9. «Прятки со здравым смыслом»

Соня

Я ненавижу этого человека.

Я ненавижу его за то, что он появился. За то, что он такой больной! Вроде надо пожалеть, да? Ведь он реально больной! Но я его ненавижу. За подарки его грёбаные, которые пугали меня до чертиков. За внимание лишнее! Оно мне не нужно! Я хотела и хочу быть незаметной! Я предпочту стать невидимкой, лишь бы остаться со своими детьми! Но… к сожалению, это не так.

Арсений приехал, как и сказал, только к вечеру. Разгрузил машину наполовину: там была еда в дом тети Нины, очень много пакетов из детского отдела с питанием, о котором он узнал у матери, с игрушками и вообще всем, что может понадобиться. Это было мило. Я, честно, с замиранием сердца смотрела, как они с Ильей носят пакеты. Потом смотрела так же нежно, как Арсений присел рядом с Лерой и подарил ей красивую куклу… так трогательно. И вроде бы, да? Надо сказать маньяку спасибо за то, что он существует вообще. Ради такого-то момента можно и еще пострадать, но… нет, язык у меня не повернется.

Я отворачиваюсь, потому что дико злюсь и его ненавижу. Он заставляет меня сепарироваться, а как будто отрезает мне… даже не конечность, а душу! Обнимаю покрепче Мишу. Он, наверно, и не заметит, что меня нет? Я стараюсь себя в этом убедить. Сынок еще слишком маленький, и я очень надеюсь, что он и правда не заметит, ну или, по крайней мере, не запомнит, что я его бросила… а Лера? Мама объяснила ей, что так надо сейчас, а я обещала, что мы будем созваниваться каждый день! А когда все закончится, обязательно съездим в путешествие. Неважно куда, но лучше бы к морю…

Главное, до этого момента дожить. Притом как физически, так и морально, блин…

Залезаю в машину ближе к ночи, после того как уложила спать своих малышей. Наобнимала их вдоволь, хотя когда «вдоволь» действительно настанет? Наверно, до этой отметки ни одна мать не сможет дойти и за сто лет объятий.

Господи, какое же горькое чувство…

Смотрю на дом. Там тетя Нина на крыльце, ее моя мама обнимает за плечи, потому что она сильно расстроена. Арсений наотрез отказался с ней разговаривать, и все из-за меня.

Все в принципе из-за меня…

Черт…

Хмурюсь, ковыряя свои рваные на коленке джинсы. Илья посадил меня вперед зачем-то, поэтому я чувствую в моменте взгляд Арсения, но не отвечаю на него. Не могу. Только не сейчас, я не готова к нашей стычке вообще…

Тук-тук-тук

Вздрагиваю.

Блин, стала я совсем дерганной — это всего лишь Маруся.

Нажимаю на кнопочку на двери, открываю окно. Она сразу укладывает руки и улыбается.

— Ну что… с богом, да? — киваю, — Эй, не волнуйся…

Маруся мягко трепет меня за руку и улыбается.

— Все будет хорошо. Мы с Липом тоже сидеть на месте не будем…

— Только не езди ко мне, окей? — перебиваю ее быстро, — Марусь, я серьезно. Не езди. Особенно одна! И даже с ним… нет, не езди даже с ним.

Тихо смеется, кивает пару раз, а потом залезает в салон и обнимает меня через дверь.

— Все будет хорошо, — шепотом на ухо и громче, — Береги ее. Я серьезно.

Видимо, это она говорит Арсению, который в ответ только усмехается. Не знаю, достаточно ли этого Марусе, но, скорее всего, конечно же, нет. Просто она решает не давить, отступает и еще раз улыбается. А потом вдруг глаза расширяет.

— Боже! Забыла! Позвони своему придурочному бывшему и «обрадуй», что ты жива и здорова.

Закатываю глаза, но позвонить, наверно, все-таки надо.

Наши отношения с Вадимом… они похожи на какой-то дурной театр. В браке мы были дальше, чем планета Земля от Солнца, а вот в разводе стали почти друзьями. Ну как? Мы можем терпеть друг друга, можем даже посмеяться, но, конечно, ни о чем «близком» речи идти не может. Во-первых, он все-таки написал отказ от Леры, пусть сейчас и пытается быть ей отцом «номер один» — факт остается фактом: золотые горы оказались дороже. Я его за это так и не простила. Во-вторых, он все-таки женился на Лане, а у нас с ней отношения натянутые. Я этого от всего сердца не понимаю, но каждый раз она, говорит моя маленькая птичка — Лерочка, дико бесится стоит только имени моему прозвучать. Что странно. Ведь она в нашей истории была любовницей, которая разрушила мою семью, и ненавидеть здесь я должна. Но я не ненавижу, мне никак. И на Вадима никак. Я бы его даже не посвятила в детали своей трагедии, ведь мы — повторю это снова! — не друзья и даже неприятели. Мама настояла. Она по-прежнему относится к нему очень с большой натяжкой. Говорит, не доверяет, а еще ставит на то, что маньяк — это и есть Вадим. Я всегда смеюсь и глаза закатываю только — глупости все это.

