Глава 73. Хаггаресский клан

– Клади здесь.

До всё ещё спящего сознания смутно, едва слышно доносились голоса. Смысла сказанного, впрочем, Майяри не понимала, как и не понимала и не осознавала собственное состояние.

Её неаккуратно сгрузили на что-то пушистое, но жёсткое, и тьма поплыла и прояснилась. Девушка встрепенулась, попыталась вырваться из тягучей пелены неосознанности, и в наказание на неё накатили тошнота и головокружение. Но сумрак перед глазами побелел ещё больше, и Майяри с трудом, но всё же смогла приподнять веки.

Перед лицом качался от дыхания длинный серо-чёрный мех.

К тошноте и головокружению добавились противная ноющая боль в затёкшем теле и саднящая, уже затихшая – в затылке. Похоже, ушибла, когда падала.

Уперевшись руками в жёсткое ложе, Майяри с усилием приподнялась и осмотрелась.

Лежала она на шкуре, постеленной прямо на полу, посреди какого-то знакомого, но в то же время неузнаваемого помещения. Оно примыкало к скальному уступу, и часть стены – полукруг на востоке – представляла собой цельный кусок породы, а вот остальное было сложено из плотно подогнанных кирпичей сероватого цвета. В восточной же стене торчал блестящий крюк с цепью, он-то и подтолкнул Майярину память.

Девушка испуганно встрепенулась и, позабыв о недомогании, дрожащими руками задрала подол и уставилась на завязки штанов. И облегчённо выдохнула. Завязанный по-особому узел никто не трогал.

От облегчения, что никто не воспользовался её телом, руки задрожали ещё сильнее, и Майяри на несколько секунд спрятала лицо в ладонях, пережидая приступ панического страха. А затем вскинула голову и обвела взглядом один из залов хаггаресского храма.

По сути это был даже не зал, а узилище для пленных хаги. Стены и потолок здесь сплошь покрывали хаггаресские символы, которые подавляли силы детей земли. Пленников обычно приковывали к крюку в стене, но Майяри не приковали ни сейчас, ни ранее. Именно здесь должна была пройти её брачная ночь с Агаресом Изиршем.

Но тогда тут всё же было уютнее. Сейчас же из удобств имелась только шкура.

Майяри с досадой, но без удивления посмотрела на хаггаресские браслеты на своих руках и лишь порадовалась, что эти не брачные. Кто её сковал? Ещё в общине дорогие родичи или уже здесь? Сильные ли? В узилище, подавляющем силу хаги, девушка не могла понять, как могучи браслеты.

Причина страха изменилась, и к нему примешалась сильнейшая досада. Майяри вспомнила, что на драконах от общины до поселения клана Изирш день лёта на драконе. День! Прошёл целый день! Если Ранхаш вылетел сразу за ней, то в лучшем случае у неё было преимущество в сутки. И они прошли! А она ещё ничего сделать не успела и умудрилась попасть к бывшему мужу. И на обратный путь придётся потратить ещё день! Тёмные!

Девушка взвилась разъярённой осой, представив, что Ранхаш прилетает в общину, а её там нет. Кто его защитит?! И как выбираться отсюда? К бывшему мужу она заглядывать не собиралась. Он, наверное, успел добраться до дома, раз даже Борий, вылетевший позже, встретил её у ворот!

На мгновение всё ещё не проснувшийся до конца разум вновь накрыла паника. С хаггаресскими браслетами, в хаггаресском храме, в окружении хаггаресов… Но Майяри заставила себя вспомнить, что теперь она может положиться не только на свои запертые силы. В крайнем случае она воспользуется умениями, почерпнутыми из Книги Знаний. Хотела оставить напоследок для общины, сюрпризом…

Майяри резко повернула голову, услышав шаги, и в узилище распахнулась дверь. Тяжело дышащий Агарес уставился на неё недоверчивым взглядом, а затем губы его раздвинулись в ликующей хищной улыбке, и мужчина пружинистым звериным шагом двинулся к ней, чтобы схватить и что есть сил прижать худосочную бабу к стене.

