25. «Самое лучшее утро»

Соня

Я просыпаюсь оттого, что мне нечем дышать. Арсений навалился на меня сверху, сопит в макушку, видимо, намереваясь организовать мне тепловой удар. Я ему, конечно, улыбаюсь, как шальная. Провожу кончиками пальцев по рукам с мягкими волосами, потом касаюсь слегка губами и чуть в голос не смеюсь, когда он реагирует тут же. Точнее, его зона бикини, конечно же, потому что сам Блок видит десятый сон причмокивая.

Так, ладно. Надо уходить, а то я его точно разбужу. Нет, пусть отдохнет. Он сегодня ночью выложился по полной программе.

Аккуратно выбираюсь из его рук и сразу ежусь от холода. Не только физического, но и душевного. Блин, я, наверно, сумасшедшая, да? А без него так холодно…

Тогда я одеваю его футболку. Запах тут же обволакивает, будто в мягкий кокон, так что сразу становится легче и, бросив последний взгляд на него, я выхожу из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

А потом снова улыбаюсь. Миша спит точно так же, как он: раскинувшись звездочкой, блаженно прикрыв глазки, закинув руки наверх. Боже, как же они похожи все-таки… и это такое счастье. Что у меня есть его копия. Нет, у нас. У нас есть…

Сердце приятно греет и, продолжая улыбаться, я делаю то, отчего почти отвыкла уже. Достаю посуду, разбиваю несколько яиц, заливаю их молоком, добавляю муку. Соль, сахар по вкусу. Взбиваю.

Блинчики. Те самые, судьбоносные блинчики преткновения...

Тихо этому смеюсь, переведя взгляд в окно. Там Питер только начинает просыпаться, а небо светлое-светлое. Птицы летают, по улице проезжают коммунальные машины, а от окон домов отражаются лучи первого солнца.

Так спокойно…

Господи, я так давно не чувствовала этого спокойствия на душе… и так мне хорошо сейчас. Как никогда не было раньше, разве что в детстве, когда главной проблемой было успеть посмотреть все мультики до школы.

Да, были времена, конечно…

Пока я пеку блинчики, думаю о них, потом о том, какими дураками мы были. И как… как позволили ей обвести себя вокруг пальца? Так просто. Но это же судьба, да? Если ничего у нее не получилось, и я все еще здесь, а будто никогда не уходила… Наверно, верно говорят: все будет, когда ты будешь готов. И я готова сейчас, а он? Он тоже. Это наше время...наконец-то оно настало...

— С добрым утром, — Арсений опускает руки мне на бедра, но я не вздрагиваю даже.

Чувствовала его или просто больше не боюсь? Потому что дома тебе нечего остерегаться? Не знаю. Но я снова улыбаюсь, прикусываю губу и откидываюсь ему на плечо.

— Привет, — шепчу.

Он утыкается мне в плечо, втягивает носом запах моей кожи, а потом усмехается.

— Тебе так идет плита…

Из груди рвется смешок. Замечаю, переворачивая блинчик.

— Какой сомнительный комплимент.

— Я не то имел в виду, — улыбается.

— И что же ты имел в виду?

— Что моя плита тебе идет. И мой дом. Без тебя ему было одиноко и холодно.

Я прикрываю на мгновение глаза, пытаюсь сдержаться, но это заранее плохая идея. Это невозможно. Через мгновение я поворачиваюсь, кладу ручки ему на щеки и тяну на себя, целую. Нежно, но страстно. Медленно. Пробую, успокаиваю и будто говорю: я больше никуда не уйду, если ты этого хочешь. А он мне отвечает: даже если ты захочешь, я тебя не отпущу.

Пальцы на бедрах сильнее вонзаются в кожу. Я чувствую, что Арсений начинает чаще дышать, упираясь мне в живот для подкрепления своих намерений. Да и я чем лучше? Как его отражение, зажигаюсь огнем, но стоп. Стоп! Надо притормозить…

Уперевшись в грудь, я отстраняюсь, но глаз не открываю. Еще пару мгновений, чтобы прийти в себя — мне это нужно…

— Стой, — шепчу хрипло, — У меня все подгорит…

Арсений кивает часто, но не отпускает меня.

— Да, подгорит.

Никто из нас не может оторваться. Мы так и стоим, пока я не чувствую запаха гари.

Цыкаю, отпихиваю его посильнее, и пока он тихо смеется, отдираю блинчик от сковородки и выкидываю его в мусорку. Недобро щурюсь, а он дергает бровями, довольный собой.

— Ладно, я в душ.

— Холодный предпочтительней.

— Да ну? И почему это?

— Чтобы не оставлять мне синяки на пояснице.

Арсений выразительно смотрит на свой пах, потом на меня хитро.

— Я знаю способ поинтересней.

Боже!

Краснею почему-то, готова рот от такой наглости открыть, но быстро беру себя в руки и указываю ему на выход лопаткой. Угрожающе так.

— Топай.

Он смеется. Как когда-то давно — искренне. Счастливо. И невероятно заразительно, так что я вторю ему, даже когда остаюсь одна.

