Глава 17. Плохое начало лучше плохого конца
— Целуя открытые губы, он одним мощным толчком вошёл в её горячее податливое тело. Ксандра глухо застонала…. — доносилось из портативной колонки, выглядывающей между овальными глянцевыми листьями амазонской лилии на подоконнике.
Застыв в кухне перед раскрытым шкафчиком, я поморщилась, в красках представляя состояние девушки в тот момент. Ей же больно!
Всегда удивлялась, почему авторы любовных романов описывают близость именно так: если первое проникновение, то обязательно толчком и неизменно мощным? Отчего мужчине не сделать это движение плавным, нежным, и тем самым позаботиться о своей женщине, поберечь её? Ведь от таких рывков у его партнёрши испарится даже сильнейшее возбуждение.
И что самое парадоксальное, авторы такого рода книг — преимущественно женщины. Казалось бы, уж им-то в первую очередь должно быть это известно. Тем не менее, на страницах их романов от мужской грубости желание женщины почти всегда усиливалось, а иной раз они каким-то образом умудрялись получить настоящее удовольствие во время жестокого насилия.
Но… как такое возможно?..
Вероятно, так и проявляется стокгольмский синдром…
Лично у меня он так и не выработался. Хотя… иногда мне до отчаяния этого хотелось. Думалось, если он возникнет, то больному сердцу непременно станет легче… Хоть чуточку… Однако время шло, а я продолжала всё так же вынужденно подстраиваться под мужа…
— Насладившись вкусом её губ, Ричард… — продолжал озвучивание книги приятный мужской голос чтеца, и мне вдруг вспомнился осторожный поцелуй полковника, за считанные секунды переросший в нечто гораздо большее. Бесстыдное. Голодное.
«Будь рядом и ничего не бойся»…
Не знаю как, но в тот день Вячеслав Алексеевич отыскал для меня правильные слова… Единственно правильные.
Вот только… мне ли не знать, слова — лишь ветер, что может с лёгкостью обернуться сквозняком, стоит только довериться и открыть свою душу… Неоспоримый довод рассудка. Но там, в надёжных, сильных руках полковника, его затмил целый мир чувств, желаний и эмоций, с трудом поддающихся контролю… И я поверила. Каждому его слову, прикосновению. Взгляду… Дала нам шанс, пусть и не сказала ни слова.
А после он отвёз меня домой, пообещав заехать ближе к вечеру. Правда, планы мужчины внезапно расстроились: спустя час он позвонил и сообщил, что дела потребовали его срочного отъезда.
О маршруте я не спрашивала, постеснялась, посчитав, что, вполне вероятно, ему запрещено об этом рассказывать. Профессиональная тайна…
За эти три дня полковник позвонил всего дважды, и оба раза разговор длился от силы пару минут.
— Занят. Ещё наберу, — несколько резковатый тон, но всякий раз я улавливала в его голосе усталость.
А сегодня Вячеслав Алексеевич прислал сообщение:
«Доброе утро. Сегодня прилетаю. Часов в семь буду в городе и сразу заеду».
Сигнал таймера хлебопечки, возвестивший о готовности ржаного хлеба, заставил меня вернуться к более насущным вопросам. С наслаждением вдохнув аромат выпечки, я сконцентрировала взгляд на содержимом шкафчика, пробегаясь глазами по пачкам с крупами.
Пищевых предпочтений полковника я пока не знала, поэтому размышляла, какой лучше выбрать гарнир к ужину: рис, или спагетти?..
Можно было, конечно, связаться с ним — самолёт давно приземлился, и, если прикинуть, то мужчина уже должен был пересесть в машину. Но тогда бы не вышло сюрприза.
Звонок мобильного прервал чтеца, а заодно и мои блуждающие мысли, вынуждая ненадолго оставить эту дилемму.
Достав телефон из кармана красного худи, я ответила:
— Привет, Катейка!
— Привет, Кари! Слушай, я сейчас в аэропорту — улетаю в Питер на семинар — и угадай, кого я здесь увидела?
— Кого же? — с улыбкой полюбопытствовала, сразу сообразив, о ком пойдёт речь.
— Того мужика, с которым ты уехала из «Флигеля», — подтвердила девушка мою догадку. — И он был не один.
— Да, он прилетел сегодня из командировки, — подтвердила я.
— Карин… — замялась она.
— Договаривай, — попросила, предчувствуя недоброе.
— Он был с девушкой, — огорошила меня и на секунду притихла. — И это стопроцентно не коллега. Они стояли и всё время обнимались, — уверенно заявила.
