Глава 30. Драки не будет. Или…?

Швец

Я пьян и сильно. Но до отключки так и не вышло, хотя хотелось. Вышло совсем иное. То самое чувство, когда срабатывает автопилот и ты просто идёшь, зная, что тебя где-то очень сильно ждут. Да и сам ты хотел бы быть не здесь.

— Нормально, Александр Николаевич? — ехидно интересуется Семён, резко входя в поворот на дороге.

Я морщусь.

— Да…

Сам просил побыстрее. Смотрю на экран телефона. Двадцать три тридцать. Мне почему-то кажется очень важным успеть приехать домой до двенадцати. Нет, сука, я не собрался мириться. Не собрался спустить с рук игры за спиной, ложь, но факт того, что нам с Варварой придётся как-то жить дальше заставляет меня делать шаги навстречу.

Признаю ли я, что она действительно не хотела меня подставлять? Скорее — да, чем нет. Все женщины жалуются на мужчин близким. И это проблема мужчины, что он не стал близким.

Да как тут станешь, если женщина не хочет? А ты сам уже не понимаешь, любит ли она, любила? Или на столько запугана, куплена, дезориентирована, что готова на все. С Варей как-то всегда хотелось не цинично. Это придавало правильный вкус отношениям, но вышло ещё хуже.

Тяжело. Чувствовать что-то к женщине — это какая-то болезненная непомерная ноша, которая разрывает голову сомнениями.

А мне вот, ей Богу, есть о чем подумать. Как минимум о том, что с Авериным все вышло идеально. После праздников его вынудят снять кандидатуру с предвыборной гонки, а это значит, что я выдавлю его из города.

— Что за нахрен… — выдаёт Семён и осекается.

Адреналин от его тона выстреливает в кровь.

Я подрываюсь и впиваюсь взглядом в лобовое стекло.

Первые пару секунд мне кажется, что меня глючит. Возня невнятная какая-то. Нет, ну не может же мой охранник обнимать мою женщину… Или может?

Весь выпитый алкоголь превращается во мне в чистый тестостерон и ярость.

— Я сейчас его убью… — рычу и дергаю ручку машины. Не поддаётся. — Сёма, что за херь, я не понял?! — начинаю я орать, шатая водительское кресло. — Быстро, блин, мне дверь разблокируй!

— Ты только не горячись, ты пьян, Александр Николаевич, — просит меня мой охранник, но замки отщёлкивает.

Надо отдать ему должное. Руки к оружию уже не тянутся. Начинаю дышать глубже.

Пушистый снег на дорожке скрадывает звук шагов. Ускоряюсь. От долбящего в уши пульса даже не слышу, о чем эта парочка даже говорит. Но самое бесячее, что они тоже не слышат. Ни машины, ни хлопков дверей. Так увлеклись? А что ж не дома? Я сказал, что не приеду.

— Руки от неё убрал! — рявкаю, подойдя в плотную. И, конечно, не дожидаюсь пока сами расцепятся. Просто подхватываю своего охранника за воротник пальто и отшвыриваю в снег. Наконец, вижу его лицо. Кирилл? Вот уж не ожидал…

— Саша, стой, нет! — кричит Варвара, — Это не то, о чем ты подумал!

Игнорирую. Подхожу к парню, прихватываю его за воротник и заношу кулак.

— Секунда у тебя…

— Она упала, — хрипит Кирилл, потому что я перетягиваю ему кадык. — Я помог встать. Все.

— Саша, он правду говорит, — виснет Варвара на моем локте. — Остановись. Новый год же, Саша! Помогите, ну что же вы стоите! — с отчаянием и уже не мне.

Отпускаю из захвата ткань пальто, чувствуя себя полным дураком. То ли от того, что меня так сейчас искусно обманывают, то ли от того, что говорят правду…

— Я проверю камеры шиплю, — с угрозой.

— Нет проблем, — потирает рукой шею мой охранник и косится на Семена, который стоит от нас в нескольких шагах, готовый в любой момент вмешаться.

Но я уже и без всяких камер понимаю, что не врут. Кирилл не трус. Если бы забирал женщину, заднюю бы не дал. Собираю полные ладони снега и растираю его по лицу и шее.

— Пойдём домой, — шепчет Варвара дрожащим голосом. — Саша, пожалуйста…

Киваю. Вот это накрыло. Покурить бы…

Но я отказываюсь от этой мысли и иду в дом.

