ГЛАВА 17

Вход в убежище охранялся тщательно. Еще на подъезде к нему стояли заградительные кордоны и пост военнослужащих, и непосредственно у входа тоже был пост. В убежище изредка входили люди, какие-то работники, еще реже подъезжал автомобиль и что-то выгружал туда. Дверь представляла из себя железобетонную стену, выдвигающуюся прямо горизонтально.

Я в маскировочной экипировке сидела на ветке дерева, куда меня подсадил Заной, и смотрела на вход в бинокль. В принципе, у меня уже был подробный доклад от разведчиков об этом, но мне захотелось и самой посмотреть. Вот как его брать, это убежище, а? Впрочем, само убежище, как и бомба, нам не нужны. Нам нужно сделать так, чтобы они перестали функционировать. Чтобы убежище перестало быть убежищем.

Эту последнюю мысль я и озвучила на нашем совещании.

— Есть идеи? — спросила я, — что нам нужно и можно вывести из строя так, чтобы убежище перестало функционировать?

— Какие-нибудь коммуникации, — неуверенно сказала Д-17, - передающие электричество, воду, воздух.

— В убежище наверняка все производится автономно, как на космической станции, — возразила я, — здесь вообще — остров, сюда провода и трубы с материка не тянутся.

— Дверь надо повредить, — подал идею сержант, — чтобы никто не мог там укрыться.

— А если отремонтируют? — спросила я.

— А если не успеют? Тут же дверь вон какая толстая. Где они найдут материал на замену?

— Так ее, такую, и разрушать замучаешься.

— А зачем ее разрушать? — спросила Д-17, — Нам ведь нужно, чтобы она не закрывалась или не открывалась. Значит, надо повредить двигательное или запорное устройство.

— Принимается, — сказала я.

Осталось понять, как оно устроено, а потом придумать, что и как в нем повредить. Ах, да — и как подобраться к нему.

— У вас нет еще каких-нибудь хитрых инъекторов на этот случай? — с надеждой спросила я старшину.

Д-17 отрицательно покачала головой:

— Из высокотехнологичного оснащения у нас остался только прибор для обнаружения скопления металла, но вы о нем уже знаете.

Да… такой прибор нам не нужен. В данное время. Но думать надо было быстро, у нас нет времени на долгую подготовку.

— А не из высокотехнологичного? — спросила я Д-17.

Она непонимающе смотрела на меня.

— Показывайте все приборы и инструменты, которые у вас есть.

Курсанты повытаскивали из своих рюкзаков и выложили несколько разных штуковин. Среди них были и гаечные ключи, и отвертки, и мини-ломик со всплывшим откуда-то из архива памяти названием "фомка"… Чего только не дадут людям для проникновения в шахту и повреждения бомбы неизвестной заранее конструкции.

— А это что такое? — спросила я, — Масленка, что ли?

— Да, — пояснил курсант, который ее вытащил, — это на случай, если бы заклинил какой-то механизм и потребовалось бы его смазать.

— А почему механизм может заклинить вообще?

— Ну мало ли… плотно прилегают детали и возникает трение, попала пыль, песок или камешек…

— Твое имя, курсант?

— А-13, госпожа капитан.

— Слушай задачу, А-13, в черновом варианте. Ты должен будешь подойти к воротам под видом техника, которому приказано смазать их механизмы. Вместо этого ты сделаешь так, чтобы в воротах закнилило все, что может заклинить. Насыпешь пыль, песок, камешки. Посмотришь, что еще можно повредить.

А-13 сглотнул.

— А как я туда пройду?

— Сейчас решим.

В отошедшего к кустикам грузчика мы выстрелили из нера. Но переодеваться в его робу я приказала не А-13. Уж больно он был бледным и вспотевшим, как бы в обморок там не грохнулся в самый ответственный момент. Нет, парень, рано тебе еще в моем восприятии "феем" быть, походи пока в дюймовочках. Под рубаху Криг Заной надел мою поясную систему с подвесами, наполненными песком и камешками. Взял в руки сумку с инструментами и пошел к заградительному посту. Мы все следили за ним и окружающими, держа готовое стрелять оружие.

Парализованный нами грузчик прибыл с машиной, из которой его товарищи выносили какие-то коробки, поэтому ворота убежища были открыты.

Громкий голос сержанта доносился до нас обрывками. Я различила слово "Гленьки". Видимо, Заною пришлось отвечать на вопрос, чей приказ он выполняет. Наш героический полковник, кажется, совершил очередной подвиг, сам не желая и даже не зная того.

Солдатам на входе Заной почти ничего уже не объяснял, только потряс перед ними масленкой. И вошел в убежище. Копался он там не меньше часа, за это время машина уже уехала, и единственной причиной, по которой ворота не закрывали, был сержант, выполняющий свою "работу". Но вот он, тяжело шагая трудовой походкой, вышел из убежища и что-то сказал постовым "привратникам", а потом направился к нам.

