15. «Злость»

Соня

Когда мы приезжаем в отдел, я чувствую себя не частью системы. Безликой, серой. Наоборот. Это больше похоже на премьеру, где я — главная звезда всея Руси.

Моя "красная дорожка" начинается с парковки, когда я вылезаю из машины и прячу руки в карманы своей толстовки. Два молодых ППСника оборачивается, здороваются с Арсением, а потом переводят все внимание на меня. Без стеснения разглядывают, отчего я чувствую себя до жути неловко. Что надо?! Так и хочется рявкнуть, так что мне необходима вся моя внутренняя выдержка, чтобы этого не сделать.

Потом то же самое повторяется, когда мы заходим внутрь. Каждый, кого я встречаю на пути, разглядывает меня так, будто никогда женщины не видел! А это чудовище улыбается… Арсений положил руку по-хозяйски мне на поясницу и направляет. Прижимается слишком близко, сволочь! За что получает пару ударов под ребра моим могучим локтем, но не отстраняется. Будто специально! И я в который раз задаюсь вопросом, что вообще им движет?! Только вслух его не произношу. Все равно едва ли услышу что-то разумное с той стороны безумия.

На втором этаже небольшого, но достаточно шикарного здания, что стоит отметить, мы идем до конца коридора. Арсений сажает меня на стул и говорит:

— Подожди тут.

Окей?

Придурок замирает, когда я не отвечаю. Долго смотрит на меня, щурится. Тут-то я уже не выдерживаю.

— Что?!

— Никуда не уходи. Я серьезно.

— Господи. Куда я уйду?!

— Хрен тебя знает. Сиди и не шевелись.

Выставляю ему средний палец, который его смешит.

— Очень смешно. Хватит командовать уже!

— Или что?

— Или я принципиально сделаю наоборот. Разговаривай со мной нормально, а хочешь приказы отдавать? Заведи себя собаку!

Грузно опускаюсь на стул и гордо задираю подбородок. Точка. Я свое «фи» выказала, больше в его балагане участвовать не собираюсь.

Арсений смотрит на меня долго; что? Убить хочешь? В очередь становись! А скажешь еще что-то… я тебя! Тебя!..Не знаю «или что», но что-нибудь точно вытворю!

Он молчит. Хмыкает только и скрывается за большой, дубовой дверью. Логика подсказывает, что там сидит его начальник, так что я невольно подаюсь вперед, чтобы послушать, как на него в который раз будут орать.

Просто мне так хочется.

Увы и ах, тишина стоит убийственная.

Неужели он действительно повзрослел?..

Обидно, что без меня. Мне моментально становится так обидно, что… черт! Почему раньше он не мог этого сделать? Тогда? Полтора года назад?! А ради нее смог, да?!

Прикрываю глаза и со стуком затылка о стену откидываюсь назад. Как же это все сложно. Я стараюсь не заниматься анализированием ситуации, в которую угодила, но как этого не делать? Если, во-первых, есть время на анализ, а во-вторых, он так и рвется мне голову. Вероломно раздирая все мои препятствия: ее нет. Нет ее! Рядом с ним…

Никаких вещей. Никаких звонков. Его поведение. Он хамит мне, дерзит, притом абсолютно точно специально! Но будто за этим всем кроется что-то совершенно другое. Не выбесить меня, а… он чего-то другого добивается! При этом в моменты, когда думает, что я не вижу и не знаю, Арсений ведет себя мягко. Нежно. Как, например, вчера: он думал, что я заснула, но нет. Я просто прикрыла глаза и ждала, если честно, когда вырубится он. А он… гладил меня нежно, накручивал мои волосы. Так разве себя ведут? Если все равно?

Тогда почему? В прошлом ты сказал, что я ничего для тебя не значу? Это не так? Или мне тупо хочется так думать?

А я ведь думаю…

Снова позволяю себе окунуться в прошлое, вспоминаю все детали. Как он вел себя со мной бережно, когда уставал иголки свои пускать. Да даже они в какой-то момент стали для меня его особой лаской. Кособокой, дурной, но такой родной, нужной, моей.

Зачем тогда ты изменил мне? Уехал к ней? Был с ней? Если я тебе нужна?

Дверь открывается резко, прерывая мои мысли. Перенаправляя их на него.

Арсений выходит, смотрит на меня и ухмыляется.

— А смотри-ка. Сидишь.

Я фыркаю и поднимаюсь.

— Ну и? Твой начальник сказал, что ты конченный?