Варвара снимает с себя в прихожей пуховик и обувь. Я застываю, разглядывая ее. Красивая — капец просто. Кудри, макияж, платье. Грудь лежит в лифе с красивой ямочкой.

Волна неконтролируемой ревности снова бьет по мозгам.

— Что такое? — почувствовав мой взгляд, нервно интересуется Варя.

— Для кого мы такие нарядные?

— Саша, да что с тобой? — со слезами в голосе восклицает она. — У меня кроме тебя вообще никогда и никого не было! Я просто не знаю, какого это, когда другой! А вот ты…

Совершенно неожиданно она сама подходит и бьет кулаками мне в грудь.

— Где был ты?

—

Ш

— Я разве обязан тебе отчитываться? — вкрадчиво интересуюсь в ответ.

Потому что действительно никогда в жизни не оправдывался перед женщинами. И язык будто прирастает к небу от необходимости сделать это. Особенно когда оправдание выглядит на столько неприглядно, что больше похоже на каминг-аут.

— Сволочь… — выдыхает мне в лицо Варвара, а ещё через секунду размахивается и припечатывает мне ладонью по лицу.

Бах! Прям до искр из глаз!

И такое со мной тоже впервые!

С рычаниям ловлю ее руку и заламываю. Тяжело дышу, пытаясь осознать, что сейчас произошло.

— Пошёл ты к черту, Швецов! С Новым годом! — шипит Варя разъярённой кошкой, глядя мне прямо в глаза. — Я желаю, чтобы у тебя было столько баб, дел и проблем, чтобы ты, наконец, перестал играть мной и ребёнком! Чтобы забыл про нас! Общайся с мужиками, собаками и такими же бездушными уродами, как и ты!

Меня накрывает. Отчаянием, ревностью, яростью, желанием приложить Варвару головой о зеркало за ее спиной, угрожать самыми страшными расправами и… острой болью в груди.

Хочется проораться. На секунду прикрываю глаза и выдыхаю. Там на верху спит ребёнок. Нужно что-то другое. Срочно. Перехватываю Варвару за плечи и… ломая себя, прижимаю к груди.

— Я не был с женщиной. Я клянусь, — говорю ей в макушку. — Просто пили с Семёном в ресторане. Точнее, я пил, а он жрал за двоих.

На место хотелось тебя поставить. Это уже добавляю про себя.

— Мне все равно, — дергается Варя плечами, — отпусти!

Силы, конечно, наши не равны. Она такая маленькая, нежная в моих руках. И пахнет так, что у меня в штанах моментально встаёт. Я, как животное, на неё реагирую, но что сделать, если обоюдное влечение — это факт. Сердце выламывает ударами грудную клетку. Так быстро, что становится тяжело дышать. Меня топит на границе страсти и отрывающей голову нежности. Нежности?! Да. Просто жесть!

На улице начинают бить салюты. Теперь уж точно «с Новым годом». И входим мы в него практически правильно, с некоторыми погрешностями, но главное — рядом.

— Варя… Моя маленькая, — хриплю и просто слепо нахожу ее растерянные губы. Которые сначала мне не отвечают, сжавшись в линию и мыча, а потом… срываются. И начинают больно вгрызаться в мой рот.

Губы, язык, зубы… Ее ногти, царапающие мою шею. То притягивают, то отталкивают…

— Нет, Саша! Нет! Так не будет!

Какое нахрен нет? Голова идёт кругом. Скидываю, ботинки, пальто и жадно стискиваю Варвару в объятиях.

Без слов, просто на инстинктах оголодавшего хищника, прижимаю ее к стене и задираю платье. Пальцы скользят по чулкам вверх. Мне хочется, наконец, присвоить эту женщину. Впиваюсь в шею…

— Нет я сказала! — Неожиданно агрессивно выкручивается Варвара и отлетает от меня в сторону. С психом всаживаю в стену кулак.

— Да чтоб тебя…

— Секс не решает проблемы, Швецов! — восклицает она, одергивая платье.

Прикладывает ладони к горящим щекам и мотает головой.

— Я так больше не могу! Ты сделал из меня истеричку и проституку, Саша! Я постоянно плачу. Всего боюсь. Плохо сплю. Пытаюсь врать. Почти не ем… Я перестала уважать себя за то, что не могу отказать тебе в поцелуях. Господи! — она истерично переводит дыхание. — Да ты просто бухал, пока тебя здесь ждала дочь! Пока я резала салаты! И после этого ты будешь утверждать, что хочешь иметь нас при себе по какой-то иной причине кроме собственных тщеславия и эгоизма?

