ГЛАВА 3

Смотрящий испытующе посмотрел на меня. Рентген у него в глазах, что ли? Может сидит, разглядывает сейчас мою черепную коробку, проверяя, есть ли в ней вообще содержимое.

— И вы готовы оплатить свое обратное перемещение? — спросил, наконец, он.

— А почему я? Нет, я не отказываюсь, если это поможет мне остаться там, куда я вернусь.

— Если вы — шпион, то там и останетесь.

— А если нет?

— То вас вернут назад, и с вашего счета будет списана оплата за два новых перемещения.

— Эдак я все деньги со своего счета истрачу, скакать туда-сюда.

— Вам доводилось стрелять, госпожа? — неожиданно спросил Смотрящий.

— Доводилось, — не стала я отрицать, — Из бластера в голографической игре. Мы играли с моим сыном.

— "Войнушка-заварушка", наверное? — спросил мужчина и после моего кивка добавил, — Последняя версия?

— Понятия не имею, последняя или нет. Мы ее полтора года назад покупали.

— И каковы ваши успехи в этой игре?

— Выиграла один раз. Когда монстров сына в овраг с осами загнала.

— Я смотрю, у вас с собой очень необычный груз — пачка древних изображений.

— Это не древние изображения, это изображения, сделанные на древней технике. Я специально приглашала специалиста в семью Айнэнэнай, чтобы он сделал снимки. Потому что здесь, как мне сказали, связи с Васей нет нигде, кроме таможни. И я долго никого не увижу.

— Странно, за все эти годы никто из осужденных и сосланных сюда до такого не догадался… Просто никто не знал, что существует такой специалист. И я не знал.

— Таисия знала. Она приглашала этого специалиста, чтобы показать такие же снимки у себя на Земле. А потом ее призвали в армию, и она просила меня отдать другие, древние снимки, тому человеку — ну так они договорились. Тогда я и узнала и познакомилась с ним.

— Но почему у вас не только изображение сына? Почему вся семья? Даже муж, который вас бросил без помощи.

— Это не мой муж, которого вы мне показываете. Мой муж — вот этот, Дэниел. Я уверена, что он меня вытащит отсюда. Просто пока должно все утихнуть и подзабыться в обществе.

— А это вот что за прелестная девушка? Не припомню такой в роду Айнэнэнай.

— Дебра, младшая дочь Стивена. — махнула я рукой, хотя больше всего мне хотелось вырвать фотографии из рук этого человека, чтобы он не пялился на дорогих мне людей.

— Скажите, госпожа, — мужчина словно услышал мои мысли и вернул пачку фото, — какое прозвище вы хотели бы носить здесь?

— Кличку? Мне? — округлила я глаза.

— Просто если вы не выберете ее сами, вам ее с удовольствием подберут окружающие, но тогда я не поручусь в том, что она будет не обидной.

— Но… — растерялась я, — у меня нет привычки носить прозвища. Мне нужно подумать.

— Хм… хорошо. Проверку вы прошли и можете пройти на Днище. Осталась одна небольшая формальность, — сказал Смотрящий, когда я уже с огромным облегчением в душе вставала с места.

А этот человек полез в ящик стола, чем-то там пошуршал, вытащил и бросил в меня… ААААА. Крыса. Огромная, серая, с длинным голым хвостом. Она вцепилась мне прямо в одежду.

Я не помнила, как я задергалась, сбросила ее с себя, а потом вскарабкалась по какому-то дереву и оказалась на его ветке, держась за ствол. Когда ко мне вернулась способность соображать, я обнаружила себя стоящей на толстой женской руке, которая лежала на столе, и держащейся руками за кудрявую голову, вонзив в нее свои наманикюренные ногти. Это по Фре я сюда влезла, что ли, по ее спине?

Смотрящий хохотал. Фря сидела, боясь шелохнуться. Ажно глазки-изюминки закатила. То ли от страха, что я ей их нечаянно выткну, то ли любит какое-нибудь садо-мазо, которое ей сейчас прилетело ненароком. Не удивлюсь, между прочим.

— Слезайте, госпожа, это была простая проверка. Агенты спецслужб крыс не боятся, они сразу хватаются за оружие или то место, где привыкли его носить.

— Теперь все, или меня еще ждут новые подобные проверки? — спросила я с содроганием. Слезла с Фри и даже ее волосы пригладила за собой машинально.

— Теперь точно все. Добро пожаловать на Днище. Вы забыли свою сумку.

