28. «Ты меня предупреждала…»

Соня

Три дня кряду у нас идет активная работа. Сборы. Даже когда мы переезжали в первый раз, продав нашу квартиру в историческом центре Москвы, у нас столько коробок не было. А может быть, так просто казалось? В любом случае сейчас их очень много, и мне на мгновение кажется даже, что одной машины быстро станет маловато.

Нет, конечно. Когда машина для переезда приезжает, а мы начинаем таскать наши вещи — я успокаиваюсь. Места много, и процесс идет как по маслу.

Я не могу дождаться, когда он закончится, ведь стоит нам погрузить последнюю коробку, как я поеду за Лерой. Она уже ждет нас с Арсением. Бывшая свекровь сказала, что малышка на низком старте, от окна не отлипает, ее даже клубникой от него отманить не удается.

— Приезжай со своим мужчиной, — говорит она в конце разговора, — Я бы хотела с ним познакомиться.

Хочется закатить глаза. Нет, у меня с ней неплохие отношения, но она всегда ставила своего сына в абсолют, и теперь, я уверена, она просто мечтает увидеть Арсения, чтобы в голове у себя поставить пару галочек: мол, ага, Вадим — бог, кто его переплюнет? Правильно, никто. Тем более, этот тип…

Мне неприятно, и я ежусь, но киваю.

— Конечно.

Арсений в принципе не готов отпустить меня одну, и я знаю, что он все равно поедет, даже если бы его никто не пригласил. Ему плевать.

— Я серьезно, Соня, — неожиданно твердо говорит Ольга Петровна, — Приезжай с ним. Ладно?

Это странно, и я хмурюсь, но меня зовет мама, и я сворачиваю разговор наспех. Соглашаюсь, конечно, а потом вешаю трубку и бегу помогать.

Через несколько часов, когда вещей в квартире убавилось наполовину, мне звонит Вадим.

— Привет, вы закончили?

— Нет пока. А что? Привет.

— Да я думал заехать…

Тихо усмехаюсь. Еще один «желающий познакомиться» с Арсением.

— Вадим, это обязательно?

— Я же должен знать, с кем будет жить моя дочь! Я тебя со своей женой познакомил.

Вспоминать об этом не хочется. Нет, я не ревную, само собой, просто встреча эта была короткой и слишком странной, чтобы повторять — мы виделись всего один раз, когда я забирала Леру. Перебросились парой фраз. Его «жена» смотрела на меня с нескрываемым триумфом, пока не заметила мой уже округлившийся живот. Тогда взгляд сменился на огненный, полной ненависти. Я тогда не поняла. Подумала, что у них с Вадимом есть планы на расширение семейства, но что-то пошло не так. А тут я, еще и с пузиком. Понятно, больная мозоль. Но нет, я со своими предположениями ошиблась. Вадим потом рассказал, что она просто подумала, что я беременна от ее мужа.

Какой кринж.

Так я ему и сказала, закатила глаза и ушла домой, держа нашу дочь за ручку. А что еще мне было ответить? Видимо, как и Ольга Петровна, Лана считает Вадима — Богом. Ну что ж, флаг в руки.

— Соня? Ты здесь?

— Да, прости. Ну хорошо, заезжай. Только я предупреждаю… Арсений молчать не будет, так что контролируй себя, пожалуйста. Чтобы не разжигать ненужную никому петушиную склоку.

Вадим тихо смеется.

— Я тебя не люблю больше, с чего мне устраивать петушиные склоки?

Меня эта реплика смущает, и я хочу сказать, что, вообще-то, я имела в виду Леру, и что агрессия его не со мной связана, а с ней, но решаю промолчать. Как говорится, если советуешь, то сама следуй своим же словам и не разжигай бессмысленной, мышиной возни.

Сказал и сказал. Черт с ним.

— Тогда пока.

— До встречи.

Мы вешаем трубки, и я подхожу к Арсению, который сидит рядом с Ильей и над чем-то ржет.

— Чего смеетесь?

— Да так, забей, — отмахивается Илья, встает и ускользает в сторону Маруси, которая переговаривается с мамой рядом с «важными» коробками.

Их решено было вести лично, потому что туда мы положили что-то хрупкое, а теперь это хрупкое надо отнести в машины. Он сразу вызывается помочь, плечи расправляет, и я жду, что ляпнет что-нибудь тупое, но он молчит.

Забавно.

Обычно его хлебом не корми, дай сказануть какую-то хрень, но не рядом с ней.

Арсений тянет меня к себе и сажает на колени. Я обнимаю его за шею, но не перестаю смотреть в сторону потенциальных голубков, а сама ему на ушко шепчу.

— Вот какой он, когда ему кто-то нравится?