Но Майяри очень спокойно опёрлась о стену спиной, сложила руки на груди и, склонив голову набок, с улыбкой вскинула приветственно брови. Столь самоуверенное поведение остановило хаггареса не хуже щита.

– Доброго дня, господин Агарес. Или что там на улице.

Тот молча окинул её взглядом, оценивая, как она изменилась внешне. Сколь бы зол ни был Агарес, но изменения пришлись ему по душе. Холодная жена, у которой чувства жили только в глазах, всё же его раздражала, хотя и вызывала желание добиться от неё более ярких эмоций. Но вот женщина со смелым взглядом, тонкой, чуть насмешливой улыбкой и весьма приятной наружностью раздразнила уже его желания. Правда, не так сильно, чтобы заглушить ярость полностью и отодвинуть в сторону другое желание, сопровождавшее его все эти шесть с половиной лет.

– Где Книга? – утробно прорычал он и сделал ме-е-едленный шаг к девушке.

Неспешно, но неотвратимо приближающаяся громада мышц обычно производила впечатление. Особенно на пугливых женщин. Но бывшая жена лишь окинула заинтересованным взглядом широкие плечи и совсем уж бесстыже посмотрела на мощные бёдра.

– Сожгла, – честно призналась Майяри. – Уж простите, господин, не вам во зло. На деда бесилась. Он так хотел добраться до неё, что сладить с собой не смогла.

Плечи Агареса с едва заметным облегчением опустились. Не знай Майяри, что хаггарес заполучил новую Книгу, не рискнула бы признаваться в сожжении старой.

– Ах ты дрянь, – почти ласково протянул Агарес и, приблизившись, упёрся рукой над головой девушки, нависая над ней и хищно шевеля ноздрями.

– Не очень-то вы расстроились, господин, – Майяри так же ласково прищурилась и решила избавить бывшего мужа от труда разыгрывать перед ней негодование, а потом и показательно наказывать. – Слышала, достали новую Книгу?

Хаггарес отпрянул и удивлённо воззрился на неё.

– Господин Гарис очень гневался, что кто-то посмел стащить утерянную кем-то Книгу Знаний, и даже осмелился обвинить в этом нас, хаги. Мы, конечно, отпирались. А я хоть и женщина, но припомнила, что в это время в Жаанидые были вы, и припомнила вашу небольшую проблему.

– В Жаанидые… Так вот где скрывалась всё это время…

– Не только там, – девушка склонила голову на другую сторону, и косички с певучим звоном перекатились по плечам. – Если честно, очень удивлена, что мы с вами встретились вновь.

– Надеялась, что удастся скрыться совсем? От меня? От старейшины Ирдара? – Агарес гулко расхохотался, мощная грудь заходила вверх-вниз как кузнечные меха.

– Что вы, господин, я только мечтала об этом, – хмыкнула Майяри. – Могу ли я сравниться в уме со столь выдающимися мужчинами?

– Ёрничаешь? – Агарес прищурился, как довольный кот.

– Уж простите, но как не насмешничать, коли повод дали, – поиграла бровями девушка. – Вы позволили старейшине Ирдару обмануть себя, а он, – Майяри тихо рассмеялась, – отправил меня сюда. Не глупость ли?

Улыбка сползла с лица хаггареса, и он, резко склонившись к её лицу, проникновенно прошептал:

– Ты уж не заговаривайся.

Майяри в свою очередь поднялась на носочки и прошептала:

– А вы что, действительно поверили старейшине, что я сбежала с Книгой?

Мышцы на шее оборотня вздулись, желваки заходили по лицу, а глаза налились огнём.

– Поверили, что девчонка из хаги, не видевшая мир за пределами общины и даже не достигшая порога зрелости, сама сбежала от вас и своего всесильного деда? Действительно поверили?

Майяри с удовольствием отметила, как из глаз хаггареса исчезают отблески желания, а смуглое лицо бледнеет.

