ГЛАВА 18

В приоткрытую на ладонь щель я увидела устремленный на меня взгляд солдатика, сидевшего прямо у двери на табуретке. Такой удивленный-удивленный.

— Ой. Привет, — почти шепотом сказала я ему и улыбнулась, — А где мой лейтенант?

— В столовой, — тихо, в полном обалдении, ответил солдатик.

— А ты тогда чего здесь сидишь?

— А я на посту.

— А те двое, которые прошли недавно?

— Они на обходе.

— А ты, значит, один тут остался?

— Ага.

— Здорово, — сказала я одновременно с выстрелом.

Подхватила солдатика — жалко его было, упадет ведь и ушибется, оставила сидящим, оперев спиной на стену. Тут было что-то вроде тупичка коридора вдоль казармы, в которой жили. Дверь в казарму была раскрыта, но в ней никого не было. Я забежала туда и похватала кой-какую одежду, аккуратно висящую на спинках кроватей. Накинула куртку, штаны и кепку-бейсболку, под которую спрятала волосы. Нер, к сожалению, тоже пришлось спрятать под куртку — тут таких не водилось. Забрала автомат у парализованного солдатика, повесила за спину. Низко нагнув голову и ссутулив плечи, чтобы замаскировать наличие женской груди, я, уже не тормозя и не осторожничая, прошла по коридору и вышла из дверей, оказавшись во внутреннем дворе форта.

Человек десять солдат отжимались в небольшом дворе под команды старшины. Не глядя на них, я быстро направилась к воротам, возле которых стояли два служащих. В прямоугольной башне рядом из открытой двери был виден офицер, сидящий на табурете. За этим офицером стояли другие люди в форме, человек пять. Контрольно-пропускной пункт.

Я сунула руку под полу куртки и взялась за нер. За спусковой крючок. А потом зашла в эту башню и закрыла за собой дверь. Отступив от двери, встала спиной к углу башни так, чтобы видеть всех перед собой.

— Приказано открыть дверь и впустить взвод солдат-новобранцев, — я постаралась сделать свой голос был максимально низким.

— Кем приказано? — спросил старший лейтенант.

— Полковником Гленьки.

Несчастный полковник целый день сегодня икает, наверное.

— Приказ, — сказал офицер и протянул руку.

Жаль — не вышло. Я достала нер и выстрелила в офицера. Потом приказала остальным:

— Никому не двигаться, а то пропустите.

— Что пропустим? — дрогнувшим голосом спросил конопатый солдат.

— Все самое интересное. Вот спросят тебя когда-нибудь внуки — деда, а как кончилась война на Зинтаге? А ты ответишь — не знаю, я спал после попадания парализующей пули. И твои внуки решат, что ты — отстой. Ты же этого не хочешь?

Мне никто не ответил. Наверное, все погрузились в представление о разговоре с непочтительными внуками.

— Молодцы, — похвалила я их смирность, — оружие всем на пол.

Один из солдат стал снимать с плеча автомат, и по его глазам я увидела, что он задумал дурное.

— Совсем офигел, в офицера стрелять? — гневно спросила я, — Под трибунал захотел? На пол оружие, сказала. Всем.

Тот хулиган под прицелом моего взгляда и нера позволил автомату сползти с плеча и грохнуться о дощатый пол.

— Как с оружием обращаетесь? Аккуратно кладите.

Положили.

— Рыжий, ты. Собери автоматы и сложи их сюда, к стене. И у офицера на полу тоже забери пистолет вместе с кобурой. Хороший мальчик. Теперь отойти всем к той стенке и стоять там.

Они послушались. Да, налицо полное разложение морального духа в стане врага. Никто не хочет гибнуть за полутруп, который представляет из себя их страна. Я нагнулась за одним из автоматов, и вдруг один парень подумал, что я их сейчас собираюсь расстреливать.

— Не убивай нас. — вскричал он тоненьким голосом.