Это утро действительно прекрасно.

Арсений возвращается через пятнадцать минут, благоухая самой чистой розой. Потом достает меня, то за попу щипнув, то сказанув что-нибудь этакое, а главное — смотрит на меня горящими, счастливыми глазами. Я на него также смотрю, пока, подложив руку под голову, наблюдаю за тем, как он поедает мои блинчики.

Мы, как два маньяка, ни на миг друг друга не отпускаем, пока я не замечаю времени.

— Черт! Мы же опоздаем! — встаю резко, — Я тоже в душ, потом соберусь быстро и…

Но вдруг Арсений тормозит меня. Мягко взяв за руку, тянет на себя, и я поддаюсь, потому что взгляд его становится другим.

Взволнованным.

— Погоди, — сажает к себе на колено, я хмурюсь.

— Что такое?

— Я… давай ты сегодня дома останешься?

— Почему это?!

Выходит воинственно слишком. Да и чему удивляться? Я сразу думаю про эту Сашу — а вдруг он надумал с ней встречаться?! Чтобы все объяснить?! И так, наверно, надо поступить по совести, только как принять? Я не знаю. Смотрю на него твердо, жду ответов. Арсений ковыряется в тарелке и слишком волнуется.

— Ты надумал с Сашей своей встречаться?! — выпаливаю, он на меня взгляд вскидывает, а через мгновение ржет.

— А говорила, что не ревнуешь.

За такое отношение получает толчок моим острым локтем под ребра, но только ржет громче. Я начинаю заводиться сильнее, пытаюсь встать, да куда там? Сильнее прижимает к груди, утыкается мне в лопатку и хихикает.

— Да тише ты, стоп. Спокойно.

— Это не смешно совершенно!

— Прости, но ты прекрасна, когда ревнуешь.

Нежно он проводит по моей щеке пальцами, убирает волосы за ухо, а я же вижу… его взгляд снова становится странным. Будто он боится…

Нет, это точно не касается его Саши. Ты боишься не этого…

— Что происходит, Блок? — спрашиваю тихо, напрягаюсь, он тяжело вздыхает.

— Сегодня придет мужик, который сбил меня.

Так. И?

Выгибаю брови.

— Ты боишься, что я кинусь на него с кулаками?

Он снова молчит. Нет, не этого ты боишься…

— Арс…

— Помнишь, я обещал, что все говорить буду?

— Это было пару часов назад. Ты, конечно, очень старался ночью выбить из моей головы все, кроме себя, но…

— У меня есть кое-какие подозрения.

Хмурюсь.

— К-какие подозрения?

Блок тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула. Забирает сигарету, которую спрятал за ухо, зажигает ее. Я молча жду, а сердце мое бьется все чаще и чаще.

Что происходит?!

— Я почти уверен, что он видел меня.

Застываю.

— Ч-что? В...я не...не понимаю. В смысле «видел»?

Тяжелый дым уходит в потолок плотным коридором, после чего Арсений смотрит мне в глаза… и это тот взгляд, который я почти в нем не вижу. Рабочий.

— Ты должна пообещать, что будешь держать себя в руках. Никаких истерик и слез.

— Ты меня пугаешь…

— Я прошу тебя, Соня. Не хочу нарушать своего слова, но если ты не можешь дать мне это обещание, мы закроем разговор. Я расскажу тебе, когда все уже будет решено.

— Нет, я хочу знать сейчас.

— Тогда…

— Обещаю.

Он кивает, скидывает пепел и снова серьезно обращается ко мне.

— Я допускаю, что он мог действительно не видеть меня. Я выскочил за этим дебилом резко, и да, водитель появился тоже неожиданно, но это я еще могу допустить. Случайность. Так просто совпало…

— Но?

— Но потом, когда я упал, он резко остановился, а потом также резко сдал назад. Если бы не мои рефлексы, он бы переехал меня, и я точно не отделался простыми ушибами.

Леденею моментально. Арсений это считывает, бережно сжимает, чтобы привести в чувства, тихо спрашивает.

— Ты как? Нормально?

Киваю пару раз.

— Да, продолжай.

— Мне кажется, что это изначально не было совпадением. Я могу ошибаться, потому что думал о тебе, а не по сторонам смотрел, но, кажется, я видел его машину, которая отъехала сразу за мной от отдела.

— Ты камеры смотрел?

— Он стоял на дороге. Если это был он, конечно. Такие камеры получить за пару дней — сложно. Это время.

— Так и…

— Он был на московских номерах, Соня, — говорит совсем тихо, и я перестаю даже дышать.

Цепляюсь за его руку ногтями, смотрю в глаза широко распахнутыми своими, а у самой сердце так стучит…

Господи, это…

— Ты думаешь…

— Я не знаю, — отвечает честно, по-прежнему тихо, но твердо, — Все может быть. Я же тоже не самоубийца, у меня много опыта в преследовании, но ни разу такого не было. Я всегда смотрю по сторонам, прежде чем куда-то выскакивать. Его не было не дороге. Никого не было. Подозреваемый прятался на заброшенном заводе, а там такая улица, где машины в принципе редко ездят.

