Глава 11
ЯНА
Хлопаю глазами, как кукла.
Открываю и закрываю рот, точно выброшенная на берег тупая рыбина, чтобы не выпалить грубые слова.
На мгновение представляю, как Швед склоняется над телом маленького ребёнка, в котором больше нет жизни, и невольно сжимаю руки в кулаки.
Хочу врезать по холёной морде Саррэ, но почему-то всё же сдерживаюсь.
Вот же сука. Убила ребёнка! Убила!
Скажу честно, будь эта история о ком-то другом, то я просто бы пожала плечами и через две минуты забыла неприятный разговор. Но эта тварь говорила о Шведе!
– И почему вы до сих пор не в тюрьме? – стальным голосом шиплю я, стараясь не выдавать истинных эмоций.
На самом деле мне хочется спросить: почему ты гнида до сих пор жива? Почему Швед не вырвал твоё нутро, не намотал твои кишки тебе же на шею? Почему, мать твою?!
Анна на мой вопрос истерично смеётся.
Отсмеявшись, просто выплюнула, сжав своё горло ещё сильнее:
– Потому что Швед даже самую говнячью ситуацию обернёт в свою пользу! Он не упускает ни малейшего шанса заполучить человека в свои вечные должники. Запомни мои слова, Яна. Запомни.
Её глаза наполнились ненавистью и настоящим безумием.
Она убрала руку от горла, и я увидела следы от пальцев на молочно-белой коже.
– Десять лет назад моя подруга увела у меня Шведа. Хотя, как увела… Он сам всегда делает выбор… В общем, она залетела сука от него, – процедила Анна, глядя прямо перед собой, словно она вновь переживала то событие. – Она была на седьмом месяце, когда явилась в моё агентство.
Анна смеётся – снова истеричные нотки проскальзывают в её голосе и на глазах образуются злые слёзы. Солёная вода дрожит на ресницах, но не срывается. Саррэ изящно смахивает влагу и продолжает:
– Катя пришла позлорадствовать. Эта дрянь думала, что раз залетела от Шведа, что родит от него ребёнка, то получит его себе навсегда. Она думала, что выйдет за него замуж. Она мечтала о том, кого невозможно заполучить. Это как мечтать обнять огонь. Обнять-то можно, но сгоришь.
Я хмурилась и слушала её гнилую исповедь.
– Но Швед и думать не думал брать эту шлюху в жёны, – продолжает Саррэ. – Я знаю, он просто ждал рождения дочери. Он желал, чтоб ребёнок родился здоровым. Оттого и обеспечивал дуру всем необходимым, выполнял её тупые капризы. После родов он просто бы забрал дочь себе, а Кате дал бы пинка под зад и немного бабла, чтоб отвалила и забыла. Или убил бы её. Он может. Об этом я ей и сказала. Дура, не поверила. Начала истерично визжать, что я просто ей завидую и мечтаю оказаться на её месте…
Она выдохнула, и на её лице отразилась гримаса ненависти, но тут же сменилась горечью, в глазах застыло сожаление. Она тряхнула головой и прошептала:
– Катя стояла спиной к лестнице. И я… Я так сильно разозлилась… Просто подошла и толкнула.
Она резко дёрнула голову и взглянула на меня в упор. Мол, смотри, я способна на убийство.
Глядя мне в глаза, чеканя каждое слово, налитое тяжестью, она произнесла:
– Её шанс на жизнь со Шведом и их маленькой дочуркой умер в тот самый миг, когда она полетела с лестницы. Она нелепо махала руками, как мельницами. Пыталась ухватиться за меня. Но я сделала осознанный шаг назад. Я смотрела на её смерть, Яна. Я слышала, как хрустнула её шея. Видела, как под ней образуется лужа крови. Знаешь, когда крови много, она, оказывается, имеет такой необычный цвет – не просто тёмный красный, а глянцевый красный.
– Ребёнок погиб… – прошептала я.
– Да, – усмехнулась она. – Знаешь, сейчас бы я не стала её убивать. Я жалею об этом не потому что мне жаль Катю и ребёнка. Мне жаль, потому что я лишила себя удовольствия наблюдать, как рушатся её розовые мечты. Она бы страдала, когда Швед отобрал бы у неё дочь, и тогда Катька приползла бы ко мне побитой псиной, умоляя о помощи и поддержке. И сейчас я не была бы у него в вечных должниках, а эта сука не стала бы грёбаной мученицей!
Последние слова были пропитаны желчью и ядом. Ненавистью, которая разъедает её изнутри, выжигает всё доброе и хорошее, что может ещё жило когда-то в ней, хотя… у такой как она сучьей дочери вряд ли было что-то доброе в душе. Злая, алчная, с непомерной гордыней тварь.
Мне стало противно просто находиться рядом с ней.
Пользоваться её услугой?
Да на хер она мне нужна!
Мерзкая-мерзкая баба!
Зачем Швед отдал меня этой гадине? Решил проверить?
Сознание тут же наполнилось сомнениями, вопросами, растущим любопытством и желанием понять его поступок.