— М… понятно, — как можно равнодушнее прокомментировала я. — А как она выглядела?
— Да какая разница! — взорвалась Катейка. — Сегодня одна, завтра другая. Кобель он, вот и всё!
— И всё же. Как она выглядела? — повторила, одной рукой практически повиснув на дверце шкафчика.
— Молодая блондинка. Высокая. В шубке.
Хм… Катя перекрасилась? Или действительно: «сегодня одна, завтра — другая»…
— Спасибо, что сказала.
— Карин, я не могла промолчать! Мало ли какую он тебе лапшу на уши вешает! А сам вон что…
— Угу… Точно.
Мы быстро попрощались, и я тут же решительно сцапала с полки упаковку спагетти.
Оставшееся до приезда полковника время тянулось, словно густая смола. Я снова и снова перебирала в голове слова Катейки, вспоминала наш с Вячеславом Алексеевичем разговор в доме и… видимо, я всё-таки лишилась остатков здравомыслия… Иначе, как объяснить моё нежелание верить в обман мужчины?
Если задуматься, я буквально неделю назад видела его с Катей, но… Но тогда всё было по-другому: он не признавался мне в любви, не пытался сблизиться с мальчишками и не предлагал к нему переехать…
Неужели в те мгновения им двигали лишь охотничий азарт и банальное любопытство к моему прошлому?.. Признаться, это никак не укладывалось в моём сознании. В самом деле. Взрослый мужчина, полковник, и играет в такие игры?.. Чепуха какая-то.
Тогда — что?.. Передумал? Неохота со мной возиться? Поэтому решил взять свои слова обратно и именно для этого сейчас едет ко мне?.. Если так, то это многое объясняет: и его холодность в последние дни, и редкие звонки… Впрочем, как и женщину в аэропорту.
Но все эти умозаключения разбивались о всплывающие в памяти слова полковника: «Будь рядом и ничего не бойся».
В общем, к моменту, когда по квартире разнеслась звонкая трель, моя голова превратилась в огромный котёл с кипящей на огне кашей.
Прежде чем открыть Вячеславу Алексеевичу, я быстро помешала спагетти в кастрюле.
— Тс-с-с… — горячий металл обжёг подушечки пальцев, и я нервно отбросила ложку на подставку.
«Кари, успокойся» — с шумом выдохнула, стряхивая несуществующие соринки с красных домашних штанов, и направилась в прихожую.
Бесшумно ступая по ламинату босыми ногами, приблизилась к глазку. Полковник. Щёлкнув замком, распахнула дверь и отступила в сторону, пропуская мужчину внутрь.
— Привет, — севшим голосом произнёс он, шагнув в квартиру.
— Привет, — выдавила, не поднимая глаз, и поторопилась захлопнуть за ним дверь. А развернувшись, угодила прямиком в мужские руки.
Порывисто обняв, полковник прижал меня к себе. Крепко-крепко. Грубоватая ткань пальто царапнула щёку.
Пригладил волосы, поцеловал в макушку. От этой простой ласки у меня на глаза почему-то навернулись слёзы.
Соскучилась…
Мне правда, очень хотелось расслабиться в его сильных руках, но недосказанность между нами не позволяла, тяготила, отравляя всю радость встречи.
Завозившись, осторожно выбралась из объятий.
— Раздевайтесь, — всё так же, не смотря на мужчину.
— Кар-р-ра… — недовольно покачал он головой, распахивая тёмно-серое пальто.
Да, знаю, мы договорились, но у меня просто язык не поворачивался назвать полковника по имени. Вот ни в какую! Как ни старалась, не могла себя заставить. Ступор, и всё тут.
— И проходите, — бросила я, скрываясь в кухне.
Напрочь позабыв про борщ с мясом, укутанный одеялом в комнате на диване, я на автомате продолжила помешивать спагетти.
Вскоре со стороны стола послышалось шуршание обёрток конфет.
— Как долетели? — выдала дежурную фразу, подхватывая с плиты кастрюлю.
— Хорошо. Как обычно, проспал весь полёт, — отозвался Вячеслав Алексеевич.
— Всё сделали, что планировали? — сливая воду в раковину.
Немного помедлив, он коротко ответил:
— Так точно. А твои планы я смотрю, изменились… — От пронизывающего взгляда полковника по позвоночнику пронеслись колкие мурашки.
— Какие планы? — не поняла я.
— Обращаться ко мне на ты, — пояснил он.
