Глава 81. Старейшина

Впервые за полмесяца Майяри провела прекрасную ночь. В палатке, на постеленном вдвое одеяле, под толстым мехом и в горячих объятиях мужа. Она предусмотрительно начертила вокруг их пристанища хаггаресские знаки беззвучия, но всё равно они с Ранхашем старались вести себя как можно тише. Они никуда не торопились и долго-долго раздевали друг друга, ласкали, а потом невыносимо неторопливо сплетались в одно целое. Более живой Майяри себя никогда ранее не чувствовала.

Остаток ночи они крепко проспали в объятиях друг друга, и только Майяри иногда в страхе просыпалась от ощущения, будто кто-то облизывает ей пятки. К счастью, это всего лишь была игра воображения, но на третий раз девушка на всякий случай натянула сапоги.

Сколь мирной и успокаивающей была ночь, столь неприятным оказалось пробуждение.

– Эй, – полог палатки отдёрнулся, и внутрь заглянул Леахаш, – Майяри, твой дед умер. Вставай!

Ранхаш проснулся раньше и обеспокоенно посмотрел на брата.

– Что? – девушка ошарашенно уставилась на оборотня.

– Собирайся, дедушка Шерех очень хочет тебя видеть!

Майяри подорвалась. Проснувшееся сознание живо нарисовало волнения в общине и драку за власть.

Ранхаш выскочил первым, и Майяри бросилась за ним.

Обеспокоенный господин Шерех стоял в окружении глав других отрядов, и они о чём-то тихо переговаривались. Увидев внуков, старый консер направился к ним.

– Что произошло? – Майяри с беспокойством посмотрела на общинные ворота.

– Ночью умер господин Ирдар. Лекарь объявил, что не выдержало сердце, – по досаде в глазах волка можно было догадаться, что это не совсем так. – Мол, сильные волнения: внучка выскочила замуж за оборотня, внук ожил, жена с того света прямо на глазах вернулась, а тут ещё и немного унизительные условия, на которых пришлось отказаться от притязаний на внучку… Не пережил потрясения и позора.

– У него всегда было крепкое сердце, – тихо не согласилась Майяри.

Консер как-то странно посмотрел на неё, задержался взглядом на припухших губах и пятнах засосов в распахнувшемся вороте и расслабился.

– Его сердце сжали с такой силой, что не выдержало бы и железо, – едва слышно протянул Шерех, и Майяри побелела.

– Майяри была со мной, – тут же сказал Ранхаш.

– А ты был в лагере, – качнул головой дед. – Я поспрашивал других старейшин, но они сами никуда ночью не отлучались и самые сильные их подданные тоже, – оборотень почему-то посмотрел на Рийгана, следующего попятам за посвежевшим старейшиной Гейером. – Только вот… – Шерех опять посмотрел на Майяри, – …твой брат…

Девушка невольно осмотрелась и нашла брата у костра рядом с пацанятами. И даже удивилась, что нашла, а потом изумилась, сообразив, что Ёрдел ест и ест сырое мясо.

– Как отреагировали в общине? – перевела тему Майяри.

Старый консер с готовностью поддержал изменение разговора. Обвинять тёмного в убийстве старейшины Ирдара никто бы не стал, у этих двоих личные счёты, но всегда приятно знать, кто именно убийца, а не гадать, кто кого в следующий раз убьёт.

– Они растерянны. Я позволил себе распорядиться, чтобы все жители собрались на площади. И хотел как раз идти туда…

– Я с вами! – мгновенно вызвалась Майяри.

В общину они отправились ввосьмером: консер Шерех, старейшины Оирид и Гейер, мальчик Рийган, которого никто не смог отшугнуть, Ранхаш, прикрывающий спиной Майяри, Казар и Вахеш.

Толпа на площади сдержанно шумела и волновалась. Присутствовали в основном мужчины. Они старательно пытались казаться невозмутимыми, но удивление и растерянность нет-нет, но мелькали на их лицах. Старейшина Ирдар стоял во главе общины очень долго и успел пережить множество потрясений. Конечно, произошедшее вчера не могло сравниться ни с чем, но никто не ожидал, что это подкосит господина совсем.

В первых рядах неподвижными изваяниями стояли советники. По их холодным лицам сложно было что-то прочитать, но на лбу блестели бисерины пота. Майяри-то думала, что они придут к яростным дебатам, кто займёт пост, но жители общины, казалось, сами ждали чего-то.

