Глава 9

ШВЕД

Волнение, что пульсировало по венам моего «гостя», переросло в тревогу.

Он с болезненным отчаянием, жалкой надеждой ждал, пока я обращу на него внимание.

Мужчина в очках глядел на меня и каждые три секунды сглатывал вязкую слюну, мял дрожащими пальцами грязную футболку. Определённо моя персона его нервирует.

Закончив с отчётом Данте, я теперь изучал молодого и явно чем-то больного мужчину, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.

Я почти небрежно расположился в кресле, в больше настороженной позе, как у хищника, изучающего пойманную добычу и решающего, следует ли эту дрожащую тварь съесть, или лучше немного поиграть.

– Колесников Артём Павлович, – произнёс вслух имя «гостя».

Этого недоумка в очках, похожего на самого типичного ботаника, привёл ко мне Данте. Не просто привёл, но ещё и отчёт умудрился составить за короткое время.

Кеныч был мёртв.

Данте с парнями осмотрели вдоль и поперёк квартиру старого волка, пока не припёрлись менты, и ушли бы ни с чем, не явись к Кенычу этот самый Колесников.

Явился он не просто так, а чтобы забрать то, что не забрал убийца Кеныча – флешку.

Этот предмет в тот момент уже был в руках моего верного друга Данте.

Флешка лежала передо мной на столе рядом с отчётом. Пока не открывал её. Послушаем, что расскажет этот жалкий тип.

Колесников в ожидании своего безрадостного будущего обливался потом, трясся как от холода, хотя в помещении было тепло, и он явно мечтал и готовился отправиться в обморок. Но этого счастья ему никто не даст.

Через несколько минут после ознакомления с отчётом мои губы изогнулись в холодной улыбке.

– Кто твой хозяин? – задал я главный вопрос.

Мне нужно имя. Имя того, кто убил Кеныча, кто угнал фургон с деньгами моих партнёров. Имя того, кто подписал себе смертный приговор.

От моего голоса мужчина дёрнулся как от удара и в тишине кабинета раздался журчащий звук.

– Сука! – выругался Данте, расположившийся как всегда в своём излюбленном «ушастом» кресле. – Он обмочился!

Колесников судорожно сглотнул и заскулил, задёргал ногами.

Я поморщился, но сказал совершенно не то, что желал услышать «гость»:

– Ты что, язык проглотил?

Мужчина несколько раз открыл и закрыл рот, отчаянно пытаясь подобрать слова. Потом он побледнел, затем побагровел и под моим тяжёлым взглядом, всё-таки выдавил из себя:

– Я ничего не знаю.

На моём лице не дрогнул ни один мускул. Зато Данте рассмеялся и произнёс:

– Колесников, лучше не заливай о своём незнании. Как гласит один из основных правовых принципов: незнание законов не освобождает от ответственности. Это правило было внесено ещё древними римлянами, так как многие преступники пытались уйти от наказания, ссылаясь на то, что просто не ведали, что совершают противозаконные действия. Это актуально и по сей день. Ты замешан в преступлении. Пусть косвенно, но ты виновен. Поэтому, чтобы не удлинять ни нам, ни себе день, начинай отвечать на вопросы Олега Викторовича.

– Спасибо, Данте, – хмыкнул я. – Я уверен, наш любезный гость быстро внемлет твоим словам, когда испытает любимую пытку Малюты Скуратова. Вам известна эта историческая личность?

«Вам» я произнёс насмешливо.

– Н… н-нет… – пробормотал Колесников.

– Малюта Скуратов – русский военный, боярин, руководитель опричнины и помощник Ивана Грозного, – просветил я этого убогого. – Его любимый вид пытки – иглы под ногти. Поверьте, Артём Павлович, как правило, людям сложно пережить даже одну иглу. Так ведь, Данте?

Мой помощник хмыкнул.

