Глава 13

ЯНА

Облегчение. Именно это чувство я испытала, когда поняла, что Швед не собирается отчитывать меня.

Хотя немного пристыдил.

Не понимаю. Зачем он защищает эту Саррэ?

Но я быстро выкинула тётку из головы. Это его дело. Это его жизнь и ему выбирать, с какими людьми общаться и что с них требовать.

На его вопрос про мою маленькую ложь об отце-киллере я рассказываю с гордостью. И когда Швед смеётся – открыто, без игры и фальши, у меня сердце стучит быстро-быстро.

И вдруг мужчина положил руку мне на коленку и чуть сжал её, погладил, словно ему в кайф.

Наверное, в другой жизни, в другой ситуации, я бы отодвинула ногу и дала понять, что не стоит. Но мне было приятно.

Мой страх давно меня перенасытил, и честно, я, получила истинную радость, что этот сильный и надёжный мужчина вдруг интересуется мной.

Ведь рука на коленке – это что-то значит?

Начало процесса прелюдии?

Уж точно это момент доверия.

Швед мне приятен, и из всех людей большого мира он самый близкий мне человек.

Не удержалась и опустила поверх его руки ладонь, переплела с ним пальцы и Швед резко повернул голову и посмотрел на меня. Пристально, как-то по-новому.

Бездонные, сияющие чернотой, полные голода глаза смотрели на меня и будто звали меня.

Швед смотрел прямо мне в душу, казалось, он видел все мысли и выворачивал меня своим взглядом наизнанку.

Что-то приятное, мягкое и тёплое рождается в груди, учащается дыхание и пробегает волна мурашек по коже.

– Яна, – выдыхает он моё имя почему-то тяжело, но руку не убирает и пальцы мои поглаживает. И коленке приятно. И его пальцы мне нравятся. Мне вообще нравится его прикосновение.

Но больше ничего Швед не говорит. Молчит. Хмурится и смотрит теперь только на дорогу. Моя рука в его руке и мне хорошо на душе. Неприятный осадок после беседы с Саррэ исчез, словно его смыло ливневым дождём.

Мы ехали, а я словно заново изучала Шведа. Чисто выбрит. Твёрдые губы. Мужественная челюсть сочеталась с прямым носом, упрямым подбородком и широкими скулами.

Коротко стриженые волосы по бокам и более длинные на макушке.

Интересно, каково это запустить в его волосы пальцы? Они у него жёсткие? Мягкие?

А как он целуется? Наверное, он умеет и знает о сексе всё.

От этих мыслей мне стало жарко.

Боже мой, о чём я вообще думаю?

Швед же очень-очень взрослый мужчина.

«Ну и что с того?» – усмехается внутренний голос.

Кусаю губы, и в голове рождаются неприличные образы и картинки.

Я порочная девушка. И я буду гореть в аду.

Но отчего-то мне хочется улыбаться.

За этими мыслями, не замечаю, как мы подъезжаем на территорию небольшого бара-ресторана.

Швед всё-таки выпускает мою руку и мне до боли хочется, чтобы он снова коснулся меня.

Открывает передо мной дверь и помогает выбраться.

За руку не берёт.

Входим в помещение. Здесь многолюдно и на нас все смотрят.

Работники и гости бара-ресторана приветствуют Шведа, как будто он здесь главный.

Возможно, так и есть.

Мужчина спокоен и расслаблен, словно оказался у себя дома.

Когда мы садимся за столик, не удерживаюсь и спрашиваю:

– Это ваш ресторан?

– Заметила? – улыбается Олег.

– Ну-у, вы здесь такой, словно у себя дома, – проговорила тихо.

Он кивает.

– Да, это моё заведение.

К нам подходит девушка-официантка, и я с неудовольствием замечаю, что она просто-таки тащится от Шведа: улыбается ему от уха до уха, глазками стреляет, и голос у неё такой сладкий, что я невольно кривлюсь.

– Олег Викторович, всё как обычно? Или сегодня желаете чего-то особенного?