– Господа, – консер Шерех обратился к собравшимся, – кто сейчас главный? Мы хотели бы переговорить с ним.

Толпа заволновалась, советники отмерли и нерешительно переглянулись. У Майяри нехорошо засосало под ложечкой.

Советники, готовые по повелению господина отдать любого из своих потомков в качестве наследника старейшины, сейчас пребывали в замешательстве. Возможно, будь община в другом положении, более спокойном, а не в окружении врагов, они бы ещё заявили о своих притязания, мол, старейшина всегда выделял их больше других. Но сейчас ни один из них не был готов возложить на себя бремя власти, ибо никто из них не умел решать.

Решал всегда старейшина.

– Так есть тут главный? – повторил свой вопрос консер.

– Главная теперь здесь я.

Шерех обернулся в удивлении, и Майяри спокойно посмотрела на него из-за плеча Ранхаша. А затем легонько толкнула мужа в спину и вместе с ним прошла вперёд и отступила немного в сторону. Ранхаш всё так же был впереди, но теперь Майяри видела вся община.

– Есть желающие оспорить моё право на власть? – девушка обвела спокойным взглядом присутствующих, но они смолчали.

Только в задних рядах наметилось волнение, да по лицам советников заходили желваки. Но даже они не осмелились воспротивиться молодой госпоже, которая не только привела к их дому полчища врагов, но вернула с того света брата и бабку. Они своими глазами видели, как она приказала Горному духу, будто тот был её слугой, вернуть умершего. На её стороне были высшие силы.

– Тогда разойдитесь, – велела Майяри. – Мне нужно подумать над нашей дальнейшей судьбой.

Толпа шевельнулась и отшатнулась.

А Майяри очень хотелось прижаться лицом к плечу Ранхаша и застонать. Но сейчас нельзя, не на глазах общинников, которые примут это за слабость.

Она ведь надеялась, что просто уйдёт отсюда и забудет навсегда это место.

Господин Шерех посочувствовал ей, но это всё, что он мог сделать. Он хотел помочь и с решением, но Майяри чувствовала, что должна сама вынести его. Раз она взяла на себя эту обязанность, то должна сама её нести. Хотя бы попытаться. А если она сразу переложит её на чужие плечи, то точно не справится.

Справляться, откровенно говоря, и не хотелось.

До полудня Майяри ходила по общине в сопровождении Казара и Ранхаша. Осмотрела каждый дом, каждую улочку, заглянула в храм и спонтанно, но без злости и желания отомстить лишила Говорящего с Богами жреческого сана. Всё равно не слышит ни богов, ни духов, только и умеет Благословлённых на Одиночество определять.

Потом они дошли до самых драконьих пещер, где содержались общинные драконы, и свернули на тропу, ведущую наверх. Там Майяри попросила мужчин позволить побыть ей в одиночестве и шагнула на скальный уступ. И тут же поморщилась от досады.

Место уже было занято.

На поросшем жёсткой травой уступе, бесстрашно свесив ноги вниз, сидел господин Рийган. Он тоже посмотрел на Майяри с досадой, и отступившая уже девушка упрямо шагнула вперёд и плюхнулась рядом, уставившись вниз. Отсюда открывался великолепный вид на всю общину и луг между двумя вершинами, сейчас занятый разбитым лагерем.

– Не боишься? – Майяри качнула подбородком, указывая вниз.

– Я рос в горах, – отозвался мальчишка. – Не в этих, Рирейских.

Опять повисло молчание, и Майяри начала с раздражением провожать глазами снующие внизу фигуры общинников. Сбоку она заметила блеск и, повернувшись, успела увидеть, как мальчишка торопливо переворачивает руку ладонью вниз, не успев натянуть перчатку.

– О, ещё один почти тёмный, – фыркнула девушка, и мальчишка уставился на неё таким взглядом, что того гляди вниз спихнёт.

Поддавшись порыву, Майяри расстегнула халуму и, отогнув ворот рубашки, показала светящееся пятно на своей груди.

– Не ершись, ты не один такой, – и переведя взгляд вниз, без удовольствия протянула: – Если узнают, что над ними тёмная встала, с ума сойдут.

Рийган растерянно моргнул, затеребил перчатку, но всё же не надел её.