— Уходим срочно, — сказал он, едва подошел, — я велел им еще полчаса ворота не закрывать, чтобы масло растеклось, как надо. Не знаю, поверили они в этот бред, или нет…

Мы наспех прикрыли тело парализованного грузчика ветками и скрытно рванули к берегу. Там короткими перебежками двинулись по периметру острова. Заной сказал мне, что он обнаружил и вскрыл коробку, примыкающую к углу, в который уходит дверь, а там увидел какие-то пластиковые трубы, и повредил их. Проткнул и порезал своим кинжалом.

— Пневматика какая-то, — малопонятно для меня пояснил Заной.

Но песку и камешков он тоже насыпал в механизмы и направляющие для выезда ворот.

Между тем, перед нами нарисовалась проблема — пляж. С отдыхающими на нем людьми. И пусть ввиду осени в воде никто не купался, но на берегу стояла сетка для какой-то игры в мяч, детские домики, качельки, закусочная неподалеку…

Пока в моем мозгу лихорадочно проносились видения проплывающих под водой нас с соломинками во рту для дыхания, Заной, словно прочитав мои мысли, поспешно скомандовал:

— В колонну по два становись.

Мы вышли из кустов и в открытую пробежали не по пляжу, а по дорожке над ним. Никто из отдыхающих не стал нас останавливать — расслабились люди, отдыхают, а тут сосредоточенно пыхтят непонятные солдаты без формы. Пусть их задерживают да расспрашивают те, кто сегодня на службе, а не пользуется редким выходным днем. Миновав пляж, мы опять вышли к берегу с его неровной почвой и растительностью, рассыпались, растянулись и передвигались перебежками.

До дороги, ведущей к форту, оставалось еще километра полтора, когда над островом взвыла сирена. Ясно. Обнаружили нашу диверсию с воротами в убежище, предварительно просто пытаясь понять, что с ними не так, докладывали по цепочке, проверяли, и тому подобное. Гленьки, небось, спрашивали, кого он отправлял к воротам с масленкой наперевес. Ну что же, мы знали, что так будет. Скоро остров начнут прочесывать в поисках диверсанта.

Мы спрятались возле пристани, находящейся неподалеку от форта. Для этого нам все-таки пришлось помокнуть, заходя в водоросли, которыми здесь густо поросло мелководье. Но других укрытий, помимо самой пристани, тут не имелось. Неры влаги не боятся, а вот гранаты все солдаты упаковали в непромокаемые пакеты. Не факт, что они сразу так испортятся от сырости, но — могут и не взорваться, если вода все-таки проникнет внутрь и хорошо намочит взрывчатое вещество внутри.

Нам было видно, как от форта на остров бегом выдвинулось большое подразделение солдат и углубилось далее по дороге, очевидно, спеша к точке сбора. Это хорошо — значит, в самом форте осталось существенно меньше защитников.

Хорошо-то оно хорошо, да ничего хорошего, как пела когда-то наша примадонна. Как нам захватить форт, который был специально построен таким образом, чтобы его не захватили? Тупо кому-то подойти к двери и постучать? А если еще на подступах его застрелят, как незнакомца? А если и не застрелят на поступах, кто его пропустит? Открытого боя вообще не хотелось — у противника-то оружие не парализующее. А уж тем более, глупо было воевать тут, на острове, когда нам надо в форт. Но если мы будем медлить, нас здесь скоро обнаружат.

Мой взгляд все чаще останавливался на узких бойницах в стенах крепости. Не могут же возле каждой их них дежурить часовые, тем более сейчас.

— Как думаешь, сержант, какая ширина у этих бойниц?

— Маленькая. Я не пролезу. И Суржик не пролезет, и большинство других — сказал он мне.

— А я?

— Вы, может быть, и протиснитесь, — ответил он, смерив меня взглядом. Будто первый раз в жизни видит.

Я шла практически под водой. Вода была мало того, что холодной, так еще и какой-то вонючей здесь, на участке у пристани и у форта, близко к берегу. За мной шли еще несколько курсантов самого изящного телосложения, включая старшину Д-17. Мы проползали у стены вокруг форта, чтобы оказаться с той стороны, которая была обращена к морю.

Какой же десант без устройства крепления к стене веревки? Есть у них прекрасный пистолет, намертво вбивающий в стену хороший такой толстый гвоздь. Но — увы, нам его использовать была не судьба, потому что стена перед нами была вертикальная, без выступов и балконов, а в такую стену из этого устройства нужно было бы стрелять из здания напротив. Какового, как вы понимаете, не наблюдалось. Но был и другой наконечник, что-то вроде складного якорь-кошки, который раскрывался при движении веревки обратно. На эти устройства мы и надеялись.

