ГЛАВА 9

Наш взвод был расквартирован в Мадакри, неподалеку от штаба дивизии. Некоторые патриотически настроенные граждане Зинтага, эвакуируясь в тыл, сдали свое жилье военным начальникам, с просьбой по возможности сохранить его в порядке. Генерал Аппек счел, что такие высокоцивилизованные люди, как мы, не причинят разгрома лучшему жилью эвакуированных, и мы разместились в очень недурственных апартаментах. Ну, по местным меркам, конечно, по зинтагским.

У нас было целых три дня отдыха, и солдаты посвятили их тому, чему хотели — кто-то безудержному разврату, кто-то общался с родными, кто-то просвещался, смотря местное телевидение… Я тоже решила просвещаться. Восполнить некоторые пробелы в своем образовании. Нет, не в средне-педагогическом, которое я хорошо знаю в теории, и не в расправке подушек, которым я в совершенстве владею на практике, а в незаслуженно-офицерском. Я попросила Васю назвать мне самые популярные на Земле продающиеся книги по искусству ведения войны. В итоге остановилась на сборнике — кратком изложении учения Сунь Цзы, А.Суворова и некоторых других. Заплатила кровно заработанные моим мужем космокредиты за перемещение этого сборника сюда и погрузилась в него одновременно с погружением своего тела в теплую воду ванны или в мягкую постель.

Но сибаритствовала я недолго — война есть война, да и сидеть нам на одном месте, как хорошо разъяснил генерал Аппек, было опасно.

Поэтому вскоре, покинув оставшиеся закрепленными за нами квартиры, мы опять направились на передовую, под временное командование майора Журфа. Тот недавно потерпел поражение в бою и его рота сильно поредела, в результате пришлось, хоть и медленно, но неотвратимо отступать перед вдохновленным своей победой врагом. По прибытии устроили совещание в полевых условиях, в палатке майора, с участием Заноя и помощниками Журфа. Я внимательно разглядывала карту окрестностей и вспоминала то, чему научилась в теории у военачальников прошлого из не до конца прочитанной книжки. Расспросила майора о том, какую тактику использует противник.

— Да обычная тактика. Идут цепью, стреляют из автоматов, иногда гранаты кидают. Захватят поле-другое и окапываются, отдыхают, ждут выравнивания фронта.

— Значит, можно предположить, что скоро они будут захватывать вот это место? — спросила я.

Место, о котором я спрашивала, на карте выделялось большим лугом с одним холмом и одним оврагом, а после него начиналась деревня, которая пока что была на нашей территории.

— Да уж как пить дать. Мы бы сами, конечно, на этом холме разместились, на высоте, чтобы у нас было преимущество, но они своей численностью смогут этот холм окружить, поэтому держать высотку долго мы не сможем, — горько сказал майор.

— Теперь — не окружат, ведь мы же здесь, — утешающе сказала я Журфу, — главное, чтобы они об этом не узнали до времени.

Так что пока мы были одеты в свою обычную полевую одежду, чтобы не дать разведке противника сразу обнаружить подкрепление в этой роте. Я вместе со всеми участниками совещания съездила к тому месту, чтобы осмотреть его воочию.

— Враг ведь будет думать как вы? — спросила я, — Что изначально вы сосредоточитесь на защите высоты, а потом, под угрозой окружения, вынужденно отступите. И они, вероятно, так и поступят — пойдут цепью, закругляясь вокруг холма. Значит, нам надо этого им не позволить. На высоте будет кто-то изображать массовость, а ваши солдаты и мои нападут на них с флангов из-под прикрытия.

— Да, так мы сможем повернуть их обратно, к их прежним окопам. — обрадовался Журф.

Но меня такой результат не удовлетворял. Зачем нам это мизерное преимущество, помимо прекращения вражеского наступления? Мы тут надолго не останемся, а подкрепление Журф неизвестно когда еще получит, и, вдруг, опять придется ему отступать? Да еще и овраг этот в сознании как-то знакомо маячил, который мы в своих планах не задействовали… Точно. Моя единственная победа над Кеннетом в голографической игре "Войнушка-заварушка", когда я загнала его монстров в примерно такой же овраг. Ну, где их еще злые осы покусали и они сдались.

