ГЛАВА 7

— Волчара, — задумчиво сказал, наконец, Смотрящий, продолжая смотреть на меня, — скажи, много впервые поступивших к нам человек в первый же день обзаводятся рабом? Много ли молодых, кто не отдал своего под прессом Однорукого? Много тех, кто убил, как только стало ясно, что либо — он, либо — его? А сколько из тех, кого мы приглашали на сходняк под угрозой мочилова, не только не убежал, сверкая пятками и благодаря за то, что разрешили, но и не давил на жалость, умоляя не убивать? Посмотри на нее, Волчара. Ты видишь в ее глазах страх? Да она же сейчас просчитывает, как нас всех убрать, если дойдет до крайности. Ты говоришь, что нам станет стыдно за то, как она станет лажать? А я вот думаю, что она скоро станет реальным авторитетом. А если где и лажанется по незнанию обычая, так выкрутится.

— Вообще да, держится путево, — согласился Перо-флюгер.

— Да нахрена ей банда Однорукого, там людей-то полторы проститутки, два укурка и два чокнутых, — сказал с досадой Волчара.

— И кого из них ты хотел к себе забрать? — без улыбки спросила я.

— Да никто не лишний, — гыгыкнул Дрын, — все пользу несут. Правда, Волчара забыл сказать, что там еще трое сильных есть. На них наверное лапу свою хотел наложить.

— Я посмотрю, — вежливо кивнула я Волчаре, — если с кем-то не сойдемся характером, скажу, что ты к себе зовешь, и отпущу.

Волчара оскалился, а потом махнул рукой:

— Ладно, пусть живет. Дать банду.

— Дать банду, ладно, — тут же переменил мнение и Перо.

Кучерявый Колун поздравил меня, рассказал, где я найду "берлогу" Однорукого, а также сообщил, что повестка дня сходки на сегодня исчерпана. А сам Смотрящий-то так и не проголосовал… Блин, не по себе от его взгляда. Словно и точно, что у него рентген в глазах, и он удивляется, что мои кости не соответствуют мягким тканям лица. Вот чтобы ему не быть таким же простым, как Дрын? Да любой из присутствующих на сходняке — проще, чем этот человек. А ведь именно его мне не миновать, скорее всего, в моих поисках. Я вздохнула и поблагодарила присутствующих за оказанное мне высокое доверие. Авторитеты переглянулись и ухмыльнулись. Темные люди, не привыкли к вежливым манерам.

Деваться некуда — поехали мы с Игорем принимать банду. В дороге его начал разбирать смех — перенервничал парень.

— Шушпанчик — предводитель уголовников, — смеялся Бабуркин, — убийца и уголовный авторитет. Что жизнь делает с людьми. Видели б тебя сейчас твои друзья с Земли. Та же Маринка Климова…

— Не смешно вообще-то, — сказала я, — Мне, как ты знаешь, все это нафиг не надо. Мне бы дело свое сделать и забыть это Днище, как страшный сон. И, кстати, Маринка знает обо мне почти все. Она, в отличие от тебя, быстро меня раскусила. А вот видела б тебя сейчас твоя мамочка — идет ее сыночек по большой такой уголовной зоне, с пистолетом на боку…

— Да, мама сейчас волнуется, — погрустнел Игорь, — наверное думает, что я погиб, раз пропал так внезапно, даже документы и вещи никакие не взял.

Вот кто меня за язык дергал, а?

— Прости, — сказала я, — при первой возможности ты вернешься к ней.

— Да мне не то чтобы вернуться хочется, а хоть про то, что я жив-здоров, сообщить.

— А что, вернуться разве не хочется? — лукаво улыбнулась я.

— Ну какой же это попаданец, если во всех иных мирах успел увидеть только Днище? Это неудачник какой-то, — поддержал тон Игорек, — Нет, мне здешний большой мир посмотреть охота.

Тут я его вполне понимала — сама когда-то пошла на войну, лишь бы не оставаться на Земле без возможности путешествий в другие миры. "А Игорек-то повзрослел у нас" — мысленно улыбнулась я.

"Берлога" Однорукого представляла собой двухэтажный особняк, утопленный в глубине двора, обнесенного высокой каменной стеной. Дверь рядом с воротами, впрочем, была открыта. Мы прошли в нее и по дорожке, положенной по траве, подошли к дому.

— Стучаться не будем, — решила я, открыла входную дверь и вошла внутрь.

Трое мужчин в кожаных куртках, сидевшие за столом, где они резались в нарды, переглянулись и двое из них молча отсыпали монеты в ладонь довольного этим третьего.

— А другие ставки были на что? — полюбопытствовала я.

— Что авторитеты разберут нашу банду по своим или что пришлют кого-то другого, — ответил один из мужчин.

— А что, внутри банды на место Однорукого никто не претендовал?

Эти "трое из ларца, одинаковых с лица" заржали.

— Не, у нас мозгов не хватит банду держать. Да и желания тоже. Хлопотно это — отвечать за всех.

