Глава 56

Демид

Я благодарил всех богов, которых только знал, за то, что Диана, обретя зрение, не оттолкнула меня. Не отвернулась от чудовища с изуродованным телом, не испугалась, не ушла. Она осталась. Она смотрела на меня — и любила. Так же. Может быть, даже сильнее.

Время текло, как река. Вода уносила прошлое, оставляя в памяти лишь самые яркие блики.

Илария росла — наш маленький медвежонок. Я смотрел на неё и каждый раз удивлялся, как во мне, в дикаре, рождённом в крови, могла появиться такая светлая, чистая жизнь. Она часто пропадала рядом с Каем. Он был терпелив и серьёзен . Она лепетала ему что-то на своём детском языке, а он слушал так, будто перед ним вещала сама великая богиня.

Прошли годы. Лето. Солнце. Я сидел на крыльце, и тёплый ветер гладил лицо. Передо мной Кай кружил на руках Иларию. Она звонко смеялась, тянулась к его рогам, а потом он осторожно ставил её на землю и убегал, а она, взвизгивая, пыталась догнать его.

Я смотрел на них и чувствовал странное спокойствие. То самое, о котором раньше даже мечтать не смел.

И тут… нежные руки обняли меня со спины. Я сразу узнал это прикосновение — мягкое, горячее, родное. Диана.

Она с каждым годом становилась всё красивее. Её волосы — длинные, густые, в которых я любил утонуть лицом, вдыхая запах меда и трав, — сводили меня с ума. Я любил наматывать их на свою ладонь, сжимать, когда брал её грубо, жадно, до стонов.

Она склонилась, поцеловала в шею. Потом ещё — ближе к уху. — Мой сладкий, могучий медведь… — прошептала она томно.

Меня будто ударило. Я резко схватил её за попку, поднял и усадил себе на колени. Прижал так, чтобы она почувствовала — как мгновенно, от одного её шёпота, от её поцелуев, я стал твёрдым, как камень.

— Чувствуешь, булочка? — прошипел я ей в ухо. — Даже от твоих скромных поцелуев я схожу с ума.

Она захохотала, звонко, дерзко. — Демид, ты ненасытный. Ты же несколько часов назад уже получал всё это. — Её глаза сверкнули игривым огнём. — Как ты умудрился так быстро соскучиться по моим… сладким дырочкам и… большим сисечкам? Так ведь ты говоришь?

Я зарычал, стиснул её бедро. — Потому что мне всегда мало. — Втянул её запах, поцеловал шею. — Я зверь, Диана. Твой зверь. И ты сама разбудила его.

Она слегка покраснела, но улыбка не сходила с её губ. — Мой медведь… — прошептала она и прикусила мочку моего уха.

Я groхо рассмеялся и вдавил её ближе в себя, так, что она застонала. — Осторожнее, булочка… А то прямо здесь, на крыльце, я тебя раздену, и вся деревня услышит, как ты стонешь.

Она провела пальцами по моей груди, заглянула в глаза и лукаво ответила: — Может, я именно этого и хочу?

Её слова будто сорвали с меня последнюю нить сдержанности. Я поднялся, не отпуская её, понёс в дом. Она хохотала, цепляясь за мою шею, а я шёл, едва сдерживая желание.

Внутри я усадил её на стол, задрал подол платья. Грубая древесина скрипнула, когда я прижал её бёдра к себе.

— Диана… — выдохнул я, глядя на её полуоткрытые губы, влажные глаза. — Я сойду с ума без тебя.

— Тогда… — она провела пальцами по моей щеке, — не держи себя, медведь. Возьми.

И я взял. Так, как умел только я — грубо, жадно, но в то же время с той любовью, что сжигала изнутри.

Её стоны сливались с моим рычанием. В доме пахло её потом, травами, солнцем и моим звериным голодом. Я снова и снова доказывал ей — что я её, а она моя. Что все боги подарили мне не просто женщину, а судьбу.

А когда всё стихло, она лежала у меня на груди, тихо смеясь. — Несколько часов, говоришь? — дразнила она. — Думаю, через пару лет тебе придётся искать новые силы, чтобы поспевать за мной.

Я поцеловал её в волосы, прижал крепче. — У меня их хватит. На всю жизнь. На тебя. И на нашу маленькую медведицу.

Я сидел, всё ещё держа Диану на столе, тяжело дыша, обнимая её крепко, словно боялся отпустить. Она гладила меня по плечу, её пальцы дрожали чуть заметно, и я подумал, что это от только что пережитой страсти. Но потом она подняла на меня глаза — ясные, сияющие, и в них было что-то другое.

— Демид… — её голос был мягким, почти шёпотом, но я сразу напрягся. Так она говорила только тогда, когда хотела сказать что-то важное.

Я склонился ближе. — Что, булочка?

Она улыбнулась, но улыбка дрожала. — Я… хотела сказать тебе раньше, но не знала, как. А теперь… — она взяла мою руку и положила её себе на живот. — Теперь не могу молчать.

Я замер, словно камнем прибило. Её живот… тёплый, мягкий. Я всмотрелся в её глаза, не веря. — Диана… — голос мой сел, хрип сорвался с горла. — Ты…

Она кивнула и вдруг засмеялась сквозь слёзы. — Да, медведь. Я беременна. У нас будет ещё один малыш.

У меня перехватило дыхание. Внутри будто всё оборвалось и снова срослось. Я уставился на неё, и впервые за много лет не нашёл слов. Только глухой рык сорвался с губ, и я прижал её так сильно, что она пискнула.

— Ты… ты серьёзно? — я тряс её, как мальчишка, боясь поверить. — Моя булочка… ещё один?

— Наш, — поправила она тихо, уткнувшись носом в мою шею. — Наш медвежонок.

Я засмеялся. Громко, дико, так, что, наверное, весь двор услышал. Подхватил её на руки прямо со стола, закружил, несмотря на то, что она смеялась и шлёпала меня по плечам.

— Боги! — закричал я. — Слышите?! Она снова подарит мне ребёнка!

Диана прижалась ко мне, улыбаясь, но её глаза блестели счастливыми слезами. — Тише, безумец. Илария услышит, прибежит, будет расспрашивать…

Я опустил её на пол, но не отпускал, снова положил ладонь ей на живот. — Я поклянусь всеми духами — я сделаю так, чтобы они оба… оба жили лучше, чем я когда-то.

Она провела пальцами по моему лицу и шепнула: — Я знаю, медведь. Потому что ты — лучший отец и самый нежный зверь на свете.

Снаружи слышался смех Иларии, которая всё ещё бегала за Каем. Наш дом снова наполняется жизнью. И если боги решили подарить мне это — я больше никогда не позволю тьме разрушить то, что мы построили