ГЛАВА 11

После некоторого молчания девушка сказала:

— Рейна. Это слово означает "королева", мне мама так сказала. Она говорила, что наш род дал королеву для одного из народов Земли, очень давно, так что мы — королевский род.

"Ах, королева. Вопросы крови — самые сложные вопросы в мире" — вспомнилось Булгаковское.

— А за что ты сюда попала?

— Я сюда не попадала. Я родилась тут, на Глеффате.

— Как? — удивилась я, — Тут же ни у кого нет детей, я думала, что никто и не хочет заводить детей на Днище.

— Тут, в столице, и не заводят. А вот в Принси и на севере — бывает. Хоть и редко.

Я пораженно переваривала то, что услышала. Дети — здесь? В высокоцивилизованном роскошном мире с огромными возможностями для каждого человека, на его дне рождаются и растут дети, лишенные всего этого? В нищете и в грязи, в жестокой криминальной среде? Куда все смотрят? Куда смотрит высший Совет Тауина? Куда смотрят авторитеты? Впрочем, что возьмешь с Однорукого, Дрына или Волчары…

— А где сейчас твои родители? — сочувственно спросила я девушку.

— Отца у меня не было. А мама и сейчас живет на севере. Там не лучше, чем здесь, вдобавок холодно.

— Но почему твоя мама не переместилась в большой мир, когда родила тебя? Ведь за рождение ребенка прибавляется один класс.

— Маме не дали класс, потому что я родилась, пока у нее действовало ограничение на индексацию. Она попала сюда уже беременной. Да она всегда говорила, что не хочет возвращаться. Там был конфликт в семье, она столкнула свою свекровь с лестницы, и та повредила позвоночник, так что маму бы больше никто в семье не принял назад.

— А тебя? Не могли же они не принять ребенка. Если была свекровь, значит, был и муж — твой отец?

— Был… Но мама не хотела отдавать им меня. Тогда бы я выросла, не зная матери.

— А сколько лет тебе сейчас?

— Не знаю. Мама не говорит, когда я родилась, она принципиально не считает проведенных тут лет. Но по моим прикидкам, мне примерно восемнадцать лет. Может, чуть меньше.

О. Мой. Бог.

— А почему ты сейчас не с мамой, а здесь? — спросила я, преодолевая разливающийся огонь в сердце.

— Меня Волчара привез сюда. Он там хозяйничает, на севере. Ну как хозяйничает — иногда появляется со своей бандой и грабит людей, забирает все, что ему понравится. Вот и я ему сперва приглянулась, а потом ему не понравилось, что я не веселая, и он меня Однорукому подарил.

— Ты знаешь, как фамилия твоего отца?

Рейна отрицательно покачала головой.

— Знаю только, что он новых сделанных андроидов проверяет. Мама как-то проговорилась.

Я решительно встала.

— Вот что, Рейна, хватит тут сидеть. Пойдем-ка. Нас ждут великие дела.

— Какие дела? — насторожилась девушка.

— Великие, сказала же. Что ж ты недоверчивая такая…

Впрочем, я прекрасно понимала — у этой девочки есть все основания не доверять никому.

Я повезла Рейну на таможню. Прямо так — в вечернем наряде и с испачканным лицом, в пыльных разводах от слез.

— Нам нужна комната для переговоров, — заявила я работнику таможни.

— Сообщите, кого нужно вызвать.

— Васю.

— Просто Васю?

— У тебя плохо со слухом? Да, нам надо поговорить с Васей. А там посмотрим по результатам.

— Ну хорошо… Пройдите туда, комната свободна. С вас четвертак за двадцать минут.

Рейна была тут впервые и испуганно оглядывалась, невольно держась ко мне поближе. Я усадила ее в соседнее с собой кресло и позвала Васю.

— Васечка, как зовут девушку рядом со мной?

— Рядом с вами находится Рейна Вагнер.

"Вагнер" — одними губами повторила Рейна.

— Хорошо, — кивнула я, — а каков ее возраст?

— Ей восемнадцать лет, два месяца и четырнадцать дней.

— Ты знаешь ее отца? Как его имя?

— Знаю. Но эти сведения не разрешены к выяснению людьми без специальных полномочий.