Самые морально уродливые моральные уроды живут на Днище. Когда я вышла на подгибающихся ногах, я даже не соображала, куда я иду и зачем. Пока мой взгляд не наткнулся на просыпающегося Игорька. Совсем мною позабытого. Пожалуй, не буду я выходить из таможни. Подожду, чтобы увидеть, остался ли он жив после этой проверки.

Но сначала я дождалась Чекушку. Тот, увидев меня, подошел вихляющейся походкой, довольно оглаживая бороденку.

— Госпожа ждет меня?

— Жду твоих советов, которые оплатила. Советы должны действительно стоить так же дорого, как их оплата.

— Тогда совет первый. Дождитесь еще и того инопланетянина, с которым вы… ой, которому вы инъекцию оплатили. По нашим понятиям… ну, негласным законам, если у человека нет денег для чего-то нужного, и за него платит другой, то должник попадает к своему благодетелю в рабство, пока не вернет сумму долга. Проценты на усмотрение рабовладельца, но в сумме не выше первоначального долга.

— Не нужны мне никакие рабы. — возмутилась я.

— Я не договорил, госпожа. Тот, кто имеет раба, да еще и деньги, сам не рискует угодить в рабство. Такого человека на Днище уважают и пускают в некоторые заведения, недоступные для нас, бедных. Ему открыты многие двери и его ждет лучшее общество.

— Лучшее общество? Наподобие упомянутого в очереди Однорукого? — поежилась я.

— О, конечно, здешнее общество — не чета тому, к которому госпожа привыкла. Но мне надо знать, к чему госпожа стремится, чтобы предложить ей наилучшие для этого условия.

— Для откровенности мне нужно знать, с кем я имею дело. Кличку я твою знаю, вид и повадки у тебя довольно низкопробные. Однако же ты был на таможне, значит, перемещался откуда-то. Это стоит приличных денег. Так чем ты занимаешься, Смард Чекушка, когда не даешь платных советов?

Тот расплылся в широкой улыбке, продемонстрировав рот, в котором не хватало изрядного количества зубов.

— Я, госпожа, использую свою репутацию надежного человека для различных поручений. Меня порой нанимают, чтобы я что-то купил или сделал в большом мире. Большего сказать не могу, потому что чужие секреты я тоже хранить умею, — на этих словах он подмигнул мне.

— Не хочу тебя обидеть, но ты не выглядишь тем, у кого хорошая репутация для такого рода поручений. В смысле, кто хорошо на этом зарабатывает.

— Ох, госпожа, как же вы правы. — расстроенно покачал головой Чекушка, — Мне платят за это совершенно недостаточно. Да еще порок я имею, пьянство. Совсем в моих руках деньги не держатся. Но тут много людей, которым перемещение на другие материки запрещено, и они вынуждены обращаться ко мне. Я-то ведь благодаря своей работе второй класс имею.

— Зачем же ты возвращаешься сюда? Ты мог бы жить в гораздо лучших условиях.

— Что вы, госпожа. В большом мире я был бы самым презираемым человеком, из-за своего порока, которому не без удовольствия предаюсь регулярно. А тут я — уважаемый человек.

— Ну-ну. Так что, говоришь, раба иметь очень полезно? Ладно, подождем, посмотрим, как этот инопланетянин пройдет проверку, — сказала я, проследив взглядом за Игорем, вошедшим в кабинет Смотрящего, — А где мне тут устроиться жить? Я уверена, что больше чем на полгода тут не задержусь. Мой муж вытащит меня, как только шумиха в обществе утихнет и подзабудется.

— На чем основана такая уверенность, осмелюсь спросить? Он обещал это госпоже?

— Не твое дело, — нахмурилась я, намекая своим видом, что нет, не обещал.

— Тогда, если средства госпоже позволяют, и она намерена только ждать максимум полгода и ничего не делать, есть возможность поселиться тут, недалеко от таможни, в "Диком зайце" — самом лучшем отеле на Днище. Но я бы посоветовал госпоже быть осмотрительней. Потому что даже более, чем каждый второй, попадая сюда, говорит о том, что он тут не задержится. Однако население Днища не убывает. И эти люди, быстро истратив все свои деньги, опускаются на днище Днища, простите мне этот каламбур, — Чекушка довольно зафыркал, что, видимо, означало у него смех.

— А где селятся более осмотрительные приличные люди?

— Если бы госпожа была протестанткой против брачных порядков, я бы посоветовал ей отправиться в город Принси, там у них порядок и обеспеченность, почти как в большом мире. Но они к себе уголовников не принимают, — развел руками Чекушка, — а госпожа-то ведь самая что ни на есть уголовница.

