10. «Напряжение»
Соня
— Пакеты пока разбери.
Вот что он бросает мне сухо, перед тем как покинуть собственную квартиру. Напряжение однако никуда не уходит. Я быстро разбираю те продукты, которые он уже принес, а потом только и делаю, что жду его.
Бессмысленно.
Первые десять минут совсем на иголках, потом начинаю подозревать, что Блок свалил с концами. Как в прошлый раз. Он же тоже тогда бросил меня одну в первый день, правда, тогда из-за работы… а может, просто мне так сказал? А на самом деле свалил к своей Ирине…
О боже.
Закатываю глаза и решительно встаю. Снимаю худи и откидываю ее на диван. В квартире достаточно жарко, поэтому моя коротенькая футболочка здесь очень в тему. Вздыхаю. Осматриваюсь. Красиво…
Высокий этаж открывает шикарный вид на город. Сотня огней, Московский видно. С другой стороны высотка красочная. Здесь окна в пол уходят, так что если подойти совсем близко, то кажется, будто ты стоишь на краю. Один шаг — смерть, но как же она будоражит. Слегка веду плечами и поворачиваюсь лицом к комнате. Гостиная, соединенная с кухней, серые тона. Все в минимализме: тот же огромный диван, телевизор напротив и приставка. На кухонном гарнитуре стоит кофемашина, рядом чайник. Но знаете, чего здесь нет? Ни одного следа женщины. Как в прошлый раз.
Я стою, прижавшись лопатками к холодному стеклу, и думаю. Почему здесь нет следов женщины? У них все-таки не получилось? А ребенок? Ох, как сложно…
Закатываю глаза и отталкиваюсь от своего места. Решаю, что, может быть, у нее просто стиль жизни такой? Отличный от моего на сто восемьдесят градусов. Типа не засорять пространство и все такое? Просто я-то обожаю всякие мелочи. Ими у меня все полки заставлены, а здесь — голяк.
Подхожу к тумбе под телевизором. Обычно я не тот человек, который роется по чужим вещам, но этот случай другой. Все, что касается Блока — всегда другой случай.
Открываю первую полку. Там в ряд стоят бутылки с алкоголем. Это что-то вроде бара с подсветкой, тут и стаканы есть, даже набор «черного льда». Я знаю, что это такое. Лип их использует, а лед презирает. Говорит, что он портит качество напитка. Для тех, у кого нет друзей, кому не на что потратить пару тысяч, объясняю: «черный лед», как я его называю — это камни; любители благородных понтов предпочитают охлаждать напиток именно так, ведь они не портят вкус и вообще «очень практичные». Я этого прикола, конечно, не понимаю. Считаю обычной блажью и дуристикой, но я и не пью почти с другой-то стороны, так что мое мнение на этот счет едва ли можно считать экспертным.
Так, ладно. Идем дальше.
Закрываю импровизированный бар и лезу в следующее отделение, а там нахожу книги. Я знаю, что Арсений любит читать, правда, у него почти нет на это времени, так что это скорее теория, нежели практика. Поэтому находка меня удивляет. А еще больше удивляет другое…
Тогда, полтора года назад я рассказывала ему про очень теплый, красивый по-своему роман, который называется «Жаренные зеленые помидоры в кафе «Полустанок». Конечно, он долго хихикал над называнием, упражнялся в остротах, но поклялся, что прочитает его, хотя бы из-за этого самого, странного названия. Я ему ее подарила. Мы ездили гулять в Питер, зашли в Дом Книги, и мне она попалась на глаза, будто по велению волшебной палочки! Я еще ее подписала…
Открываю первую страницу, чтобы убедиться, что это мой экземпляр.
И это правда он.
«Тебе от меня. Если когда-нибудь станет холодно…
— С 🖤»
Он ее не выкинул. Мне почему-то казалось, что он непременно это сделает, чтобы не бередить свою святую Ирину, а нет. Вот она. Лежит, еще и явно зачитанная. Страницы поистрепались, загнулись по краям, и обложка потеряла первую свежесть, будто ее не раз открывали. И даже не два. Много…
В груди неприятно екает.