— Ладно. Тогда так — соедини меня с предприятием, которое проверяет андроидов после их производства.

— Какой из обитаемых миров вас интересует?

— Тауин.

Передо мной возникла голограмма — андроид.

— Анна Айнэнэнай, чем мы можем быть вам полезны?

— У вас работает специалист по фамилии Вагнер?

— Анна Айнэнэнай, у нас работают Демис Вагнер и Кати Вагнер.

— Соедини меня с Демисом Вагнером. Видимость и слышимость.

Через некоторое время, потребовавшееся для получения согласия абонента на голографическую связь, перед нами появился мужчина дет пятидесяти, в голубом лабораторном халате.

— Что понадобилось от меня лично знаменитой преступнице? — насмешливо спросил он.

— Тебя это забавляет? — зло спросила я, — Отлично, давай позабавимся вместе. Посмотри на эту девушку рядом со мной. Она родилась на Днище. На днище Днища. И росла в нищете, грязи и с не совсем адекватной мамашей, по-моему. Она практически ничему не училась — тут, на Глеффате, очень редко заводят детей. А когда она подросла, ее от матери забрал себе главарь одной банды, потом он передарил ее другому главарю, а теперь она оказалась у меня в подчинении. Забавная история, правда?

— Но… я не понимаю, причем тут я?

— Что, даже нет версий? У тебя на Днище не находится жена?

— Да, находится. Кстати, надо развестись с ней. Все как-то некогда было этим заняться. Она жива?

— Рейна, ответь, твоя мама еще жива?

Девушка кивнула.

— Эта девушка — дочь моей жены? — вытянул лицо Вагнер.

— Гораздо интереснее другое. Это и твоя дочь. Которая до сих пор не знала своего отца и не имела в жизни ничего, что имеют все тауинские детишки.

Демис Вагнер шокировано открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать.

— Я оставлю вас, — поднялась я, — говорите, сколько понадобится.

Торопливо идущий ко мне навстречу Смотрящий встретил меня фразой:

— Очень интересные разговоры проходят у нас в переговорной, оказывается.

— Зла не хватает, — искренне сказала ему я, — Приветствую, Смотрящий.

— А я тут уж было собирался посылать за тобой, начало поступать заказанное оборудование для вашего архаичного бизнеса.

— Отлично. Сформируй контейнер, пожалуйста, и отправь к нам на станцию.

— Вы готовы оплатить эти работы?

— Да.

Содружество тут же обеднело еще на несколько кредитов. Ни капельки не жалко богатых сволочей.

— Смотрящий, почему никто не смотрит за жизнью на Днище? Почему тут нет служб, которые бы помогали людям в трудной ситуации? Почему безденежные люди попадают в рабство, а дети растут в нищете и небрежении? Разве можно гордиться свободой, когда юную девочку забирают бандиты и используют, как хотят, словно она и не человек вовсе?

— Здесь зона для преступников, — хмуро ответил Смотрящий, — и они не хотят ничего менять.

— Уточни — авторитеты не хотят ничего менять, потому что им и так хорошо. А другие? Обычные люди?

— За каждым авторитетом стоят члены его банды со своей иерархией. И местные понятия одобряют многие жители, от Волчары до Чекушки. Что до тех служб, которые ты перечислила, тут нужны деньги. Большие деньги. Но на Днище нет налогов и нет больших денег. Деньги есть только у тех преступников, кто живет тут, возле таможни, в отеле "Дикий заяц" и либо возвращается в большой мир, либо, уже без денег, перемещаются вглубь материка. Психология здешних людей отличается от тех, кто живет в большом мире. Тут большинство — индивидуалисты, преступившие закон. Они склонны думать только о своих интересах.

— А ты, Смотрящий? — прищурилась я, — Я заметила еще на сходняке, ты — авторитет у авторитетов, прости за тавтологию. То есть самый большой авторитет на Днище. И ты тоже одобряешь такое положение?

— Мой авторитет легко перестанет быть таковым, если остальным не понравятся мои взгляды. Чтобы сохранить непоколебимым этот свой авторитет у авторитетов, прости за тавтологию, я должен им соответствовать.

— Ты ушел от ответа. Не в первый раз, кстати.