– Уверена, старейшина был очень убедителен. Моё дурноголовие хорошо известно всей общине. Наверняка вам рассказали обо всех моих попытках побега. Неудачных до того момента, – зубы хаггареса явственно заскрежетали. – Беда и разочарование старейшины Ирдара, его внучка Падуба! Которую, впрочем, ему удавалось держать в узде. А потом повод вдруг оборвался.

Майяри мастерски играла на высокомерном отношении сумеречника к женщинам. Действительно, как могла какая-то девчонка обвести вокруг пальца две могущественные общины и скрыться?

– Не стоит себя сильно корить. Старейшина прожил в три раза больше вас и в ранней юности слыл большим хитрецом. Он умеет говорить так, что в его честности сложно усомниться, а его слова кажутся на редкость правдивыми.

– Говори! – зарычал Агарес и, схватив девушку за плечи, тряхнул так, что она едва не ударилась затылком о стену.

– Мне нужно было вынести Книгу, – «чистосердечно» призналась Майяри. – Старейшина понимал, что завладеть ею под вашим личным присмотром будет невероятно сложно. А тут я окончательно его разочаровала как наследница и он уже думал от меня избавиться, так как я доставляла всё больше и больше проблем. И он предложил мне сделку: я выхожу за вас замуж, обвожу вокруг пальца… не смотрите на меня так страшно… поднимаюсь в Священный зал храма, – Майяри возвела глаза к потолку, – забираю Книгу и под вашей личиной ухожу прочь. Книгу я отдаю деду, а он помогает мне скрыться. Тут я скажу, он обманул не только вас, но и меня, попытавшись убить. Всё же я слишком много знала. Признаюсь, я всё же смогла проявила большую сообразительность, сумев скрыться от посланников деда. А вас уже путал сам старейшина. Было бы не очень хорошо, если бы вы нашли меня первым.

– Если это так, то почему он до сих пор не воспользовался своей властью? – прищурился Агарес. – Почему попытался откупиться от нас дочерями общины?

Майяри заподозрила, что именно случилось со старшими дочерями Плетущей Косы, и едва удержала безмятежное выражение лица.

– Не знаю, – честно призналась она. – Я никогда не пользовалась доверием деда, и он не посвящал меня в свои планы. Если честно, я была уверена, что он будет шантажировать вас. Но, может, ему нужны какие-то знания из Книги и он не хочет, чтобы кто-то знал, что она у него. Хаги не очень одобрительно относятся к постигающим знания врага.

– Но ты же сожгла Книгу, – с улыбкой напомнил Агарес.

– Сожгла, – с удовольствием протянула Майяри. – Вчера.

И расхохоталась, откинув назад голову.

– Видели бы вы лицо старейшины, – ликовала девушка. – Я была уверена, что мне хотя бы переломают кости, но меня всего-то отправили к вам. Несусветная глупость!

Глаза хаггареса всё ещё были подозрительно прищурены, но вот пальцы в гневе крошили камень над головой Майяри.

– Обложка горела хуже всего, не поддавалась, пришлось разломать, – тихо-тихо произнесла девушка. – На первой странице сперва выгорел рисунок кота, прямо по линиям, а в середине книги что-то взорвалось. На последнем листе с именами членов рода было только два имени: Ринор и Аллира. Среди сумеречников есть суеверие, что до десяти лет нельзя нигде записывать имена детей. Иначе, если запись уничтожат, дети могут не дожить до совершеннолетия. Эту страницу я сохранила и спрятала в храме общины, под камнем.

И Агарес, яростно рыча, отшатнулся и завопил:

– Ублюдок! Сучий выскребыш! Я оторву ему голову и его мордой забью его выблядка!

Пометавшись, разъярённый Агарес опять развернулся к девушке.

– Ты врёшь!

– Не вру, – бесстрашно отозвалась та.

Она действительно почти не врала. И да, сохранила клочок с именами детей. До страницы с членами рода Майяри добралась в последнюю очередь. К тому времени она успела помимо ненависти заиметь в душе первые зёрна милосердия и запихнула клочок бумаги в дупло дерева.

