Глава 16

В лицо мне дул ветер. Серая пустошь тянулась и тянулась со всех сторон.

На сей раз вдалеке, на горизонте, в тусклом мареве я видела чёрные контуры города. Я шла и шла в полной уверенности, что это мой единственный шанс выбраться из бесконечной пустоты, но чем дольше длился мой путь, тем больше отдалялся силуэт.

– …. Гвендолин… – голос снова шелестел в темноте. Он звал меня? Нет. Я не чувствовала, что он обращается ко мне. Имя прозвучало раз, затем ещё раз, а затем его сменил тихий речитатив двух голосов, говоривших на незнакомом языке.

Женщина и мужчина. Звуки их слов перекрывали свист ветра, который, казалось, становился с каждым мгновением всё сильней. Я стискивала собственные плечи в инстинктивном страхе, что ветер вот-вот уронит меня и потащит по земле.

Ни одного укрытия на много миль вокруг. Только серая бесконечная гладь.

Речитатив утих, и на его место пришла тихая песня, больше похожая на плач. Слова казались знакомыми, но никак не хотели складываться в единый текст.

Я замерла, пытаясь прислушаться и разобрать их, и тут же почувствовала чьё-то присутствие совсем близко.

Развернулась и замерла. Пустые глазницы смотрели мне в глаза с обгоревшего лица. Чёрный плащ незнакомца развевался на ветру, заслоняя собой небо.

Я невольно вскрикнула и выбросила руку вперёд, инстинктивно поднимая щиты, когда он потянулся ко мне.

– Ты дашь мне поспать или нет? – голос Маргарет в темноте металлом скрежетал по стеклу.

Я сделала судорожный вдох и уставилась в потолок.

– Я не приглашала тебя подселяться ко мне! – не выдержала я. Страх всегда делал меня злой. Помолчала и добавила: – Извини. Большего солёного на ужин не ем.

Я встала с кровати и поплелась в ванную. Несколько раз брызнула себе в лицо холодной водой и уставилась в зеркало, из которого на меня смотрело чужое лицо. Оно казалось продолжением кошмарного сна. Я отчётливо ощущала, что тёмная фигура всё ещё стоит у меня за спиной.

Вернулась в комнату и, взяв со стола часы, посмотрела на время. Половина пятого утра. До занятий ещё три с половиной часа, но я догадывалась, что не смогу уснуть.

За окном мерно падали хлопья снега.

Я встала, застелила кровать и начала одеваться.

В пять утра окна стадиона ещё были темны, но я знала, что Рован начинает тренировки в шесть. Мне бы его выдержку, честно говоря…

Я подождала чуть-чуть, побродила кругом. В парке тоже всё ещё было темно, и тем не менее эта темнота не казалась мне такой угрожающей. Тут всюду были места, где мы проходили с ним вдвоём, и даже сейчас мне представлялось, что Рован держит меня за руку. Вопреки всякой логике, это ощущение придавало уверенности в себе.

– Эрнестайн?

Я ничуть не удивилась, когда его голос прозвучал в сумраке у меня за спиной. Резко обернулась, понимая, что улыбка расцветает у меня на губах.

– Привет.

– Привет, – Рован подошёл ко мне и, заключив в объятия, поцеловал. Я опустила голову ему на плечо, с облегчением осознавая, что последние отзвуки кошмара улетают прочь. – Я думал, ты с головой застряла в своём проекте, и тебе не до меня.

Не хотелось признаваться ему, что я в самом деле пришла не просто так.

– Я всегда думаю о тебе, – сказала я, запрокидывая голову и заглядывая ему в глаза. Рован не улыбался, но его глаза словно видели меня насквозь.

– Хотел бы я верить, что это потому, что… – он замолк и качнул головой. Мне стало неуютно, и я вывернулась из его рук.

– Зайдём внутрь? – я махнула в сторону стадиона. – Руки скоро отвалятся от холода.