– Опасная ты, – заметил он.

– М-м-м?

– Для всей страны опасная, – выразился конкретнее мальчишка и кивнул на её грудь.

До Майяри не сразу дошло, а когда дошло, она едва вниз не сверзилась.

– Откуда ты знаешь? – разъярённо зашипела она и настороженно посмотрела на выступ, за которым её ждали Ранхаш и Казар.

Мальчишка неожиданно улыбнулся и открыто продемонстрировал свою светящуюся ладонь.

– Ты не одна такая. Опасная, – и натянул перчатку. – Только ты опасна для головы Салеи, а я… я просто всё знаю. Это тоже опасно.

Майяри не стала спрашивать, что за артефакт поглотил мальчишка. Чужие тайны она уважала. Тем более, когда её собственные тайны оказывались под угрозой.

– Я не скажу, – на всякий случай предупредила она.

– Я знаю. Ты не любишь рассказывать тайны.

– Неужели мысли читаешь? – не удержалась Майяри.

– Нет, – Рийган тряхнул волосами с видимым облегчением. – Просто знаю. Стоит мне задать себе вопрос, и я узнаю ответ.

– Тогда, может, ты подскажешь мне, что делать с ними? – девушка неприязненно уставилась на дома внизу.

А мальчик в ответ посмотрел на неё так, словно она предлагала ему в чём-то сжульничать.

– Будущее я тоже не вижу. Только то, что прошло. И если правильно спросить.

Майяри с досадой закусила губу. У неё не было ни опыта господина Шереха, ни дара сов, способного подсказать верный путь, она не знала ответы на все вопросы. У неё не было ничего, кроме силы и таланта учиться.

– Я даже их не знаю, – вырвалось у неё при взгляде на очередную фигуру внизу.

– Этот? – Рийган прищурился. – Кажется, он ненавидел свою жену. Очень радовался, когда та умерла. Но зато трепетно относится к своим детям и внукам.

Присмотревшись, Майяри фыркнула:

– Советник Дарелий? Вот кого бы я не заподозрила в сильной любви к детям.

– Я не могу читать мысли, – смутился Рийган, – это предположение. Я просто вижу в его прошлом, что он был очень счастлив на похоронах. А дети… Он семь раз отказался отдавать свою дочь замуж и не согласился выдать её за хаггареса.

Единственная дочь советника Дарелия, злая и завистливая девка, Майяри не нравилась, но всё же её поразило, что советник не решился пожертвовать свою кровь на благо общины.

– А вон тот? – девушка указала на другую фигуру, и Рийган недовольно посмотрел на неё. – Мне очень нужно. Если я не пойму, какие они, то как мне с ними управляться?

– Знал же, что нужно держать рот на замке, – раздражённо выдохнул мальчишка, но покорно присмотрелся к общиннику.

От уставшего и уже злого мальчишки Майяри отстала только спустя пару часов, когда к ним уже седьмой раз заглянул нетерпеливый Казар, и девушка неохотно поднялась. Что делать с общиной, она не решила, но сейчас у неё было над чем поразмыслить. То, что она узнала от Рийган, несильно её порадовало, но по крайней мере она лучше понимала, с кем имеет дело и от кого в будущем можно надеяться ожидать поддержку. И тяжесть на душе немного полегчала.

На обратной дороге они остановились на обрывистом краю тропинки, и Майяри уставилась на колышущийся внизу фиолетовый ковёр из цветов. Ранхаш взял её за руку и переплёл их пальцы. Майяри в ответ сжала ладонь и глубоко вдохнула пахнущий каменной пылью воздух.

– Хаггаресов, похоже, не стоит ждать, – задумчиво протянула она. – Не в ближайшее время.

После смерти Агареса они наверняка тоже определяются с новым главой. Вряд ли отступятся от идеи поквитаться с общиной хаги, но у них хотя бы есть немного времени.

– Можем пустить слух, что вы, госпожа, спутались с семьёй Добвый, – предложил Казар и заслужил тяжёлый взгляд от харена: ему не понравилась формулировка. – И моё нахождение рядом с вами только подтвердит это. А с Добвыями они поостерегутся связываться.

– А кто такие Добвый и какое ты имеешь к ним отношение?

– Добвый – это истинные хаггаресы, – просто ответил Казар, – а я один из бывших наследников.

