Глава 47

Я сидел на краю кровати, где спала наша дочь, ощущая её лёгкое дыхание и маленькие кулачки, сжимающие одеяло. В комнате было тихо, только мерцание свечей бросало мягкий свет на стены. Я не мог перестать думать о Кае. Его прикосновения к Эларии, его нежные слова… что-то в этом отзывалось во мне так глубоко, что я сам не мог понять до конца.

«Ты начинаешь догадываться, да?» — раздался знакомый, грубый, но одновременно заботливый голос внутри меня. Зверь. Моя вторая сущность. Он сидел рядом, невидимый, но его присутствие ощущалось в каждом мускуле.

— Да, — выдохнул я. — Я вижу, какой он с ней. Не просто дружба… Но что это значит? Я не хочу ревновать… она моя дочь. Он… могущественный демон, и он… — я замялся, слова застряли в горле.

Зверь усмехнулся, голос его был тихий и хитрый. — «Он могущественный, да. Но он не твой враг, Демид. Он часть ее, чего мы не можем отрицать. Сила? Да, она есть. Но смотри на заботу, на трепет, с которым он держит крошку».

— Я знаю… — прохрипел я, сжимая кулак. — Но она такая маленькая, такая хрупкая. Как ему позволять быть рядом с ней так… свободно?

— «Ты сам учил меня быть осторожным с теми, кого ценишь. Ты сам говорил, что истинность — святое. Не мешай ей быть настоящей. Кай любит её. Истинная любовь не подчиняется страху».

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как зверь в моём сознании говорит правду. Я видел, как Кай заботился о Эларии, как бережно пел ей колыбельные, как держал её крохотное тело на руках. И да, его сила — устрашающая, но рядом с малышкой она превращалась в что-то мягкое, почти святыню.

— «Ты сам выбрал путь доверия, Демид. Ты стал её отцом. Она твоя дочь. Ты будешь защищать её. Он — друг, союзник. И она не должна страдать от твоих сомнений».

Я закрыл глаза и опустил лоб на руки. Внутри всё еще бушевали эмоции — тревога, осторожность, удивление. Но постепенно приходило понимание: Кай любит Эларию, и это не умаляет мою роль. Я её отец, её защитник. И это понимание дало странное, тяжёлое, но тёплое чувство спокойствия.

— «Хорошо, зверь. Ты прав… будем наблюдать. Но не мешать», — сказал я тихо. — «И не забывай: она — наша дочь. И пока я жив, она будет в безопасности».

Зверь промолчал, но я слышал его согласие. Внутри меня росло странное чувство уважения к Каю, даже тревожное. Он был могущественным демоном, но для Эларии он был мягким, осторожным, настоящим. И это я мог принять.

Демид вернулся домой, плечи тяжело опускались от усталости. Душ стал спасением — поток горячей воды смывал с кожи пыль дорог и усталость долгого дня. Каждый капля будто вымывала мысли об опасностях, о тревогах за Диану и малышку.

В спальне лучи вечернего солнца мягко падали на кровать. Диана сидела на краю, держа на руках Эларию. Малышка сосала грудь, а сама Диана казалась золотистой в этом свете — кожа бархатная, теплота исходила от неё, дыхание тихое, спокойное. Демид замер, поражённый красотой и трогательностью момента, желая быть рядом, прижаться к ней, обнять, почувствовать её тепло.

— Да, давай, смелее, она твоя… — откликнулся зверь. — Подойди, почувствуй её…

Демид подошёл ближе, присел на колени рядом с кроватью.

Он осторожно обхватил Диану за талию, прижался щекой к её плечу, ощущая её аромат, её дыхание. Сердце билось так быстро, что казалось, оно рвётся наружу. И вместе с этим шла благодарность: за то, что она рядом, за её доверие, за маленькую Эларию, которую они оба любили всем сердцем.

— Ты такая… невероятная, — прошептал Демид, едва касаясь её губ щекой, — как я мог быть так счастлив…

Он аккуратно уложил Эларию в кроватку, следя, чтобы малышка не проснулась. Затем, подхватив Диану на руки, подошёл к камину. Тёплый свет отбрасывал золотые блики на её кожу, и зверь в нём вздрогнул, шепча: « такая сладенькая, а твоя… бери её, бери полностью».

— Демид… — тихо задыхалась Диана, прижимаясь к его груди. — Я…хочу тебя рядом.

Зверь урчал: «покажи ей, кто главный. Не сдерживайся… она твоя».

Демид медленно начал снимать с неё одежду, каждый кусочек ткани падал к камину. — Ты такая… нежная… — пробормотал он, касаясь её груди, чувствуя, как она дрожит под пальцами. — Ммм… как вкусный нектар… хочу попробовать каждый сантиметр.