Неужели тебе было холодно?..
Я почти готова расплакаться, а еще меня несет совсем в какие-то странные дали. Будто сердце чувствует какой-то подвох, но я не понимаю, какой именно? Что меня так сильно цепляет? Что волнует? Господи… я готова головой биться об эту самую тумбу, потому что внезапно ощущаю себя… глупо. Но почему? Не понимаю и не успеваю понять.
Входная дверь открывается, а потом хлопает. Я на панике пихаю книгу обратно, но вместо того, чтобы все прошло успешно, задеваю стопку, и вся она валится на ламинат.
Твою мать.
Слышу шаги и даже не успеваю начать стыдиться своего любопытства и нелепости, как в арке появляется Арсений. Знаю, о чем он думает. Вижу, как в голове рождаются новые причины надо мной подтрунивать, но застываю. Просто смотрю на него, как маленький котенок, которого застукали на месте преступления.
Блинблиблин!!!
— Роешься в моих вещах? — Арсений выгибает брови, — Мило.
— Я просто искала…
— Прекрати врать. Это нелепо и достаточно оскорбительно. Или ты забыла, что я следак от Бога?
Хмыкает, ставит пакеты рядом с холодильником и кивает.
— Разбери.
Уходит. В любой другой ситуации я бы непременно послала его в задницу со своими приказами, но сейчас рада, что он свалил. Это возможность выйти из оцепенения.
По-быстрому собираю книги и складываю их обратно, закрываю полку и сразу подхожу к холодильнику. К этому моменту Арсений возвращается из ванной. Он подходит ко мне, но не с какими-то намерениями, кроме одного: взять из холодильника пару кубиков этого самого «черного льда», закинуть их в стакан и налить себе виски из своего бара.
Слышу, как закрывается полка, потом он плюхается на диван. Это неприятно, если честно — он не думает включать телевизор, свою любимую приставку, а просто смотрит на меня. Я его взгляд ощущаю всем телом и ненавижу за то, что он все-таки остался, а не свалил в туман, как в прошлый раз.
Скажу я вам, под таким прицелом достаточно сложно что-то делать. У меня из рук несколько раз падают то помидоры, то огурцы, которые я сразу мою и складываю в ящик для овощей.
Атмосфера стоит просто дикая. Напряжение медленно занимает все пространство комнаты, и никто из нас не собирается его вспарывать; только копить. Я — от страха, он — из вредности. Молчим. Господи, это похоже на пытку. Какую-то доселе неизвестную человечеству, но одну из самых изощренных.
Оставите мир, я сойти хочу!
Но не заговорить. Нет. Знаю, что как только я открою рот — лавина сойдет; будет много претензий, много жестоких слов. Его слов, которые до сих пор режут меня так глубоко… я не выдержу, поэтому продолжаю терпеть, а он продолжает меня мучать. Получая какое-то больное удовольствие, судя по всему…
И угораздило же меня, да? Влюбиться в такого мужчину. ТАКОГО! Иногда я думаю, что, может быть, лучше бы я осталась с Вадимом. Терпела его измены, закрывала глаза, но не чувствовала всего этого… Такие мысли посещают меня редко. Точнее, часто. Еще точнее? В моменты, когда я скучаю по нему так сильно, что буквально вою в стену собственной ванной. Ломая себе кости, цепляясь за руки до синяков.
Блядь, как же я по нему скучаю.
И сейчас… когда он так жесток, холоден — он все равно мне бесконечно дорог…
— Я закончила, — говорю тихо не поворачиваясь.
Слышу, как в стакане звенят камни. Потом глоток. И конечно же, смешок.
— Вижу.
— Можно принять душ?
— Можно. Если попросишь.
Сука.
Сильно сжимаю края кухонного гарнитура.
— Мне на колени встать?
Тишина давит на мозжечок. Я знаю, что он специально это делает — медлит, тянет, провоцирует меня. Проверяет.
Сукасукасука!
Нет, я не повернусь! И не сдам тебе своих позиций, мудак!