— Нет. Всего лишь, что баба у меня бедовая. За мной.

— Я не твоя…

Договорить мне не судьба. Арсений не слушает, как обычно, прет обратно по коридору, и мне ничего не остается, как идти следом до первого кабинета.

Он открывает дверь и отходит чуть в сторону, пропуская первой.

— Вау, манеры? Неужели ты о них что-то слышал, животное?

— Вау, остроумие? Неужели ты вспомнила о своем остром уме. Как бы ни порезалась…

Фыркаю и захожу внутрь, он закрывает за нами дверь. Проходит к столу.

Здесь их два всего, а не как в прошлый раз. Один стоит у окна, он к нему и следует, собственно. Второй напротив. Я бросаю на него взгляд и вижу пиджак на спинке, потом замечаю конфеты. Барбариски.

— Илья тоже тут работает?

Арсений на мгновение замирает, бросает на меня взгляд, потом переводит его на монитор, который включает с кивком.

— Да.

— Понятно. Никто больше не ест столько этих ужасных барбарисок. Ну и? Что мне делать?

— Сюда иди.

— Какое же ты хамло, господи, — устало вздыхаю, но понурив голову бреду.

Тупо бегать. Тупо сопротивляться. Тупо как-то пытаться изменить ситуацию.

А может, ты просто этого не хочешь?

Может, и не хочу.

Подхожу к нему, Арсений поворачивает меня к себе спиной, снимает куртку. Я давлю смешок. Нет, серьезно. Кто похитил и подменил тебя на нормального мужчину? Хотя бы в манерах.

Снова врешь, Соня… он так всегда делал. Забыла что ли? Как он бережно снимал с тебя верхнюю одежду в прошлом?

Прикусываю губу и отвожу взгляд в сторону. Не забыла. К сожалению…

Наверно, он даже не отдает себе отчета в том, что делает. Просто делает…

Вешает сам мою куртку рядом со своей в шкаф, потом берет стул и несет его к столу. Ставит его после своего. То есть чтобы куда-то слинять, мне надо будет сначала пройти мимо него? Сволочь… заблокировал...

— Ты же понимаешь, что я никуда не побегу? — интересуюсь, протискиваясь к своему «месту».

Хмыкает.

— С тобой всегда лучше перебдеть. Что в твоей башке происходит — хрен разберешь…

Что в моей башке происходит «хрен разберешь»?! Да вы, милорд, охренели!

Открываю было рот, чтобы выкатить пару претензий, как вдруг дверь резко открывается. Я также резко перевожу взгляд на проем, сама неосознанно двигаюсь ближе к Арсению.

Твою мать.

Надо с этим что-то делать… я похожа на припадочную…

Арсений замечает, что я пугаюсь, поворачивает голову вслед за моим взглядом и рычит.

— Илья, твою мать! Можно поаккуратней?!

Илья стоит с широко распахнутыми глазами. Пялится на меня — в ответ я громко цыкаю.

— Ну что?!

Ему я могу так ответить. Его я знаю; принимаю; даже люблю, наверно, в каком-то смысле.

За вот это вот. Широкая улыбка тут же появляется на губах, глаза расширяются. Озорство из него так и сыпется, успевай собирать только… Милый. Добрый. Обаятельный. И атмосферу может разрядить… или информацию выдать, о которой я боюсь сама спросить.

Как сейчас, например.

— Мне там внизу сказали, что ты женщину привел. Я сначала не поверил…

Не поверил? Почему? Это что… какое-то из ряда вон выходящее событие?..

Чувствую, как внутри трепещут бабочки…

— Соня будет работать здесь.

Громкий смех разрывает тишину.

— Что? Решили повторить медовый месяц?

Наглец заходит в кабинет, закрывает за собой дверь и плюхается в свое кресло. Улыбается еще шире, хулиганистей.

— Вы скажите, если что. Я всегда могу выйти, потусить немного с операми…

Густо краснею и прячу взгляд, Арсений усмехается.

— Не волнуйся. Если что, ты все сам поймешь.

Сволочь!

Со злостью смотрю на него. Как ты смеешь шутить о таком?! И что?! Думаешь, я трахаться с тобой буду в твоем кабинете?! КАК ТВОЯ ИРИНА?!

Блок будто считывает все, что вертится на моем языке сейчас, но не отвечает. Ухмыляется только и садится в свое кресло. Продолжает глазами держать, сам покачивается и пусть молчит, да, он молчит! Но этот взгляд… он говорит сам за себя. Провоцирует меня… и я так хочу, не знаю! Убить его? Как минимум стукнуть.

