16. «Волк»

Соня

Я смотрю на него и вижу только его. Точнее, как он плавает в лучах красных вспышек моей ярости.

Сука!

Шумно выдыхаю. Стараюсь взять себя в руки. Я правда стараюсь, но получается так плохо, что через мгновение я срываюсь и лечу в его сторону.

Это тот момент, когда весь разум заменяется чем-то животным. Ну или огромным желанием убивать, хотя в чем там разница? Я не особо понимаю. Но в моменте, пока я преодолеваю это короткое расстояние между нами, знаете, чего там нет? Страха. Ничтожности. Собственной слабости. Все это — вещи, что я ношу в себе с ночи нападения. Когда ты не чувствуешь, что владеешь ситуацией. Когда ты видишь врагов даже в самых близких своих друзьях. Когда всё вокруг для тебя — это источник опасности, ведь ты не знаешь, откуда именно тебе прилетит.

Тени-тени-тени.

Они будто везде. Скалятся, ждут, когда ты останешься одна, чтобы сожрать тебя полностью, обглодать каждую косточку.

А с ним рядом все иначе. В этом моменте все иначе. Тени горят в красном огне моей ярости и его силы, которая шепчет мы: ты справишься с ними, ты можешь, а я буду рядом, чтобы тебя подхватить. И если что, я сам их сожгу. А они уже орут, шипят — и вот их больше нет. Я сильная; я управляю ситуацией.

Ну… почти.

Арсений ловко перехватывает мои запястья, потом закручивает их, как гайки, и поднимает меня на руки, чтобы через мгновение опустить на стол. По-хозяйски встает между широко раскрытых ног. И смотрит… он смотрит так, будто на мне весь мир его сошелся.

Тяжело дышим.

Уже неважно, кто нас видит, кто с нами в одной комнате — это такая страсть, в которой не только тени сгорают, но и люди. Невинные свидетели «нас»…

Хлопок дверью приводит в себя. Я резко вспоминаю, что здесь был Илья, «Малой», кстати, надо бы узнать, как его зовут…

Пытаюсь обернуться, но Блок крепко хватает меня за нижнюю челюсть и не дает. Шепчет глухо…

— Смотри мне в глаза.

Боже…

Когда он ведет себя так, это уже секс. Ты не голый, ты пока один, но он уже с тобой и в тебе.

Меня с головы до пят обдают мурашки.

— Прекрати… — шепчу, он ухмыляется.

Прекратить? Это не про него.

Через мгновение он буквально вгрызается в мои губы. Пожирает. Весь остаток того убогого состояния, когда я боюсь собственной тени.

Это снова происходит. Крылья, близость, частое дыхание. Я чувствую, как его руки забираются под мою кофту, сжимают талию, двигая ближе к себе.

Так ты теряешь нити с реальностью. Будто не человек, будто в тебе разума никогда не было, а есть только инстинкты: у него — присвоить; у меня — поддаться и быть его абсолютно полностью.

Интересно, с ней тоже так каждый раз было?

Вот оно. Короткое имя «Ира», как гулкий, до костей пробирающий гудок надвигающегося поезда, который ты не заметил по глупости. Он приводит в чувства.

Я изо всех сил упираюсь ему в грудь и отпихиваю от себя, сама рычу.

— Я не стану с тобой спать, как она, ясно?! Хочешь?! Звони! Вызывай!

— Блядь, ты меня заколебала уже с ней, — шипит, сам в меня вдавливается.

Чтобы, видимо, чувствовала, насколько сильно его бесит обсуждать какие-то, по его мнению, мои глупости.

А то как же. Глупости. Ага.

Фыркаю, еще надавливаю на грудь, и наконец-то Арсений отступает.

Весь взъерошенный, глаза шальные, ширинкой может пробить стену. Вид его меня смешит, о своем стараюсь не думать. Вместо того бровями веду нагло, нос задираю гордо и спрыгиваю на пол.

Хмыкаю.

— Прости. Не надела сегодня страшных, красных трусов. Тебе не зайдет.

Горжусь своей острой шуточкой. Надеюсь, тебе это тоже понравилось, а нет? Мне плевать. Забираю выданный мне ноутбук и несу его к креслу, только вот не все я предусмотрела. Арсения в первую очередь. Он не тот, кто терпит, прощает отказы и вообще их воспринимает. Уже через мгновение он подхватывает меня на руки и первым опускается в кресло, меня сверху сажает. Я шиплю…

— Ты не понял?

— Заткнись, — лениво отмахивается, сам руки на бедра кладет.

Он на тело смотрит с интересом, общаться со мной у него желания нет.

Сволочь…

Я стараюсь извернуться, но ситуацию только усложняю. Чувствую, как член подо мной сильнее напрягается, и он откидывает голову назад. Его кадык взлетает вверх и опускается, отчего у меня внизу живота все сводит.