– Тогда почему он отдал тебя?!

– Наверное, был уверен, что вы не поверите, – пожала плечами безмятежная девушка. – Или что побоюсь болтать из страха перед вами. Ну что вы из жажды мести забьёте меня мордой деда.

Агарес поперхнулся и даже немного успокоился.

– А ты не боишься?

– Боюсь, – не стала скрывать девушка, – но я знаю, что меня убьют в любом случае. Или вы, или дед. А так я могу надеяться, – глаза её кровожадно блеснули, – что, сцепившись, вы попереубиваете друг друга. Ну или хотя бы хаггаресы сотрут с лица гор общину. Не поймите меня неправильно, я отнюдь вам не симпатизирую. Но если вы мне просто не нравитесь, что деда и болото, которым он правит, я люто ненавижу.

– Ва-а-а, – окончательно успокоившись, Агарес сложил руки на груди и с насмешливой улыбкой уставился на девушку. – А ты не по-бабьи смекалиста. Детей бы нарожала не дураков.

Он вновь оценивающе осмотрел Майяри, и взгляд его сладострастно потяжелел.

– Хороших детей могла бы родить…

– Хотите жениться на мне ещё раз? – улыбнулась Майяри.

– Ещё?

– Мы оба прекрасно знаем, что уже не муж и жена друг другу. Бросьте разыгрывать удивление, господин, – попеняла хаггаресу девушка. – Не могли же вы думать, что в Жаанидые просто так появилась беспризорная Книга Знаний? Правда, я не знаю, откуда дед её достал. Да и зачем ему был нужен наш развод, тоже не понимаю. Может, хотел обвинить в незаконном удержании наследницы семьи и натравить на вас других хаги?

Хаггарес опять сцепил зубы и взбешённо заворочал глазами.

– Скляда! Честный обмен? Сука!

– О, неужели у вас было что-то, что могло заинтересовать старейшину?

Агарес как-то странно посмотрел на неё и усмехнулся.

– Что? Старик не признался в своей промашке?

– Старейшина не промахивается, – иронично отозвалась Майяри.

– Три года назад мы поймали в окрестностях общины трёх пацанов пяти, шести и десяти лет от роду, – по лицу оборотня расползлась кривая ухмылка. – Старик, видать, возлагал на них надежды. Сильные паршивцы, хоть ещё и мелкие!

И Майяри стало нехорошо при мысли, что мстительный хаггарес может сделать с заложниками. Вина вгрызлась в сердце. Если бы она знала…

– Я Ирдару не доверял и оставил мелких здесь с условием, что обменяю их только на дорогую жёнушку, – и подмигнул девушке.

– Похоже, очень достойные потомки, раз старейшина так рискует, – заметила та.

– Ещё бы ему не рисковать. Среди них его выблядок!

– Что? – обомлела Майяри.

Агарес расхохотался.

– Ирдар снизошёл вниманием до какой-то из ваших Благословлённых на Одиночество, а та взяла и затяжелела.

У Майяри кровь отхлынула от лица. Ей всегда казалось, что старейшина чурается Благословлённых на Одиночество, да и вообще женщин.

– И вы отдали детей?

Агарес хмыкнул.

– Было бы кого отдавать.

– Они… мертвы?

Хаггарес с наигранной печалью развёл руками.

– А вы с дедом достойны друг друга, – тонко улыбнулась Майяри.

– Он уже дряхлеет и сдаёт. А может, чуточку подёргаем его старое сердце? – Агарес приблизился и едва ли не облизнулся. – Как тебе ещё раз стать госпожой Изирш, а затем и занять место деда? Вдвоём мы быстро выведем наши народы из тени.

Могучий палец прикоснулся к Майяриной щеке.

– А не отвращаю? – приподняла та брови. – Наша первая брачная ночь была… не очень хороша.

– Да, зацепила ты тогда меня по самолюбию знатно, – с подкупающей честностью признался Агарес. – До сих пор гадаю, как тебе удалось тогда дотянуться до сил. Лучшие знатоки письменности осмотрели зал сверху донизу, но не нашли изъянов. Так как тебе это удалось?

