29. «Я тебя найду»

Арсений

— …Блядское кресло! Стой! Руки! Ай, твою мать!

Злосчастное кресло падает, когда мне прижимает пальцы о дверной косяк. Я едва успеваю отскочить, чтобы ко всему прочему мне не отдавило еще и ноги — Илья ржет. Оперевшись на спинку, сволочь такая, угорает, а потом глаза на меня поднимает и говорит.

— Ты че ворон считаешь? Или таскать разучился, как в цари заделался?

Бросаю на него уничижительный взгляд, а сам смотрю на свои раскрасневшиеся конечности. На миг задерживаюсь на безымянном пальце, и сердце пропускает удар.

Я давно уже этого не хочу, а теперь вижу его и чувствую, что как-то задержался я в холостяках. Непорядок. Голым себя будто чувствую… хотя… а разве задержался? Если так посудить, то нет. Просто ее ждал.

Губ касается легкая усмешка, отвлекая лишь на мгновение, потому что на самом деле нет, я не разучился таскать вещи, когда «царем» заделался. Я просто волнуюсь, а почему? Понять не могу.

— Ну и? Берешь, или так и будем стоять?

Отмахиваюсь от внутреннего мандража, киваю Илье и подхожу к креслу, чтобы снова взять его, но уже нормально. Только не успеваю.

Звонит телефон.

Все тело тут же сковывают цепи, будто вот-вот что-то грянет. Знаете? Такое ощущение мерзкое, словно я этого звонка ждал. Словно он вот-вот перевернет весь мой мир с ног на голову.

— Погоди, — говорю хрипло, отворачиваюсь и достаю мобильный.

На экране горит «Лева». Предчувствие только растет, и я не с первого раза попадаю в ползунок, тяну его и совсем тихо спрашиваю.

— Да?

— Арсений! Слушай меня сейчас очень внимательно…

Сердце подскакивает с новой силой. После этих слов я понимаю, что с этого момента никакие кресла уже не будут иметь значения.

Грянуло.

Держись, вы катитесь в бездну.

— …Короче, ты был абсолютно прав! Этот мудак раскололся!

Твою мать.

Быстро, уверенно иду в сторону лифтов и давлю на кнопку, внимательно слушая каждое слово.

— …В общем, так. Соня твоя ему нах*й не упала. Материалы в ноутбуке — подделка. Нападение — заказ.

— Кто заказчик?

— Он не знает. Пару месяцев назад с ним связались по ТГ. Какой-то обсос без фотки и имени. Его дочь… в смысле, этого Петра Гандоновича… у нее рак. Ему предложили деньги на лечение.

— Переводов не было, мы же проверили. И какая нахер дочь?! — повышаю голос, нервно нажимая на кнопку, — У него нет дочери!

— Есть, блядь! Жена его… в смысле, сожительница! Она не записала ребенка на папашу из-за льгот и пособия. Да и этот… черт, твою мать! Ты же помнишь? Мы пробивали его, чтобы понять, как он протащил оружие в отдел?!

— Ну!

— Он служил! Он все эти схемы знает! И он был в горячих точках, где ему башню снесло напрочь! Контузило его там или просто повело, но бухал он по-черному! Она от него ушла, с ребенком видеться не давала! Короче! Недавно девочке поставили диагноз. Лечение стоит каких-то бешеных бабок, сука, и этот… мудак! Заказчик! Он все знал! Предложил ему деньги за нападение. Говорит, не хотел, но дочь…

Лифт с мерзким звуком открывает двери, и я тут же влетаю в кабину — Илья за мной. Он встревожен, ну а как я выгляжу сейчас? Даже представить страшно.

Прикрываю глаза.

Спокойно.

Она внизу. Спокойно. Ты оставил ее в людном месте, во дворе! Там сколько людей было?! А?! Все хо-ро-шо!

Тише.

— Дальше.

Люблю Москву за их качество связи, конечно. Даже лифт им не помеха, поэтому я слышу каждое слово…

— Петр сказал, что неделю назад ему снова написал аноним. Он угрожал ребенку и жене, а он, да мудак, но даже мудаки свои семьи берегут! Оказывается. Короче, он скинул ему материалы, потом назвал твое имя, где ты работаешь и живешь. Он тебя ему заказал! Он за тобой следил! Ждал подходящего случая!

— И проебался!

— Не совсем так. Наш Петр совестливым оказался. Соня ему нравилась. Она очень тепло к нему относилась и про дочь знала. Передавала игрушки, какие-то сладости и вообще…

— Да-да! Она у меня Мать, чтоб ее, Тереза. Давай ближе к сути!

— Он провалил задание, потому что не смог из-за нее! Думал, этого хватит, но аноним проник в больницу к его дочери, прислал фотографию и сказал, что если он не сделает то, что ему велено — однажды она просто не проснется!