– Только не это… – ужаснулась Майяри.

– Да ладно вам, госпожа. От меня вполне добровольно отказались, – подмигнул ей оборотень. – Я всё равно безответственный. Вверять мне семью, значит обречь её на гибель. Вы не переживайте, меня не будут пытаться вернуть, а вас не обвинят в переманивании ценных членов рода.

– Какое ещё испытание уговорили мне боги? – раздражённо прошипела Майяри. – Что за истинные хаггаресы? Я никогда ничего подобного не слышала.

– Ну ещё бы, вы же сумеречница, а сумеречные хаггаресы терпеть не могут говорить про «истинность», – безмятежно улыбнулся Казар. – Они же в большинстве своём «берут», а не «слышат».

– Я не понимаю…

– Первые хаггаресы слышали мир, понимали его. Они слышали, играли на нитях мира, брали и отдавали и создавали совершенно невероятные вещи. Они прислушивались к голосу мира, его подсказкам и от того могли то, чего не могли маги. Хаггаресом мог стать не каждый, для этого требовалась особая чуткость, умение слышать. А когда появились первые печати, среди хаггаресов появились начертатели. Они прекрасно умели брать силы мира с помощью начертания печатей, но голоса мира они не слышали. Они очень быстро разрослись, их стало много, но они всё же не были истинными хаггаресами. Их даже не вносили на страницы Книг Знаний, раньше туда вносили только тех, кто овладел истинным знанием. Это сейчас вносят каждого рожденного в хаггаресской семье ребёнка, хотя он ещё ничего не умеет.

– И среди сумеречников в основном начертатели? – уточнила Майяри.

– Да. Среди равнинников тоже большинство, но всё же среди нас больше тех, кто сохранил первоначальное знание. Агарес вот даже не смог создать новую Книгу Знаний.

Майяри припомнила, что среди ритуалов, описанных в украденной ею Книге, был ритуал создания новой Книги. Откровенно говоря, малопонятный. Почти в каждой строке «сделай то-то и прислушайся к голосу мира».

Наверное, всё-таки сумеречные хаги излишне высокомерны в заявлении, что это они создали хаггаресов. Нет, даже дед говорил, что сперва появились оборотни, которые говорили о голосе мира. Хаггаресы всё же появились раньше. Просто если бы не сумеречные хаги, то они, может быть, и не пошли бы по дороге охотников.

– Значит, сумеречные хаггаресы не так сильны, как равнинные?

– Нисколько. Они считаются сильнее лишь потому, что живут рядом с самыми опасными хаги – сумеречными.

– Которые тоже не представляют из себя большой силы, – встрял в разговор Ранхаш.

– Не надо их недооценивать, – Майяри с укором посмотрела на мужа.

– Я не недооцениваю. Дед рассказал одну забавную вещь. Видишь, – Ранхаш обвёл взглядом раскинувшиеся вокруг горы, – какое богатство. Залежи силы.

– Ты о чём?

– Такие сильные хаги как ты или твой дед встречаются редко. Единицы. Большинство же имеют весьма скромные способности. Но скрытые в недрах гор богатства умножают их силы, делая куда могущественнее.

Майяри растерянно моргнула.

– Если они выйдут на равнину, то не будут иметь никакого превосходства перед своими равнинными сородичами, – продолжил Ранхаш. – А если равнинники придут в горы, – взгляд его устремился вбок, в сторону лагеря, – то они не будут уступать сумеречникам. Именно поэтому сумеречники никогда не пытались вернуть власть над народом силой. Они малочисленны и обречены на поражение.

– Вот Тёмные! – выругалась девушка и, озарённая внезапной идеей-решением, припустила вниз по тропинке. – Мне нужен хайнес Узээриш! И господа старейшины-равнинники! И дедушка Шерех!!!

Мужчины насторожённо переглянулись.

– Господин! – Узээриш обернулся, увидел бегущую к нему Майяри и преисполнился дурного предчувствия. – Я решила, что будет делать моя община.

– Да? – хайнес невольно отступил.

– И мне нужна ваша помощь! Если вы поможете, то первая подпись в мирном договоре от сумеречных хаги у вас будет.

– И чем я должен пожертвовать ради этого?

– Мне нужен кусок земли на равнине, – решительно заявила Майяри. – Я хочу, чтобы моя община переселилась на равнину.