Глава 18

– Я нашла себе хобби! – возвестила я, опуская поднос с пирожными и горячим чаем на стол и наклоняясь, чтобы поцеловать Рована.

Он ждал меня в студенческом кафе, куда мы переселились, когда холод на улице стал невыносимым.

– Да? – Рован с удовольствием ответил на поцелуй, но, уже отодвигаясь от него, я испытала странное чувство, как будто кто-то смотрит на нас. Огляделась по сторонам, но никого не нашла.

– Гонки на кондорах, – продолжила я, хотя энтузиазм мой немного поугас.

– На кондорах? – уточнил Рован.

– Да.

– Почему именно на них?

– Ну… – я задумалась, – потому что они летают. И потому что я люблю летать. Соревнования будут в конце марта, перед весенними праздниками. Ты придёшь на меня посмотреть?

– А ты уже пробовала взбираться на кондора когда-нибудь?

Я загадочно улыбнулась одним краешком губ, только чтобы не признаваться, что мне пришлось провести ещё в одном, совсем не похожем на этот, облачном городе целый год. И вот там я налеталась на две жизни вперёд. Но мне понравилось. Кондоры – очень послушные существа, если подойти к ним с правильной стороны.

– Так ты придёшь или нет?

– Приду…

Некоторая растерянность прозвучала в его словах, и повисшая в воздухе тишина звенела в унисон моим мыслям: «Если я ещё буду здесь».

Да, если я буду здесь…

Я качнула головой, отгоняя её, и пересела на диванчик поближе к Ровану, приникла к его плечу, втягивая в тактильный контакт.

– Рован, – сказала я, осторожно заглядывая ему в глаза, – мне нужно с тобой поговорить.

– Обычно подобные обещания из уст девушки ничего хорошего не сулят.

Вот уж точно….

Я нахмурилась, отодвинулась от него и прокашлялась.

– Ты нашла кого-то ещё?

Мои брови медленно поползли вверх.

– Что… Нет. Дело в другом. Я хотела спросить… Много ли ты знаешь о тех способностях, которыми наделён?

Рован тоже поднял бровь.

– Как и все здесь, – сказал он.

– Ты пошёл по пути боевой магии… Но ты знаешь, что у тебя в ауре присутствуют и другие тона?

Рован помолчал. Взял со стола чашку кофе и поднёс к губам, видимо, выигрывая время.

– У всех есть нереализованные таланты, – сказал он.

– Ты знаешь, что можешь предвидеть будущее? – наконец спросила я напрямик.

Рован молчал. Покручивал чашку в руках.

– Видимо, да.

– Может быть.

– Почему ты не хочешь их развивать?

Рован поднял на меня взгляд.

– А ты бы хотела? – спросил он.

Я нахмурилась и выжидающе посмотрела на него.

– Например, – пояснил он и сделал ещё глоток, – я знаю, что тебя не будет в Академии на будущий год.

Я вздрогнула.

– Что ещё? – спросила я.

Рован пожал плечами и ничего не сказал, снова сделав вид, что полностью увлечён своим напитком.

– Как это происходит? – спросила я, наконец. – Это видения или что-то ещё?

Рован, кажется, задумался. Поднял глаза к потолку и какое-то время молчал.

– Что-то ещё, – наконец сказал он, – как игра в холодно-горячо. Пожалуй, это даже нельзя назвать магией в полном смысле этого слова. Иногда я просто думаю о том, что будет… И понимаю, что будет так. Или не будет никогда.

– И всё сбывается?

– Не всегда. Может быть, судьбу можно изменить? А может быть, я просто плохо умею предсказывать её.

– А звёзды?

– Что – звёзды?

– Ты должен читать будущее по звёздам.

«Мне так сказали…» – едва не добавила я.

Рован снова повёл плечом.

– Звёзды тут не при чём. Хотя не буду скрывать – когда я смотрю на них… Ко мне приходят ответы, которые не приходят днём.

Теперь уже задумалась и я. Аналитический отдел бы ему подошёл.

Существуют и другие формы дара. Видения, которые возникают при смещении потоков реальности. Видения из других миров, видения из других времён. Некоторым, чтобы активировать их, нужны зеркала или магические чаши с водой, других ведения навещают просто так… Но никогда не разберёшь, правду ли видишь, или нет.

А есть более прозаический вариант. Такие, как Рован, видят переплетения вероятностей. Иногда интуитивно. Но если развивать дар, то он сможет просматривать их, перебирать как нити в спутанном клубке, чтобы выбрать ту, которая его интересует, и прийти в ту точку, которая ему нужна.

– Почему тебя интересует мой дар? – спросил Рован тем временем, и я поняла, что он пока не готов довериться мне до конца.

– Мне кажется, если у тебя есть такие редкие способности, нельзя просто отказываться от них.

Рован поднял бровь.

– Кто бы говорил.

Наступила тишина. Мы посидели ещё, уткнувшись каждый в свою чашку. Я попыталась завязать разговор по новой, но он не клеился и, в конце концов, посмотрев на часы, сказала:

– Мне нужно идти. Не обижайся на меня. Завтра…

– Я буду здесь. Что бы ни произошло.

В то мгновение я не придала значения его словам.

Меня в тот день ждала последняя часть эксперимента. С самого утра девчонки колдовали над своей заготовкой, но я особо не была нужна в этой части процесса. С утра заглянув в лабораторию, некоторое время понаблюдала, как они смешивают жутковатого вида варево в огромном котле и чертят на полу магические круги, и ушла по своим делам.

Однако теперь, по моим расчетам, процесс должен был подходить к концу, и я направилась в лабораторию второй раз.