— Нечего им делать больше в своих окопах. Враг должен попасть в этот овраг, — припечатала я, когда осмотрела его и убедилась, что выйти оттуда, в случае окружения нашими, будет проблематично.

— Значит, мы должны напасть не просто с флангов, а еще и сзади, — подхватил майор, которому тоже понравилась идея, — чтобы они не смогли откатиться на прежние позиции.

— А если они не в овраг, а вперед попрут, в деревню? — подал голос один из помощников майора, — все-таки для полноценного окружения на поле у нас людей маловато.

— Значит, надо предупредить деревенских. В любом случае надо это сделать, — сказал Заной, — чтобы ушли, кто не ушел еще.

— А поехали-ка в эту деревню, — сказала я.

В деревне не было эвакуировавшихся. Но и мужчин там почти не было, все были мобилизованы. Дедок, который на время войны исполнял обязанности старосты, принял нас в своем доме. Его дочь, женщина лет пятидесяти, налила нам молока в металлические эмалированные кружки, и так, с этими кружками в руках, мы посвятили деда в наш военный план.

— Деревню-то мы в таком раскладе обороним, бабы из оружья постреляют, чтоб шумнуть. Вот тока нету у нас оружия-то, — развел руками дед.

— У нас есть, — сказала я и повернулась к Журфу, — Правда, майор?

— Что вы. — замахал тот руками, — у нас убойных автоматов у самих мало, да и отдавать их гражданским — это нарушение устава, под трибунал пойдем сразу.

— Мало — это сколько? — спросила я, проигнорировав второй довод.

Он ответил. Получалось, что примерно половина его оставшихся солдат была вооружена убойным оружием.

— Этого достаточно, чтобы стрелять с высотки и раздать деревенским, — сказала я.

— А из чего же мы будем врага убивать? — возмутился майор, — из этих ваших пукалок? Из неров?

Я холодно посмотрела ему в глаза и попросила Васю соединить меня с генералом Аппеком. Коротко доложила ему свой план и его резоны, и генерал скомандовал:

— Майор, на время операции старший лейтенант Айнэнэнай назначается главной. Оружие деревенским на время боя — выдать, после боя — забрать.

Бой состоялся на следующий день. Позиции мы, впрочем, успели занять раньше. Мой взвод, увешанный для маскировки веточками и травой, залег в невысокие кустики. С другого края луга так же залегли солдаты майора, но на нас, в отличие от них, под маскировкой были наши темные комбинезоны. Когда враг, редко стреляя, выдвинулся к холму и миновал нашу лежку, мы поползли к ним за спины. Бойцы Журфа сделали то же самое. Вскоре, однако, враг заметил их передвижение и развернулся. Пришлось вставать и нам, скидывая с себя маскировку. Полностью занять позиции за противником мы не успели, и некоторое количество солдат впоследствии убежали назад. Но как красиво они это делали. Высоко подпрыгивая, теряя на ходу каски, оружие и прочую амуницию, с криком "Спасайся, андроиды окружают."

Остальные панически метались по лугу, нарушив строй и не слушаясь своих командиров — со всех сторон их ждал огонь — сзади, с флангов, с высотки, от деревни. Ну как — огонь… больше нервно-паралитический. Вот чего они так нас испугались, а? Мы их что, укусили? В итоге мы совершенно замучились собирать их и в овраг загонять, чтобы было по плану. Мне даже показалось, что они никак не могли понять, чего солдаты от них хотят, почему бегают вокруг них всем кагалом и стреляют неприцельно. Так-то, по обстановке, проще было их на том лугу и перестрелять, но план есть план. Айнэнэнай сказала — в овраг, значит — в овраг.

Уф, загнали. Мало, правда, многие на лугу полегли парализованными, но ничего. Деревенские уже потихоньку подтягивались к нам с подводами, пленных собирать и выданное оружие сдавать, после того, как нашумели.

Окружили мы овраг и майор Журф, радостно потирая руки, приказал гранаты нести.

— Отставить, — сказала я, — сначала миром попробуем.

Дала отмашку сержанту, и он гаркнул:

— Вылазь наверх по одному с поднятыми руками.

В овраге послышалась какая-то возня, потом стихла, и вдруг молодой голос оттуда ответил:

— Мы не сдадимся роботам. Они нас на части разберут и таких же, как сами, наделают.