– Обычно я только подношу иглу к ногтю, как птенчинки сразу всё вспоминают, – насмешливо ответил Данте. – Скорее всего, этому способствует первоначальная «беседа» с пристрастием – молоток по коленкам. Когда перехожу на следующий этап пытки, у нас с «гостями» сразу же устанавливаются доверительные отношения. Желаешь проверить на себе, Колесников?

Очкарик в подлинном ужасе уставился на меня, каждый его мускул был напряжён.

Пока Колесников собирал мысли в кучу, я потянулся за золотым ножом для писем, взял богато украшенный клинок и начал виртуозно вертеть его между пальцев. Затем остановился и просто покрутил клинок в руке, изучая его так, будто никогда не видел прежде.

Вскоре, мне надоело ждать и я резким, быстрым, отточенным до автоматизма движением запустил золотой нож для писем в своего «гостя».

Нож впился в обивку кресла очень близко к уху Колесникова.

– Итак? – произнёс я невозмутимо, не обращая внимания на выпученные за стёклами очков глаза Колесникова и его раскрытый в беззвучном крике рот.

Мужчина вцепился в подлокотники, и вот-вот вырвет их с кишками на хрен, медленно повернул голову и уставился на рукоять ножа.

– Не в моих правилах повторять дважды, но так и быть, я всё же повторюсь. Кто. Твой. Хозяин? – свой вопрос произнёс едва ли не по слогам, добавив голосу арктического холода. Шутки кончились.

Лицо Колесникова запылало, а затем так внезапно побледнело, что мне показалось, он сейчас реально хлопнется в обморок.

– Данте, дай ему воды.

Мой помощник наполнил стакан водой и протянул его очкарику.

Тот схватил стакан, и половина воды тут же выплеснулась на мой персидский ковёр. Ковёр безбожно испорчен. Но уже плевать, всё равно придётся менять. Это чмо обоссало мой ковёр, и я точно не сдам его в химчистку. Скорее заверну в него труп этого Колесникова и отправлю посылкой его хозяину, как послание.

Едва не откусив стенку стакана, он кое-как выпил оставшуюся воду, и Данте отобрал у него посуду.

Он снова занял своё излюбленное место в «ушастом» кресле и нервно постучал пальцами по подлокотнику. Данте хотелось начать действовать. Этот очкастый мудак своим молчанием уже и мне действовал на нервы.

– Я… скажу… – прошептал он, продолжая трястись, как испуганный заяц в разгар охоты. – Но при одном условии.

Вопросительно изогнул одну бровь. Данте же заржал и выпалил насмешливо:

– Да кто ты такой, чморила, чтобы условия Шведу выдвигать?

Я поднял руку, призывая Данте заткнуться, и обманчиво мягким и участливым тоном поинтересовался:

– Артём, дай угадаю: ты хочешь попросить защиты. Так?

– Д… д-да… – выдохнул он. – Но… не для себя. Для сына. У меня сын. Ему год… И жена ещё… Ес… е-если я сдам босса… Он убьёт их. Я всё скажу, если… защитите сына и жену.

Я сделал вид, что расслабился. Откинулся на спинку кресла, поставил локти на ручки кресла, переплетая пальцы, и опёрся на них подбородком, изучая Колесникова, сидящего передо мной, борясь с истинным желанием перепрыгнуть через стол и вытрясти из этого болвана всю информацию, а затем и его жалкую никчёмную жизнь. Запах страха очкарика подстрекал мой гнев.

В этот же миг вспомнилась мелкая – нежная, перепуганная, юная, невинная. Гнев тут же сошёл на «нет».

Сейчас бы рядом с ней быть, а не решать эти грёбаные вопросы.

– Договорились. Но твоя семья перейдёт под мою защиту только после всей информации. Посмеешь хоть что-то утаить или солгать – наша договорённость сразу утратит силу, и твоя семья перестанет быть моей заботой.

– Как… как я могу вам доверять? – пробормотал он, словно извиняясь. – А если… это вы меня обманете?