— И этот перформанс в отделе…

— Херня. Он ему сказал прийти, разыграть это шоу…

— Чтобы нас отвлечь...Твою мать! — рычу, ударив по кабине кулаком, — Я же говорил, что это было тупо! Я тебе говорил! Он — военный! И так облажаться?! Он же почти не сопротивлялся! Все было подставой!

— И я с тобой согласился! Или ты думаешь, что я ради прикола поднимал информацию о нем?! Рылся в его галимом прошлом?! Ты хоть представляешь, как сложно было отследить деньги, которые пришли не на его имя, а на имя женщины, с которой его ничего как будто и не связывает вовсе?!

Он прав. Дыши, все нормально. Спокойно, Арс. Тихо.

— Ладно, прости. И? Что он еще сказал?

Молчание.

Я напрягаюсь еще сильнее.

— ЛЕВА! ЧТО ОН СКАЗАЛ?!

— Что этот человек не просто псих, он считает Соню своей и не остановится, пока не получит ее.

Это звучит, как долбаный приговор. Я ничего не говорю, может быть, даже не отрубаю звонок, а вырываюсь из лифта и бегу на улицу.

Перед глазами скачут черные круги.

Скамейка пуста.

Ничего. Может быть, она просто куда-то отошла? Ничего страшно. Ничего…

— Соня! — кричу — в ответ тишина.

На меня обращают внимания мамочки с детьми на площадке, какие-то мужики, которые чинят тачки, но не она.

Ее нет.

— СОНЯ-Я-Я!!!

Никакого ответа. Никакой кучерявой башки. Одна только пустота и дикий страх, который толкает меня вести себя агрессивно и глупо. Когда я краем глаза замечаю нашего водителя, не раздумывая, подскакиваю к нему, хватаю за грудки и что есть сил придавливаю к его же тачке.

Телефон из его рук падает.

— ТЫ ОХРЕНЕЛ, МУЖ…

— ГДЕ ДЕВЧОНКА?!

Парень пытается извернуться, за что получает еще один удар спиной о кузов.

— ГДЕ ОНА?! ГДЕ ДЕВЧОНКА?!

— ДА КАКАЯ ДЕВЧОНКА?!

— КОТОРАЯ СИДЕЛА ЗДЕСЬ! КУЧЕРЯВАЯ! ХОЗЯЙКА КВАРТИРЫ! ГДЕ ОНА?!

Пару мгновений он тупит, смотрит на меня идиотом, из-за чего, клянусь, я прямо сейчас влеплю ему третий страйк, уже оторвав от машины.

— Стой-стой-стой! Ушла она!

— Куда?!

— Туда! — указывает на выезд из ее двора, — Туда она пошла! Рукой махнула и ушла!

— Одна?!

— Я не знаю… я…

— ОДНА ИЛИ НЕТ?!

— Да не знаю я! Видел только ее! Вроде одна!

Сука!

У меня больше нет времени допытываться. Мне кажется, что его вообще катастрофически мало. Оно уже заканчивается, вот-вот упадут последние песчинки на дно стеклянной колбы часов, и я бегу. Как могу, быстро вылетаю на дорогу, кручу головой, зову ее.

Но нет.

Ее нигде нет…

Виски сдавливают металлические обручи. Мои глаза теряют фокус. Клянусь, я еще никогда в жизни так не боялся, и как же я мечтаю снова услышать ее голос. Чтобы она подошла со спины и поинтересовалась в характерной только для нее манере:

«Блок, ты спятил, да?!»

Я бы схватил ее в охапку и никогда больше не отпустил!

Я бы сделал ей предложение прямо здесь.

Я бы берег ее, я же обещал беречь…

И я бы любил ее каждый следующий день сильнее предыдущего. Сделал бы самой счастливой.

Картинки нашего будущего проносятся перед глазами: как мы живем, вечером ужинаем за большим столом, а ночью обнимаемся и засыпаем только так — вместе. Как растут наши дети, как их становится еще больше. Соня беременная… она смешно нагибается, не может застегнуть свои туфли, и это делаю я. А потом смотрю на нее и понимаю, почему «до» ничего не получилось: я просто ждал ее. Свою. Потому что только рядом с ней я чувствую, что дома…

Но ее нет. А со спины меня окликает не моя женщина, а Илья.

— Арс! Арс, успокойся! — хватает меня за плечи и разворачивает на себя, — Слышишь?! Угомонись! Это не поможет! Ты ей нужен! Дыши!

Киваю пару раз, хватаясь за его руки. Дышать. Точно. Я нужен ей нормальным, а не психованной тряпкой. Соберись!

Отклоняюсь чуть назад, вдыхаю поглубже.

Я ей нужен. Соберись!!!

Пересменка происходит, как по щелчку пальцев. Я беру свои эмоции и страхи под контроль, потому что хрен я позволю отнять у меня мое! Сука!