Рован кивнул, и мы двинулись к дверям. Вошли в вестибюль. Рован поздоровался с вахтёршей как будто давно её знал.

– Я здесь каждый день уже неделю, – пояснил он.

– Волнуешься?

Рован уклончиво повёл в воздухе рукой.

Мы поднялись на второй этаж и присели в холле для зрителей, который сейчас был абсолютно пуст.

– Почему мне кажется, что ты пришла не просто так? – спросил Рован, пытаясь поймать мой взгляд.

– Наверное, потому… – я помялась, – что ты прав.

Стоило, конечно, завести разговор издалека, но чего уж там.

– Рован, ты ведь увлекаешься легендами об Истинном мире? – спросила я.

– Можно сказать и так.

– О Гвендолин и Радагаре?

– Не совсем. Спрашивай, что хотела узнать.

– Меня интересует пустота между миров.

Рован взглянул на меня.

– Продолжай.

– Как она выглядит? Ну, если верить легендам…

Рован вскинул бровь.

– Я там не был. А как её описывают, ты, наверное, сама знаешь. Серая пустошь… Горизонт, которой тонет в тумане. И там, в сумраке, огоньки заблудившихся душ.

– И оттуда нельзя вернуться…

– Считается, что невозможно. Но мы ведь знаем, что прецедент был.

Я покивала головой. Да, Радагар. Демон, дважды изгнанный за грань, и дважды вернувшийся назад.

– Души, блуждающие в пустоте, могут вернуть лишённые тела. Маг может призвать одну из них и заключить Контракт.

– Да, – подтвердил Рован.

Я точно не могла определить, что хочу узнать. Что может значить этот сон? Я не хотела рассказывать про него. И про существо, которое видела во сне.

– А ты что-нибудь слышал… О призрачном городе в серой мгле?

Рован вздрогнул и прищурился, взгляд его стал ещё более пристальным.

– О городе в пустоте?

– Да… Я видела гравюру в одной из книг. О Гвендолин. Помнишь, Окулюс отправил меня читать?

Рован нехотя кивнул. По-моему, он не верил.

– Так вот… Там изображён город… Силуэт города, чернеющий во мгле.

– Тогда в книге должно быть написано, что это за город, – резко ответил Рован и встал.

Я молчала, словно физически осязая, как обрывается протянувшаяся между нами связь. Нужно было сказать… Но я не могла.

– Извини, – он бросил взгляд на часы, – я уже опоздал, но постараюсь позаниматься хоть чуть-чуть. Мне на семинар к девяти.

Рован ушёл, оставив меня в одиночестве с ощущением, что он знал – что-то знал об этом странном месте, но обиделся на то, что я не доверилась ему.

Посидев ещё немного, я тихонько зашла в приоткрытую дверь, ведущую на одну из трибун.

Рован был внизу, на круглой арене, предназначенной для состязаний. Иллюзия огненного элементаля парила перед ним, а Рован искусно отбивался от его атак длинным изогнутым клинком, иногда пуская в противника снаряд тьмы. Я, наверное, могла бы часами смотреть на его молниеносные увороты и прыжки.

Что-то скреблось у меня внутри… Я нахмурилась, пытаясь понять, что.

– Кто твой наставник? – крикнула я, перегибаясь через парапет.

Рован тут же оступился, буквально на глазах его движения замедлились и стали куда более неловким. Движением руки он убрал иллюзию и сделал несколько шагов по направлению ко мне.

– Магистр Дайдест, – сказал он, предоставляя мне самой волноваться о том, слышны его слова или нет.

Магистр Дайдест… Не знаю, кто это такой, но определённо нужно узнать, потому что ученик у него уж больно хорош. И эта манера заводить клинок в блок над головой, одновременно пуская снизу снаряд… Где я могла её встречать?

Хмурюсь, но делаю вид, что принимаю ответ. Я не честна с тобой, ты не честен со мной. Туше.