С обратной стороны форта берег уходил резко вниз, и нам пришлось плыть. Первой снарядили меня, как неопытную в таких делах. Сначала один из курсантов, отплыв от стены, выстрелил в бойницу. Попал с первого раза, молодец. Якорь-кошка зецепился прочно. Мы немного подождали, но никто шума в крепости не поднял. Впрочем, это еще не гарантирует, что никто не заметил якоря и не поджидает лазутчика с той стороны, в предвкушении потирая руки. Я продела одну ногу в петлю на обратном конце веревки, подвигала карабин перед собой, и полезла по стене. Остальные поплыли дальше. Вблизи стена оказалась вся в выщербинах, что помогало мне лезть, цепляясь за них руками, ногами и зубами. Привет тебе с дальней сторонки, незабвенное "оло дуоло". Иногда приходилось отдыхать по нескольку секунд, сидя на лямке, или так перемещаться вбок к другой зазубрине в стене.

Вот и бойница. Уняв бьющееся сердце, я осторожно заглянула в нее. На меня смотрело дуло какого-то орудия, видимо, предназначенное для атаки кораблей противника. Я не знаю, каково его название, но у меня из того же архива памяти, где хранилось давеча использованное слово "фомка", всплыло сейчас слово "кулеврина". Так что пусть это орудие ею и будет называться, если никто из вас не против. Большинством голосов принято, при одном против и одном воздержавшемся.

Эта самая кулеврина сейчас мешала мне проникнуть внутрь. Я тихонько попыталась сдвинуть ее, и она подалась. Чуть-чуть. Уже легче — она была не закреплена на полу. Да уж, легче — сама по себе эта гадская… ну, вы в курсе, была тяжеленная. Двигать мне ее пришлось со всей силы, а учитывая, что опоры у меня не было, то я больше отталкивала себя, чем эту кулеврину. И она, сволочь, двигалась не бесшумно, а норовила произвести громкий скрежет по бетонному полу. Приходилось сдвигать ее чуть-чуть, вновь скрываться за стеной и прислушиваться. Пока было тихо. Наконец, я отодвинула эту дуру достаточно, чтобы попытаться пролезть в узкую вертикальную бойницу. Мама дорогая. Ободрала себе все, что только можно — сначала не защищенные ничем уши, потом промяла кое-как плечи, грудь… Извиваясь мокрым червяком, втиснула бедра. Боюсь, далеко не все последовавшие за мной курсанты смогут повторить эту йогу. Если вообще кто-то сможет.

Но вот я здесь, и могу осмотреться уже как следует. Я нахожусь в каком-то отсеке с отделяющими мою кулеврину поперечными перегородками. Впереди вижу дорожку-коридор, ведущую мимо таких же отсеков по кругу форта. В коридоре никого не надлюдаю, все тихо. Беру на изготовку нер и крадусь по коридору в сторону прямой стены. Мне надо открыть вход для наших бойцов. Очень надо. А то они совсем там замерзнут, стоя в вонючей холодной воде. Пусть лучше скорей разомнутся — глядишь, и согреются. Я вот уже согреваюсь, начиная с непромокающих бесценных стелек в моих ботинках.

Я уже почти дошла до конца коридора, когда впереди раздались шаги и голоса. Я юркнула за перегородку и присела в углу той, что была ближе ко входу, надеясь, что меня не заметят. Но они заметили.

Их было двое, неспешно идущих и оглядывающих отсеки молодых солдат, за плечами которых висели автоматы. Один из них даже сразу дернулся, чтобы перевесить автомат вперед и стрелять. Но мне это, конечно, не понравилось, и я не дала ему этого сделать. Двумя выстрелами уложила обоих, потом втащила в тот угол, где только что сидела сама. Мысленно перекрестившись, открыла дверь, через которую прошли солдаты, и заглянула за нее. Там был такой же коридор, только уже без отсеков. А еще — лестница, ведущая на нижний этаж. Значит, идем вниз — нам как раз туда и надо. На нижней площадке я остановилась — лестница вела еще ниже, и я задумалась, пытаясь прикинуть высоту, на которой я сейчас находилась. Не, ниже не пойду. Там наверняка темнота, сырость и крысы какие-нибудь, а я их жутко боюсь, еще визжать начну, чего доброго. Значит, открою вот эту дверь и пойду дальше. Только отдышусь сперва немного, а то как-то воздуха не хватает. Взялась за ручку и надавила. Блин, Шушпанчик, одного миллиметра недостаточно, чтобы открыть эту дверь, там твои солдаты мерзнут, толкай уже.

Ну, не поминайте лихом. Если меня сейчас не убьют, о дальнейшем расскажу вам позже.