Нас снова прерывает Илья. Он присвистывает и издает смешок.

— Я уже чувствую, что мне надо выйти.

Резко перевожу на него взгляд. И тебя убить что ли?!

Шумно выдыхаю. В ответ он поднимает руки, как бы говоря, сдаюсь-сдаюсь. А сам смеется…

Господи, это будет очень долгий день. Очень-очень-очень долгий день…

***

День действительно какой-то сумасшедший. Не знаю, то ли у всех следователей так, то ли только с Блоком так. В его кабинет, кажется, решают зайти просто все!

Хотя нет. Тут дело в другом. Что-то мне подсказывает: улыбочка Ильи, меланхоличное, расслабленное настроение Арсения и взгляды. Да, они в большей степени. Ну и еще тот факт, что не может весь участок состоять из каких-то совершенно конченных придурков, правда? А они кажутся такими. Задают тупые вопросы, но сами на меня смотрят.

Неужели, премьера продолжается?

Они что… все на меня пришли посмотреть?

Хмурюсь, стараюсь срастить, когда в очередной раз отвечаю на рукопожатие. Мне столько имен за последний час назвали… стыдно признаться, я почти половину не запомнила просто! Зато свое назвала, наверно, раз пятьсот не меньше!

Что происходит?

Не решаюсь спросить. Мне кажется, он непременно посмеется. Скажет, что короной своей я точно продырявлю небо! Но, черт возьми! Они же все действительно смотрят только на меня.

И ладно бы на этом все. Куда там? Мой ад продолжается, и когда мы остаемся одни. Он его создает.

Арсений постоянно меня дергает. То пихнет локтем специально, то за волосы дернет, то кинет в меня карандашом. С каждым разом я выхожу из себя все больше и больше. Стараюсь концентрироваться на делах, не обращать внимания, быть взрослой! В конце-то концов! А это достаточно сложно в таких обстоятельствах. Помню, слышала, что пытка такая была в древней Руси? Или не в ней, но около того. Человека привязывали и ставили под воду. Нет, не под постоянный поток, а под капли. Знаете? Они падали точно на темечко, и, кажется, это вполне сносным обстоятельством, только нифига. Представьте, что вас тюкают-тюкают-тюкают. Снова, снова, снова.

Так, наверно, и сходят с ума.

Я точно схожу. Каждый раз, когда он меня дергает, чувствую, что терпения у меня остается все меньше.

Нет, я его точно убью!

И в какой-то момент не выдерживаю. Психую, резко вскакиваю, так что стул падает и бьется о пол. Тяжело дышу.

Арсений — ликует.

Он этого и добивался, сволочь… господи, какой же невозможный… мудак!!!..

Смотрю на него сверху вниз. Откинувшись на спинку кресла, этот козел качается и прикусывает губу. Черт! Он даже не скрывает, что хотел именно этого. Моих эмоций, злости. Склоки. Ему, кажется, просто необходима ссора! Но… хрен тебе, а не ссора!

Фыркаю, разворачиваюсь и топаю к креслу в углу. На нем свалены папки, какие-то коробки, ну и черт с ним! Хватаюсь за первую — Арсений спрашивает.

— Что задумала, а? Сядь на место.

— В жопу иди!

Перемещаю коробку на комод у окна. Беру вторую. Сама внимательно слежу за обстановкой вокруг.

Слышу, встает. Лениво, медленно. Потягивается. А потом подходит ко мне, когда я берусь уже за третью коробку.

Его руки на моих бедрах лишают на мгновение воздуха, но нет! Не в этот раз! Дергаюсь, откидывая их, потом отталкиваю и прохожу к комоду. Остались только папки.

Конечно, еще пройти моего личного дракона, который преграждает путь.

Арсений вырастает передо мной и не дает приблизиться к креслу, так что мне приходится посмотреть ему в глаза.

— Отойди!

— Сначала я схожу в твою чудную попку.

Пару раз дергает бровями и опять тянет свои лапы. А глаза его горят… это не еще один изощренный способ меня выбесить. О нет. Это прямое намерение…

Он хочет… ну, конечно! Он хочет!

Сейчас, ага!

Перехватываю загребущие лапы и шиплю.

— Думаешь, я с тобой трахаться буду?!

— Не думаю. Знаю. Сейчас только Илюша из кабинета свалит, — надавливает голосом, звучит ответный смешок, и я слышу, как он поднимается.