— Ну да, а так, я смотрю, у вас занятие — "не бей лежачего", — холодно заметила я, — кто тут на хозяйстве? Ко мне его. А вы — оружие наизготовку и к воротам. Дверь держать закрытой, в смотровое окно посетителей оглядывать.

— У нас работа посменная, я сегодня выходной, — набычился тот, кто получил деньги.

— Значит, ты можешь продолжать играть.

— С кем? Разве что этот молодой составит компанию, — кивнул он на Игоря.

— Нет, у него пока другие обязанности есть.

— Так сейчас не ночь вроде, — ухмыльнулся один из бандитов.

— Так, граждане уголовники, — разозлилась я, собирайте-ка всю банду, — речь буду толкать, расклад объяснять. Чтобы несколько раз не повторяться.

— Так мы че, к воротам встаем или всех собираем?

— Выполнять всегда последний приказ. Не переспрашивать.

Двое ушли, третий уселся за стол и начал демонстративно кидать кубики на доску для нард, периодически исподлобья кидая на меня взгляды.

Я плюнула на него и пошла осматривать дом. В жилых комнатах Однорукого противновато было находиться. Может, если бы я лично не убила его, я бы и не реагировала так. Да, малодушно, знаю. Но я не из камня сделана, хотя, может, кто-то уже так стал думать. Что мне понравилось — так это большая терраса-балкон на втором этаже, из личных комнат. Рабочий, если так можно выразиться, кабинет главаря банды находился на первом этаже рядом с комнатой, где я видела "силовиков". Остальные комнаты были жилыми — на первом этаже и в полуподвальном помещении. Эти самые нижние комнаты были до невозможности грязными — пол здесь не мыли никогда от слова совсем.

Первым ко мне в кабинет пришел мужчина, который представился как Гармошка, вор.

— Вор — когда тебя деклассировали или сейчас? — спросила я, вглядываясь в лицо человека, которое можно было бы назвать красивым, если б не отчетливые следы порочных пристрастий и неблагополучия.

— И то, и то, — усмехнулся он, — я ворую всю свою жизнь. Только там, в большом мире, я боялся наказания, а тут за меня пахан отвечает, поэтому я и в банде.

— Хочешь сказать, тут никто никого не держит?

— Конечно, нет. — удивился Гармошка моему незнанию основ, — Народ Днища свободен.

Где-то я уже это слышала. После Гармошки пришла женщина средних лет, представившаяся как Красява, одетая в какую-то мешковину, мужские носки и с заверченными косичками на голове — видимо, тут мода такая. Сразу за ней зашла молодая женщина, блондинка, в одной длинной футболке, растянутой и свисающей с плеча. У нее был совсем потухший взгляд и она не представилась. Я тоже не решалась заговорить с ней, настолько меня захлестнула жалость — она выглядела как хронически недоедающий человек, живущий в аду. Я заметила, что Игорь не сводит с нее глаз.

— Шушпанчик, она же лицом сильно на тебя похожа, — сказал он тихо, нагнувшись ко мне из-за плеча, — На тебя-настоящую. Только подбородок с ямочкой.

— Не пялься на нее, — тихо ответила я.

Потом зашла парочка — парень и девушка. Очевидно, именно их на сходке назвали "два укурка". А еще, судя по всему, именно они жили в грязном полуподвале. Клички свои они мне все же смогли назвать — Кент и Муха.

— Кого еще нет? — спросила я зашедших следом силовиков.

— За Винтилем послали, а Ведун неизвестно где ходит и неизвестно когда придет.

— Винтиль? Который живет у Удавки? Он тоже в этой банде? — удивилась я.

— Да, он тут главный по деньгам, — сказала Красява.

Я внутренне поморщилась, но тут же возразила себе, что ни одного приятного человека я тут вообще не встретила.

— Значит, это все люди? — для верности переспросила я.

— Да, не считая двенадцати рабов, — ответил один из силовиков.

— Каких рабов? — чуть не поперхнулась я, — Где они?

— Известно где — на ферме, — ответил силовик, — Хавчик делают. Кур кормят, морковку растят…

— Ладно, — вздохнула я, — на ферму потом съезжу.

— Как тебя зовут и почему ты так одета? — не выдержал Игорек позади меня, обращаясь к блондинке в майке.

— Так больше подают, — подняла она на него растерянный взгляд.

— Облиза это, — сказал Гармошка.

— Я — королева. — вскинулась вдруг девушка.

— А, ну да, я и забыл, — уступил ей вор.

Мне хотелось схватиться за голову и бежать отсюда впереди собственного визга. Но было нельзя.

— Ты тоже побираешься? — спросила я Красяву.

— Нет, я раньше телом торговала, я теперь тут в доме прибираюсь и готовлю, — ответила она, — мне Однорукий даже зарплату платил. Хотя так, иногда еще подрабатываю, по старой памяти.

— Мы побираемся, — сказал один из пары укурков, Кент.

