26. «Маньяк»

Соня

Я нервничаю.

Нервно мну пальцы, потом бью себя по рукам и переключаю внимание на документы. Перекладываю их из одной стопки во вторую и обратно — Арсений бросает на меня взгляд. Они вместе со Львом и Ильей разрабатывают план. Где нам лучше сидеть? Было решено, что в кабинете. Притом Ильи здесь быть не должно, чтобы не спугнуть. Еще нужна поддержка. Она как раз и будет состоять из старого, доброго друга, а еще из кучи других оперов во главе с начальником. Оказалось, Лев сильно зол на то, что произошло во время задержания. Не на Арсения, конечно же, на загадочного Григория. Да и вообще, вдруг мое дело, в котором я совсем просвета не видела, теперь стало делом чести всего отделения.

Никто не улыбается.

Я это заметила сразу, когда мы приехали: каждый напряжен и готов ко всему. Конечно, они не за меня так идут, а за Блока. Они из-за него в приоритет поставили мою проблему, и я горжусь им. Ведь будь он плохим начальником, согласитесь, никто бы не стал так переживать…

— Эй, ты как? — Даня подсаживается ко мне, ставит рядом чашку с чаем и улыбается, — Он с ромашкой. Мама говорит, что успокаивает.

Такой милый мальчик…

Я улыбаюсь и улыбнулась бы даже против воли — очаровательный, ну правда. Бросаю на него взгляд и киваю.

— Все нормально. Мне немного неловко, что из-за меня такой кипишь…

— Мы своих никогда не бросаем, так что забей.

«Свои»…это мило. Тепло даже…

— Вы его любите, — говорю тихо, указав подбородком на Блока.

Даня прослеживает за моим взглядом и кивает

— Он — хороший мужик. Честный. Если помощь нужна — всегда впишется, а самое важно, Арсений Олегович не ведет себя, как гандон.

— Мы об одном и том же человеке говорим?

Оба переглядываемся и тихо усмехаемся.

— Я имею в виду… не ставит себя выше остальных, как это часто бывает. Остальное — его природное очарование.

— О чем говорите? — Арсений возникает, как из воздуха, а сам пристально смотрит на Даню.

Это смешно.

Господи.

Бедный Малой съеживается аж весь! А я тяну своего поэта за руку, чтобы прекратил, цыкаю.

— О твоем очаровании. Ну как? Решили?

— Мы будем в кабинете вдвоем, когда этот гандон зайдет — остальные подтянуться к двери.

Арсений садится рядом со мной, и Даня тихонько сливается, улавливая, что сейчас будет момент, который должен принадлежать только нам. Я бы, конечно, едва ли обратила на него внимание. Да и Арсений тоже. Но где-то на задворках сознания крепнет благодарность.

Улыбаюсь, глядя в его глаза, чтобы успокоить. Чувствую ведь, что Блок переживает.

— Не надо, — шепчу тихо, нежно касаясь его щеки, — Все будет хорошо. Ты же будешь рядом…

Он прикрывает глаза и пару раз кивает, а потом накрывает мою руку своей, нежно целует меня.

— Не забывай. Я рядом. Кстати…

Отстранившись, Арсений достает из кармана небольшую коробочку. От вида ее мое сердце подскакивает, но я быстро бью себя по рукам. Дура что ли? Какое кольцо?! Да то самое, о котором ты сразу подумала!

Нет, этого не может быть оно…

И это правда не оно.

На дне коробочки лежит красивый кулон в форме сердца с яркими камнями голубого цвета. Я пару раз моргаю, потом поднимаю глаза.

— Это… что это?

Арсений нервничает. Дергает плечами, как бы невзначай поправляет волосы и издает сдавленный смешок.

— Ну… я же просил узнать у Дани про маячки.

Тут же из моей груди рвется смешок. Я почти готова убить его за напоминание, но злости на самом деле нет. Ее больше нет, только улыбка и тепло…

Выгибаю брови.

— М-м-м… значит, трекер? Который собачий, — Блок кивает с улыбкой, а я аккуратно касаюсь кулона пальцами и усмехаюсь, — Не знала, что на собак вешают такие тонкие работы. А как же ошейник?

— Ну ты что… как я на свою любимую женщину ошейник-то повешу? Это незаконно.

— Значит, решил обойтись цепочкой?

— Похоже на то.

