ГЛАВА 8

Мы попали в окружение. Вот так глупо, в первом же бою наш прославленный на несколько миров взвод облажался по полной программе. И лежим мы сейчас на бетонной крыше полосы гаражей, постреливая в тех, кто рискует к нам приблизиться. Но поскольку стреляем мы из неров, то никого не убиваем, и парализованные тела противника забирает он сам. Нам нужно подкрепление, но никого не дают — все заняты на своих участках растянутой на весь материк линии фронта. К слову сказать, противник не рискует подходить близко, видимо, мы хорошо проредили его, и, казалось бы, возникла патовая ситуация, но время играет против нас — мы отрезаны от своих, а наши патроны не бесконечны…

Кстати, вы никогда не замечали, что я рассказываю вам о себе то в настоящем времени, то как бы о прошлом? Если не замечали, то и ладно. А если замечали и у вас вдруг возникли по этому поводу вопросы, так я сейчас поясню, пока время есть. Все дело в торсионном поле и его составляющей, или одном из его свойств — инфополе. В нем, как мне рассказывал Клиффорд, вообще нет прошлого времени, только настоящее. И все произошедшие события имеют свой оттиск, информацию о себе. Как это — я вам даже представлять не советую, мозг сломаете. Если вы не ученый-торсионник, конечно — они-то это как-то поняли, осознали и исследуют. Так вот, я рассказываю свою историю именно в инфополе. Товарищ Сухов примерно так же писал свои письма любезной Катерине Матвеевне. А вы получаете информацию уже из него, из инфополя. Не напрямую, наверное, получаете, а с помощью какого-то носителя, но не суть. Главное, вы, надеюсь, поняли: то, что со мной происходит, происходит сейчас. Даже если оно было в прошлом. Ну а если вы, как и я, все равно ничего не поняли — просто поверьте.

В прифронтовой город Мадакри мы въехали утром на шестой день своего пути. Водители сразу привезли нас к штабу дивизии и выгрузили на площади перед входом в нужное здание. Я велела всем ждать, а сама, прихватив документы, отправилась искать начальство. Генерал Аппек был кругленьким мужчиной невысокого роста, который расплылся в приятной улыбке после того, как я вошла к нему в кабинет. Ему уже доложили, кто я, да он, оказывается, знал меня по новостной телепрограмме, которую тут крутили круглые сутки и неоднократно повторяли многие сюжеты. И я бы сочла его обычным приятным дядечкой, если бы не первое мгновение нашей встречи, за которое он успел своим цепким взглядом взвесить меня, препарировать, проанализировать и приставить к делу. А уж потом — чуть ли не ручку облобызал.

— Межмировое содружество отправило к нам лучших людей, не сомневаюсь в этом, — с пафосом заявил Аппек, — Невозможно переоценить помощь содружества. Это и люди, и оружие, и превосходные медикаменты, которыми оснащены наши полевые медики и фронтовые госпитали.

— Господин генерал, мои солдаты не посрамят содружество и доблестную армию Зинтага. Они сейчас ожидают вашего приказа на площади перед штабом.

— Конечно, в мирное время я бы предложил вам всем, как дорогим и желанным гостям, отдохнуть, а потом приступить к делу, но тут — война, — развел он руками, — поэтому я вынужденно направлю вас прямо на передовую, под командование подполковника Бариса. Но через неделю у нас будет мирный праздник — Новый год, и я приглашаю вас, госпожа Айнэнэнай, посетить бал здесь, в Мадакри, в качестве моей спутницы. О, будьте уверены, враг в это время тоже празднует, и у нас будет минимум неделя затишья, как это происходит каждый год. Так что наши дамы, даже военнослужащие, имеют возможность вспомнить мирное время и надеть красивые платья.

— Благодарю вас, господин генерал.

Аппек вызвал помощника и распорядился о нашей отправке. До роты, в которую мы были распределены, ехали еще полдня. По мере приближения к линии фронта мы слышали редкие разрозненные звуки взрывов и стрельбы, но о каких-либо крупных боях они не свидетельствовали. Подполковник Барис встретил нас настороженно.

