20. «Теплота»

Соня

Мне нравится так просыпаться.

Жаркие поцелуи в шею, его руки на моем теле, тихое мурлыканье.

Улыбаюсь. Потягиваюсь, а потом давлюсь стоном, когда он сжимает мою грудь и слегка оттягивает за сосок.

— Прекрати…

— Да брось, — шепчет на ухо, — Не отказывайся. Я знаю, что ты хочешь…

Пальцы переходят мне между ног, и я вздрагиваю, когда он надавливает чуть посильнее в самое сердце моего желания.

Аж глаза закатываются. Но я стою на своем, беру его за запястье и отвожу загребущие лапы в сторону.

Арсений удрученно вздыхает.

— Ну, Сонь…

— Врач уже заходил?

Цыкает, отстраняется и ложится на спину. Я поворачиваюсь. Мне нравится, как он бесится, а еще нравится снова видеть Пизанскую башню под нашим одеялом. Ее владелец трет лицо, потом рычит, резко опускает руки и смотрит на меня гневно.

— Это нихрена не смешно.

Вопреки тому, что несет этот надутый ежик, я смеюсь. Приближаюсь, оставляю нежный поцелуй в ямочке между ключицами и шепчу.

— Ну же, потерпи.

— Потерпеть? — хрипло переспрашивает, глядя на меня из-под опущенных ресниц, — Подскажешь, как это сделать? Когда ты такая.

— Какая «такая»?

— Охрененно красивая и сладкая. А еще провоцируешь меня! Прекрати!

Арсений отпихивает меня от себя, но совсем чуть-чуть. Больше даже в шутку, потому что второй рукой продолжает обнимать за спину.

А я улыбаюсь… это утро особенное такое, когда солнце ярко-ярко светит, он рядом и между нами нет напряжения и настоящей ярости. Проблемы все еще есть, конечно, но все сейчас иначе…

Подаюсь к нему ближе. Вдыхаю такой любимый, родной запах, касаюсь его кожи губами. Арсений обреченно стонет. Сам голову закидывает назад, давая мне больше места для ласки, но рычит.

— Соня, твою мать. Прекрати…

Но я не хочу останавливаться.

Живо сажусь между его бедер, медленно тяну его футболку выше, потом снова целую. И он все. Наверно, так я сама выгляжу, когда попадаю под его влияние: ты существо, которое собой не управляет. Им управляют. Тот, кому ты доверяешь настолько сильно, что позволяешь все это.

Все и даже больше.

Я поднимаю глаза — он на меня смотрит зачарованно. Так ты становишься уверенней, целее. Именно такой взгляд любую женщину вылечит от всего, что упадет ей на голову — плевать. Если на тебя так будут смотреть, на все плевать. Ты просто знаешь, что со всем справишься, потому что рядом с тобой человек, который тебя подхватит. Ведь он любит…

Ты меня любишь, да?

Я не спрашиваю об этом, конечно, просто понимаю на уровне интуиции, а сама иду ниже.

Арсений выдыхает шумно.

Мне нравится за ним наблюдать. Как из короля он становится моим; как не он теперь правит, а я.

Берусь за резинку его боксеров и тяну вниз, а он привстает. Помогает мне себя раздеть, облизывает нижнюю губу. Не терпится? Мне тоже, если честно. Ведь ты был прав, я люблю это делать.

Позволяю запустить пальцы себе в волосы, чтобы он контролировал скорость, а сама берусь за основание его члена. Он мне приветственно «кивает» — я тихо усмехаюсь, но от Арсения не жду ничего. Ни шуточки не будет, ни даже смешка. Он слишком сосредоточен, и он уже не здесь.

А потом я касаюсь его головки языком, и мой мужчина окончательно уплывает из этой реальности.

Он откидывает голову назад, издает еще один глухой стон сквозь плотно сжатые зубы, я обвожу вокруг самой чувствительной части его тела языком. И впускаю. Так глубоко, как только могу, но медленно, чтобы еще сильнее распалить.

Арсений вздрагивает. Господи, какой же он прекрасный в этот момент. Напряжен, его глаза закатываются от наслаждения, широкая грудь часто вздымается. Я веду губами в обратном направлении, снова подаюсь на него, и он опять вздрагивает. Стонет.

Мне нравится его касаться. Одной рукой я держусь за его член, второй провожу по кубикам пресса, которые стали еще ярче.

