Глава 7

После еды она подняла лицо — будто что-то собиралась сказать, но всё не решалась. И вот, наконец, почти шёпотом:

— У тебя… можно помыться?

Я кивнул.

— Конечно. Ванна или баня?

— Ванна, — выдохнула она. — Я бегала босиком… вся в пыли, ссадинах. Хочется просто… исчезнуть в воде.

«Исчезнуть…»Это слово полоснуло внутри, потому что я слишком хорошо знал, каково — желать исчезнуть.

Я встал и протянул ей руку. Её пальцы легко обвились за моё запястье — тонкие, как стебли молодых трав. И в этом прикосновении было всё: доверие, усталость, просьба.

Я провёл её в ванную.

Открыл кран. Наполнил воду, плеснул отвар из сушёных трав — ромашка, можжевельник, берёзовые почки. В комнате сразу запахло летом, лесом, детством — чем-то чистым. Будто сама земля дала разрешение омыть её.

— Сейчас принесу одежду, — сказал я, краем глаза следя, как она стоит на пороге, прислушиваясь к журчанию воды. — Рубаху. Подойдёт?

— М-м? Прости, не услышала…

Я усмехнулся. Первый раз за день.

— Всё в порядке. Жди тут.

Когда вышел, сердце билось громко. Слишком громко. Будто хотел вырваться.А зверь внутри… он не рычал. Он дышал. Глубоко. Медленно. Как хищник, чуюший не жертву, а нечто… своё.

Я выбрал самую мягкую рубаху. Светлую, льняную, с длинными рукавами. Чистую, как утро.И всё это время слышал, как течёт вода. Как она плещется, будто принимает её в объятия.

Когда вернулся, дверь была приоткрыта.

Словно приглашение.Словно вызов.Словно ловушка, в которую я хотел попасть.

Я остановился. Хотел постучать. Но рука не поднялась.Стоял.И смотрел.

Она уже была в воде.

Голая. Чистая. Настоящая.Пена ещё не покрыла её полностью. Вода только ласкала бёдра и живот.Я увидел всё. И всё это было — не плоть. Это было искусство.

Грудь — полная, с гордыми торчащими сосками, что подрагивали от дыхания.Живот — мягкий, живой.Лобок — прикрытый тенью волос, тонкой и естественной.Бёдра, колени, икры — как у женщины, знающей своё тело, даже если она его больше не видит.И шея… о, шея… — как изгиб у лани, которую хочется не ранить, а укрыть от всего мира.

Она не смотрела. Не могла. Но чувствовала.

— Демид? — её голос был едва слышен. Теплее пара.— Да, — выдохнул я. — Прости… я не знал, что ты уже…

— Всё хорошо, — она улыбнулась. — Я слышала, как ты дышишь… Ты стоишь и смотришь?

Я застыл.

— Да, — сказал честно.

— Это плохо?

— Это… прекрасно.

Я подошёл. Медленно. Будто каждое движение могло разрушить волшебство момента.Положил рубаху на край ванны. Опустился на колени.

Пар обволакивал нас. Лёгкий, как покрывало между мирами.Она была совсем рядом.Тёплая.Уязвимая.Живая.

— Можно я помогу тебе? — спросил я, беря губку.

— Помыться? — переспросила она и кивнула. — Я… доверяю тебе.

Душа сжалась. Сердце обожгло.

Я коснулся её плеча губкой. Осторожно. Почти не дыша.Вода скользнула по ключице, вниз.Она вздрогнула. Но не отступила.Я провёл по шее. По руке. Пальцы мои дрожали. Но я сдерживал себя, как зверь на цепи.

— Ты нежный, — прошептала она.

— Я… стараюсь.

Я опустился к её груди. Кончиком губки, едва касаясь. Сосок напрягся.Она выгнулась ближе — инстинктивно, будто искала моего тепла.

— Это приятно? — спросил я, голосом, что не слушался.

Она не ответила. Только выдохнула. Губы приоткрылись.

Я продолжил — медленно, как молитву.Живот.Талия.Бёдра.И, наконец, внутренняя сторона её бедра.И она тихо застонала.

— Прости… — выдохнула. — Я… не знаю, почему…

— Я знаю, — сказал я, глядя, как её тело отзывается на мои прикосновения. — Потому что я рядом. Потому что я — не просто человек.

Она чуть повернула голову — будто смотрела. Хотела увидеть. Понять.

— Не пугайся, Диана.

— А что ты?..

Я вдохнул.

— Я… не только человек. Внутри меня — зверь. Я жил с ним. Я боролся. И я проиграл. Или… смирился.

Молчание.

Только капли воды на её плечах. Только пар. Только тишина.

И вдруг — её пальцы нашли мою руку.Сжали.Не с испугом. С доверием.

— Тогда покажи, — сказала она. — Когда будешь готов.Я не боюсь.

Её слова ударили по самому нутру.Она не видела, но чувствовала.Не знала, кто я, но верила.И верила — не потому, что я это заслужил, а потому что она умела видеть сердцем.

Мои пальцы скользнули ниже.Губка всё ещё была в руке, но я уже почти не чувствовал её — только её кожу.Тёплую. Гладкую.Она раскрывалась под моими прикосновениями, как цветок, не стыдящийся своей наготы перед солнцем.

Я коснулся её груди снова — нежнее, уже не губкой, а пальцами.Провёл под ней.Она выгнулась, чуть раскрываясь навстречу.Губы её чуть дрожали — не от холода, от напряжения.Я чувствовал её дыхание.Частое, неровное.Она ничего не говорила. Только позволяла.

Скользнул пальцами по животу. Ниже.Намочил губку снова — как будто искал повод остудить себя.Провёл по внутренней стороне бёдер.Она приподняла колени. Раздвинула их. Медленно. Без слов.

И я замер.

Её жест был прост.И в то же время — священен.

Она впускала меня в пространство, куда не каждый имел право войти.И не телом — доверием.

— Диана… — выдохнул я. — Ты уверена?

Она кивнула.

— Я чувствую, как ты сдерживаешь себя.Ты можешь… быть собой.Я не боюсь.С тобой — никогда.

Мои пальцы скользнули ближе.К губам, что уже были влажны не от воды.Она вздрогнула — но не отпрянула.Я провёл губкой один раз. Осторожно.Она прикусила губу.

Я больше не мог.Отложил губку.Коснулся её бедра ладонью.Другой — провёл по груди.Сжал сосок — мягко. Почти с извинением.

— Это… хорошо? — прошептал я.

— Очень… — она застонала едва слышно.

Я провёл двумя пальцами между её ног.Она чуть развела бедра шире, как будто просила — ещё.

Я не входил. Не нарушал.Только касался.Только гладил.Только слушал, как меняется её дыхание.Как тело дрожит.Как губы тихо зовут меня — даже если не называют по имени.

Я знал, что могу взять её прямо сейчас.Она — не отказала бы.Но я не мог.

Потому что слишком ценил этот момент.Потому что уважал.Потому что ждал — когда она не просто позволит, а попросит.

Я наклонился.Поцеловал её плечо.Потом шею.Потом край уха.

И только тогда — отстранился.Положил ладонь на её щеку.

— Диана…

— Мм?

— Когда придёт ночь…если ты захочешь — я буду рядом.Если нет… я уйду. Но ты не одна.

Она кивнула. Глаза её были закрыты, дыхание — частым, а пальцы — всё ещё держались за мои.Нежно. Упрямо. Как будто говорили: не отпускай.

И я понял — между нами уже случилось больше, чем плоть.Случилось принятие.Случилось соединение душ.А телу — можно подождать.