— Ты че орешь? Никто не собирается вас убивать.

Я шагнула вперед и посмотрела в окно, к постовым у ворот. Солдаты тревожно переглядывались и взяли оружие наизготовку, посматривая в сторону нашей башни. Во дворе было пусто, физкультурники уже ушли.

Я вытащила магазин с патронами из автомата, сунула магазин в карман, подозвала рыжего солдата и вручила автомат ему.

— Пошли, откроем ворота. Остальным — продолжать пока стоять так и не двигаться. Я за вами слежу.

Спрятав придерживаемый нер за полу куртки, я пристроилась за рыжим.

Он подошел к солдатам и молчал, глядя на них.

— Открывайте, там взвод новобранцев прибыл, — повторила я свою версию.

— А что там за шум у вас был сейчас? — спросил один из солдат, не спеша выполнять мою просьбу.

— Анекдот про голодного упыря рассказывали, — ухмыльнулась я.

Ну как ухмыльнулась… Оскалилась. Смешно мне сейчас совсем не было. Постоянно приходилось кидать взгляд на раскрытую дверь башенки, контролировать — не ринутся ли солдаты к своему оружию. Не говоря уж о том, что нужно было продолжать уговаривать постовых. Один из них подошел к воротам и посмотрел в маленькое смотровое окно.

— А где новобранцы? — спросил он.

— У пристани, отрабатывают скрытность по приказу капитана. Ты открывай, и они прибегут.

Наконец, тот стал поворачивать какие-то рукоятки, усеивающие небольшой круг, прикрепленный к воротам. Ворота открылись. Я, рискуя на какое-то время потерять из виду дверь башенки, сделала пару шагов вперед, не выходя, однако, за линию ворот, сняла с головы рыжего солдата бейсболку и махнула ею к пристани приглашающим жестом. Потом резко шагнула обратно и грозно посмотрела в окно башенки. В котором никого не было видно, к счастью.

Стоим, ждем, смотрим. О, забурлило тут синее море, полезла нечисть водяная из тины и водорослей, да двинулась сюда. Блин, Заной, хоть бы построил их, что ли. А то прут неорганизованной толпой, пошатываясь и обтекая, как те пресловутые упыри — и не разобрать, кто из них ветеран-доброволец, а кто вышколенный космодесантник. Цвет высокоцивилизованных воинов содружества.

— Стыдоба одна, — в сердцах сплюнула я.

— Точно, — подтвердил один из постовых.

За десяток метров до ворот, впрочем, Заной опомнился и гаркнул:

— Не растягиваться.

Отстающие поднажали и вот, наконец, мои утопленники входят в ворота. Алилуйя. Я увидела и тех курсантов, кто уходил со мной, чтобы пробраться в бойницы — не получилось, видимо. Но Д-17 среди них не было.

— Старшина? — спросила я Заноя.

Тот отрицательно качнул головой.

— Построй всех — приказала я, взяла двоих своих солдат и пошла в башню. Рыжик, как приклеенный, поплелся за мной.

— Надо вытащить патроны из этого оружия, — приказала я своим. Потом повернулась к пленным: — снимайте штаны и куртки. Тут тепло, не замерзнете. Можете сесть потом на пол, в ногах правды нет.

Двоих своих солдат одела в куртки со штанами и кепками, и велела сказать постовым, что они — смена.

Но постовым это почему-то не понравилось. Видимо, время поста не кончилось или порядок смены не такой. Они переглянулись и потянулись к оружию. Выстрелила в них не я, сержант успел раньше. Перетащили обмякших солдат в башенку, положили рядом с офицером. У ворот оставили своих и еще двоих посадили в привратную башню.

Я встала перед строем. Говорить старалась негромко.