Перепрыгиваю через парапет и спускаюсь к нему на арену.

– Рован, ты обиделся на меня? – спрашиваю напрямик.

– Нет.

Стена между нами с каждой секундой становится плотней.

– Ладно. Тогда мне пора идти.

Утренние события испортили мне настроение на остаток дня – а ведь самое неприятное было ещё только впереди. После занятий я сразу направилась в лабораторию и впала в ступор, обнаружив, что меня ожидает одна только Жаклин. Она стояла, прислонившись бёдрами к столу, на котором теперь обитал найденный Зэлмой булыжник, скрестив руки на груди, и явно ждала, когда появится возможность придраться ко мне.

– И где все? – поинтересовалась я.

– Ева сказала, чтобы ты открыла для меня портал, – проигнорировав вопрос она и лишь откинула на спину завиток тёмно-коричневых волос.

– О, – я скопировала её позу и подняла бровь, – прелесть моя, а я не подчиняюсь Еве. И тем более тебе.

Жаклин несколько мгновений буравила меня яростным взглядом, а затем шагнула вперёд. На миг мне показалось, что она сейчас швырнёт в меня какой-нибудь огненный снаряд, но рука её взлетела в воздух и так же быстро опала вниз.

– Ты пожалеешь о том, что не слушала меня, – выпалила она.

– Всё может быть. А сейчас, если ты хочешь попасть туда, где хранится твой артефакт – лучше скажи «пожалуйста», или мы так и останемся без него.

– Я скажу Еве…

– Что ты ей скажешь? Что я отказываюсь подчиняться тебе? Ты чего-то не понимаешь, Жаклин. Но в мои планы не входит учить тебя манерам. Просто перестань мне хамить, или мы никуда не пойдём.

Жаклин стиснула зубы и с полминуты смотрела на меня в упор.

– Ладно, – сдалась она наконец, – извини. Мне нужно попасть к вулкану.

Я кивнула, начертила в воздухе портал и пригласила Жаклин пройти вперёд, а затем последовала за ней.

Горячий ветер ударил нам в лицо, заставляя волосы взмыть вверх. Жаклин, не обращая на меня внимания, расправила пылающие крылья и, поднявшись вверх, устремилась к жерлу вдоль склона горы. А я осталась стоять. Просто чтобы показать, что без меня она отсюда не уйдёт.

Жаклин не было с полчаса. Когда же она вернулась, в ладонях держала магический сосуд, похожий на золотую чашу, а внутри него плескался огонь. Она взглянула на меня с таким видом, как будто что-то доказала мне.

Я без единого слова открыла портал и пропустила её вперёд.

Когда я сама вынырнула в лаборатории, чаша уже стояла на столе. А Жаклин – около неё. Она отошла на шаг назад и покосилась на портал.

– Всё, – тихо и устало выговорила она. А потом неожиданно добавила: – У тебя это получается так легко…

Я пожала плечами.

«Тренировки…» – чуть не сорвалось с губ.

– Мне иногда кажется, что магия выжигает меня изнутри. Что не я управляю ею – а она мной.

Вот это мне уже не понравилось. Я свела брови к переносице.

– Тебе нужно рассказать об этом кому-то из учителей.

Жаклин рассеянно посмотрела на меня.

– И что они скажут? – губы её искривились в улыбке. – Отправят меня домой. А я не могу вернуться назад.

– Если ты чувствуешь, что не справляешься с магией…

– Зря я сказала тебе, – перебила меня Жаклин, – нужно было догадаться, что не поймёшь. Идём, я закрою дверь и сдам ключи.

В молчании мы вышли в коридор, Жаклин занялась запиранием двери. Я ждала её. Чтобы точно знать, что она не пойдет назад. «Магия в самом деле может обладать человеком», – так и крутилось у меня на языке. И Жаклин иногда очень уж становилась похожей на одержимую огнём. Но вряд ли она стала бы слушать – и тем более прислушиваться к моим словам.