Подцепив украшение пальцами, он достает его и слегка приподнимает, как бы спрашивая: можно?

Конечно, можно. Тебе вообще все можно, блин…

Собираю волосы наверх, поворачиваюсь, а когда его подарок ложится мне в ямочку между ключиц, Арсений придвигается и шепчет на ушко.

— Чтобы ты всегда знала, что я рядом, как мое сердце — твое.

Оборачиваюсь и заглядываю ему в глаза.

— Я буду беречь его, обещаю.

Блок кивает.

— Знаю. Никогда не снимай его, ладно? Даже если будешь психовать. Или я сделаю что-то дурное — не снимай.

— Чтобы ты всегда мог меня найти?

— Я и без него тебя найду, но мне будет спокойней, если ты пообещаешь.

— Я обещаю.

Арсений еще раз касается моих губ, но совсем слегка, потому что внезапно этот момент разбивается на части. Лев говорит серьезно.

— Он заехал на парковку. По местам.

Я напрягаюсь, но Арс крепко сжимает мои руки и кивает мне на место у окна.

— Туда садись. Ничего не бойся.

Я киваю ему в ответ и протискиваюсь между столами, которые только что принесли. Это для безопасности. Такая стратегия, видите ли, у Арсения: он настоял, чтобы нас с потенциальным маньяком разделял стол. Вдруг он захочет меня схватить? Или еще что-то? Мол, еще один барьер явно не помешает. Поэтому сюда притащили еще три стола, которыми соединили рабочие места Арсения и Ильи. Теперь я у самого окна сбоку. Поближе к нему. Делаю вид, что увлечена бумагами.

Арсений садится на край стола, закуривает, бросает на меня взгляд, которым спрашивает:

— Все нормально?

Я киваю.

— Да.

А потом звучит короткий стук в дверь.

Меня на мгновение парализует ужас, но потом я беру себя в руки и снова киваю.

Надо побыстрее заканчивать. Я хочу закончить! Чтобы снова начать, но уже только с ним и нашими детьми. Одной семьей…

— Входите!

Я деревенею, ведь стоит двери открыться, как чувствую на себе взгляд. Он безошибочно упирается в меня, и это… недобрый взгляд.

Мне так хочется взглянуть своему страху и быть смелой, но я не могу. Вот теперь меня по-настоящему парализует, и я делаю вид, что увлечена документами, хотя на самом деле еле держусь в сознании.

Сердце колошматит.

Пульс шумит в ушах.

— Здравствуйте, — звучит тяжелый голос.

У меня от него мурашки, и я точно знаю, что где-то уже слышала этот голос.

«Мы еще не закончили, сучка…» — проносится в голове. Я изо всех сил стараюсь понять, он это или нет? Пока Арсений спокойно кивает.

— Здравствуйте, проходите.

Тяжелые шаги, тяжелых, грязных ботинок рисует мое воображение. Так, Соня. Возьми себя в руки! Давай! Посмотри на него!

— София, это… вы?

Слышу искреннее удивление, от которого при этом вдруг сквозит таким пластиком, что хочется отплеваться. Реагирую быстрее, чем думаю. Вскидываю взгляд, чтобы тут же застыть.

Передо мной стоит мужчина. Он высокий, широкий в плечах, крупных. Лысый. Через все его лицо проходит длинный, уродливый шрам, а улыбка похожа на оскал.

Я его точно знаю. Конечно, я его знаю… Он — охранник, который работает на въезде в мой дом…

— Василий Петрович? — шепчу тихо, он поднимает брови.

— Точно. Я. А вы… что здесь?..

Он осекается, когда видит, как медленно я подаюсь назад. Наверно, в моих глазах он читает то, что я скрыть не могу — узнавание, понимание и осознание всего.

Это был он…

Он!..

Вот почему не было записей с видеокамер! Потому что он знал все слепые зоны. И вот почему он никого не видел! Это ведь был именно он! Он!!!

Дальше все происходит слишком быстро.

Василий Петрович дергается в мою сторону, у меня из груди так хочет вырваться крик, но я будто лишаюсь возможности не просто кричать, двигаться. Каменею, вцепившись в края стола, и жду, когда этот зверь снова до меня доберется.

Только на этот раз мы не одни; и это не темный переулок.

Здесь нет слепых зон. Зато здесь есть он.