Поднимаю глаза на Илью и говорю неожиданно, даже для меня самого, холодно и сухо.

— Она не могла уйти одна. Ее кто-то позвал. Кто-то, кого она знает. Кому она верит.

— Соня не дура, — подтверждает Илья кивком, — Есть предположения?

Есть.

И у него они есть.

Я разгибаюсь и быстрым шагом возвращаюсь обратно к дому, где стоит моя машина.

— Голову на отсечение, это ее ублюдок бывший!

Я давно его подозревал, потому что прекрасно знаю: когда на женщину нападают, ищи того, кто был ей близок. Обычно это муж или любовник. Очевидно, ее муж или любовник в моем лице этого сделать не мог. Я, конечно, с пулей в башке, но до такого никогда бы не опустился. Оснований не верить ей у меня нет. У Сони никого не было после меня. Она не такая женщина, и я, да, забыл, но сейчас знаю это на все сто процентов.

Она меня любит.

Значит, подозрения падают на ее бывшего.

— Еще полтора года назад я думал, что с ним будут проблемы. Мы оба думали, — Илья кивает, наблюдая, как я достаю из кармана телефон, — Надя не отправила бы Соню ко мне. Она бы не стала ее прятать, если бы не было причин.

— И то верно.

В этот момент из подъезда выходит недовольная Надя.

— Я не поняла! Почему мое любимое…

Она осекается, как только видит мое выражение лица.

— Что случилось?! — оборачивается, — Где Соня?!

Я не могу смотреть ей в глаза. Вина сильно давит на плечи, потому что, в конце концов, это я виноват, что она осталась одна, и никакие оправдания из разряда «здесь много народа!» не работают.

Прикрываю глаза и быстро открываю приложение по слежке. Это кринж, наверно, и я сильно парился, когда заливал его себе не телефон. Чувствовал, что это не совсем правильно, этично и прочая по*бень, но сейчас… охо-хо-хо! Я так рад, что не послушал джентльмена в своей башке!

Хорошо, что я вообще редко его слушаю. Это тот момент, когда это действительно отлично!

— Надя, послушай, только не волнуйся, — отвечает за меня Илья, но Надя отталкивает его и быстрым шагом подходит ко мне.

Дергает за руку, чтобы я посмотрел ей в глаза.

Я не вижу в них укора или упрека, а только безграничный страх, поэтому не позволяю себе поддаться горько-кислому вкусу вины. Уверенно киваю, приобняв ее ладони своими.

— Я ее верну.

Она кивает пару раз. Белая, как смерть, напуганная… Я ее впервые такой вижу. Даже в ту ночь, когда убили Леху, она была, конечно, напугана, но не была такой…

— Надя, я клянусь. С Соней все будет хорошо — я ее верну.

— Я тебе верю, — тихо отвечает она, я киваю еще раз и отрываюсь.

Быстро иду к машине, пока моя девочка покидает пределы Москвы.

Я стараюсь не думать, как она напугана, потому что знаю, что иначе… нет, ему в любом случае конец.

Я его убью.

И я это знаю.

Даже если сяду потом — мне плевать.

— Ты остаешься, — говорю Илье твердо, когда он открывает пассажирскую дверь.

— Поехал?! Я с тобой!

— Нет! Ты заберешь Леру, ясно?! И узнай у ее мамаши все, что сможешь, на случай, если что-то пойдет не так!

Илья не хочет отпускать меня одного, и я его понимаю. Я бы тоже не хотел, но сейчас разглагольствовать некогда.

Когда я спасу Соню, первым делом она спросит о Лере, да и мне самому совсем не хочется оставлять моего ребенка в семье этих психов. Я ведь помню, что Соня сказала: его мать хотела, чтобы она привезла меня. Зачем? Либо заманить, либо она знала все, что творит ее чокнутый отпрыск, и боялась за нее. Ни один из вариантов мне не нравится, надо сказать, и что хуже? Помощь или сокрытие? Я не знаю.

А пока Илья отступает. Он понимает, что я говорю дело: куда этот ублюдок потащил Соню, я не знаю. Он не знает. Никто не знает. Мамаша в курсе, а значит, может быть в курсе и об этом моменте.

— Бери трубку, — предупреждает он, я киваю и на миг застываю, а потом говорю тихо совсем, чтобы не пугать Надю и присоединившуюся к нашей компании Марусю.

— Если со мной что-то…

— Ебало завали!

— Если что-то случится, — перебиваю его, надавливая и глядя лучшему другу в глаза, — Позаботься о моей семье, хорошо? Не бросай их.

Больше припираться у меня нет времени. Я прыгаю в машину и срываюсь за маленькой точкой, которая становится все дальше и дальше…

Я тебя найду. Потерпи немного, малышка, ты сильная. Я знаю. Ты сможешь. Просто держись...умоляю тебя. Держись!