Арсений будто мысли мои читает и через почти минуту экзекуции усмехается.
— Может быть, позже. По коридору направо.
Очень хочется сказать что-то про его «может быть, позже», но я благоразумно проглатываю и спешу покинуть гостиную. В коридоре все еще стоит мой чемодан, и я наклоняю его, достаю оттуда полотенце, потом футболку для сна, чистое белье и свою электронную сигарету. Так как молоко у меня пропало, иногда я балуюсь, когда сильно нервничаю. Сегодня уверена, она мне будет необходима…
— Я хочу сразу лечь спать, — говорю в пустоту, пока вынимаю из недров чемодана косметичку с шампунем, кондиционером и всем, что нужно каждой женщине для жизни, — Куда мне…
Дергаюсь, внезапно понимая, что он опять смотрит на меня. Даже не поленился подойти, подпереть дверной косяк, сволочь такая! И я не могу спрятаться… он поймал меня в капкан своих глаз. А я сижу почти на коленях… это и есть его «может быть, позже»?
Господи, прекрати ты смотреть! Отвернись! Но как?..
Слегка хмурюсь, а сама будто молю его не начинать. Пожалуйста, не сейчас. Я правда не вывезу этот разговор… тебя… твоей ярости. Я не вывезу, Арс. Отпусти меня…
Слегка щурится. Делает медленный глоток, но глаз от меня не отрывает. Он будто препарирует меня! По маленьким частичкам режет и соединяет снова…
Что ты делаешь со мной? Господи… как ты это делаешь? Откуда в тебе столько власти? Убить меня одним словом, можешь только ты…
Но только не сейчас, умоляю. Дай мне прийти в себя от нашей встречи… пожалуйста. Дай мне собраться…
— Дверь напротив, — говорит тихо, хрипло, низко, будто мысли мои прочитал, — Спальня.
Все.
Он разворачивается и уходит, прерывая этот тягучий танец, и я сбегаю. Черт, я так быстро сбегаю, что чуть не падаю! Только закрывшись на замок, даю себе эту возможность — дышать часто-часто и намочить щеки свои без воды. Собственным, горьким разочарованием…
***
Мне удается ускользнуть от него тихо. Я слышу, что в гостиной работает телек, а значит, он играет. Приставка для Арсения — способ побороть напряжение. У него есть причины напрягаться, а мне все еще не хочется это обсуждать. И я знаю, что он меня не слышал. Он слишком увлечен — это хорошо.
Правда, думаю я так всего пару минут, потому что потом слышу, как телек выключается, а он идет по коридору в мою сторону. Вот черт! Ошиблась с прогнозами? Нет… слава богу, нет. Хлопает дверь в ванную, и у меня от сердца отходит огромный груз. Наверно, он все-таки ждал, пока я закончу, чтобы самому принять душ и лечь спать. Время уже позднее, а завтра будний день.
Удается себя успокоить.
Я включаю небольшую лампу у кровати, не хочу пользоваться полным, слишком ярким светом. Подхожу к окну. У него здесь и балкон есть, но сейчас слишком холодно туда выходить, поэтому я просто смотрю на башню во тьме, окрашенную в разные цвета и медленно выдыхаю пар своей сигареты.
Пахнет кислыми, вишневыми червячками.
Я пытаюсь выдохнуть напряжение, но, наверно, вряд ли у меня получится, пока он не ляжет спать. Да. Я жду этого момента, чтобы самой спокойно устроиться.
Так проходит пятнадцать минут.
Все эти пятнадцать минут я напряжена до предела, вслушиваюсь в каждый шорох, кусаю нижнюю губу. Потом тянусь и открываю окно, чтобы проветрить — слишком много пара…
Резко вздрагиваю.
Дверь открывается, и Арсений как ни в чем не бывало заходит в комнату. Одаривает меня фирменным взглядом. Слегка вздернутая бровь и ухмылка. А я… что я? Не могу оторвать от него взгляд.
Застыла.
Аж рот открыла!