— Сейчас еще светло и идут боевые действия. По палаткам для отдыха распределяться будете вечером. Оружие и походные аптечки получите вон там, у интенданта. Вещи можете оставить в том сарае. Не бойтесь, у нас не воруют — никому не хочется быть пойманным и пристреленным на месте. Теперь — слушай боевую задачу…

Наполненный до краев адреналином, наш взвод ринулся в бой. Частым огнем мы оттеснили врага, который, казалось, бежал в страхе, и надо было бы остановиться, но уж очень заманчивой показалась эта полоса гаражей впереди… И вот — окружили, обложили. Я виновата, конечно. Да и сержант не лучше, не тормознул нас вовремя. Нет. Нечего на сержанта валить, он должен подчиняться офицерам, ведь именно офицеры знают то, в чем я ни в зуб ногой — военную тактику и стратегию.

Я вновь вызвала подполковника Бариса.

— Не дам я вам людей, Айнэнэнай, сказал уже, негде мне взять их, понимаете? Не-где. — кричал он на меня.

— Подполковник, вы не ознакомили нас даже с картой местности, с дислокацией наших войск на этом участке и расположением врага, сразу отправили в бой.

Вру. Эти слова я сказала ему мысленно, сделав себе зарубку на будущее — не исполнять приказы бездумно, чего я требую от своих солдат, а шевелить мозгами и задавать вопросы до того, как приступать к выполнению. Если эти приказы не получены непосредственно по время боя, конечно. Вслух я сказала Барису другое:

— Мы сможем вырваться, если враг увидит хотя бы имитацию вашей помощи. Имитацию подкрепления. Тогда он может испугаться, и мы вырвемся.

— Что вы мелете, старший лейтенант? Вы что думаете, что в цирк пришли работать? Как вы это себе представляете?

Так. Тяжелый случай. Давай, Шушпанчик, думай сама, как выбираться из этой задницы.

— Подполковник, у нас есть вертолет?

— Вертолет я могу запросить, но он возле вас не сядет и с воздуха стрелять не будет. Рисковать потерей боевой машины ради нашей роты или одного взвода никто не согласится. Содружество миров нам их не поставляет, знаете.

— Не надо садиться. Не надо стрелять. Просто имитируйте высадку подкрепления. Сбросьте на наш участок как бы десант, муляжи солдат, набейте одежду… не знаю, соломой, землей, что ли. Сделайте хотя бы это, подполковник, или своим бездействием вы уничтожите нас.

Барис выругался, а потом приказал:

— Ждите.

Ждем. Солнышко пригревает, ветерок веет… Вяло постреливаем, если кто-то высовывается из спрятанных в траве окопчиков в чистом поле и из-за рощицы неподалеку. Я смотрю в бинокль и указываю, куда стрелять. У противника с количественым составом тоже дело плохо, несомненно. Надо будет выяснить, везде так, или только на нашем участке. Если выберемся, конечно.

Наконец раздался стрекот пропеллера и высоко-высоко в небе, недоступно для стрельбы, появилась серая стрекоза. Из ее брюха начали вываливаться люди. Ну вернее, не люди, к сожалению, а муляжи людей, но издалека было похоже на настоящих. Блин, а где парашюты? Они что, сдурели — выкидывать "десант" с такой высоты на землю просто так? Ой, дуболомы.

Все вокруг замерло, стрельба прекратилась. Враг, похоже, тоже был в полном обалдении от зверства наших. Скоро тела "десантников" начали плюхаться вокруг нас, в высокую траву. Большинство из них отнесло ветерком и падало в направлении рощицы. Вообще-то это было направление вглубь территории противника, но делать-то нечего…

— Не спать, снимаемся. — скомандовала я, — Ползем туда, к роще.

Мы тихо стекли с гостеприимной крыши и быстро поползли. Уж этому мы научились, спасибо незабвенному "оло дуоло". Когда неподалеку шмякнулся последний муляж, я приказала всем встать в полный рост и махнула рукой в направлении врага.

— В атаку. — вскричал Криг "луженая глотка" Заной.

И мы побежали. Бодро так, орали чего-то еще, в основном "ААААА." Ну страшно же было. Вы бы не орали на нашем месте, что ли?

