Глава 4

Он нёс её, как несли бы священное сокровище.Осторожно, почти боясь, что хрупкая жизнь, заключённая в её теле, может рассыпаться в его руках — стать прахом, как пепел.Но не мог не чувствовать — она женщина. Живая. Тёплая. Мягкая. Настоящая.Каждый изгиб её тела отзывался в нём странной болью — резкой, почти звенящей.Грудь, прижавшаяся к его собственной, казалась слишком живой, слишком уязвимой.Запах её волос — смесь теста, полыни, лесной свежести и женственности — пробирал до самых костей, пробуждая одновременно нежность и жгучее желание.

Он знал, куда идёт. Тропа, заросшая мягким мхом, вела к дому — к крепости и одновременно к тюрьме, где он жил, заточённый не только стенами, но и собственными демонами.Дверь скрипнула, открываясь под его рукой, и в воздухе застыл знакомый запах — дым, еловая смола, кожа и что-то… звериное, первобытное.

Он осторожно уложил её на широкую кровать у камина, так, чтобы подушка приподняла голову.Она тихо застонала, повернувшись на бок.Ткань платья натянулась на бедре, оголяя гладкую кожу.Он застыл, не отводя глаз.В свете танцующих языков пламени увидел разорванную рубаху — ткань разошлась, обнажив часть её груди, и тёмная ореола чётко выделялась на светлой коже.Он стиснул зубы, сквозь сжатые губы выдохнул:— Господи… за что?

Внутри затаился зверь — молчаливый, наблюдающий, хищный, но сдержанный. Он ждал, как охотник, потому что знал — боль ещё только начинается.

Демид сел рядом, и её дыхание стало ровнее, глубже. Она ворочалась во сне, платье задралось выше колен.Он краем глаза заметил обнажённое бедро — белое, округлое, с тонкими царапинами от кустов, и почувствовал, как пересыхает во рту.

Он хотел. До самой боли в паху. Но даже мысль о прикосновении казалась преступлением.«Она боится. Она человек. А ты — чудовище.»

Но затем он снова посмотрел на неё.Она не дрожала. Не сжималась в себе. Спала, прижав руку к груди, и на её губах появилась едва заметная улыбка.И тогда он заметил всё — каждую родинку, изгиб шеи, тонкую царапину на щеке, пухлые губы, словно созданные для поцелуев.И самое главное — ту невидимую мягкость, которую не спрячешь и не скроешь.

«Она моя.»Слова вспыхнули внутри и не хотели уходить.«Она. Моя. Пара.»

Он хотел отрицать, кричать, прогнать её из своей жизни, но зверь впервые за долгие годы был спокоен.И всё стало предельно ясно.

Он поднялся, прошёлся по комнате, ещё раз взглянул на неё и сжал кулаки.— Проклятие… — прошептал он. — Почему именно ты?

Но ответа не было.Лишь её ровное дыхание и нежное движение — она потянулась во сне, вздохнула, обнажая плечо и шепнула что-то нечленораздельное, будто искала его.

Он подошёл ближе, укрыл её пледом, сел рядом и не отрывал взгляда.«Я не трону тебя. Никогда. Пока ты сама не захочешь.»Но внутри уже не было сомнений.Это она. Его. Единственная. Навсегда.

— Ммм… — тихий, сонный стон.

Она заворочалась — грудь приподнялась под рваной тканью, губы чуть дрогнули.Рука скользнула по меху, будто ища что-то или кого-то.И сердце в груди рванулось.

— Коснись. Почувствуй. Возьми… — прошептал зверь внутри. — Мы уже чувствуем её. Сладость. Тепло. Она тянется. Она наша.

— Заткнись… — выдохнул Демид, стиснув кулаки.

Но когда её рука нащупала его колено, нежно, несмело, он не смог отступить.Смотрел на неё, как на пламя — восхищённо и испуганно одновременно.

Какая она…Черты её лица в мягком свете огня — ангельские.Кожа — бледная, почти светящаяся, как молоко.Пухлые губы приоткрыты, волосы растрёпаны.

А грудь…Чёрт.Он ясно видел — тяжёлую, налитую грудь, слегка обнажённую. Тёмная, сочная ореола едва выглядывала из-под ткани. Он не мог отвести взгляд.

«Она мягкая. Тёплая. Наша…» — шептал зверь.

— Я не должен… — прошептал он себе, но рука уже медленно тянулась.

Он провёл пальцем по её щеке — она вздрогнула, но не проснулась.Он наклонился, вдохнул запах её волос — сладкий, как мёд, с лёгким дымком от камина.Тёплая. Домашняя. Моя.

Пальцы скользнули по ключице и дальше вниз.Плед сполз, обнажая грудь в его ладони — полную, тяжёлую. Он едва дышал.Наклонился и аккуратно обвёл языком край ореолы.Сосок напрягся под языком.

«Лизнем ещё. Только один раз. Мы берём, что наше,» — зверь уже дышал в затылок.

Он зажмурился. Рука скользнула ниже — по изгибу бёдер, по линии талии.

Тогда она зашевелилась.

— Ммм… — сонно, почти чувственно.Бедро коснулось его ноги. Рука нежно скользнула по его бедру и застыла.Она чувствует его. Даже во сне.

— Хватит… — прошептал он, но пальцы сами легли на её живот, чуть выше лона.Тепло. Жар. Влажность.

Он знал — шаг, и всё. Она под ним. Она с ним. Она — его.

Отдёрнул руку.Сжал зубы до хруста.Отошёл.

— Мы не тронем её. Пока не проснётся. Пока не попросит. — сказал он себе.

Зверь зарычал, но отступил.Потому что знал — она уже его. Навсегда.