Глава 11

Прошла уже неделя с того дня, как мы впервые соединились — и я всё ещё не могу понять, почему Демид словно удерживает себя от того, чего я так жажду. Его прикосновения — мягкие и нежные — словно язык, который я учусь читать. Он целует меня, обнимает, шепчет слова, которые я слышу сердцем, но до конца не пускает в свою страсть. Иногда мне кажется, что он боится показать себя полностью, а может, просто не умеет иначе — быть одновременно зверем и человеком.

Я не вижу его глазами, но знаю его голос, чувствую каждое движение — как он дышит, как волнуется. Его тело рядом — теплое, мощное, и каждое прикосновение — будто молния, пронизывающая меня насквозь. Мне хочется раствориться в этом тепле, ощутить его полностью, без остатка.

Сегодня я готовила обед — осторожно нарезала овощи и мясо для рагу, ведя руки по форме, запахам и привычным линиям кухонной доски. В доме царила тишина, лишь слышались тихий треск дров в камине и стук ножа, плавный и уверенный. В этой тишине я учусь доверять миру и Демиду — он стал моим проводником, моим светом в темноте.

Вдруг в дверь тихо вошёл Демид — я сразу почувствовала его запах, влажный лес и свежесть дождя на волосах. Его рука лёгко коснулась моей, и я услышала в голосе улыбку.

— Сегодня у нас будет баня, — сказал он, — я уже растопил её. Ты можешь немного отдохнуть, а потом пойдём.

Мои пальцы непроизвольно сжали его ладонь — это было обещание тепла и заботы, но в то же время вызов для меня самой — отпустить страх и довериться.

Когда всё было готово, он мягко взял меня за руку и повёл в баню. Влажный пар окутал нас, тёплый и густой, как облако. В воздухе пахло смолой, хвойными травами и свежестью дерева — запахи, которые Диана впитывала всем телом. Она чувствовала, как капли влаги скатываются по коже, как горячий воздух наполняет лёгкие и окутывает с головы до ног.

Демид

Я скользил руками по её телу. Её кожа была теплая и влажная, пахла лесом и моим запахом . В этот миг я ощущал, как зверь внутри меня просыпается с новой, почти болезненной силой — пульсируя и требуя выхода.

Внутренний голос зверя — жадный и бескомпромиссный — нашёптывал мне прямо в ухо, заполняя голову безумными и навязчивыми желаниями:«Хочу её всю. Хочу раствориться в её тепле, опалить себя её страстью и стать её навсегда. Хочу слышать, как она кричит , как цепляется ногтями, как просит ещё и ещё... Моя маленькая, распахнутая, нежная и дикая...»

Я знал, что зверь хочет её , вбить себя в неё до конца, метить её своим запахом, сделать своей навеки. Но я не мог дать волю сразу. Диана была хрупкой — словно та самая тростинка, что колышется на ветру, нежной и новой, только открывающейся для меня и нашему звериному танцу, который мы учились вести вместе, осторожно и с любовью.

Дыхание становилось тяжелее, каждый вдох — словно удар молотом в груди, а член твёрдо стоял, пылал внутри меня, жаждал её прикосновений, её тепла. Я понимал: она ещё не привыкла к этому — к тому, чтобы быть моей целиком, чтобы доверять без остатка. Я должен был быть осторожен. Но она была уже моей , с её мягкостью и силой, с её способностью любить в уязвимости.

Я повернулся к ней, прижав губы к её шее, и прошептал, чуть касаясь кожи:— Никогда не думал, что захочу семью. Но с тобой... я хочу больше. Хочу тебя всю — грязную, распахнутую, жадную. Хочу, чтобы ты кричала мое имя, чтобы твои пальцы впивались в меня, а я — в тебя.

Она молчала, но я чувствовал, как её тело тихо откликается, как в глубине души она жаждет этого, как любит, когда я отпускаю оковы, позволяя зверю вырваться наружу.

Мои губы медленно пробегали по её груди — влажной, горячей, наполненной жизнью, чувствуя, как она дрожит под моими прикосновениями. Каждый сантиметр её тела становился для меня священным пространством, каждый изгиб — тайной, которую я жаждал раскрыть. Я слизывал её нежные соски, чувствуя, как зверь внутри меня рычит, требуя больше.

«давай, войди в неё, — шептал он неутолимо, — дай мне её навсегда. Хочу услышать, как она зовёт меня своим зверем...»

Я осторожно коснулся пальцами её мягкого, влажного лона, ощущая, как она прижимается ближе, словно открываясь мне навстречу. Её дыхание стало прерывистым, но именно в этой тишине я видел глубже, чувствовал сильнее — она готова. Готова принять меня, мой звериный, дикий мир, без остатка.

— Пожалуйста, — тихо прошептала она, и в её голосе не было ни капли страха, только доверие, желание и безграничная нежность. — Не сдерживайся. Я хочу быть твоей. Вся

Я не мог поверить своему счастью — чудовище внутри меня, зверь, который жил в одиночестве и боли, наконец-то был принят, желанен и любим. Я не был одинок. И я обещал себе — быть для неё не просто зверем, но и защитой, быть самым диким и страстным, но и самым бережным.

Сжав её тело в своих руках, я отпустил оковы, позволив зверю вырваться наружу. Но это был не разрыв, не разрушение — это было творение, рождение нашей общей страсти, наших новых правил и границ. В этот миг мы стали единым целым, и весь мир исчез — остались только мы, наши дыхания, тела и та первозданная страсть, что давала мне надежду на спасение, на новую жизнь, на любовь.

Я чувствовал, как она раскрывается мне, доверяется без остатка. И я тоже открывался — не только как зверь, но и как человек, способный любить и быть любимым.