— Демид… — Диана вздохнула, сжимаясь в его руках.

— Я тоже хочу тебя… — его губы скользнули по её шее, потом к плечу. — Хочу слышать твои стоны, видеть, как тело реагирует на меня…

Зверь в груди хмыкнул

Демид не удержался, скользя рукой вниз, исследуя её бедра, чувствуя, как тело поддаётся его прикосновениям. — Твои бедра… такие мягкие… — пробормотал он. — Я могу теряться в тебе… полностью.

— Твои руки… — тихо прошептала Диана, — они… такие сильные и… бесстыдно дерзкие.

— А твоя кожа… — шептал он, губами скользя по её груди. — Господи, как я хочу… каждую каплю, каждую реакцию…

Диана вздохнула, её руки обвили его шею, а дыхание стало учащённым. — Демид… я твоя… — прошептала она, и в её голосе дрожала смесь страха и желания.

Демид улыбнулся в темноте, губы опускаясь к её ушной мочки: — Да, ты моя…

Он резко, но уверенно перевернул Диану и поставил на четвереньки. Перед его глазами открылась картина, которую он видел только в самых горячих мечтах: её изящная, пышная попка манила, изгибы словно приглашали к прикосновениям. Сердце билось так быстро, что казалось, сейчас вырвется из груди.

Он провёл огромной, крепкой рукой по мягкому полушарию, ощутив под пальцами каждую волну кожи. Зверь в груди зашептал, шокируя его самыми пошлыми словами, подстегивая желание: «Наклонись. Поцелуй её…»

Демид наклонился и смачно поцеловал её, губы ласкали кожу, дыхание перехватывало. Диана вздрогнула, и он слышал её тихие стоны, её тепло, которое обжигало его изнутри. Его рука скользнула к бедру, осторожно, но с твёрдостью, держа её близко.

— Ты такая моя… — пробормотал он низко, почти шепотом, чувствуя, как желание пульсирует в каждой мышце.

Зверь в нём взвыл от удовольствия

Он осторожно развёл её бедра, чувствуя напряжение и возбуждение в каждом изгибе её тела. Его дыхание стало глубже, губы едва касались самой чувствительной кожи, каждый контакт вызывал тихий стон Дианы. Она зажмурилась, ощущая, как его язык медленно скользит, пробуждая в ней волны удовольствия.

На мгновение он отстранился, наслаждаясь её реакцией, затем снял полотенце с бедер и осторожно подтянул её к себе. Диана оказалась сидящей у него на лице, и он, обхватив её тело руками, начал исследовать её ещё глубже. Её грудь, мягкая и тёплая, оказалась в его ладонях — он медленно провёл руками по изгибам, чувствуя каждый вдох и вздрагивание её тела.

Диана прижалась к нему ближе, ощущая его тепло и силу, обнажённое тело под её руками. Каждый его вздох, каждый лёгкий стон дрожали по её коже, заставляя сердце биться быстрее. Она не видела, но чувствовала каждое движение, каждую реакцию его тела, и это возбуждало её ещё сильнее.

Он провёл руками по её бокам, скользнул по изгибам её спины, осторожно обнимая. Её дыхание стало прерывистым, когда его губы снова коснулись её, теперь медленно, исследуя каждую чувствительную складочку. Она слегка застонала, почти шёпотом, обвивая его плечи руками.

Он остановился на мгновение, позволив её телу привыкнуть к прикосновениям, а затем снова осторожно приблизился, её бедра скользнули по его груди, пока он медленно направлял её к себе. Его руки нежно обхватывали её, пальцы скользили по изгибам, вызывая дрожь. Он проводил языком вдоль её тела, чувствуя каждый её вздох, каждое непроизвольное движение.

Диана полностью растворялась в ощущениях, доверяя ему всецело, позволяя себя вести, чувствуя, что в темноте и прикосновениях они находят свой язык.

Он снова приблизился к её телу, и Диана, сидя у него на груди, ощущала каждое его движение. Его руки скользили по её бокам и спине, медленно исследуя изгибы, будто читая книгу, написанную только для него. Она дрожала от прикосновений, чувствуя, как его дыхание обжигает кожу в самых интимных местах.

Он провёл пальцами по её груди, ощущая мягкость и тепло, и Диана сжалась в его руках, чувствуя, как возбуждение переполняет тело. Его язык снова касался её, теперь медленно, чувственно, в унисон с её дыханием. Она потерялась в ощущениях, полностью растворяясь в моменте, позволяя ему быть проводником её наслаждения.