— Пугливый зайчишка? — улыбается, проведя губами по моей шее, — А-га. Он болтает без устали, только когда уверен в себе. Если кто-то по-настоящему нравится, превращается в деревянного дебила.

Цыкаю.

— Какой ты ласковый.

— Кого выбрала.

В этот момент Илья роняет коробку, нелепо отгибает уголки губ, а потом медленно поднимает глаза на Марусю. Весь красный, как помидор! А я… клянусь, впервые в жизни вижу, как он смущается.

Арсений ржет пуще прежнего, уперевшись лбом мне в плечо.

— Это пиздец…

— Замолчи! — шикаю на него, а Маруся шумно выдыхает и злится.

— Серьезно?!

— Прости… я… я… это… ну… случайно так. Я…

Она поднимает ладонь, чтобы Илья заткнулся, резко присаживается и хватает коробку. Взглядом его шпарит злым и сквозь зубы цедит.

— Спасибо за помощь. Дальше я сама.

Боже… мне так жаль Илью становится… Он — бедолага… глаза в пол упирает, краснеет сильнее, потом жмурится и резко смотрит в потолок, шепча проклятия. Через мгновение разворачивается и проносится мимо нас следом за Марусей, не забыв при этом показать средний палец Блоку.

— Как невежливо…

— Ты это заслужил. Сволочь, чего ты над ним ржешь?

— Потому что это смешно, — хихикает гадко, а я смотрю ему в глаза.

— А ты почему себя так не вел? Рядом со мной?

— Потому что я не отсталый?

— Да ну? Серьезно?

За это я получаю щипок за попу, после которого Арсений тянет меня на себя и шепчет на ухо.

— Вел. Просто я хорошо притворяюсь, и ты не замечала… Сама тряслась, как воробушек…

— Я не тряслась!

— Еще как! Ну ничего. Ты не была одна, поверь мне. Я дико волновался рядом с тобой, просто выражал это по-другому.

— Хамством?

— Возможно.

Арсений ласково проводит по моей щеке пальцами.

— Я без тебя был, как пес брошенный. На стену лез.

Я слегка улыбаюсь, подаюсь к его руке, о которую трусь, как кошечка, а сама шепчу.

— И я без тебя. Давай больше так не будем?

Он тихо смеется.

— Я тебя с вещами забираю. С огромной кучей вещей. Понимаешь, что это значит?

— Что тебе достанется все мое приданое?

— Что, даже если ты меня с ума сведешь, я на такое больше не отважусь.

— Сволочь! — смеюсь, щиплю его, Арсений тоже угорает, изворачивается, но при этом умудряется продолжать.

— Чтобы больше никогда не таскать все эти коробки, я навсегда с тобой повязан. Ай! Не щипайся!

Но куда там? Я собираюсь не просто щипаться, я вознамерилась защекотать его до смерти! Но наши игрища прерывает мамы.

— Извините, а мы вам не мешаем?! — гремит она, уперев руки в бока, — Я понимаю, что у вас медовый месяц, но может быть, вы поднимете свои сладкие задницы и поможете нам? М? Как вам эта идея?

Согласна. Я устала просто дико, но она дело говорит, поэтому я встаю и беру маленькую коробку, Арсений большую. Под пристальным вниманием мамы мы плетемся к лифту.

Еще через полчаса Блок оставляет меня внизу, чтобы я последила за машиной, так как он отпустил водителя до магазина. На улице ужасно жарко, и я думаю, что неплохо было бы тоже дойти до какого-нибудь ларька, чтобы купить ледяной водички, о которой я мечтаю, когда вдруг попадаю в тень чьей-то грузной фигуры.

Поднимаю глаза. Солнце слепит жутко, поэтому мне приходится приложить раскрытую ладонь ко лбу, и только тогда я вижу Вадима.

Он улыбается широко, и я отвечаю кивнув.

— Привет.

— Привет.

Повисает недолгая, но странная пауза. Мне неловко почему-то, а еще почему-то неожиданно становится не по себе. Мотаю слегка головой — это все волнение, я знаю. Перед знакомством бывшего и, я очень надеюсь, будущего мужа всегда ведь нервничаешь.

Встаю.

Не хочу сидеть ниже, чем он, и смотреть снизу вверх мне тоже не нравится.

— Ну и где твой Арсений? — тут же спрашивает Вадим, я киваю в сторону двери в подъезд.

— Они в квартире, а я машину сторожу. Наш водитель ушел в магазин.

— Понятно. Занимаешься важным делом.

Слышу в этой фразе что-то колючее, но снова мотаю головой.

Прекрати, Соня! Вы давно не враги.

— Типа того. А ты не хочешь помочь?