Мне кажется или эти мурлыкающие нотки действительно прозвучали в её голосе?

– Машенька, мне как обычно, а моей гостье подайте полноценный обед. Кстати, что у нас сегодня на обед? – интересуется Швед.

– На первое борщ. Второе – котлета по-киевски и картофельное пюре. Салат из овощей. Из напитков как всегда компот из сухофруктов или брусничный морс, – перечисляет Машенька, оказавшись с креслом Шведа слишком уж близко.

Под столом сжала руки в кулаки. Так бы и врезала этой Машеньке, меж глаз, чтоб она в ауте побыла часика три-четыре, а то и больше.

Официантка к моему неудовольствию была красивая: жгучая брюнетка; глаза – тёмные омуты, большие, влажные, чуть раскосые. Брови вразлёт. Высокие и чётко очерченные скулы подчёркивали некую хищность образа. Пухлые губы были в алой помаде. Одета девушка в длинную синюю юбку, белую блузку, поверх – фартук с карманами. Волосы собраны в косу и уложены вокруг головы как корона. Сбоку у виска алый цветок.

Все девушки носили эту необычную униформу.

Но все остальные на Шведа не пялились так явно.

– Хорошо, всё неси, – распорядился Швед.

Девушка бросила на меня насмешливый взгляд и удалилась, резко развернувшись на невысоких каблуках.

Юбка с хлопком обняла её ноги.

От души пожелала этой красотке споткнуться и прорыть носом каменный пол.

Увы, Машенька спотыкаться не желала.

В голову закралась противная мысль: а спал ли Швед с этой официанткой?

Она так призывно на него глядела, словно… что-то было или она на что-то надеется.

Вот же гадские мысли.

– Яна, ты меня слышишь? – выдернул меня из размышлений Швед.

Дёрнулась и криво улыбнувшись, произнесла:

– Прости. Задумалась.

Его брови сошлись на переносице. Он откинулся в кресле и поинтересовался:

– О чём же ты задумалась?

– О тебе и… – произнесла, не задумываясь, и вовремя прикусила язык.

* * *

ЯНА

– Как любопытно, – ослепил он меня своей улыбкой. – Ты думала обо мне и? Продолжи мысль.

Я мотнула головой и тоже улыбнулась.

– Прости. Просто всякие глупости лезут в голову, – ответила мужчине.

Его брови взметнулись вверх, и в глазах блеснуло что-то опасное.

– Ты меня сейчас назвала глупостью? – насмешливо поинтересовался Швед.

Я шлёпула себя по губам.

– Прости! О тебе я так не думала! Честно! – выпалила тут же и напряглась. Вдруг, Швед рассердится на мои идиотские слова. – Ты вообще самый лучший во всём мире! Именно так я думаю. А глупости… Это… Э-э-э…

Как сказать мужчине, которого знаешь меньше суток, что он тебе начинает очень даже нравиться, и что внутри рождается какое-то странное, нехорошее и вязкое чувство ревности?

– Ну? Я жажду услышать правду, Яна, – обманчиво ласково протянул мужчина. Подался ко мне и глядя прямо в глаза, словно гипнотизируя, произнёс: – Раз ты осмелилась говорить о моей исключительности и идеальности, то будь добра пояснить и свои мысли, в которых я тоже фигурирую, и которые ты считаешь глупыми.

Анна говорила, что Швед манипулятор. Она забыла добавить, что он манипулятор в тысячной или даже миллионной степени.

Я ведь выложу всё как на духу!

Надо быть осторожнее со словами.

Но сказать правду пришлось. Сама виновата.

– Вы… То есть ты… э-э-э, мне кажется… точнее, я знаю… даже уверена, что начинаю влюбляться… в тебя… Ты – мой герой, Олег…

Его лицо – непроницаемая маска. Слушает внимательно. Никаких насмешек, подколок. Ржавый бы уже «обласкал» меня за эти мысли, а Швед слушает мой бред.