— О господи…

— Ты обещала. Без истерик.

Киваю пару раз, потом глаза прикрываю, чтобы унять их желание излиться этой самой истерикой. Делаю шумный вдох и выдох, а он меня ближе тянет, обнимает крепко и шепчет на ухо.

— Я не хочу, чтобы ты была без меня здесь, но если это он…

— Как его зовут?

— Григорий.

Хмурюсь. Так старательно роюсь в памяти, только…

— Я не знаю никаких «Григориев».

— Понятное дело.

— А не будет лучше, если я буду рядом, когда он придет? — спрашиваю, Арсений неохотно ведет головой.

— Может быть.

— Что ты хочешь еще сказать?

Усмехается.

— Ты слишком хорошо меня чувствуешь. Это пугает.

— Арсений, я серьезно.

Соглашается, кивнув.

— Возможно, я бы поступил именно так. У нас нет оснований вызывать его на очную ставку с тобой, но кто запретит организовать ее «случайно»? Только…

— Что?

— Когда дело касается тебя, я не могу думать разумно. Все, чего я хочу — уберечь тебя от опасности.

— Но ты же будешь рядом?

— Да, — мягко проводит по моей щеке, — Физически ты будешь в безопасности, а как с остальным быть?

Я понимаю, что он имеет в виду. Мою душу. Страх, который может вернуться, нервный срыв, в конце-то концов! Только… наверно, так поступить по итогу разумнее всего? Чтобы наконец-то закрыть эту ужасную историю…

Забираю его руку, оставляю на ней поцелуй и шепчу.

— Все будет нормально, я готова. Не испугаюсь и…

— Мне это все равно не нравится, — также тихо отвечает он, тянет на себя, а потом целует меня в плечо, прикрыв глаза, в него же упирается, — Я не хочу оставлять тебя в квартире без меня. Думаю, что разумнее взять с собой, чтобы точно знать, что с тобой все в порядке, но если это он? Я просто…

— Готов доверить меня Малому?

Фыркает.

— Ага, сейчас. Илью попрошу приехать.

— Не надо.

Уверенно киваю, приобняв его за шею. Трусь носом о макушку, а потом встаю и поправляю футболку.

— Я справлюсь. Все будет нормально.

— Соня…

— Нет, я хочу побыстрее закончить всю эту хрень. Из-за него мы не можем жить с… я… я хочу, чтобы мои дети были рядом.

Он улавливает, как я осеклась, ведь… у нас только один общий ребенок, а Лера — она только моя. Я это понимаю. Мне хочется иначе, конечно, но я правда понимаю и давить на него не хочу.

Арсений делает это сам. Опять тянет на себя, обнимает за бедра и смотрит мне в глаза с ухмылкой.

— Ты хочешь жить с нашими детьми. Я знаю. И я тоже этого хочу, так что надо будет решать что-то с квартирой.

Щеки розовеют, а сама я отправляюсь в какой-то полет. Неужели… как? За что? Мне так повезло с мужчиной…

Он все принимает. Меня полностью со всем моим дерьмом, с моими проблемами и с моей дочерью, что самое главное! Он принимает Леру и считает ее своей…

Провожу нежно по его щекам, а сама чувствую, как взгляд мой плывет. Я так счастлива сейчас… и нет, мне совершенно нестрашно. Рядом с ним…

— Не знаю… за что мне все это?

— Что именно?

— Ты.

— В прошлой жизни ты явно была Гитлером или около того.

Сдавленно смеюсь, вытираю слезы, а потом наклоняюсь и целую его; шепчу…

— Нет, в прошлой жизни я явно спасла миллионы людей, раз теперь меня вселенная так награждает.

— Ты мне льстишь, малая, — мотает головой, отвечая хрипло — улыбаюсь.

— Наоборот. Спасибо, Арсений…

— Не благодари меня. Просто… не уходи больше, ладно? Я клянусь, что сделаю тебя самой счастливой, и ты никогда не пожалеешь, что осталась. Все, что ты захочешь...я все тебе дам, только будь со мной. Не оставляй больше.

Сердце сжимается. Я целую его глубже, запуская пальцы в волосы, а потом сажусь на колени.

Как долго я ждала этих слов; и даже если бы они так и не прозвучали — я никогда не смогла бы от тебя уйти…

— Все, чего я хочу — это ты, — шепчу тихо, улавливая момент между поцелуями, — Только ты...

Он шумно выдыхает, на мгновение заглядывает мне в глаза, а его пья-я-яные...

Нет, он не ищет лжи, но хочет получить подтверждение, которое я даю сразу: не прячусь, не пытаюсь скрыть. Перед ним я — открытая книга, ведь знаю же, что он тоже чувствует меня слишком хорошо.

Через мгновение Арсений резко встает вместо со мной, сажает на стол, и прежде чем снова погрузиться в нашу вселенную, я думаю лишь о том, что сегодня мы все-таки опоздаем...