Не нашли изъянов? Майяри едва сдержала удивление.

Она думала, что её маленькая хитрость давно разгадана. Неужели…

– У хаги есть свои маленькие секреты, – девушка провела рукой по груди хаггареса, медленно его обошла и крутанулась на пятках. – Увы, этой хитрости у меня сейчас с собой нет. Времени собраться не дали.

Как только шесть с половиной лет назад появился хаггарес-жених, на неё нацепили хаггаресские браслеты. Майяри знала, где пройдёт первая брачная ночь, и готовилась к ней, используя те знания, что были доступны в её положении, и мастерила мелкие артефакты, по большей части незаконные на территории Салеи и потому особенно поощряемые дедом в изучении. Кое-какие из них Майяри пронесла на брачном наряде. Мелкие, отшлифованные до плоскости и металлически блестящие, они мало отличались от бренчащих безделушек на платке.

Пригодился ей только кристалл тифрити.

Майяри отступила немного в сторону от шкуры, вспоминая место, на котором сидела более шести лет назад, и неожиданно ощутила свои силы.

Тифрити всё ещё действовал, и в защите храма всё ещё имелась лазейка. Девушка с тайным ликованием поняла, что браслеты на неё нацепили ещё более слабые, чем в своё время нашёл Ранхаш.

– Каменщика, – девушка с улыбкой посмотрела на Агареса. – Вам нужно было позвать каменщика.

– Кого…

Оборотня снесло в стену, и невидимые пальцы впились ему в горло. Агарес захрипел, засучил ногами, но их тут же вместе с руками вжало в камень так, что он не смог пошевелиться. Запахло палёным мясом, и девушка с досадой тряхнула руками.

В ночь побега перед приходом жениха она успела вытащить один камень с символом из пола и нарушила этим целостность защиты узилища. Хаггаресам, похоже, раньше не приходилось сталкиваться с таким вандализмом. Пленных хаги они приковывали к цельнокаменной стене на пятачке такого же цельнокаменного пола. До выложенного кирпичом они не дотягивались. Вместо вытащенного камня Майяри положила тифрити и замаскировала им нанесённый ущерб. После чего придушила мужа, поднялась наверх, забрала Книгу и под личиной Агареса вышла из храма и украла дракона.

Майяри подошла ближе к задыхающемуся хаггаресу и, глядя в наливающиеся кровью глаза, проникновенно произнесла:

– Не держите на меня обиду. Я просто хочу жить, а не умирать за ваши с дедом идеалы.

Хаггарес что-то попытался ответить, но лишь зря растратил дыхание и быстрее потерял сознание. И последнее, что он увидел, – это истрёпанные сапоги из драконьей кожи.

Майяри поспешила отпустить оборотня, чтобы не умер, и отойти. Мёртвым Агарес был бы безопаснее для неё, но зато он может серьёзно потрепать деда, на что она очень надеялась.

Из узилища Майяри вышла, не опасаясь охраны у двери: была уверена, что Агарес их всех отослал. Прошмыгнула по коридору и воровато выглянула в окно. Оно выходило прямо на главную улицу хаггаресского поселения. Девушка отметила, что день близился к вечеру, но темнота наступала быстрее из-за плотно обложивших небо туч. Главный выход она проигнорировала, торопливо взбежала по узкой деревянной лестнице наверх и перебежала на другую сторону дома к окну, выходившему на пустырь. Он заканчивался обрывистым склоном, и в прошлый раз Майяри сперва думала уйти этим путём, но потом остановила выбор на драконе.

Осторожно отворив окно, девушка проворно спустилась вниз, кое-как натянула на себя цветной щит, маскируясь под местность, и побежала к обрыву. Только перевалившись через его край, Майяри отпустила щит – запястья огнём горели из-за накалившихся браслетов – и начала спускаться вниз.