— Разве тебе плохо живётся? — выразительно обвожу рукой дом. — Ты в чем-то нуждаешься? Закончатся выборы — делай что хочешь!

— Да — плохо. Да — нуждаюсь, — восклицает Варвара. — В уважении, например. Или хотя бы отсутствии иллюзий. Ты психанул на ситуацию с Авериным, а теперь хотя бы на секунду представь, какого это! Как тогда должна психануть я? Когда растишь ребёнка, не спишь ночами, колики, зубы, плохой сон, температура, да этот список бесконечен! И вдруг ни с того ни с сего появляется важный отец. Грозится отобрать твоего ребёнка, собирает досье для шантажа, тыкает носом в то, что ты плохая мать! Да, я не собиралась ею становиться в девятнадцать! Вывозила, как могла, и знаешь, неплохо справилась! Ты — взрослый мужик мог проявить ответственность?! — Варя переводит дыхание. — И это мне ещё повезло, что я никаких болячек от твоих шлюх не насобирала. Беременная. Вот это было бы весело. Хотя… — Ухмыляется, разводя руками. — Куда уж веселее…

— Какие шлюхи? — рявкаю, перебивая ее тираду. — Я ни одной женщины параллельно с тобой не трогал. Никогда.

— Да что ты? — округляет она глаза, истерично посмеиваясь. — Я их всех выдела на допросах, Швецов. Они сдавали тебя, как крысы. Вываливали с потрохами. Что деньги ты держишь в коробках из-под плёночных кассет, что оружие находится в поддоне аквариума, в каком ресторане ужинаешь, какую марку сигарет куришь… Все! Я, спя с тобой, каждый день в постели этого не знала!

— Варя, подожди! — уже реально ничего не понимая, вскидываю вверх руки. — Никто и никогда из женщин не был в моей квартире, кроме тебя. Я гарантирую. Тебя, скорее всего, брали на понт. Выводили на эмоции. Квартиру вскрыли ещё в день моего ареста. Про неё нечего было рассказывать.

— А потом они вскрыли наш с мой дом, — тихо говорит Варвара и обхватывает себя руками за плечи. — Мама узнала, что я встречаюсь с уголовником. И после этого допрос следователя мне показался утренником в детском саду. Особенно когда я узнала, что беременна. Следователь посоветовал уехать, как только с меня сняли подписку о невыезде… Вот она твоя ответственность!

— Следователь? — удивляюсь совершенно искренне, потому что это был человек Аверина. С чего бы ему помогать?

— Да, — кивает Варвара. — Мне кажется, что он знал о беременности… И когда от тебя передали деньги, сказал, чтобы я даже не думала идти. В красках расписывал антисанитарию, сырость, оголодавшего по женщине мужика… Прости! Может быть, я и должна была объясниться, но страх за ребёнка был сильнее. Я боялась, что ты меня захочешь, а я не смогу отказать. Или что снова начнут допрашивать… — срывается ее голос. — Ужас! Вспоминаю и до сих пор передергивает.

Жесть… Слушая Варвару, впадаю в коматоз. Ее рассказ так логичен и основателен, что мне хочется что-нибудь расхерачичить от несправедливости этой жизни. Выходит, что она действительно меня не предавала, а вот зато я… Я сначала разбил ее жизнь, а теперь ещё и доверие. Берег, как мог. Никогда нигде не светил. Для этого были другие женщины. Черт! Ну конечно! Вот откуда эта тема… Но объяснить, что эти женщины в случае чего стали бы «расходным материалом», если кто-то что-то не поделит, у меня не поворачивается язык.

Варвара смотрит на меня испытующе и болезненно. Чего-то ждёт. Ответа. Я понимаю. Но не знаю, что сказать. Потому что это тогда нужно вскрыть ещё одну темную сторону меня.

— Прости, — выдавливаю тихо и прислоняюсь спиной к противоположной стене. — Прости, маленькая… Искреннее этого ты ничего не услышишь. И вы мне очень нужны. Обе.

Сердце снова начинает глушить уши. Рука немеет. Я шевелю пальцами, сжимая кулак. Мне плохо. По-настоящему. Рву верхние пуговицы рубашки. Что это?

— Мне мало «прости», — с горечью отвечает Варвара и… вдруг ее тон взлетает до панического. — Саша, что с тобой?