Глава 5

Она спала.На моей постели.Как будто всегда принадлежала этому месту.Словно сама природа — лес, звери, ветер — привели её ко мне, отдали в обмен на мои годы одиночества, молчания и дикого, звериного бытия.

Когда её рука потянулась в воздух, словно нащупывая меня во сне, я подался вперёд.И она, не открывая глаз, прошептала еле слышно, как дыхание:

— Ты здесь?

— Здесь, — ответил глухо. Голос предал меня, в нём было слишком много… живого.

Она выдохнула.Словно вернулась обратно в тело.И в ту же секунду стало легче — будто в изломанную клетку груди впустили свет и воздух.Я не знал, откуда пришло это чувство, но оно оседало глубоко — не страх, не вожделение, не жажда… нет.Это было покой.Тот, что приходит, когда больше не один.

— Воды… — прошептала она.

Я сразу подал кружку. Следил, как она пьёт — медленно, аккуратно, с той утончённой осторожностью, которую имеют только слепые. Как будто каждый её жест — на ощупь. По миру, по жизни, по мне.Она вернула кружку и, немного помолчав, спросила:

— Как тебя зовут?

— Демид.

— Я Диана, — сказала она почти улыбаясь.

— Я знаю. Ты шептала это во сне.

Она села. Медленно, с усилием, как раненая птица, поднимающаяся на крыло.Её рубаха всё ещё была разорвана. Ткань ниспадала с плеча, открывая слишком многое.Я не смотрел.Не имел права.Не на грудь. Не на бедро. Не на нежную кожу, порезанную ветками и кустами.Я смотрел в её лицо. Только туда.На ресницы, отбрасывающие тонкие тени. На губы, дрожащие от вопросов, которые она боялась задать.

— Ты не боишься меня? — хрипло спросил я.

— Нет… — тихо, почти удивлённо.

Я сжал кулаки, чтобы не сжать её.

— Ты не знаешь, кто я. Что я…

— Но я знаю, что ты сделал, — перебила она. — Ты нашёл меня. Не бросил. Нёс на руках. Укрыл. И остался.

Она протянула руку.Коснулась моей.Её пальцы — лёгкие, холодные, как крылья снегиря.Она нашла мои шрамы. На тыльной стороне ладони — грубые, узловатые, словно шрамы на коре векового дерева.

— Шрамы, — прошептала. — Их много?

— Везде, — глухо ответил я.

— Я не вижу… но чувствую.

Я закрыл глаза.От этих слов хотелось выть — не от боли, нет. От чего-то старого, нераскрытого, из глубин, где зверь давно поселил молчание.

— Диана…

— Ммм?

— Почему ты была в лесу? Ночью. Одна. Босая.

Она резко выдохнула.Словно я выдернул нож, что годами был вбит под рёбра.

— Я… убежала.

— От кого?

— От человека… из деревни. Он подстерёг меня на дороге. Я отказалась… а он — силой…

Голос дрогнул.Сломался.И снова собрался в горле.

— Я вырвалась. Побежала. Потом потерялась… в темноте.

Моя грудь сжалась.Слово «силой» вспыхнуло в голове, как всполох войны — и сразу же пошёл жар.Я сдержал рык, но внутри всё пылало.

— Он тебя… тронул?

— Пытался… Но не успел.

Я вдохнул, медленно.Наполнил лёгкие дымом, зверем, яростью.Сдержал руку, сжимающую воздух.

— Он мёртв, — прошептал я. — Будет мёртв.

— Не надо… — она накрыла мою ладонь. — Он не победил. Я цела. Ты спас меня.

Я не ответил.Но огонь остался.Светился внутри, как уголь под золой.Я знал — не забуду.Никогда.

— Кто ждёт тебя дома? — спросил я, стараясь говорить ровно.

Она опустила голову. Плечи дрогнули, будто что-то тяжёлое опустилось на них вновь.

— Никто…

— Никто?

— Я… сирота. Мама умерла, когда мне было одиннадцать.Мы жили вдвоём… до того дня. Тогда… в нашу деревню пришли чужаки. Пьяные, грязные… один из них пытался…Мама услышала мои крики. Прибежала. Она… она встала между мной и ними.

Диана сделала глоток воздуха — рваный, как боль.

— Она погибла. А я… я ударилась о камень. Очнулась — и больше не видела.

Я слушал, молча.Каждое слово её вонзалось в меня.Как кинжал.Как память.Как неотмываемая грязь мира, от которой я когда-то убежал — в лес, в звериный рык, в одиночество.

— Отчим не справился… спился. Бабушка Люба — добрая женщина, она теперь рядом. Мы живём на краю деревни. Я… стараюсь быть полезной.

Я смотрел на неё.На хрупкую, тонкую, будто из стекла и света.И думал — как ты выжила, девочка?Как ты не сломалась?Как осталась живой среди этой жестокости?

— Тогда… — я вдохнул, сжал кулаки, — оставайся здесь.

— Что?

— Живи у меня. Сколько захочешь. Я не прошу ничего. Просто… будь.

Она долго молчала.Я уже почти отвёл взгляд, когда она прошептала:

— А ты… уверен?

— В чём?

— Что сможешь жить рядом с такой, как я?Слепой. Сломанной. Сложной…

Я не ответил сразу.Я смотрел, как дрожат её губы. Как слепо ищут мою руку её пальцы. Как её дыхание смешивается с моим.

— …мой лес принял тебя. И я.

Она потянулась. Нашла мою ладонь.Её ладонь легла на мою.Тепло к теплу.Доверие — к зверю.Свет — к тьме.

— Тогда я останусь, — прошептала она.

И в тот миг…Я впервые поверил,что даже у чудовищаможет бытьшанс.