка вышла как можно более искренняя.

— Все в порядке, даже лучше чем в порядке.

Он сделал ко мне шаг, сократив при этом расстояние между нами настолько, что мы касались друг друга. Я видела, что генерал собирается сделать, он уже наклонился, чтобы поцеловать меня, но я легко отстранилась.

— Не сейчас.

— Ты права, прости. Дождемся официального объявления.

— Да, к-конечно, — запнулась я. — Я это и имела в виду.

На самом деле я не могла его коснуться, потому что это было слишком больно. Я так не хотела его обманывать, что от этого становилось тошно.

Мы вошли в столовую вместе, но держались на приличном расстоянии. Как только мы заняли места, расположившись друг напротив друга, появились правитель и принц.

— Дорогие гостьи, — начал он без всяких предисловий. — Ночью произошло кое-что, о чем вы узнаете самыми первыми. Невероятное событие! И я хочу поделиться им с вами перед завтраком, потому что уже не в силах держать это в себе.

Я посмотрела на Фларио. Судя по его выражению лица, он уже обо всем знал. Проследила за его взглядом. Он наблюдал за Капризой. Кажется, эта девушка действительно запала ему в душу. Я всем сердцем надеялась, что они будут счастливы вместе.

— Агнес, — обратился отец ко мне. — Дорогая, подойди к нам.

Сердце ныло и стенало. Почему все так? Почему я просто не могу радоваться тому, что обрела семью? Либо я буду врать им всю жизнь, либо вообще должна отказаться от них… Может, нужно было сбежать от всех утром? От отца, от Рокена, от Иветты, будь она неладна?!

Однако я послушно встала и подошла к венценосным особам, к которым принадлежала и сама.

— Я сам об этом узнал только сегодняшней ночью. Но это абсолютно точно и не может быть подвергнуто ни малейшему сомнению. Агнес — моя законнорожденная и потерянная дочь! — объявил правитель в торжественной тишине. — Не многие знают, но я был женат дважды. Мы с матерью Агнес долгое время находились в разлуке, и, к великой скорби, она скончалась, так и не успев сообщить мне, что у нас родилась дочь. Однако теперь все встало на свои места. Дорогие гостьи, прошу любить и жаловать мою старшую дочь Агнес, принцессу Истхонских островов!

Он закончил речь, но никто не пошевелился, не произнес ни слова. Я переводила взгляд от одной участницы отбора к другой, и у всех были настолько пораженные лица, что мне захотелось глупо хихикнуть, несмотря на важность момента.

Принц наклонился к отцу и что-то ему шепнул. Клеосандр выслушал и кивнул. Тогда Фларио направился прямиком к Капризе иль Дурман.

— Дорогие гостьи, — начал он так же, как отец. — Так как Агнес — моя сестра, я не могу жениться на ней, а посему помолвка отменяется!

Вот теперь невесты «отмерли», гомон заполнил столовую, но Фларио уже предложил руку Капризе. Она робко на него посмотрела, и подала ладонь в ответ. Он помог ей встать.

— Каприза иль Дурман, окажите мне честь и станьте моей женой! — выпалил юноша на одном дыхании.

Девушка бессознательным жестом закрыла рот рукой. Она смотрела на принца, а в глазах ее стояли слезы. Хоть кто-то здесь счастлив…

— Окажу, — улыбнулась она, когда немного пришла в себя. И тут произошло то, чего, наверное, никто не ожидал, я так точно. Фларио улыбнулся во весь рот, подхватил невесту, приподняв ее над полом, и закружил. Каприза звонко засмеялась. Я услышала, как удовлетворенно вздохнул отец.

— Кажется, принц по-настоящему счастлив, — заметила я.

— Никогда еще не видел его настолько радостным, — хмыкнул король. — Твой брат всегда был чересчур серьезным.

— Любовь творит чудеса, — сказал подошедший к нам генерал.

— Ах да, ведь мы кое-что забыли, — возвысил голос король. — Принцесса Агнес и генерал иль Контаре заключили помолвку.

Среди девушек послышалось еще несколько удивленных возгласов.

— А посему нас ждет грандиозное событие: сразу две королевские свадьбы!

Король захлопал в ладони, и все присоединились к нему. Не знаю, насколько это было искренне, но участницы отбора улыбались и выкрикивали поздравления.

Рокен обнял меня за талию, притянув к себе, и поцеловал в висок.

— А теперь предлагаю устроить в честь этого праздничный завтрак! — радостно воскликнул правитель.