Она преодолела почти треть спуска, когда её неожиданно накрыла тень, а в следующий миг её обхватили когтистые лапы и с лёгкостью оторвали от склона. Майяри едва удержалась от крика и потянулась к силам, чтобы отбиться. Но, вскинув голову, замерла, узнав знакомое покрытое перьями брюхо коршуна.

Борий.

Сперва девушка онемела от изумления, потом сообразила, что его наверняка отправил дед. Старый интриган опять замыслил переиграть хаггареса.

Накатили такие неприятные воспоминания, что Майяри едва сдержалась и не начала вырываться.

Нет, пусть уж несёт. Дракона у неё всё равно нет.

Ранхаш заподозрил, что дар начал его подводить.

Ещё в полдень он был уверен, что приближается к цели, но вот сейчас, когда внизу замелькали дома какого-то поселения, его неудержимо потянуло назад, на юг.

Впрочем…

Ранхаш присмотрелся и в сгустившейся тьме заметил на улицах поселения нездоровое оживление. И заподозрил, что Майяри здесь действительно была, но уже ушла.

И, похоже, забыла попрощаться с хозяевами.

Ёрдел чувствовал себя беспомощным и растерянным, в очередной раз видя, как аметист на пластине удаляется от его чёрного агата.

Вчера он наконец понял, на какую из вершин двухглавой горы ушла сестра, и уже начал на неё подниматься, когда аметист вдруг сместился и стал стремительно удаляться на север. Так стремительно, что Ёрделу пришлось искать что-нибудь достаточно летучее, чтобы поспеть за ней. Нашлось бревно.

И вот он добрался до какой-то большой деревни, а сестра, словно издеваясь, развернулась и так же стремительно полетела назад на юг.

Что она творит?

Задумавшийся тёмный не сразу заметил бегущих на него мужчин и отступил в сторону в самый последний момент. Отступил неловко, пошатнулся и спиной вперёд ввалился в приземистый сарайчик.

– Поднимайте всех драконов! Эту вошь надо поймать! – орал кто-то.

Ёрдел на всякий случай шагнул ещё глубже в сарай, а затем, услышав шорох, обернулся и столкнулся с тремя парами испуганных глаз.

У дальней стены стояла клетка с каменными прутьями, а в ней на грязной, дурно пахнувшей соломе сжимались в углу трое перемазанных, одетых в рваньё существ.

Ёрдел моргнул.

Существа были детьми. Совсем маленькими. Меньше Лоэзии.

Мальчишки.

Двое из них испуганно таращились на открытую дверь, а один смотрел прямо на Ёрдела. Тёмный даже переступил на другое место, но взгляд неотрывно последовал за ним. Видит?

Этот мальчик казался меньше остальных и смотрел на Ёрдела блестящими переливающимися голубым глазами. Если у Ёрдела был только крошечный каменный осколок в левой радужке, то у мальчишки глаза были полностью каменными, с едва различимыми линиями радужки и зрачка.

– Она знает слишком много!

Ёрдел отвлёкся на густой, дрожащий от злости шёпот за стеной.

– Как нагоните, не церемоньтесь! Голову чик! И тело в воду! И посланников Ирдара не смейте отпускать! Потом и им займусь, но пока нужно нагнать эту тварюшку Падубу!

Услышанное Ёрделу совсем не понравилось. Кто-то смел угрожать сестре.

Он хотел уже выйти и взглянуть на говорившего, но опять отвлёкся на клетку. И, прежде чем уйти, подошёл и силами сдёрнул тяжёлый замок. Тот сопротивлялся, даже задымился, но всего на пару секунд.

Перепуганные неожиданно отворившейся дверцей мальчишки сперва сбились в углу. Потом к выходу потянулся самый младший, продолжавший следить за уходящим тёмным, а следом за ним и остальные.

Мальчики боязливо потёрли покрытые пятнами окаменевшей кожи ладошки и нерешительно потянулись к выходу из сарайчика.

Агарес, знавший традиции сумеречных хаги в отношении тёмных, не зря называл этих детей мёртвыми.