Я внимательно посмотрела на собеседника. Этот алкаш бомжовского вида что, старается унизить меня?

— Простите, я ни в коей мере не хотел вас обидеть. — правильно расшифровал мой взгляд Чекушка, — Просто госпоже самой будет легче, если она смирится с этой реальностью. Иначе ее душа будет израненной, а эти раны — незаживающими.

— Пока что я не услышала обещанного совета, — отчеканила я, — о том, где селятся приличные и богатые уголовницы.

— Самые приличные и богатые покупают себе дома и селятся здесь неподалеку, на южном побережье Глеффата. По правде говоря, почти все селятся на юге — в других местах очень холодно и неприютно. Но дома покупают только те, кто оставил мысли покинуть Днище. А так, чтобы осмотреться несколько месяцев, лучше всего поселиться в каком-нибудь пансионе с хорошей репутацией. Вот, к примеру, у госпожи Удавки.

— Даже знать не хочу, почему она носит такую кличку. А ты, конечно, с этой Удавкой имеешь договор на поставку постояльцев?

— Нет, что вы. Такие состоятельные и знатные уголовники как госпожа — редкость у нас. Но я, конечно, получу свой процент от госпожи Удавки, если вы там поселитесь. Она живет в центре столицы, это на поезде всего два с половиной часа.

Я слушала Чекушку и мною овладевало какое-то странное чувство. Будто я и в самом деле уголовница, и мне нужно решить, как сэкономить деньги на своем счете, потому что я обречена жить на этом Днище всю оставшуюся жизнь. Мне пришлось встряхнуться и напомнить себе, что моя задача состоит в совершенно ином.

— А скажи мне, Смард Чекушка, как мне узнать, кто и где живет здесь, на Глеффате? Просто боюсь, что этот твой пансион Удавки — обыкновенная дыра, из которой ни я не увижу общества, ни оно меня не увидит. А мне хочется вращаться среди равных мне по… воспитанию.

— Так выходить ведь можно. В театр, в ресторан, даже и в казино пустят такую знатную даму.

— Ладно, уговорил. Ждем инопланетянина и едем в столицу, к этой твоей Удавке.

Через некоторое время Игорь, пошатываясь, вышел из кабинета. Вышел и встал в растерянности. Так, печаль — назад его не отправили. Вдруг из кабинета выплыла Фря и стала повязывать на шее Игорька красный вязанный шарфик. Она что, Бабуркина усыновить хочет?

Я решительным шагом подошла к ним и заявила:

— Я оплатила этому инопланетянину прививку. Он мой.

— Я готова выкупить его долг у вас, — ответила Фря и с нежностью посмотрела на Игорька, — в двойном размере.

— Не продается, — заупрямилась я.

Обалдевший Бабуркин попеременно переводил взгляд с меня на Фрю.

— Он же протестант, все равно уедет от вас в Принси, когда отработает долг, — сказала Фря, — зачем он вам нужен? Вы любовника и получше себе найдете, а мне такой — в самый раз.

Тут Игорек очнулся и шарахнулся от Фри в мою сторону, чуть ли ко мне за спину.

— Я пойду с этой девушкой. — заявил он весьма огорченной этим Фре.

— Дурачок, она же тебя заездит, — сказала помощница Смотрящего.

— Я потерплю. — героически отвечал Бабуркин. Аж грудь колесом выставил.

— Конечно, ты потерпишь. — зло проговорила я и, взяв его за ухо, повела к выходу из таможни, — Иначе я быстро тебя Фре отправлю.

Снаружи мы с Игорьком оба разинули рты — тут тоже, как и на большом материке Тауина, было подобие города-улья, только по нему словно прошлись чем-то плавящим. Линии домов были неровными, сами дома прилеплены друг к другу в какой-то кривоватой несуразице. В общем, разглядывать мне это не хотелось, мое землевское… земельное… землянское… эстетическое чувство страдало от чуждой архитектуры местных алкашей.

— Веди. — рявкнула я Чекушке.

И мы пошли. Игорек попытался было о чем-то спрашивать, но я ему зловеще пообещала, что мы поговорим потом, когда останемся наедине. По его лицу было видно, что он стал подумывать о том, что надо было соглашаться на Фрю. Правильно, вообще-то. Там его ждало всего-навсего сексуальное рабство, а со мной он замучается делить тяготы секретного порученца содружества.