Арсений реагирует быстрее.

Если честно, то поначалу в моей голове промелькнет сомнения, что он сможет справиться с этим человеком, но когда я вижу Блока в действии… нет, сомнения все пропадают. Он ловко подныривает под его рукой, хватая ее за запястье, потом с силой выворачивает назад. Я слышу мерзкий хруст, за ним громкий крик, а потом грохот: Арсений со всей силы «роняет» его лицом в стол, продолжая выгибать руку назад.

Какофония.

Я сижу… ни живая, ни мертвая. Смотрю точно в глаза охраннику, которому так много раз улыбалась, пока в кабинет забегают оперативники. Они что-то говорят. Все они что-то говорят-говорят-говорят, пытаются оторвать Арсения от мужчины, в которого он вцепился мертвой хваткой. Дышит тяжело, часто — я слышу… но не могу перестать смотреть на преступника.

Он вздыхает.

— Ты моя… — шепчет, потом вздыхает еще раз и орет, — ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ МОЕЙ, СУКА! И ТЫ БУДЕШЬ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ!

Арсений отрывает мужика от стола и бьет его о гладкую поверхность еще раз. Илья цепляется за плечи, Даня тоже — они пытаются их оторвать, но Блок будто вовсе ничего не чувствует. Он смотрит только на меня, и я нахожу в себе силы — смотрю на него в ответ.

Он только после этого берет себя в руки. Когда я слегка киваю, отвечая на немой вопрос:

— Со мной все нормально…

Нагибается ближе к Василию Петровичу и шепчет хрипло.

— Ты пытался убить следователя, сука.

— Никогда не докажешь, — также хрипло, сухо отвечает мужик, — Ты этого не докажешь! И она все равно моей будет, понял?!

— Хуй тебе, тварь! Я тебя засажу и прослежу, чтобы там, куда ты укатишь, тебя каждый день имели отнюдь не ласково! Уведите его на хер!

Он отталкивается от стола, уступая место Илье и Дане. Мужик даже не успевает дернуться, как на него надевают браслеты и уводят, по пути не гнушаясь «случайно» припечатать к стене лицом.

Кажется, ему сломали нос… если судить по тому, как он ругается и пыхтит.

Но мне плевать — я смотрю только на Арсения, который продолжает часто дышать и отвечать мне.

— Так… ладно. Мы пойдем. Ты как? Нормально? — спрашивает у меня, я киваю, тогда начальник поворачивается к Блоку, — А ты?

— Заебись.

— Исчерпывающий ответ. Сегодня даю вам выходной, уезжайте. Завтра жду к себе. Будем думать над обвинениями и как связать Соню с…

— Он работал охранником в моем доме, — шепчу, пару раз моргаю и перевожу взгляд на Льва, — Поэтому не было записей. Он знал, где там слепые зоны. И я… он первый прибежал на место, когда все это со мной случилось. Но… я не понимаю, откуда взялся Григорий? Его зовут Василий Петрович…

Лев пару мгновений молчит, потом кивает.

— Разберемся. Сделаю пару запросов… а вы — уезжайте. На сегодня с вас обоих хватит.

Наконец-то он уходит, оставляя меня с Арсением. Все это время он молчит, не двигается, только смотрит. Даже не подходит… почему ты не подходишь?

— Почему ты… не подходишь ко мне? — спрашиваю тихо, он хрипло отвечает.

— Не хочу тебя пугать.

— Думаешь, ты сможешь меня напугать?

— Надеюсь, что нет.

Еще мгновение, и я сама вскакиваю со своего места, буквально перелезаю через стол, с которого он меня ловит в свои объятия.

И так сильно прижимает к себе, пока я позволяю наконец-то заплакать и прошептать…

— Я так испугалась…

— Я рядом. Я всегда буду рядом с тобой, слышишь? Всегда. Моя девочка, любимая моя…

Замираю.

Мне послышалось?

Отстраняюсь и некрасиво всхлипнув спрашиваю.

— Что ты сказал?

Арсений улыбается. Вытирает слезы большими пальцами и кивает.

— Я люблю тебя, Соня.

А мне перебивает дыхание, но теперь по хорошему поводу…

Какая жизнь, да? Вот так самый страшный момент моей жизни оборачивается великим счастьем… просто когда она в очередной раз показывает, насколько непредсказуемой может быть!