Несколько раз я чувствовала удары от пуль, но старалась не обращать внимания на боль. Синяки потом посчитаю, тут бы живыми добежать. Хоть куда-нибудь. Лица мы старались прикрывать согнутой в локте рукой, свободной от легкого нера — спасибо пуленепробиваемым комбинезонам. Вдруг наши крики заглушило доносящееся от противника:

— Андроиды. На нас сбросили роботов. Бежим.

И они побежали. Мы бежим, и они бегут. Они бегут — и мы, знай, бежим за ними. Вопрос "а нафига?" осенил меня, когда мы уже пробежали рощицу насквозь и узрели два брошенных автомобиля, лежащие в рядок тела парализованных солдат, их оружие и прочий хлам. Нет, там было и кое-что полезное — шашлык из колбасок на решетках, с лучком и помидорами, уже поджаренный. Халява. Первым делом расхватав эти колбаски, мы подкрепились, потом культурно прибрали за собой, неспешно сгрузили тушки врага в один автомобиль, наполнив его доверху, а не поместившихся привязали к крыше. Затем попытались влезть во второй автомобиль сами. В итоге тоже многие засели на крыше, капоте, в открытых дверцах и так, облепив машину как муравьи жука, мы поехали в расположение нашей части. Тихонько, чтобы никого не потерять и не травмировать при тряске. На сытый-то желудок.

На доклад к подполковнику Барису я пошла после того, как мы слезли с трофейного транспорта и выстроились. Собственно и идти-то мне пришлось лишь несколько шагов, потому что подполковник сам вышел из своего блиндажа и стоял сейчас перед нами в остолбенении. Рядом постепенно подтягивались и другие военные, и все копировали выпученный взгляд Бариса.

— Господин подполковник, взвод добровольцев Тауина и Сарды приказ выполнил, враг с заданной линии отброшен, — отрапортовала я.

И зачем-то отдала Барису честь, хотя тут это было не принято. Просто рука как-то так сама взмыла к виску и пальцами я чуть не выбила себе глаз. Не буду я больше честь никому отдавать, ну ее.

Присвоить себе все лавры нашей операции Барису не удалось — он, когда выбивал для нас вертолет с муляжами, подробно и цветисто информировал слишком много народу о том, что "Эта полоумная старлейка Айнэнэнай решила героически сдохнуть со всем своим взводом, и просит выполнить последнее желание — покидать им на головы чучела. Давайте уж сделаем, что она хочет, иначе замучаемся в штаб объяснительные докладные писать".

Так что я, командир вертолетного звена и все мои солдаты получили медали и премии — в бардачке автомобиля, как водится, нашлись ценные вражеские документы, а подполковник только поощрение от детально разузнавшего обо всем генерала Аппека. Словесное поощрение. "Что сделал, как инопланетяне просили — хвалю. Но рано тебе еще инопланетным взводом командовать". Так что поступили мы в прямое распоряжение штаба, под непосредственное командование генерала Аппека, который решил направлять нас туда, где понадобится новый прорыв.

Пленные, тела которых мы насобирали "на шашлыках" (как мы во взводе между собой стали называть ту вылазку), конечно, так и не поняли, что они участвовали в легендарном бою. А вот те, кто сбежал… Весть о том, что на стороне наших теперь воюют роботы, разнеслась по их стране с быстротой лесного пожара, и уже в вечерних вражеских новостях звучали тщательно скрываемые панические нотки. А наш взвод с тех пор стали так и называть у нас в войсках, неофициально, конечно — "андроиды". И многие дремучие вояки на самом деле думали, что это правда. Аппек не спешил никого разубеждать в этом заблуждении. Он только сказал, что на одном месте нас держать теперь опасно — бомбами закидают. Поэтому, как я и сказала раньше, он решил нас перемещать по фронту и кидать в разные боестолкновения.

Темный народ тут. Даже у нас на Земле все читали Айзека Азимова, который, несомненно, контактировал с инфополем Вселенной, или хотя бы фильм смотрели, и знают первый закон робототехники — андроид не может причинить вред человеку. А вот мы — запросто.