Демид чувствовал каждое её движение, каждую дрожь, каждое дыхание, и его собственное желание росло. Он осторожно направил её так, чтобы она оказалась прямо на нём, ощущая её изгибы всем телом. Он прижимался, нежно обвивая её руками, словно хотел, чтобы ни один сантиметр её тела не оставался без внимания.

Он отстранился на мгновение, снял ее с себя, его взгляд горел желанием, а руки не отпускали её бедра. Диана ощущала напряжение в воздухе, его дыхание у неё за ухом, прикосновения по спине, шея и плечи дрожали от предвкушения.

— Диана… — почти шепотом произнёс он, его голос грубел от желания.

Он наклонился, обхватил её руками за талию и медленно направил на себя сзади. Она почувствовала его силу и вес, каждое движение заставляло тело вздрагивать. Его губы оставляли горячие следы на её шее, плечах и спине, а руки скользили по изгибам, сжимая и лаская её с такой страстью, что дыхание Дианы стало прерывистым и хаотичным.

Он погрузился в неё глубоко, твёрдо и уверенно, и она отозвалась стоном, позволяя себе полностью раствориться в ощущениях. Его руки держали её за бедра, подтягивая сильнее, при этом слегка сжимая и похотливо щипая её кожу. Каждый его толчок был жестким, грубым, но контролируемым, пробуждая в Диане дикую страсть.

Её руки тянулись к его спине, пальцы впивались в мышцы, тело извивалось под ним, откликаясь на каждый жест. Он наклонял её чуть вперёд, губы и язык исследовали её шею, плечи, спину — каждый сантиметр её тела, вызывая дрожь и стон.

— Ах… — прошептала она, сжимая его руки, чувствуя, как её тело наполняется волной удовольствия.

Демид не спешил, каждый толчок был одновременно грубым и страстным, его движения были полны желания, и в каждом из них она ощущала власть и страсть, смешанную с заботой.

Он сжал её бедра крепче, чувствуя, как тело Дианы откликается на каждый его толчок. Она почувствовала, как его рука скользнула к её волосам, и внезапно густые локоны оказались намотанными вокруг его пальцев. Его хватка была крепкой, властной, но Диана не испытывала боли — только острую страсть и предвкушение.

— Так… красиво… — пробормотал он низким, хриплым голосом, ощущая, как возбуждение переполняет их обоих.

Он погрузился в неё с новой силой, держа её за волосы, чтобы контролировать ритм и угол, и каждый толчок заставлял её извиваться, тянувшись всем телом к нему. Она тяжело дышала, ощущая, как его дыхание горячими облаками ложится на её шею и плечи. Его руки и рот изучали её тело, а волосы, обвитые вокруг пальцев, создавали одновременно чувство собственности и дикого удовольствия.

Диана стонала, руки её сжимали его плечи, пальцы впивались в спину, тело изгибалось в такт его движениям. Он наклонял её чуть вперёд, направляя каждый толчок точно туда, где её тело реагировало сильнее всего, и стон становился громче, смешиваясь с дыханием и шёпотом.

— Ты моя… — низко проговорил он, сжимая волосы, прижимая её к себе так, что каждый толчок ощущался в глубине. — Только моя…

Она стонала, дрожала, полностью растворяясь в его прикосновениях, ощущая каждое движение, каждое дыхание, каждый его жест.

Он слегка наклонил её вперёд, продолжая сзади, а одна из его рук скользнула вниз, к самой чувствительной точке её тела. Пальцы коснулись её клитора, мягко, но настойчиво, одновременно с каждым толчком усиливая удовольствие. Диана задрожала, дыхание стало прерывистым, стон перешёл в хриплый, почти невнятный шёпот, и её тело начало отвечать волнами удовольствия.

Демид чувствовал каждое её движение, каждое подрагивание, каждый стон, и его собственное тело поднималось на предел желания. Он ускорил ритм, сочетая проникновение с лёгкой, настойчивой стимуляцией, и они оба ощущали, как волны наслаждения накатывают одновременно.

— Ах… Демид… — выдохнула она, полностью доверяясь ему, и он в это же мгновение сжал её волосы сильнее, прижимая к себе, сливаясь с ней полностью.

И вдруг их тела взорвались вместе: Диана сжалась в его объятиях, её тело дрожало, и Демид с глубокой, дикой страстью кончил одновременно с ней. Он держал её крепко, ощущая, как её мышцы сжимаются вокруг него, дыхание и стон сливаются с его собственным, а после мгновения они оба дрожали, обессиленные и счастливые.

Он аккуратно расслабил хватку, положил её на грудь, обнял, их дыхание постепенно успокаивалось. Диана лежала, ощущая каждое прикосновение, каждое движение, каждый ритм его сердца