— Нет, я имела в виду вас и коллег.
— А, так я летал один, — выстрелил он, попадая чётко в цель.
Выкрутив вентиль холодной воды, я шустро перемешала спагетти и, не менее резво закрыв кран, подошла к полковнику.
— Совсем один? — посмотрев прямо в глаза, дала ему последний шанс. Он прищурился, подозрительно оглядывая меня с кастрюлей, после чего медленно кивнул.
Значит, вот как!
Успела только взмахнуть рукой в попытке вывалить спагетти ему на голову, как полковник молниеносно перехватил моё запястье, легко сжав его и предотвратив задуманное.
Упрямо стиснув губы, я скользнула взглядом по его светлому свитеру, где сиротливо повисли несколько сбежавших спагетти… Перевела глаза на его лицо, что превратилось в непроницаемую маску. Взгляд мужчины сверкнул металлом.
Невольно дёрнулась, и в то же самое мгновение давление на моё запястье усилилось, не позволяя отшатнуться.
— Больше так никогда не делай, — налился холодной властной силой голос полковника.
Продолжая всё так же меня удерживать, он забрал из моей руки кастрюлю и, с тихим стуком поставив её на стол, поднялся. Плавно… словно у него внутри скрывался настоящий хищник… Я тотчас почувствовала себя добычей. Только не той, что испугавшись, убегает прочь, а той самой, что замирает от нехорошего предчувствия.
Опустив ладонь мне на спину, мужчина одним мягким движением подтянул меня к себе, заставляя чуть выше поднять голову.
— Дай угадаю, — медленно поднёс моё запястье к лицу. — Кто-то видел меня с Эммой. — И не сводя с меня своего пристального взгляда, прижался тёплыми губами к пульсирующей жилке.
Под ложечкой защекотало, отчего по телу моментально рассыпались огненные мурашки.
— Кто она тебе? — выдохнула, непроизвольно переходя на ты.
Прикрыв глаза, полковник тихо засмеялся, обжигая тончайшую кожу запястья горячим дыханием.
— С этого и нужно было начинать, Кара, — сказал он, проигнорировав жутко волнующий меня вопрос. После чего отпустил руку и, отодвинув меня в сторону, устремился к выходу из кухни.
Он же не думает, вот так просто уйти и оставить меня одну?!
Сорвалась следом.
— Собирайся, поехали, — вдруг резко остановился мужчина, а я чуть не врезалась носом в широкую спину, успев лишь в последний момент выставить руки и опереться на его плечи.
— Куда? — растерялась я, отстраняясь от полковника.
Развернувшись, он наклонился ближе, и я отчётливо заметила, как в стальных глазах засветилась ясная решимость.
— Познакомлю тебя с Эммой, — захватил рукой мой затылок и, слегка запрокинув голову назад, сорвал с губ короткий поцелуй.
Затем ещё один.
Ещё…
Отметил губами подбородок… шею…
— А… — вцепилась пальцами в колючую шерсть свитера.
— Глупости не оплетай… — хрипловато шепнул на ухо.
Всю дорогу пока мы ехали на такси, я пыталась разговорить Вячеслава Алексеевича и разузнать, кто такая — блондинка Эмма. Бесполезно. Он либо отшучивался, крепко прижимая меня к своему боку, либо просто уходил от ответа.
Я нервничала. Хотя и понимала: не с любовницей же, в самом деле, он везёт меня знакомить?!
Но версии в моей голове продолжали теснить одна другую, причём каждая из них казалась мне вполне жизнеспособной: бывшая жена, племянница, крестница…
— Вот мы и приехали, — с улыбкой сообщил полковник, когда впереди показался его дом.
— Замечательно, — тихонько сказала себе под нос, отвернувшись к окну.
Едва мы вышли из машины, мужчина ухватил меня за руку и уверенно повёл по припорошенной снегом дорожке к крыльцу.
— Кара, ты напрасно переживаешь, — с этими словами он ободряюще стиснул мою ладонь.
В волнении я даже не удосужилась ему кивнуть.
Стоило ступить в светлую прихожую, как в нос тут же ударил аромат роз вперемешку с запахом свежесваренного кофе. Входная дверь за спиной громко хлопнула, заставляя меня подпрыгнуть на месте.
— Сержик, это ты?! — послышался приятный мелодичный голос из столовой, а спустя несколько секунд появилась и его хозяйка — красивая фигуристая блондинка в коротком чёрном халатике.