– Ты сука не догоняешь, кто перед тобой? – злобно проговорил Данте.

Колесников несколько раз сглотнул.

– Мне нужны… гарантии, – проблеял он.

– Гарантия – это моё слово, Артём, – произнёс я твёрдо-агрессивным тоном.

В глазах Колесникова вспыхнула надежда. Он кусал губы, потом, явно приняв решение, кивнул и, глядя мне в глаза, сказал:

– Я айтишник. Флешка, что оказалась у вас – это все ваши транспортные пути, время выезда из точки «А» и приезда в точку «В». Меня отправили к Кенычу найти и забрать флешку.

Голос Колесникова начал звучать более уверенно, и с каждым новым словом у него пропадал страх, напряжение отпускало. Мужчина понимал – назад дороги нет.

– Среди ваших людей есть гнида, Олег Викторович. Он сливал информацию вашему… другу Кенычу. Он продался за сто тысяч долларов. Кенычу выдали аванс взамен на проверочную информацию – фургон с деньгами, который вы потеряли. Вторая часть денег была ему обещана при передачи флешки с уже полными данными. Это были условия вашего друга.

Данте присвистнул и процедил:

– Кеныч… Кто бы мог подумать?

– Имя твоего хозяина? Имя гниды? – проговорил я жёстко, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек.

Колесников снял очки, протёр линзы краем футболки, водрузил их обратно на переносицу и произнёс надломлено:

– Ханов Борис Харитонович. А кто гнида – я реально не знаю. А вот Ханов… Он владелец зол…

– Можешь не продолжать, – оборвал его. – Я знаю, кто такой Ханов.

– Хан? – выдохнул Данте. – Какого х… ему понадобилось в нашем бизнесе?

Я хрустнул шеей, поднялся с кресла и подошёл к окну. Раздвинул жалюзи и посмотрел на промышленный пейзаж за окном.

Ханов Борис.

Хан.

Конченный ублюдок, каких поискать. Такой же, как и я – амбициозный, жёсткий, опасный.

Он находится в моей весовой категории.

Есть и деньги, есть и связи. Есть сила, ум и хитрость. Нет никакой совести и чести.

В своё время он экспроприировал самые крупные золото- и алмазодобывающие предприятия. Завладел акциями нескольких крупных металлургических заводов, а затем стал единоличным их владельцем.

Уверен, большая часть сырья, как и готовой продукции «уходит» в другие страны. Нелегально, конечно.

Хану явно понадобилась компания для отмывания бабла, которого он насобирал за все эти десятилетия.

Этот хрен не привык обращаться к кому-то и платить за услуги. Он привык отбирать и пользоваться единолично готовым успешным бизнесом.

И Кеныч, и Колесников – это его своеобразное послание, письмо, смс вашу мать…

Хан умён и хитёр. Он бы никогда не подставился так глупо и тупо.

Колесников – пешка. Кеныч – расходный материал.

Мразь конченная.

Но его послание я получил.

Теперь нужно узнать, кто предатель. Какая тварь продала меня и передавала информацию Кенычу?

Это или бухгалтер, или мой айтишник. Ничего, Данте разберётся.

Хмыкнул и, продолжая смотреть в окно, произнёс, обращаясь к своему помощнику:

– Данте, свяжись с Ханом. Назначь с ним встречу в моём баре. Время и дата – как нам удобно.

– Понял, – без расспросов отозвался Данте и тут же спросил: – С этим что? В бетон закатать? Или в реку рыбам скормить?

Колесников от шутки Данте крякнул и взвыл:

– Пожа-алуйста-а… Не убивайте…

– Не стоит портить бетон и травить рыб, – ответил я с улыбкой, поворачиваясь лицом и глядя в полные страха глаза айтишника. – Подержи пока в одном из наших гостевых домиков. Под присмотром. Отпустим после встречи с Ханом.