— Слушай мою команду. Осмотреть форт, зачистить от врага, все оружие запереть или уничтожить. Делимся повзводно на две части, расходимся в разные стороны, правую и левую. Взводом добровольцев командует сержант Заной. Взводом курсантов — я. Здесь есть офицеры, по меньшей мере, лейтенант. На втором этаже справа — казарма. Там лестница, ведущая вниз. Оставить на ней двоих, остальным — двигаться в обратном направлении по первому этажу. Пять человек останутся тут, держать дверь под контролем, стрелять в выходящих. Тела складывать в ту башню. Оружие врага освобождать от патронов. Но перед этим… Мой рюкзак?

Мне отдали заботливо сохраненный рюкзак. Я тут же скомандовала всем подкрепиться. Ибо откуда-то из нутра форта доносился запах свежеиспеченного хлеба, и бурчание желудков моих солдат грозило нарушить скрытность нашего передвижения. Этот время выбрал лейтенант, чтобы выйти из двери, раскрывая на ходу портсигар.

— Кто такие? — грубо спросил он, обращаясь к Заною, как к самому старшему по виду.

— Добровольцы, пополнение, — грубоватым голосом ответила я, сидя на рюкзаке с термопакетом и ложкой в руках.

— А почему вооружены нерами? — спросил он.

Вот ведь пристал, как банный лист. Прожевать не даст спокойно.

— Ну как тебе сказать… — поморщилась я.

Тушка любопытного лейтенанта пополнила склад тел в башне, а наш сержант получил временное повышение, он теперь лейтенант вражеской армии, судя по погонам.

Подкрепившись, мы двинулись на зачистку. Начали со второго этажа. Пострелять пришлось немного, да. Я шла, опережая взвод на несколько шагов и поэтому, когда мы уже шли мимо отсеков с кулевринами, я была единственной, увидевшей старшину Д-17. Ситуацию я поняла мгновенно, и, резко обернувшись, скомандовала курсантам:

— Стой. Занять соседний отсек и ждать.

Красные от слез глаза старшины я решила не заметить. Просто подошла к ее бедрам, намертво застрявшим в бойнице — ни туда, ни сюда — и стала помогать- повернула ее боком, потом приминала бедра, тянула за одежду, даже пришлось несколько раз стукнуть ножом по камню бойницы, откалывая небольшие кусочки… и вытащили репку. Достала фляжку, дала ей попить. Потом — поесть. Все молча. После еды она совсем успокоилась и встала на ноги.

— Взвод, — вышла я из отсека, — продолжаем зачистку форта.

Мне казалось, что мы прошли везде. Но это было не так. За закрытой дверью второго этажа в середине прямой стены форта была дверь, которую было не видно, если смотреть от коридоров сбоку и мы запросто могли пропустить ее. Эта дверь вела к лестнице, а лестница — к надстроенному сверху помещению. Там стояли письменные столы, за которыми сидели люди, мужчины в военной форме с офицерскими погонами. В дальней стене комнаты была еще одна дверь, на которой висела табличка с какой-то нечитаемой отсюда надписью.

— Всем оставаться на местах, Расстегнуть ремни, оружие вместе с кобурой положить на пол сбоку от столов, — скомандовала я.

Но никто не спешил слушаться. Тут вам не рядовые, тут — штабисты, судя по всему. Один из офицеров, опустив взгляд, стал расстегивать ремень, а потом как-то мгновенно выхватил из незастегнутой кобуры пистолет и выстрелил в меня дважды. Прямо в живот. Больно-то как. Остальные нырнули под столы и стали стрелять в нас оттуда. Крики, шум. Мы, конечно, подавили их численностью, но и нам досталось — четверо курсантов ранено в голову, в основном осколками камня от стен, который летел острыми крошками, и одному прострелили кисть руки. Наши жизни, как вы понимаете, спасли комбинезоны. Пока раненным оказывали помощь, я прошла к дальней двери и вошла в кабинет.

На меня с ненавистью смотрели немного выкаченные от природы или от болезни щитовидки глаза. Генерал Марной. Он жестко усмехнулся:

— Так и думал, что это вы. Когда мне сообщили, как был поврежден вход в убежище, ваша смазливая рожа так и вертелась у меня в сознании.