– И тут эта пришла. Машенька-хренашенька. Крутится около тебя, опахалами своими лупит, губищи раскатывает, сиськами трясёт, чуть ли не трётся о тебя, как кошка во время течки… Блин… Подумала, а был ли ты с ней… э-эм… близок?

Зачем я говорю ему про это всё? Он же сейчас решит, что я безнадёжная идиотина. Но вместо того, чтобы заткнуться, вбила последний гвоздь в свой гроб:

– В общем, у меня возникло желание вмазать ей промеж глаз, чтоб у неё третий глаз открылся.

И взгляд опустила.

Точно, сейчас он будет ржать.

Хотя нет, Швед не ржёт. У Олега очень красивый смех. Тихий, но глубокий. Мягкий и ласковый. Как прибой, которого я никогда не видела, но слышала в записи. Завораживает.

Смотрю на свои руки, на ранки на ладонях, на обломанные ногти и жду. Но Швед и не думал смеяться.

– Яна, посмотри на меня, – слышу его голос.

Отрываю взгляд от своих «убитых» рук и вижу, что Швед предельно серьёзен.

В глазах нет смешинок. Губы не дёргаются в желании сдержать рвущийся наружу смех.

Он берёт в руки мои сжатые в кулаки ладошки и гладит. Бережно, словно мои руки – хрупкое стекло.

– Я буду с тобой предельно честен, – говорит он. – Я не женат и никогда не был. В моей жизни всегда было много женщин, но, ни одна надолго не задерживалась. Мой интерес быстро угасал. Не буду лгать тебе, Яна, ты меня зацепила. Помимо той помощи, что я реально хочу тебе оказать, я ещё хочу тебя… как женщину. Меня будоражит сама мысль, что у тебя ещё не было мужчины и ты чиста как белый лист. Из тебя можно слепить любого человека. Но ты должна запомнить, что это только мои мысли и мои желания. Дальше этого я не собираюсь переступать. Пока сама большего не захочешь.

Он крепко сжал мои руки, ещё чуть-чуть и будет больно. Смотрит в глаза. Долго смотрит, будто чего-то ждёт. А я как завороженная, гляжу на его лицо и будто забыла, как говорить. В голове – каша из мозгов.

Швед отпускает мои руки, но берёт меня за подбородок и тихо говорит:

– Ты мне интересна, Яна. С момента нашей встречи, ты сразу же завладела моими мыслями. Будь осторожна с этим, девочка.

Я делаю глубокий вздох, протяжный выдох и просто киваю.

А чего я ждала услышать? Признания в любви от мужчины, что старше меня в два раза или даже больше? Который знает меня всего несколько часов.

Да и в зеркале я себя видела. Ещё и особым умом не отличаюсь.

Мысленно кривлюсь.

Видимо, я ему просто интересна, как котёнок-найдёныш. Этакий маленький бомж, за которым некоторое время интересно ухаживать. Шведу, наверное, любопытно, что выйдет из его помощи.

Честно, верится с трудом, что я его интересую как женщина.

Но вряд ли он солгал. Ему незачем лгать такой как я. А значит… Неужели, я и правда его чем-то зацепила?

Пока я думала. Пока Швед смотрел на меня каким-то тяжёлым взглядом, нам принесли обед. Точнее, прикатили на тележке.

Прикатила заказ эта самая Машенька.

Она снова призывно улыбается мужчине. Жмётся к его креслу. Сиськи чуть ли ему в лицо не суёт.

Вдруг Швед взглянул на неё так грозно и даже страшно, как, наверное, смотрит сама смерть, и холодным, просто ледяным голосом произносит:

– Мария, чтобы больше я не видел твоего фривольного поведения. Ты работаешь в ресторане, а не борделе. Это первое и последнее предупреждение. Поняла меня?

Девушка побледнела. Улыбка сползла с её лица, и она чуть ли не отпрыгнула от Шведа, чтобы стать от него как много дальше и часто закивала. Пробормотала:

– Простите… Я всё поняла.

Схватилась за пустую тележку и умчалась прочь, шумно укатывая её за собой.

Швед взял вилку и сухо произнёс:

– Приятного аппетита, Яна.