— Папулечка, ты уже… — заметив меня, она запнулась буквально на полсекунды, и затем немного недоумённо продолжила: — вернулся…
Папулечка?..
Лицо тотчас запылало так, что мне нестерпимо захотелось спрятать его в ладонях.
— Да, — шагнув вперёд, отмахнулся он и обнял меня за плечи. — Познакомьтесь. Кара, это Эмма — моя дочь.
— Здравствуйте, — кивнула я и дёрнула уголком губ. — А я — Карина.
Сверкая светло-голубыми глазами, девушка без тени улыбки скользила по мне взглядом. Настырно. Изучающе. Будто выискивала во мне то, что другие разглядели, а она сразу и не заметила.
Стало не по себе.
А ещё я сейчас была готова без промедления провалиться сквозь землю от стыда за своё недавнее поведение.
Ненадолго задержав взгляд на мужской руке, сжимающей моё плечо, Эмма спокойно качнула головой:
— Очень приятно.
Фраза прозвучала, как мне показалось, достаточно прохладно и безразлично.
— И мне, — обронила я.
— Папуль, — обратилась Эмма к отцу, моментально потеряв ко мне всякий интерес, — тут валялся какой-то засохший букет похоронных цветов, — сморщив нос, кинула взгляд на кожаный диван. — Я его выбросила.
Я чуть не подавилась возмущением, без труда сообразив о каких именно цветах идёт речь. Каллы — не похоронные цветы! Напротив, нежные и элегантные талисманы счастья оберегают от всего плохого. К тому же говорят о восхищении, преклонении и красоте.
— Существует одна очень интересная легенда об этих цветах, — воспользовавшись образовавшейся паузой, начала я, медленно расстёгивая молнию на куртке. — Однажды дочь одного из Богов влюбилась в земного юношу. Он тоже её полюбил. Каждую ночь она сбегала и спускалась к нему с небес. — Полковник молча помог мне снять пуховик, и я присела на диван, чтобы разуться, попутно подметив взглядом белые пушистые тапочки на ногах девушки. — Её отец, узнав о связи дочери со смертным, рассердился и наслал на неё проклятье — сделал её невидимой. Но влюблённый парень всё равно ощущал присутствие девушки. И тогда он подарил ей покрывало из восхитительных белых цветов. При встречах он набрасывал его на любимую и мог видеть девушку и прикасаться к ней. — Сняв обувь, я умолкла и встала, наблюдая за Эммой: в её глазах читался явный интерес.
— И что было дальше? — поторопила она, нетерпеливо переступив с ноги на ногу. Вячеслав Алексеевич тем временем полез в обувницу.
— А дальше отец, увидев, насколько велика их любовь, смилостивился и снял проклятье, — любопытство Эммы вызвало у меня невольную улыбку. — Покрывало спало с девушки, и на этом месте — на земле, выросли прекрасные белые каллы. Поэтому они считаются цветами верности и символизируют большую и искреннюю любовь. Соответственно, если мужчина дарит женщине каллы, то значит, он её любит. — За спиной грохнула дверца шкафчика, бесцеремонно обрывая мою речь.
— Обувайся! — скомандовал полковник, и на пол шлёпнулись огромные коричневые тапки.
После секундной заминки я, ныряя ступнями в шлёпанцы, продолжила:
— Я часто рассказываю эту историю парочкам, которым организую свадьбы.
— Тогда почему каллы называют — цветами смерти? — привалившись плечом к стене, упрямо сложила руки на груди Эмма.
— Белые каллы, — кивнула я. — Возможно из-за того, что они реагируют на изменение энергетики и могут почувствовать приближение чьей-то смерти. А может, потому что в Европе принято приносить на похороны белые цветы… Эмма, но тогда цветком смерти можно назвать абсолютной любой белый цветок, — развела я руками. — Одно могу сказать точно: в свадебный букет их добавляют, как символ взаимной любви и счастливого брака.
Девушка опустила глаза и задумчиво хмыкнула, но ничего не возразила.
— Ой, — вдруг встрепенулась она, — папуль, ужинать будете? У меня осталась паста.
Я резко кашлянула в кулак, подавляя вырывающийся смешок.
— Доведёте вы меня сегодня, — уперев руки в бока, укорительно произнёс полковник, окидывая нас с Эммой тяжёлым взглядом.
— А что я такого сказала-то? — спросила девушка, переводя непонимающий взгляд с меня на отца и обратно.
— Спасибо, дочь, мы сыты. Только из-за стола, — ухватив меня за локоть, потянул к лестнице.