Мне плевать было на то, что он сейчас говорит. Меня больше беспокоила его правая рука, которую он держал под крышкой стола. Если он увидит, что я собираюсь стрелять в него, то выстрелит быстрее. И, возможно, попадет мне в голову. Он, со своей стороны, точно так же наблюдал за мной.

— Вы подпишете акт о капитуляции, генерал? — спросила я.

Господи, я же всю войну мечтала задать этот вопрос. Хотелось распробовать момент, насладиться им, но ситуация совершенно этому не способствовала.

— Ну нет. Этот позорный документ пусть подписывает кто-нибудь пониже меня званием.

— А генерал Фодрич?

— А генерал Фодрич исчез несколько дней назад.

— Как исчез? Куда? — удивилась я, не теряя, однако внимания к мелкой мимике и моторике собеседника.

— Думаю, он воспользовался возможностью перемещения в другие миры, предоставленной вашими проклятыми технологиями.

— А вы что же не последовали за ним?

— А я не дезертир и не предатель. Знайте — я уже отдал приказ сбросить ядерную бомбу, и видел, как вылетел самолет с ней на борту. Еще когда узнал о повреждении убежища.

— А бомбу эту вы, конечно, получили с помощью наших проклятых технологий перемещения?

— Да, ваша родина оказалась достаточно щедра, — осклабился генерал, — Описание принципа ее действия можно легко найти в информационной сети, а материал купить оказалось не намного сложнее.

— Вы имеете в виду Тауин? — спросила я с надеждой. Больше всего мне не хотелось сейчас услышать название моей родной… не планеты, нет. Страны.

— Землю, капитан, Землю.

— А какая именно страна продала вам его?

— Понятия не имею. Перемещениями в другие миры и связанными с этим операциями руководил этот дезертир Фодрич.

— Итак, генерал. Вы отдали приказ бомбить свой родной Зинтаг и отказываетесь подписать акт о капитуляции. У вас есть другой план? Не поделитесь им сейчас?

Это были мгновения наивысшего накала в моей жизни.

— Я, Хенг Марной, генерал армии свободного Зинтага, до конца выполнил свой воинский долг и ухожу непокоренным, — размеренно сказал генерал и выстрелил. В голову. Себе.

Фуу. Отвратное зрелище. Сидел такой напыщенный, а в смерти насвинячил. Я вышла, морщась и закрыв за собой дверь. Оставила пару солдат обирать и скручивать парализованных офицеров, и с остатками взвода отправилась искать встречи с моими солдатами-добровольцами. Они молодцы — успели уже обежать и подвалы форта, пока я вытягивала репку, перестреливалась с офицерами штаба и слушала предсмертные слова высшего генерала противника.

Форт был зачищен, вражеские солдаты отчасти лежали тушками, отчасти — обезоруженными сидели в своих казармах.

Я отправила Заноя на крышу форта, откуда он выстрелил из ожидавшей этого момента ракетницы. Две ярких синих ракеты последовательно взмыли в вечернее небо и зажглись там большими новыми звездами, подавая сигнал нашим войскам на материке.

Потом я обратно прошла в штаб и села за стол с какими-то рычажками и кнопочками. Нажала те, под которыми были написаны слова "Голос" и "Громкость", взяла в руки микрофон и сказала:

— Внимание всем на острове "Корень". Говорит капитан армии Зинтага Таисия Айнэнэнай. Подводная лодка уничтожена. Генерал Фодрич дезертировал и скрылся несколько дней назад. Генерал Марной покончил с собой. Ядерная бомба повреждена и не взорвется. Ваше убежище повреждено. Форт на острове захвачен нами. Предлагаю всем военнослужащим сложить оружие, разойтись по помещениям на острове и ожидать прихода наших войск и командования. Война окончена. Мы победили.