Какой же ты красивый…

Прикрываю глаза, наслаждаясь процессом. Но надолго не получается расслабиться. Меня и саму подкидывает от возбуждения, а потом он тянет меня на себя и шепчет.

— Иди ко мне. Сама.

И я иду. Сама.

Забираюсь сверху, Арсений отодвигает ластовицу в сторону, а я направляю его в себя и соединяюсь. В этом прекрасном, легком солнце, с ним. Сама…

***

Врач разрешает Арсению уехать. Он, слава богу, не выявил никаких осложнений. Диагноз: вы здоровы, как бык, но больше не прыгайте под машины, пожалуйста.

Мы едем по залитым солнцем улицам домой, когда вдруг он говорит.

— Лева дал мне отгул до конца недели. Из-за того, что случилось.

Опасливо перевожу на него взгляд. Конечно, я бы хотела услышать только одно, но мне страшно спрашивать… поэтому я жду. Он улыбается.

— Я думал… может, поедем… ну… к маме? И ты познакомишь меня с сыном. Научишь его держать там и…

Визжу, не даю договорить, а потом крепко обнимаю. Арсений смеется. А я и не думала, что этот день может стать лучше…

Но он становится. Мы едем в детский мир, где покупаем подарки детям. Арсений с особым наслаждением выбирает парочку игрушек сыну, а потом тянет меня в отдел для девочек, где мы покупаем Лере платье. Она же у меня балерина и принцесса, так что ей такое точно понравится. С ее-то любовью наряжаться? Совершенно точно.

Потом мы едем в продуктовый, где покупаем всяких вкусняшек, фруктов, на вечер для взрослых бутылку шампанского. А потом Арсений заезжает еще в один магазин, но просит посидеть меня в салоне. Я слушаюсь. Конечно, интересно, куда его понесло? Но ему важно, и я слушаюсь. Озираюсь, правда, но не выхожу. Просто сижу.

Он появляется через пятнадцать минут с четырьмя букетами тюльпанов. Улыбается широко-широко, вручая мне красный.

— Говорят, это цвет страсти, — пару раз дергает бровями, я смеюсь, утыкаюсь в цветы лицом, чтобы спрятать свое смущение.

Красный — это еще его цвет. И любви, конечно же...

— А кому остальные?

— Ревнуешь? — резво запрыгнув в машину, он заводит ее и сдает назад.

Сам на меня поглядывает.

Я снова прячусь в цветах. Фыркаю показательно.

— Нет! Еще чего…

— А-га. Наде это, моей принцессе и… Маме.

Я опасливо поглядываю на него, но Арсений только улыбается и говорит тихо.

— Спасибо, что сказала мне это. Вчера. Так бы я еще немного злился, а теперь стало спокойно. Конечно, мне все еще не нравится… ситуация…

— Ты злишься.

— Уже не так, — он кладет руку мне на бедро и слегка его сжимает, — Но нам нужно поговорить.

— Я знаю.

— Сделаем это, как вернемся. Хорошо?

Страшно, но я киваю.

— Хорошо.

— Эй, — Арсений теребит меня за колено, и я смотрю на него в ответ — он слабо улыбается, — Я тебя не съем, но я хочу многое понять. Разобраться.

— Да, я знаю…

— Если ты не готова, конечно, я не буду давить…

О боже… он обо мне беспокоится? Вот почему не давит? А он ведь действительно не давит, хотя спорю на что угодно, у него миллион вопросов, претензий и вообще… он, наверно, убить меня хочет. Но терпит. Ждет. Меня.

Ради меня…

— Я готова, — киваю уверенней, — Не надо больше ждать и относиться ко мне, как к хрустальной. Я не развалюсь…

Арсений тихо усмехается, потом ловит последние секунды красного света светофора, двигается ко мне ближе и оставляет поцелуй у виска.

— Мне ли не знать. Ты сильная, Соня. Вся в мать… А пока расслабься. Давай просто насладимся этими выходными, окей?

— Да, конечно.

Он такой мягкий, что я действительно не вру, когда соглашаюсь "пока ни о чем не думать". Еще и приятная похвала греет душу… и это становится совсем легко. Не выискивать подвоха или придумывать плохие сценарии. Я почему-то уверена, что все будет хорошо.

А пока мы срываемся и летим вперед. Туда, куда оба хотим попасть побыстрее: к своей семье, к детям. К истоку, когда все только начиналось между нами…