Если эта тварь больная на всю голову, в чём я ни капли не сомневаюсь, то, что ей стоит убить меня? Или кого-то ещё, приближённого к Шведу?
Почему он доверил ей меня?
Беспечность?
Вера в её искупление?
Ха! Даже я в подобный бред никогда не поверю. Швед подавно.
На ней явно есть поводок. Только что им является? Или кто?
Чем Швед удерживает эту больную?
– Ты смотришь на меня с отвращением, ужасом и одновременно, любопытством, – произнесла Анна насмешливо и поднялась с дивана. – Не бойся, девочка. Я не причиню тебе вреда. Я не причиню вреда никому и ничему, принадлежащему Олегу.
Я смотрю на её прямую спину, на точёную и хрупкую фигуру. На чёрные как смоль волосы и вижу перед собой женщину, которая сама себя загнала в угол. Она сама разрушила свою жизнь, превратила её в руины. Да, она при деньгах и живёт, не зная нужды, но она дико несчастная женщина. И в этом она виновата сама.
– У меня есть сын. Ему шесть лет, – надломлено произносит Анна. – Швед не трогал меня все те годы, не заявил на меня, не пригрозил. Вообще ничего не сказал и не сделал. Просто в тот день он посмотрел мне в глаза, и я без слов всё поняла.
Она обняла себя руками, словно замёрзла.
– Он явился ко мне домой в первый же день выписки из роддома. И с порога заявил: ты должна мне жизнь, Анна. Отныне, всё, что я тебе скажу и прикажу, ты сразу выполнишь. Скажу, нужно убить – ты убьёшь. Скажу украсть – украдёшь. Скажу, встань на четвереньки и лай – ты выполнишь всё беспрекословно. Сделаешь. Всё. Что я. Прикажу. Это твоя плата за мою дочь. Или… Ты можешь отдать мне сына и смотреть, как я легко и быстро сверну ему шею. Тогда мы будем в расчёте. Выбирай.
Закончив, она всхлипнула и бросилась в туалет за зеркальной дверью.
А я сидела на шикарном диване, глядела на то место, где сейчас стояла Саррэ и ощущала себя так, словно только что меня облили вонючей жижей, от которой немедленно захотелось отмыться. Желательно облиться хлоркой и потереть тело самой жёсткой мочалкой.
Я давно поняла, что большинство людей – дерьмо. Они предают и делают страшные глупости от своей слабости и порочности.
Всегда считала, что такие мерзкие людишки существуют среди нищеты, но, похоже, в мире больших денег их не меньше.
Пока Саррэ восстанавливала своё душевное спокойствие, явились девочки с алчным блеском в глазах и фальшивыми улыбками на таких же фальшивых надутых губах.
Холёные ручки разложили передо мной на столе телефоны, гаджеты к ним, гарнитуры, чехлы.
Выбрала чисто чёрный. И чехол чёрный. Никаких украшений, рисунков и дурацких страз.
Девушки начали меня отговаривать, мол, как же для молодой девушки и чернота? Нужно розовый и вот к нему чехол с единорогами. Или золотистый, серебристый, белый… Чехольчик с цветочками, стразиками и прочей блевотиной.
Пришлось резко заткнуть их, рыкнув, что я не тупая овца, а девушка с мозгами и собственным вкусом и мнением.
Вот номер телефона выбирала дольше.
Погрузилась в выбор настолько глубоко, что пропустила момент, когда вернулась из уборной Саррэ – гордая, властная, спокойная. Так и не скажешь, что совсем недавно она предавалась страшным воспоминаниям.
Чёрт. СП – хорошая вещь. Жаль, больше у меня нет.
В зал уже вносили одежду. Развешивали на длинной катающейся перекладине разноцветные шмотки. Доставали из коробок обувь. Шуршали бумажными упаковки с нижним бельём. Вынимали из круглых и квадратных коробок сумки.
А я выбирала номер…
Остановила свой выбор на номере, заканчивающийся тремя четвёрками. Не знаю, мне почему-то понравилось.
Пока ждала, когда девушка установит на мой телефон все приложения, сделает синхронизацию и прочую муть, о которой я только сегодня узнала, я смотрела на суету вокруг, на команды и усмешки Анны Саррэ и поняла, что ни черта не стану покупать здесь.
Не стану прислушиваться к её мнению и вкусу.
Нет. Ни за что. Я лучше снова надену свои старые, потрёпанные жизнью тряпки.
Получив готовый заряженный телефон, расплатилась картой, приложив её к терминалу. Взяла чек, но даже не стала смотреть на сумму, чтобы не грохнуться в обморок. Подхватила свой рюкзак, сунула в него коробку от телефона и причиндалы к нему. И пока все были заняты коллекциями от каких-то там брендов, я незаметно выскользнула прочь и быстрым шагом направилась на выход.
По пути, кое-как забила в телефон номер Шведа. Записала его «Олег Викторович» и написала мужчине смс:
«У меня теперь есть телефон. Спасибо вам большое. По поводу одежды… Короче, я сбежала от Анны Саррэ… И очень хочу к вам».
Нажала «Отправить».