Офицерик, наверное. Насмотрелся кино про киборгов. Глупый, чтобы стать такими, как мы, мало частями тела пожертвовать, надо его целиком в адское "оло дуоло" бросать многократно.

— Так может, вам гранату кинуть? — громко предложил Заной.

— Лучше смерть. — крикнул тот же голос.

Это была бы геройская фраза, не пусти он петуха. Журф насмешливо смотрел на меня. Вот что с ними делать? Приближаться к оврагу опасно, у них свои гранаты имеются с убойным оружием. Я вздохнула. Как-то все пошло не так, как в "Войнушке-заварушке", там-то в овраге злые осы были…

— Дедуль, а у вас в деревне пчелы есть? — задумчиво спросила я старосту.

— Есть, как не быть. Аль медку захотела, красавица? — ласково ответил тот.

— Нет, я ваших пчелок захотела в овраг покидать, на злого ворога, там засевшего, — напевно ответила я в тон дедуле.

Дед оторопел и слово "красавица" явно захотел заменить на "ведьма". Но не решился.

— В лесу неподалеку есть гнездо диких пчел, — неприязненно проворчал он мне, — его и кидайте.

Руководствуясь советами деда, выделила я двух самых рослых солдат, взяли они большую коробку, палки, натянули на лица вязаные маски, перчатки на руки, и пошли за гнездом. Принесли к оврагу и опрокинули коробку… Перед тем, как они это сделали, и дед, и солдаты Журфа ушли далеко и законопатились в палатках, остались только мои бойцы в своих комбинезонах и с масками. Возле меня лежала заготовленная горка одеял, чтобы укутывать вражеских солдат.

Выпрыгивали солдаты из оврага резко, с избыточной высотой прыжка, нечленораздельными воплями и запредельно высокой скоростью последующего бега. Про то, что они должны были выходить по одному и про поднятие вверх рук никто из них не вспомнил. Но мы тактично не напоминали. Просто дружелюбно стояли с расправленными одеялами и ждали, что они дадут себя укутать и спасти их от пчел. Но солдаты почему-то не хотели бежать в заботливые объятия людей в темных комбинезонах, с масками на лицах и в перчатках, стоящих наизготовку, чтобы метнуть в них одеяло. Пришлось нам по-простому всех успокаивать выстрелами из неров, иначе бы не поймали, несмотря на то, что считаемся рекордсменами мира по бегу. А уже после этого мы кинулись пеленать их в одеяла, как младенчиков, чтобы спасти от укусов. Руки на груди скрещивали, конвертиком одеяла складывали и красные распухшие личики уголком одеял накрывали, чтоб дышали, значит. Сержант Заной чему-то непрерывно ржал, стараясь делать это потихоньку, чтобы меня не обидеть, наверное. И кто-то еще смеялся, но я не могла различить, кто именно, за их масками. По-моему, это Фей Суржик и Пульхин обидчик с первого дня службы в грузовике. Они, не они — но в ближайший наряд у меня пойдут именно эти двое, как главные подозреваемые.

Потом, в полевой медчасти, покусанных пленных раскутывали и вытаскивали из них пчелиные жала. Зато все остались живы и быстро оклемались.

Линию фронта на этом участке вскоре выровняли, пройдя назад по заброшенным окопам противника, не встречая сопротивления. Медали новые с премиями получили и мы, и Журфовцы. Майор, гад неблагодарный, попытался пожаловаться Аппеку на мои нецелесообразные затеи с оврагом и пчелами, но генерал поведал ему, что тот храбрый офицерик из оврага оказался сыном одного высокопоставленного лица во вражеской стране, и его пленение станет весомым доводом в дипломатической торговле. А действуй мы по плану майора, парня бы могли убить — либо на лугу из убойного оружия, либо гранатой в овраге, — и все. Да и гранаты сэкономили, что опять же хорошо.

Однако моя репутация "полоумной Айнэнэнай", запущенная когда-то подполковником Барисом, обзавелась еще одним апологетом, майором Журфом. Так обидно — все ведь по военной науке сделала. Изучила местность, ударила с флангов, применила хитрость маневрирования и постаралась решить дело миром. Сунь Цзы и граф Суворов мной бы точно гордились. Разработчики "Войнушки-заварушки" вообще на руках бы качали. А зинтагцы эти просто не дозрели еще до понимания высокого военного искусства.