Боже… так нельзя. Сходить по кому-то с ума так сильно: он всего лишь проглотил порцию своего яда, а я уже завелась, как чокнутая.

Держи себя в руках.

Прикрываю глаза, набираюсь сил и вонзаю ногти в его ладони.

— Пусти меня.

Арсений медленно поднимает голову и смотрит мне в глаза; его — кусают. Замираю.

— А какие на тебе трусики?

Ушам своим не верю…

Аж рот открываю от такой наглости, он игриво дергает бровями. Потом тянет на себя, запустив руку в волосы, сжав их у корней.

— Ну? Вчера не заметил из-за твоей футболки. И не проверил… тебя так быстро вырубило.

— Ты… ты…

— Я. Так что?

Арсений прижимает меня к своей груди, и его низкий шепот приводит меня в дрожь… Он чувствует это. Усмехается, задевая мочку ушка кончиком своего грязного языка.

— Или хочешь? Я могу сам их снять. Зубами. Безумно хочу вспомнить, какая ты на вкус…

Господи…

От этих грязных разговоров я краснею так сильно, будто вот-вот сгорю. Или уже горю? Словно не на нем, а на костре сижу…

Сжимаю его мягкий свитер, прикрываю глаза. Как же меня шпарит изнутри… стоп, держи себя в руках.

Отстраняюсь резко и даю ему пощечину. Слабую, скорее… даже жалкую. Арсений тихо смеется. Ему весело, видите ли. Доводить меня до грани…

— Ты просто… ты… скотина!

Расслабленно возвращает взгляд, по-хозяйски сжимая мои бедра. Закусывает губу. Смотрит. В его глазах чертята скачут наперегонки с искрами веселья и наслаждения.

А потом все резко возвращается в дурную тундру. Как будто поволока резко упала, забрало опустило… Он медленно поднимает руку и проводит большим пальцем по моим губам. Я позволяю, попав в капкан, снова лишившись воли.

Когда он так смотрит — это всегда лишает воли…

— Черт… — шепчет низко, глухо, — Нет, сначала я хочу твои губы. Сделай мне минет.

— Ч-что? — еле слышно выдыхаю, но он не обращает внимания.

Оно все направлено на мои губы, которые он продолжает трогать. Мучать. Истязать…

— Спустись на колени и сделай мне минет. Сейчас. Иначе я, отвечаю, сдохну…

Я… ушам не верю!!! Скотина!

Резко дергаю головой, а потом снова обрушиваю на него оплеуху, но теперь гораздо серьезнее. Рычу.

— Да подыхай! Мне-то что?!

Арсений усмехается. Теперь возвращается ко мне со злостью.

— Знаю, что плевать.

Знаешь, что плевать?! Бесит еще больше!

— Ты… эгоистичный, токсичный мудак!

Пытаюсь слезть с колен, но Блок не дает. Сажает обратно, щурится, вонзает пальцы мне в бедра до боли. Я хмурюсь.

Злится. Опять. Зацепили мои слова? Будто ты не знаешь, что я несерьезно!

— Мне больно, — шепчу тихо, хватка сразу расслабляется, а он откидывается на спинку кресла и размякает.

Нет. Здесь нет льда, холода тем более. Взгляд этот странный совсем… как будто печальный? Как будто… он пытается найти какие-то ответы, разглядывая меня достаточно долго, чтобы накрутить.

— Что?

— Насчет токсичного — допустим, — говорит тихо, — Но почему это я эгоистичный?

— Почему?! Еще спрашиваешь?!

— Да.

— Ты только что предложил мне себе отсосать. Точнее, приказал. Сию секунду.

— И что? — искренне не понимает он, — Раньше тебе нравилось. Тем более, я предложил и отлизать в ответ…

Из груди рвется нежданный смешок. Вы понимаете. Слышите его?! Притом предупреждаю, он действительно не видит проблемы.

Он действительно не врубается…

— Ну? — поднимает брови, ласково поглаживаю поясницу, куда успел уложить свои загребущие лапы, — Долго ждать? Объясняй. В чем проблема?

Ежусь от щекотки, но внутри мне нравится этот момент. Когда мы пытаемся… поговорить?

— Ты меня компрометируешь.

Брови Арсения взлетают наверх.

— Это как же?

— Как же? Ну, хватит! — убираю его руки себе на колени, — Щекотно.

Морщится, но хотя бы не спорит. Тогда я продолжаю.

— Притащил на свою работу, на меня целый день ходят смотреть. Хочешь, чтобы каждый знал, что ты меня трахаешь? И кто я в этой ситуации? Твоя карманная… шлюха?

Пару мгновений он молчит, переваривая информацию, потом вдруг начинает ржать. Так, ладно. Момент мне больше не нравится, разговор явно не клеится, и это бесит. Я фыркаю и пытаюсь встать, а снова спотыкаюсь о него. Арсений резко дергает на себя, так что я падаю ему на грудь. Вокруг уже крепкие объятия, сам продолжает мерзко хихикать.