Он полуголый, повязал полотенце на бедра и все! Чтобы не оставить места никакой фантазии.
А я знаю, что она будет гулять. Теперь исключительно в одном направлении, конечно, так сказать, не отвлекаясь от сути.
Как же он хорош…
Без труда подмечаю, что стал больше. Мышцы рельефней, будто он не вылезает из качалки! Плечи широкие, грудь, кубики пресса. Татуировки… у него новые татуировки… черт возьми! Как же это жестоко…
Смотрю, как он подходит к шкафу, совершенно ничего не стесняясь. Потом с такой же легкостью развязывает полотенце и кидает его в корзину для белья.
Тут же я прихожу в себя! Будто его крутые ягодицы — это холодный, контрастный душ.
Резко отворачиваюсь, краснею и шиплю.
— Обязательно устраивать шоу с раздеванием?!
Хмыкает.
— Я в своей спальне, здесь мои вещи.
Хочу сказать, что мог бы взять их заранее, но снова слушаю разум, а не эмоции. Лучше не вступать ни в какие переговоры с придирками — себе же дороже.
Но если придурок сам хочет? Разве его что-то может остановить?
— И к чему это стеснение? Думаю, ты не один член видела за эти полтора года…
Снова эти оскорбительные намеки!
Я поворачиваюсь, чтобы сказать ему что-то гадкое, но натыкаюсь взглядом на его член и застываю. Арсений стоит прямо напротив, усмехается, не прячется. Его приятель тоже… кхм, в похожем настроении. А я ловлю шок, открываю рот и забываю напрочь все слова.
— Ты посмотри. На слюну вся изошла…
Тихий комментарий дает мощный пинок под зад. Еще гуще краснею и резко отворачиваюсь.
— Я от твоей наглости охреневаю просто!
— От моей наглости? — усмехается, так что я сильнее сжимаю свою сигарету, чтобы не поддаться вновь глупым порывам пересчитать ему зубы!
Шиплю.
— Ты, кажется, вещи хотел взять? Не задерживаю.
— Не указывай, что мне делать.
— Ты пришел нервы мне потрепать?
— Нет. Я собирался лечь спать, а «трепка твоих нервов» — приятный бонус.
Стоп, что?
Хмурюсь.
— В смысле? — спрашиваю тихо, слышу усмешку в спину.
— Что конкретно тебе неясно?
— Ты собираешься спать… здесь?!
— Боюсь, что за такую догадку ты не получишь никакой премии. Разве что, о подтверждении очевидного?
Пучу глаза и снова открываю рот. Снова от наглости!
— Я не буду с тобой спать!
Из-за нервов мой голос поднимается на пару октав вверх, становится очень неприятным, так что я сама морщусь — он лишь тихо смеется.
Потом я слышу ту самую мягкую поступь. Хищную. В мою сторону...От нее хочется скрыться, так что я шагаю ближе к окну, но бежать некуда — я в ловушке. А он позади. Слишком близко. Настолько, что я чувствую запах его геля для душа, жар дыхания и биение его сердца.
— Убавь звук, малая, — хрипло шепчет, слегка касаясь носом моих волос, — Ты будешь делать то, что я тебе скажу.
От страха мое сердце исходит на бег. Я не знаю, чего я боюсь… точнее, знаю, конечно же… Последствий. Для себя. И того, что такую близость я просто не вывезу! Когда ее не станет…
Поэтому топорщу иголки. Рычу. От глупости, страха и дикой ревности, которая шпарит меня с тех пор, как я переступила порог его квартиры.
— Откуда мне знать, с кем ты шоркаешься, а?! Не хочу потом лечиться от какой-нибудь блядской болезни, неизвестной человечеству!
Только сказав это, понимаю, как жестко переборщила. Но не собираюсь извиняться, даже губу закусываю, чтобы не поддаться эмоциям. Ведь это единственный мой шанс выйти целой, после того как все закончится — не подпустить его ближе.
Я обижаю его намерено. Чтобы остаться целой хотя бы одной частью своей души, которую смогла сохранить, когда все закончилось в прошлый раз…