Дверь я открыла как раз в тот момент, когда девушки дочитывали последние слова заклятья, и потому успела разглядеть тот миг, когда установленный посреди пентаграммы котёл с погружённым в него булыжником взрывается вспышкой света и медленно, конденсируясь из самой сердцевины холодного белого пламени, возникает покрытый белёсой оболочкой тумана голубоватый шар.

– Вау, – только и смогла сказать я. Честно говоря, до конца не могла поверить, что у них получится что-нибудь, – это настоящий мир?

Я закрыла дверь за спиной.

– Да, – ответила Ева. Помолчала и добавила: – Четыре ключевые сущности, объединённые взрывом магической силы, создали новый сплав вероятностей. Новый мир, как миллионы других миров, которые связаны лабиринтом Врат.

– А он не слишком… мал?

Ева пожала плечами.

– В разных мирах измерения времени и длины имеют разный смысл.

Впервые с начала разговора она оглянулась на меня.

– Нужно посмотреть, что находится внутри.

– А если там сплошные азот и аммиак?

– Очень может быть.

– Тебе стоит захватить скафандр, – вклинилась Жаклин.

– Мне? – я подняла бровь. Не то чтобы они мне были так уж нужны внутри… Но мысль о том, что они так легко собираются отправить меня в мир, откуда не предусмотрено дороги назад, немного напрягла.

– Я могу пойти с тобой, – предложила Ева.

Предложение было щедрым, но бессмысленным.

– Ладно, – согласилась я, – если вам не интересно посмотреть самим. Что вы хотите, чтобы я узнала?

Ева медленно отошла от края пентаграммы, и я увидела, что по мере того, как она отдаляется, шар увеличивается. Только когда он стал достаточно большим, чтобы в нём в самом деле поместился человек, она сделала несколько пассов, которые помощницы тут же повторили следом за ней, и мир, вздрогнув напоследок, перестал расти.

– Для начала нам достаточно будет знать, что внутри действительно существует пространство, в которое можно войти, – сказала Ева, – так что просто зайди туда и выйди назад.

Я кивнула и, достав из-за пазухи амулет, на который к тому времени записала несколько заклятий для этого путешествия, начертила в воздухе знак.

Амулет вспыхнул, воронка портала раскрылась передо мной.

Я ступила внутрь и на несколько мгновений оказалась в кромешной темноте. Но это я поначалу приняла её за темноту, но затем поняла, что меня лишь окружает очень плотный туман.

Я сделала несколько шагов сквозь него и обнаружила себя стоящей на серой равнине – туман, из которого я, казалось бы, только что вышла, был уже далеко позади.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что увидела это «место» – если его можно было бы назвать «местом» – во сне.

Серая бесконечная равнина тянулась во все стороны от меня. Туман клубился над горизонтом, а далеко впереди маячили контуры города, которых, как я знала, невозможно достичь.

Однако стоило мне подумать об этом – и раньше, чем на меня нахлынуло знакомое отчаяние бесконечной дороги, как стены города оказались прямо передо мной. Ворота, украшенные фигурами животных с рогами и клешнями, были чуть приоткрыты и манили заглянуть внутрь.

Ева была права. Теорию сущности миров она знала, похоже, хорошо. Пространство и время действительно были разными в разных мирах – но до сих пор я не попадала во вселенную, в которой магический эфир был бы настолько плотным, что одна только мысль, одно только желание мгновенно обретали плоть.

Чтобы проверить своё предположение, я представила, что Каркуша сидит у меня на ладони, вытянула руку перед собой и тут же услышала негромкое:

– Кар!

Я представила, как Каркуша меняет цвет, и та мгновенно стала чёрной, как у меня в голове, а затем красной, повинуясь новому движению мысли.

Такая отзывчивость мира могла бы показаться мечтой, но я представила себе, что каждое желание обретает плоть – и мне стало страшно при мысли о том, что всё может быть так легко. Случайная обида, случайное пожелание смерти в тот же миг станут реальностью? Или всё же другие люди, попав сюда, смогут сопротивляться чужой воле?

Пока ответов у меня не было. Зато были ворота, и, отпустив Каркушу, я представила себе, что они открываются передо мной.

Ворота мгновенно подчинились. Они распахнулись, не издав ни звука, и от этой молчаливой мощи меня пробрал озноб.

Я переступила невидимую границу города и двинулась вперёд, разглядывая разномастные здания, тянувшиеся по обеим сторонам. Улица, по которой я шла, похоже, когда-то была просторной, и по ней ходило множество людей.

С двух сторон от неё тянулись русла пересохших каналов, а за этими почерневшими оврагами виднелись ветхие решётки мёртвых садов. Кое-где ещё чернели остовы обугленных деревьев, которым никогда уже не суждено покрыться листвой. Деревья защищали от взглядов несуществующих прохожих потемневшие от времени камни особняков.

Сколько лет уже здесь не было никого? Дома не могли прийти в негодность меньше чем за несколько веков, но тогда и последние деревья уже рассыпались бы в прах.

Некогда эти руины, должно быть, были красивы. Их украшали колонны и скульптуры, и кое-где можно был разглядеть их оплывшие силуэты. Пустые глазницы окон взирали на меня, заставляя отводить взгляд.

Мне стало холодно под этими пристальными взглядами давно покинувших собственный мир мертвецов, и, выходя на площадь, которой заканчивалась улица, я потёрла локти и посмотрела на небо, лишённое солнца и луны. Единственная звезда мерцала на нём, играя серебристыми лучами на руинах города, которого нет.