— Да… обед… пойду схожу на обед.

Сволочи!

Арсений пользуется моей растерянностью, подхватывает и сажает на подоконник. Его рука по-хозяйски сжимает челюсть, заставляя смотреть себе в глаза.

И меня в них засасывает… боже, как же меня в них засасывает, но… самоуважение на этот раз сильнее.

Я борюсь. Стараюсь отпихнуть его в грудь, а сама рычу.

— Хочешь, чтобы тебя обслужили на рабочем месте? Позвони своей Ирочке, сволочь! Пусти!

— Чокнутая баба! При чем здесь Ира?!

— Отпусти меня. Я серьезно, — цежу, глядя в глаза, получаю усмешку.

— Ух. Она серьезно. Или что?

— Или я…

Слава богу, дверь снова открывается. Я ведь совсем не придумала, как продолжить угрозу!

В кабинет заходит молодой парнишка. Он высокий, не такой раскаченный, как Арсений, но видно, что тренированный. Светлые волосы и красивые глаза: добрые и открытые. В них нет желчи.

— Арсений Олего…

Заметив недвусмысленную позу, в которой мы находимся, парнишка застывает. Илья не гнушается смехом, а вот Арсений медленно поворачивается.

Злится.

Его отвлекли от экзекуции, вы посмотрите только! Ха! Выкуси!

— Малой.

Очередная кличка. Закатываю глаза и пользуюсь уже его замешательством, отпихиваю от себя, спрыгиваю на пол и беру стопку папок, не забыв пихнуть плечом «Арсения Олеговича».

Тот усмехается, но отступает. Подходит к своему креслу, садится и кивает.

— Сделал?

Парнишка неуверенно мнется, смотрит на меня, даже разглядывает. Тогда Блок пару раз щелкает пальцами. Вижу краем глаза, как «Малой» мотает головой, потом кивает и подходит ближе.

— Да, Арсений Олегович. Я установил все камеры, вот.

Протягивает ему планшет, пока я замираю.

Это касается меня…

— И что там? Было что-то?

— Нет. Все тихо.

— По соседям прошелся?

— Да, они сказали, что никого не было. Но там такие места…

— Какие «такие»?

— Сомнительные, Арсений Олегович. Даже если убьют, не сразу заметят.

Чувствую, как Блок бросает на меня злой взгляд, и я сразу тушуюсь. Прячу свой. Ну да, дура. Да. Я сняла самые простые квартиры в не самых, полагаю, благоприятных районах города… Простите, великодушно! У меня был очень ограниченный бюджет…

— Понятно, — цедит Блок, забыв о своем игривом настроении, — Все проверил?

— Конечно.

— Отлично.

— Я могу идти?

— Да.

Парнишка бросает на меня еще один заинтересованный взгляд, но он действительно мимолетный. Кажется, Блока он боится сильно. Еще бы с таким мерзким характером. Ха!

— Хотя стой…

Вдруг Арсений тянет, и я чувствую, что… ну, знаете? Помяни черта, как говорится. Вот я вспомнила всуе о его характере. Сейчас за это охвачу.

Сердце начинает биться чаще…

— Что-то еще? — с готовностью «Малой» возвращается.

Я напрягаюсь сильнее, потому что чувствую, как на меня долго смотрит Арсений. Не отвечаю принципиально, а складываю папки в стопку. Пусть и держу ухо востро.

Он хмыкает.

— Да. Помнишь, ты рассказывал про маяки?

— Эм… ну, да? Трекеры.

— Похер. Можешь достать мне один?

Резко замираю. Он ухмыляется очевидней. Тут есть какой-то подвох… он есть! Я это кожей чую! Но какой?..

Малой расставляет точки следующей репликой.

— Я могу, конечно, но это специальные ошейники для… собак?

Резко выдыхаю.

Сука…

— А мне такой и нужен. Завел вот себе собаку. Сука еще та. Все норовит сбежать…

Медленно перевожу на него взгляд. Чувствую, что кровь прилила к щекам с такой силой, кулаки сжались до боли, ноздри раздулись.

Кажется, только что я придумала окончание своей угрозы: я тебя убью. Сегодня же. Я тебя просто… убью! Сволочь!!!

Арсений усмехается, откидывается на спинку стула и смакует мою реакцию, как самое вкусное угощение.

Добавляя лишь вишенку на него…

— …А я всегда хочу знать, где она.