— Нет, я не одобряю, — слегка улыбнулся Смотрящий моему "наезду", — просто опередил твой вопрос, почему я ничего не меняю. Видишь этого андроида? Его механические детали уже сыпятся вовсю. Хорошо, искусственный интеллект пока функционирует. Но у нас нет средств, чтобы купить нового.

— Я покупаю твою поддержку, Смотрящий, по вопросам, где наши с тобой взгляды совпадают. Я дам тебе нового андроида, а этот хлам заберу себе, перепрофилирую под уборщика в "берлоге". Согласен?

— Если ты будешь так же убедительна на сходняке, как сейчас — согласен. — засмеялся Смотрящий.

Закупку нового андроида для таможни Смотрящий произвел сразу, не отходя от кассы, и возле меня теперь погромыхивал деталями старый одноглазый андроид с безжизненным оскалом.

— Анна Айнэнэнай, должен предупредить, что вне территории таможни я не буду подключен к аналитическим программам инфополя Вселенной и не смогу отвечать на многие вопросы. Я не смогу определять ранее незнакомых людей, с которыми разговариваю.

— Не переживай, ты будешь только делать уборку в доме. С этим, надеюсь, справишься?

— Анна Айнэнэнай, в зависимости от площади уборки я имею ресурс для такой работы от двух до четырех лет.

— Чудно.

Рейна вышла из комнаты переговоров с растерянным взглядом, в котором, однако, мною впервые прочитывалась робкая надежда.

— Он… отец сказал, чтобы я переместилась к нему. Насовсем, Шушпанчик, он хочет меня забрать отсюда насовсем.

— А ты хочешь этого?

— Мне надо поговорить с мамой, — вздохнула она, — и вообще подумать. Я… боюсь.

— Поговоришь с мамой, потом погостишь у отца, и, если что, ты всегда сможешь вернуться. Правильно я говорю, андроид?

— Анна Айнэнэнай, Рейна Вагнер может вернуться на Глеффат как родившаяся на этом материке.

И только уже в поезде я вспомнила о том, с чего началась сегодняшняя история.

— Рейна, я хотела сказать тебе кое-что об Игоре. Он не хотел тебя обидеть, я знаю это совершенно точно. Мы с ним друзья и доверяем друг другу. Просто он, как и большинство мужчин, плохо понимает, что именно в его словах или действиях может обидеть женщину.

— Госпожа Шушпанчик, да я уже не обижаюсь на него, — улыбнулась девушка, — я понимаю, он же не знал меня.

Как солнечным лучиком посветила мне эта улыбка. Я не стала просить Рейну дать Игорьку шанс, сами разберутся дальше.

Единственное, чем была раздосадована Красява при появлении у нас в хозяйстве робота-уборщика, так это тем, что не пресекла свой сегодняшний трудовой порыв — при нашем появлении она с трудом домывала последнюю ступеньку крыльца, заканчивая тщательную уборку всего дома.

— Тьфу. — в сердцах сказала она, — Старшина нас гоняла с утра, я тут убиралась уже из последних сил, а вы железяку привезли, госпожа. Будто меня два мужика разом "того", а с деньгами обманули.

— Отставить поминать богатое прошлое, возьми в кладовой премию — пачку чипсов, и порадуйся, что впредь самой прибираться не надо. На тебе останется только готовка.

— А Облиза мне помогать будет или ей в переходе побираться больше нравится?

— Нет больше никакой Облизы, — строго сказала я, — ее зовут Рейна.

— Это имя означает королева. — гордо сказала девушка, — А еще меня мой отец зовет к себе в большой мир.

— Вон как. — удивилась Красява и повернулась к андроиду:

— Чего встал — уши развесил?

— Хана Блиблинай, я никакие уши нигде не развесил.

— Ты, железяка ржавая, давай, шуруй двор подметать.

— Хана Блиблинай, в мои новые функции входит только уборка дома.21b4bc

— А двор кто тебе должен подметать, сволочь ты одноглазая?

— Хана Блиблинай, а двор мне должен подметать кто-то другой. — ответил робот и, тихонько погромыхивая внутренностями, прошел в дом.

Красява оторопела от такой наглости и посмотрела на меня.

— У андроидов тоже есть понятия, — развела я руками.