Глава 49

Демид

Я сжал кулаки, и на мгновение показалось, что воздух вокруг загустел от ненависти. Шрамы на теле словно зажглись огнём, напоминая о той ночи.

— Ну хоть не забыл, — другой хмыкнул, вытаскивая из-за спины топор. — Значит, теперь можно закончить начатое.

Третий усмехнулся:

— Но сначала мы заберём то, что ты сейчас прячешь за этими стенами. Женщину… и дитя.

Зверь во мне взревел, и я перестал думать. Всё моё тело, каждый мускул, каждая жила превратились в оружие.

— Попробуйте. — мои слова были тише шёпота, но они раскатились громом.

Первый метнулся на меня, ударив мечом сбоку. Я поймал его запястье, сжал так, что кости затрещали, и резко развернул, врезав кулаком в лицо. Кровь брызнула, мужчина зашатался, но тут же двое других бросились одновременно. Я отпрыгнул, пропуская удар топора мимо груди, и услышал, как дерево рядом с домом треснуло.

Второй со шрамом через щёку пошёл в обход, а третий, самый рослый, достал длинный нож. Они действовали слаженно — не простые деревенские головорезы, а те, кто когда-то убивал мою семью. Плечом я ударил одного, сбив дыхание, и тут же перехватил другого, врезав ему коленом в живот. В нос ударил запах пота, металла и ярости.

Я чувствовал, как зверь во мне рвётся наружу. Слух обострился: я слышал, как сыплется пыль с крыши, как сердце каждого из противников бьётся в груди. Я двигался быстро, выверенно, но с каждым мгновением ярость становилась всё опаснее.

— Ты всё ещё слаб, Демид, — издевался один из них, вытирая кровь с губы. — Тогда ты упал к нашим ногам. И сейчас упадёшь.

— Тогда я был ребёнком, — прошипел я, — а сейчас перед вами зверь.

Я ударил так, что один из них полетел в грязь, но тут же второй вцепился в мою руку, топор скользнул рядом с шеей. Я развернулся, сбросил его, впечатал головой в лицо. Хруст костей. Рёв. Кровь хлынула из разбитого носа.

Третий ринулся на меня с ножом, я перехватил его запястье, и мы закрутились, каждый пытаясь сломать другого. Его дыхание было тяжёлым, горячим, я видел в глазах ненависть. Я сжал его руку до треска, но в этот момент другой ударил меня сапогом в бок. Боль отозвалась в рёбрах, дыхание перехватило.

Я взревел, зверь внутри прорвался, и мои движения стали резче, быстрее. Удар кулаком, локтем, коленом. Один за другим они падали, но поднимались снова, как псы, как carrion, жаждущие крови.

Я уже почти прорвал их оборону, уже прижал одного к земле, готовый разорвать горло, как вдруг…

Крик.

Из дома, из самой глубины — отчаянный, пронзительный. Голос Дианы.

Я обернулся. Мгновенно. Сердце сорвалось вниз. Я услышал, как Элария заплакала, её крик слился с маминым. В одно мгновение я перестал видеть врагов перед собой — только стены дома, только тех, кого я должен был защитить.

Этого хватило.

Удар пришёл сбоку, тяжёлый, хлёсткий, обрушившийся в спину. Я согнулся, воздух вырвался из лёгких, зверь взревел, но тело на миг ослабло. Второй удар — кулаком в челюсть, искры вспыхнули перед глазами. Я пошатнулся, едва удерживаясь на ногах.

Я сжал зубы, кровь залила губы. Внутри всё кричало: беги к дому, защити их. Но трое врагов обступили меня, и я понял — сейчас я начинаю проигрывать.

Железо скрежетало о железо, удары сыпались один за другим, и каждый раз я чувствовал — эти трое знают меня слишком хорошо. Их движения были отточены, смертоносны. Но хуже всего был запах, исходящий от их оружия. Горький, вязкий, будто трава, сожжённая на костре. Я вдохнул и сразу понял — это тот самый отвар. Тот, которым они мазали клинки тогда, в моём детстве. Отвар, что пожирал мою силу, не давал ранам закрываться.

Я успел увернуться от удара топора, но лезвие всё же чиркнуло по плечу. Горячая кровь хлынула, и вместо привычного жара исцеления я почувствовал ледяной укол слабости. Кожа не стянулась, как всегда, — рана осталась открытой, пульсирующей.

— Чувствуешь, да? — усмехнулся один из них, держа клинок внизу. — Не всё так просто, щенок. Мы помним, как тебя резать.

Я зарычал, бросился на него, сбивая с ног. Мы катились по земле, я вбивал кулак ему в лицо до хруста костей, но сзади налетел другой — клинок полоснул по спине. Я вскрикнул, кровь брызнула, и слабость тут же пронзила тело.

Я поднялся, дыхание хриплое, зверь внутри рвался наружу, требуя разорвать их зубами, когтями, не думая. Но каждый удар клинка, каждый порез будто гасил во мне пламя. Я чувствовал, как сила утекает вместе с кровью.

— Ты выжил тогда зря, — крикнул один, вращая нож в руке. — Сегодня мы закончим.

Я бросился снова, ударил коленом в живот одному, сбил второго локтем в висок, но третий перехватил момент — лезвие вошло мне в бок. Я взревел, спина выгнулась, боль вспыхнула огнём. Я схватил его за горло, прижал к дереву, вдавливая пальцы, пока он сипел, но другой вонзил топор мне в плечо.

Грудь горела от боли, дыхание срывалось. Кровь текла ручьями. Я пытался драться — руками, зубами, даже головой, ломая их носы, выбивая зубы. Звуки удара, треск костей, брызги крови смешивались с моим рёвом. Но силы убывали. Лезвия, смоченные проклятым отваром, сделали своё дело.

Один из них выбил меня на землю, сапог врезался в рёбра. Я почувствовал хруст, мир плыл перед глазами. Второй наступил на руку, пригвоздив её к земле.

— Вот и всё, зверёк, — прошипел первый, садясь сверху и прижимая нож к моей шее.

Я дёрнулся, но тело не слушалось. Кровь струилась по земле, сливаясь в тёмную лужу. Я видел только дом за их спинами.

Нож опустился к моей шее, холод коснулся кожи.

И в этот миг небо вспыхнуло. Воздух разорвался огнём и тьмой, земля затряслась, и прямо перед домом раскрылся портал — чёрный, как бездна, в обрамлении багровых искр. Из него шагнула фигура, высокая, невообразимо мощная.

Кай.

Демон. Его глаза горели пламенем, крылья из тьмы разворачивались за спиной, а сама земля будто дрожала под его шагами. Мужчины застыли, их оружие дрогнуло в руках. Я ощутил, как воздух вокруг насытился силой, которую я не мог постичь.

— Отойдите от него, — голос Кая был низкий, словно раскат грома, и слова пронзали кости.

Мужчины переглянулись, но я видел — в их взглядах впервые появился страх. Настоящий.

А я, лежа в крови, с дыханием, сорванным в клочья, впервые за долгие годы почувствовал… что не один.