— И что, вам хорошо подают? — усомнилась я.

— Да не очень, — улыбнулся парень.

— На папиросы хватает, — сказала Муха.

— Они вообще денег не приносят, — наябедничала Красява, — живут тут только из жалости.

— Слухи собирают, Однорукому доносят, — сказал силовик.

— Мы можем и уйти, — равнодушно ответила Муха.

— Да вы уж сколько раз уходили, потом накуритесь, забудете и обратно претесь.

Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не показывать никаких эмоций. Потому что сама потом бояться себя буду.

— Значит, вот что, — встала я из-за стола, — Так, как вы живете, жить нельзя. Облиза больше не побирается и не продает себя. Будет помогать Красяве по дому.

— Я не умею, — испугалась блондинка.

— Научим, — с нажимом сказала я, — Дальше. Всем — мыться. И чтобы больше я на вас этой грязи не видела и вони не нюхала. Наша банда должна быть образцом чистоты, культуры и порядка.

Боже, Шушпанчик, что ты несешь?

— Кто не знает, как этого достичь — слушайте меня и Игоря. В любом случае слушайтесь меня и Игоря. Он мой друг и моя правая рука. И я ни с кем не сплю и не собираюсь.

— Кент и Муха, — повернулась я к укуркам, — Завтра у вас уборка в комнатах, помывка и шопинг. Купим вам кровати, и постели, а ваши валяющиеся на полу матрасы — сжечь.

— Гармошка. Кроме воровства ты еще на что-нибудь годен?

— Ну я раньше строителем работал, — пожал плечами вор, — могу строительной пеной строить что-нибудь.

— Хорошо. Поможешь мне обновить комнаты Однорукого и установить во дворе примитивное "оло дуоло".

— Это что, нам по полосе препятствий бегать? — выпучились силовики.

— Да. Причем всем в банде и ежедневно.

— Сурово, — покачал головой один из троицы.

Вообще эти трое были так похожи друг на друга, и внешне, и одеждой, и повадками, что я их практически не различала.

— Простите, а на какие средства банда будет существовать? — глумливо спросил голос Винтиля. Оказывается, за спинами моих жалких бандитов была открыта дверь и наш сосед по пансиону некоторое время стоял и слушал, — если ни Облиза, ни Гармошка не будут работать, кто нас всех будет содержать?

— Жду от вас, господин Винтиль, предложений по бизнесу. Как мы можем здесь заработать, чтобы обеспечить себя?

— Да что вы, какой тут бизнес? Тут, в уголовной части Днища, не производит и не покупает почти никто и ничего. Да и не на что покупать, денег у населения мало.

— Если к завтрашнему дню мне от вас не поступит ни одного предложения, я вас уволю, — ответила я, чем стерла с его лица самодовольную улыбку собственного превосходства, — И кстати, предлагать способ заработать могут все. Теперь дальше. Я никого не держу. Если кому-то не хочет использовать шанс с моей помощью улучшить свою жизнь, Волчара с радостью примет вас к себе.

Энтузиазма переходить в банду к Волчаре никто не выказал.

— Я хочу улучшить жизнь. Попробовать-то можно, — деловито сказала Красява.

Облиза недоверчиво посмотрела на меня и ничего не сказала.

— Попробуем, — улыбнулся Гармошка, — какая житуха при Шушпанчике будет.

— Когда обращаетесь ко мне, говорите "госпожа Шушпанчик". В третьем лице, вот, как Гармошка сейчас, слово "госпожа" можно опускать.

— Как опускать? — испугалась Красява, а силовики были готовы заржать.

— Тьфу, с этим вашим жаргоном… Просто не говорить это слово. Все, — закрыла я собрание, — До завтра всем размышлять, переваривать информацию и принимать решения. Потом у вас начнется новая жизнь. Остаться Винтилю, а Кенту с Мухой подождать за дверью.

От Винтиля я стребовала отчет о состоянии финансов, которое, как я и предполагала, было довольно плачевным. Однако же где-то сам он брал средства на проживание в приличном пансионе Удавки? Игорек смотрел на Винтиля с открытой неприязнью. Но хоть помалкивал, и то хлеб.

Через некоторое время, подготовив одну горошинку из серьги, позвала укурков.

— Все пересказывают то, что было вчера в казино, — не дожидаясь вопроса, начал докладывать Кент, — И почти все сходятся в том, что Шушпанчик была в своем праве.

— Посмотрите сюда, — сказала я, проигнорировав донос и незаметно активировала горошину, — Знаете этих людей?

— Перед нами возникли голограммы генерала Фодрича и Серга Донофрая.

— Вот этого никогда не видели, — сказала Муха, показав на генерала.

Кент согласно кивнул.

— Вот этого знаем, — продолжила девушка, ткнув в изображение Серга, — Видели, в смысле. Так-то не общаемся.

— Где видели? — спросила я, почувствовав, как радостно стукнуло сердце.

— Он из банды Смотрящего.