Закатываю глаза, пытаюсь встать, но он не дает. Губами прижимается к виску и шепчет.

— Дура ты тупая. Все уже знают, что я тебя трахаю…

— И ты решил наглядно показать?! Да пусти, сколько можно уже?!

— Наглядно? — игнорирует, — Разве в кабинете кто-то есть, кроме нас?

— А закрытая дверь — это, конечно же, загадка всех времен и народов. Серьезно! Отпусти! Я тебе не игрушка!

— И не моя шлюха, Соня.

Пальцем он поднимает мое лицо за подбородок и заставляет смотреть себе в глаза, сам достает телефон. Пару раз нажимает на экран, потом я слышу гудки и через два «алло».

— Малой, зайди ко мне.

Что? Зачем?!

Расширяю глаза, но Арсений уже отбивает звонок. На месте удерживает и рукой, и взглядом.

Там мы и лежим, но недолго. Почти сразу дверь осторожно открывается и в наш мир вторгается «Малой».

— Да? Вы… эм… звали?

Любопытство выигрывает свое сражение, и я отрываюсь от Блока, смотрю на Малого. Он не решается зайти, а еще пялится куда угодно, но не на нас. Сейчас, например, в потолок. Сам красный, Арсений улыбается.

— Открой дверь. Моя дама боится, что кто-то подумает, что мы тут сексом занимаемся.

Малой решается наконец посмотреть на нас, и я вижу, как его взгляд меняется. Со смущенного становится каким-то… странно счастливым? Чего он радуется? Непонятно…

Кивает, но не успевает покинуть кабинет, как в него заходит еще один мужчина.

Высокий, примерно возраста Арсений, с черными волосами, убранными назад. На нем строгий костюм, и взгляд у него тяжелый. В смысле, незлой, просто… очень-очень серьезный. Шутить с таким человеком опасно, я это сразу понимаю. Примерно так же выглядел Блок, когда изучал мои синяки и выстраивал произошедшее в тонкую, ужасающую цепочку. Он со мной таким не бывает, конечно, но в тот момент я увидела эту его «рабочую» сторону, и теперь могу сравнить. И понять.

Это начальник…

Он оценивает обстановку, мое напуганное лицо и тоже прячет эту свою «рабочую сторону», улыбается.

— Работать, значит, будете?

Арсений усмехается, но отпускает меня и даже слегка подталкивает, чтобы я встала. Подчиняюсь без пререканий, неловко сжимаю ладони, краснею.

Господи… в какие же ты ситуации меня ставишь, козел ты рогатый…

— Я работаю.

— Вижу.

— Пришел проверить?

— Вообще-то, нет, — ухмыляется, и я чувствую, как снова попадаю в центр внимания, — Весь участок уже познакомился с твоей женщиной. Не хочу отрываться от коллектива.

«Твоей женщиной» — так приятно вибрирует в груди…

Я бросаю на него взгляд, мужчина улыбается и делает пару шагов в мою сторону. Протягивает руку.

— Лев, а вы, видимо, загадочная София?

— Просто Соня.

Кивает, жмет мне руку и улыбается. Открыто, тепло, без издевки.

— Вот, значит, какая вы… Понятно теперь.

Краснею сильнее. Что ему понятно? Неясно. Но вот тот факт, что я чувствую себя максимально некомфортно — факт. Арсений это исправляет. Он встает позади меня, обнимает одной рукой и усмехается.

— Она у меня просто чудо.

— С таким чудом работать рядом сложновато, да?

— У меня обед, — усмехается Блок, — Мы отъедим, вернусь — все сделаю.

— Верю и не буду задерживать. Бумаги на нападение жду к концу смены.

— Будут.

— Там с задержанными проблемы. Один сбежал.

— Знаю. Но это, считай, не проблема, я…

Дальше они обсуждают каких-то задержанных, жонглируя юридическими терминами и чисто деловыми отношениями. Я не слушаю. Мне интересно, но я не могу сосредоточиться. Арсений продолжает обнимать меня так, будто я действительно его женщина, и это сильно отвлекает.

Точнее, так слишком хорошо. Я позволяю себе расслабиться и откинуться немного ему на грудь, а прихожу в себя, когда Лев снова обращается ко мне.

— Ну что, Соня. Рад, что вы теперь с нами, а то Арсений у нас прослыл одиноким волком. Непорядок. Каждому волку нужен дом, знаете? Они без него чахнут.

Странно звучит, конечно, но я краснею и киваю. Он мне улыбается еще раз, кивает и уходит, а этот «волк» похотливый на ухо мне шепчет.

— Я тебя все равно выебу. Не хочешь в кабинете? Будет тебе другое место. Поехали.