Но Маруся права. Позвонить нужно. Вадим привез нас сюда и купил машину, на которой мы с мамой поехали в дом ее бабушки, а еще он остался в Питере в отеле, чтобы «если что» забрать Леру с собой. Вот так вот: мой бывший не маньяк, он просто ждет не дождется, пока меня убьют или похитят. Что предпочтительней, даже не знаю, ну и плевать.

Достаю телефон и набираю номер.

Вадим снимает трубку почти сразу.

— Соня! Это ты?!

Усмехаюсь.

— Извини. Меня не убили.

Слышу, как через мгновение молчания, он недовольно, шумно выдыхает.

— Очень смешно. Я, вообще-то, действительно волновался!

Охотно верю.

Слегка закатываю глаза и перевожу их в окно на отдаляющийся дом, где остаётся все мое — и сердце, и душа, и я целиком.

— Да, знаю, — поддерживаю его порыв ради приличия, — Но со мной все хорошо.

— А Лера как?

— С ней тоже. Она будет с моей мамой. Если маньяк не проявится и дальше, наверно… кхм, надо будет установить новые правила?

— Давай я просто приеду. Где она сейчас?! А ты?

— Я еду в комнату, которую я сняла. Помнишь? Я же говорила тебе.

— Ну да, да. На Озерках?

— Точно.

— Круть. А Лера?

— Эм… давай мы немного подождем, ладно? Лера в безопасном месте.

Я ему не говорила про дом тети Нины, и туда мы поехали только с мамой. Маруся уже ждала нас на месте. Не то, чтобы я не доверяла Вадиму… хотя нет, все-таки не доверяю. Я никому сейчас не верю, поэтому для всех я сняла разное жилье. Подглядела этот прием в «Игре престолов». Называешь основным подозреваемым разную информацию, где сработает — там и надо искать психа. Ну… в моем случае. В случае «Игры престолов» искали, конечно, предателя. Хотя… разве нельзя назвать предательством, попытку тебя убить? Хм, вопрос, конечно, философский. Оставим его на потом.

Пока Вадим.

Он снова недовольно вздыхает и цыкает.

— Ты и мне не доверяешь что ли? Думаешь, я твой преследователь?

— Нет, не думаю. Тебе было насрать, когда мы были женаты, сейчас меня преследовать смысла нет вообще.

— Ну и?

— Пусть будет так. Дети в безопасности, и это главное.

— Но…

— Она моя дочь, — холодно обрываю все попытки, безжалостно надавливая на больное, — А ты подписал бумаги, Вадим. Так что будь благодарен хотя бы за это. Все, у меня нет больше настроения общаться — позвоню, как ситуация немного прояснится. Пока. Счастливой дороги до Москвы.

— Пока.

Слышу, что злиться. Прям сквозь зубы цедит, но мне плевать. Я сбрасываю звонок и откидываюсь на сидение новомодной тачки. Интересно, когда Арсению стало на это не плевать?

— Он подписал бумаги? — спрашивает Илья, я слегка киваю.

— Отказ.

— Серьезно?!

— Либо я забираю половину его бабла, либо отказ — такой был уговор. Он выбрал второе. Забавно, но с Лерой сейчас общается намного больше, чем раньше…

Блок жестко усмехается и холодно цедит.

— Жаль, что этот фокус у тебя не пройдет еще раз.

Бросаю на него взгляд.

Костяшки пальцев белые, так сильно он сжимает злосчастный руль, губы сжаты в тонкую линию, на щеках снова желваки пляшут. Красота. Что на этот раз?

— Я этого тебе не предлагала!

— Правильно! Мне ты вообще ничего не предложила!

О господи.

— Можно не сейчас?

— Ну конечно. Мы же все делаем то, что хочешь ты, так?

— Я…

— Что за херня с квартирой? — перебивает меня, ловко маневрируя на дороге, — Какая в жопу комната?

— Это часть плана.

— Да ну? Просветишь?

— Легко, — фыркаю и отворачиваюсь к окну, — Я всем сказала разные данные. На работе думают, что я буду жить на Ленинском, Лип считает, что это будет Купино. Маруся думала, что я поеду на Звездную.

Тишину салона прерывает тихий свист.

— А это умно… — тянет Илья, — Ты должен это признать.

Арсений громко фыркает.

— Думаю, он скорее позволит трахнуть себя стаду диких кабанов, чем признает что-то такое, — плюю ядом, зарабатываю колючий взгляд и еще один смешок Ильи, но себя только сильнее сжимаю и смотрю, как сменяется пейзаж за окном, — У меня с собой камеры. Завтра надо съездить, поставить их. Они работают через интернет, если кто-то придет, буду знать.

— И как ты собираешься их ставить?

— Вызову мастера.

— Видимо, у тебя проблемы с головой все-таки, да? — тихо тянет Арсений, — Хотя… чему я удивляюсь?

Очень смешно, а главное — так остроумно. Жаль, что мне сейчас не до шуток тупорылых.

Резко поворачиваю голову и цежу.

— Я уже поняла, что ты очень расстроился. Черт, да даже дерево, которое мы сейчас проехали — это поняло! Смирись. Было так. Ничего с этим не сделаешь! Я сделала свой выбор, и сколько своего фирменного дерьма на меня не вылей — даже это ничего не изменит!