— Если честно, я тороплюсь домой.

Ну конечно.

Мне стоит многого не закатить глаза, а только кивнуть.

— Ясно.

— Слушай, может, мы познакомимся в другой раз?

Зачем ты вообще приезжал? Хмурюсь, но молча смотрю на бывшего — он улыбается шире.

— Лана просит приехать побыстрее.

Ясно. Снова ревнуем? Дура она какая-то, ну честно. Психует на меня так, будто я собираюсь разрушить ее семью… как она когда-то разрушила мою. Да, наверно, причина в этом. Ты ведь всегда оцениваешь ситуацию со своей колокольни, а в ее мире — это нормально.

Снова киваю.

— Ясно. Тогда ты мог не приезжать вообще…

— А как же Лера? — удивленно поднимает брови, — Или ты передумала ее забирать?

Тут я злость сдержать не могу и смотрю на него сердито. С укором.

— Еще чего!

— Тогда, может… эм… поехали?

— А. Ты за мной приехал? Чтобы отвести?

— Ну да.

— Нет, не нужно. Меня Арсений отвезет, мы ее вместе заберем.

Лицо Вадима натягивается, как маска. Глаза становятся колючими… злыми, из-за чего я по итогу снова хмурюсь.

— Что?

— Ты хочешь повести его к моей маме? Не считаешь, что это уже перебор?!

— Вадим, давай ты не будешь начинать, хорошо? Твоя мама сама пригласила меня вместе с ним. В чем проблема?

На мгновение он застывает. Я пытаюсь прочитать, что происходит в его голове, но мне всегда сложно давались такие манипуляции. Он ведь не Арсений. А-а. Нет. Он для меня, как был глухой стеной, так ей и остался…

— Ну… раз она сама пригласила, то ладно.

— Ага. Тогда пока?

— Да… только… эм…

— Что?

— Да я хотел попросить.

— О чем?

— Может, ты сходишь со мной до машины?

— Зачем?

— Я Лере купил подарок, а он большой. И их вообще много…

— Хочешь, чтобы я помогла дотащить?

— Было бы неплохо.

Мда… нет, я не против, конечно, особенно ради дочери, но мне это не нравится. Потому что Арсений о таком никогда не попросил бы…

Ой, Сонь. Ты перебарщиваешь. Разбаловал тебя Блок, ой, разбаловал… ничего в этой просьбе такого нет.

— Конечно, но как я уйду? Мне надо подождать водителя.

— А это не он идет?

Оборачиваюсь и вижу парня, который сидел за рулем нашей машины. Он разговаривает по телефону, поедает рожок и тащит с собой пакет.

— О, точно!

— Супер. Тогда пошли? И...давай побыстрее, ладно?

Вадим сразу разворачивается и идет на выход из двора, а я про себя в который раз цыкаю. Господи, какой же он… дебильный, ну в самом деле! Будто царь маковых полей! Командир игрушечных войск… Примерно так я оценивю его уверенность в собственной непоколебимой важности!

На этот раз я закатываю глаза, но плетусь следом, указав водителю в сторону, мол, я отойду. Он кивает, продолжая болтать по телефону. Когда я оборачиваюсь, Вадим почти дошел до выезда, а когда и я до него добираюсь, его уже нигде нет.

Что за дурость?! И куда он делся-то?!

Верчу головой, делаю пару шагов в сторону, чтобы не мешаться, а потом слышу свое имя.

— Соня!

Оборачиваюсь и наконец-то вижу его. Вадим стоит почти у синего забора соседней стройки. Там тупик, никто не ездит, конечно, и места всегда есть, но это так глупо! Я снова поражаюсь, пока иду к нему, встречая по пути и другие парковочные места.

— Зачем ты встал так далеко? — спрашиваю, когда приближаюсь, — И вообще, почему ты не заехал во двор?

— Там постоянно нет мест.

— Сейчас рано. Все на работе.

— Ну я не хотел рисковать. Давай, иди сюда. Бери вот этот пакет…

Вздыхаю. Очередной заскок этого идиота уже не мое дело, и не мне его решать.

Подхожу.

Но тут же теряюсь.

В его багажнике пусто, нет вообще ничего, даже инструментов и аптечки, которая вечно болталась и стучала по стенкам на поворотах.

Дергаю головой, пару раз моргаю, потом поднимаю глаза и застываю.

Лицо Вадима искажается в оскале, глаза горят, а через мгновение я вижу, что он замахивается, чувствую сильный удар по голове и темноту, в которую я не хочу, но меня туда засасывает.

Тело перестает слушаться.

И я падаю-падаю-падаю…

Последней моей яркой мыслью было…

А мама оказалась права...Правильно, что он никогда ей не нравился...