— Тебе даже не стыдно, черт возьми!

— А тебе? — зло усмехаюсь, за что он одаривает меня ТАКИ-И-ИМ взглядом, будто только я в нашей истории черт с рогами, а он — весь в белом!

Козел! Что с него взять? Типичный мужик, который в чужом глазу соринку нашел, а в своем бревна не замечает.

Хмыкаю и снова увожу взгляд. Этот разговор не имеет никакого смысла, и я не собираюсь вести его сейчас.

— Давай ты сохранишь все свои остроты и выплеснешь их на меня чуть попозже? — тихо шепчу, хмурюсь, чтобы не расплакаться.

«Санкт-Петербург. Ленинград. Город-герой» — мы в городе, а это значит, что я стала так далеко от своих детей, как не была никогда…

— Мне сейчас твое дерьмо слушать совсем не хочется, поэтому будь добр — захлопни свой рот! Чтоб тебя…

Снова повисает пауза. На этот раз, конечно, ничего в ней хорошего нет; даже намека на шутку или взаимные подколы, которые вроде и несут в себе агрессию, но по большей степени — нет. У них как будто совсем другой смысл и совсем другое значение, просто в руках детей — то есть нас, — этот смысл теряется. Потому что нас никто не научил, как его сохранить… и мы сами не старались даже «попробовать попытаться».

— Кхм… — через десять минут паузу нарушает Илья, — Останови прямо за кольцом, я машину свою здесь бросил.

Арсений кивает слегка и притормаживает сбоку. Московский проспект мчит дальше. Он вообще разрезает почти половину города, и если вперед смотреть, ты как будто город насквозь видишь. Невероятно красивая архитектура, свое состояние, особое настроение и бесконечные улицы, километры Арсения.

Этот город — он; я поэтому согласилась сюда поехать, когда мама предложила. Не только потому, что надо было оставить Мишу с кем-то, кому я могу его доверить не только на пару дней, но и на «дольше», если все сложится плохо. Мне здесь безопасно; в Питере я чувствую себя лучше; смелее; честнее; ловчее — лучшей версией себя, и мне не так страшно. Ведь кажется, что тут даже улицы обнимают меня за плечи и шепчут: все будет хорошо.

Пусть сам Арсений этого не делает больше.

Мы едем в тишине. Потом сворачиваем у метро налево, и едем еще один квартал до высотки терракотового цвета. Он сворачивает к ней, открывает гараж, и мы попадаем на нижнюю парковку.

Ого.

Он здесь живет?

Черт, мне так интересно становится, что я невольно подаюсь вперед, чтобы рассмотреть все вокруг, пусть это и вполне стандартная парковка. Ничего особенного. Но как? Точнее, когда? Когда он успел всего этого добиться? Что он еще смог, после нашего расставания?

Это ради Ирины?..

Он сказал, что они не женаты, я помню. Но с этой сукой никогда уверенной быть не можешь до конца: в один момент она может хотеть будущего общего, а потом передумать. Как и с ребенком. Это только у меня, у дуры вариантов никогда не было: я и быть с ним хотела до старости без условий, и ребенка его родить, и еще родить, если бы он только захотел…

Может быть, она вообще поманила его пальчиком, когда я появилась? Самоутвердилась? И снова его послала? А может быть, выставила список: квартиру шикарную и тачку мне! Потом поговорим…

Кто его знает?

— Я не собираюсь ограничивать твое общение с детьми, — вдруг говорит он тихо, когда мотор глохнет — бросаю на него растерянный взгляд, на который Арсений отвечает коротко, — Мы будем ездить к ним на выходных. Я работаю стабильную пятидневку без всякого дерьма, как тогда было. Четыре дня продержись, в пятницу мы уже будем там.

— Правда?

— Кривда. Думаешь, я хотел уехать от сына, с которым только что познакомился?

Ядом все-таки шпарит, но это ладно. Я могу это проглотить и улыбнуться — он пообещал, что мы будем ездить к ним! А я думала, что не увижу своих деток какое-то время…

Как камень с души.

Действительно улыбаюсь, когда выхожу, даже с готовностью помогать, подхожу к багажнику, но он только фыркает. Берет мою сумку, два пакета и кивает в сторону какой-то двери.

— Себя донеси без приключений, горе луковое.

Прямо как тогда сказал… Меня тут же бьет ностальгия, но я знаю, что на этот раз все будет иначе. Все уже иначе. Мы не те незнакомцы, которые встретились когда-то фактически случайно! Просто по воле случая! Хотя и сейчас нас судьба словно лбами столкнула...и все равно наши отношения другие. Мы изначально заходим в лифт другими людьми, и из него выходим на нерве. У двери, и дальше в прихожей — история циклична, и как она похожа на прошлое. Но как же все отличается...

И скажите мне, пожалуйста — это прятки со здравом смыслом? Если я хочу, чтобы все повторилось. Конечно, не признаюсь в этом никогда, но...этот мандраж, мурашки и покалывающее чувство трепетного ожидания...оно что-то же значит?