Глава 21

— Что значит — нет поездов?! — громовой генеральский бас заставлял звенеть хлипкую стеклянную перегородку перед кассой. — Ты бумагу видишь? Читать умеешь? Чья подпись там стоит?!

— Ближайший экспресс до Ильеза отправляется через пять часов, — пролепетал перепуганный до смерти кассир. — Расписание…

— В … засунь своё расписание! — побагровел Вилор.

— А я говорил, — ехидненько вставил Мирон. — Вы мне не поверили.

Генерал ожёг его взглядом, от которого полномочный представитель сделался ниже ростом и поспешил спрятаться за Нэла.

— Дорога до Ильеза на машине займёт сутки, — напомнила я. — То есть мы потеряем двадцать четыре часа вместо четырнадцати. Предлагаю подождать экспресс и провести время с пользой. Мьесс генерал, вы не в курсе: ресторан «Счастливого пути!» всё ещё работает? Раньше там готовили отличную утку по-теничански.

— Отличная мысль, — подхватил Нэл. — Генерал Вилор, давайте пообедаем. Раз благодаря вашему вмешательству мне вернули багаж, я должен вас отблагодарить.

— Не за что благодарить, — проворчал Вилор и повернулся к Мирону: — Билеты всё равно за вами, Сеймус. Встретимся в вагоне.

Мирон, которому таким недвусмысленным образом намекнули, что в ресторан его не приглашают, вспыхнул изумрудно-коричневой обидой пополам с досадой. Но спорить не стал, забрал свой чемодан из крокодиловой кожи и растворился в толпе. Ординарец глянул на генерала и, не иначе, уловил его мысли, поскольку в следующую минуту ловил носильщика с тележкой, чтобы вновь сдать наш багаж в камеру хранения.

— Славный парень, — одобрительно пробасил Вилор. — Смекалистый, тактичный. Одна беда — воевать рвётся. Хороших ребят почему-то всегда убивают в первую очередь… Ну, где там ваша утка?

Масштабная реконструкция здания вокзала, к счастью, не затронула ресторан. Там по-прежнему готовили знаменитую на всю столицу утку, и даже то, что блюдо придётся ждать два с половиной часа, уже никого не огорчило.

— Всё равно куковать до шести, — Вилор подкрутил ус. — Расписание, так их и перетак! Гражданские, что с них возьмёшь. А заведение приличное, богатое.

Зал ресторана был переполнен, но для генерала тут же нашли столик, с которого убрали табличку «Забронировано». В основном посетители, как и мы, коротали время до отправления своих поездов. Никто никуда не спешил, в том числе и официанты. За столиком слева от нас сидела пожилая супружеская пара, справа расположилась шумная компания молодых людей. Я прислушалась к разговорам: обсуждали спортивные новости и последние модели автомобилей, жаловались на подорожание мисанских вин, сетовали на траур по скоропостижно скончавшемуся от болезни правителю Ольену, из-за которого отменили все развлекательные мероприятия…

Ни слова о сиа.

Нэла одолевали похожие мысли, поскольку он удивился вполголоса:

— Неужели никто не знает о происходящем в Амьере?

— А вы хотите, чтобы правительство объявило, как ошибалось все эти годы? — усмехнулся Вилор. — Недооценило угрозу, допустило казнь наших солдат?

— Но замалчивать события такого уровня бесчестно! — возмутился Нэл.

Вилор посмотрел на него с жалостью:

— Капитан, кто ваши родители? Хотя подождите, дайте угадаю. Какие-нибудь уважаемые книжные люди с парой-тройкой высших образований, из тех, что верят в закон, порядок и справедливость. Заодно и в непогрешимость политиков, статьи в газетах и необходимость всегда говорить правду.

— Что плохого в правде? — с вызовом спросила я.

Смешок генерал спрятал в усы.

— Расскажу я одну историю. Дело было до войны с Афежией, то есть до официально объявленной войны. Тогда я носил лейтенантские нашивки и очень ими гордился. Наш полк стоял в Фарéдже, вокруг — сплошные джунгли, смрадные болота и кусачая мошкара. Скучать не приходилось: то афежцы к нам полезут, то мы получим приказ прощупать противника. И вот как-то спозаранку на лагерь напали. А надо добавить, туман там по утрам стоял — что твоё молоко, свою руку не разглядишь. В этом тумане афежцы и подкрались, сняли часовых и полковника: он неудачно вышел по холодку, светлая ему память. Ну, это потом стало известно, а пробудились мы от диких воплей. В панике все повыскакивали полуголые — что происходит, куда бежать?! Выскочил и я в чём мать родила, ничего не соображая, зато с пистолетом. И со всеми рванул в ближайшие кусты, а там, не поверите, во-о-от такенный крокодил, — Вилор широко развёл руки. — Метров семь, не преувеличиваю. И быстрые эти твари, ого-го! Не то что их сытые сородичи в зоосаде. Крокодил рванул ко мне, я завопил, развернулся и помчался в другую сторону. За мной ребята пристроились. Стадный инстинкт: командир бежит, значит, надо за ним. Тут туман поредел, афежцев стало видно, мы их в запале и перестреляли всех до единого.

Генерал перевёл дух.

— Мне за этот забег дали внеочередное звание и пистолетом наградили. Мол, молодец! Не растерялся, поднял боевой дух, организовал отпор! Главное, никто из парней этого крокодила не видел — один я. Так как, по-вашему, мьесс капитан, должен ли был я сказать правду? Что на самом деле я — последний трус, и геройство моё — не геройство, и драпал я со страху? Когда выяснилось, что ребятам только и нужно было, чтобы кто-то пример подал, заорал и первым пульнул в гадов? Когда каждый потом подходил и благодарил?

— Неудачный пример, — упрямо возразил Нэл. — О вашей храбрости, генерал Вилор, легенды ходят. И как вы всего с двумя полками город взяли, и как реку на плотах штурмовали, и о сражении при Мáйже… Что же, за вами всё время крокодилы гнались?

Вилор ухмыльнулся.

— Да не в крокодилах дело, а в том, что правда не всегда бывает нужна и полезна.

— Позвольте с вами не согласиться, — поддержала я Нэла. — Если бы правительство изначально не замалчивало факты о сиа, то ситуация никогда бы не дошла до открытого столкновения. Люди видели бы в пришельцах равных им людей и не поверили бы в выдумки о человекоподобных животных.

— Вы так думаете? — хмыкнул генерал. — Знаете, мьесса Ай-Руж, что сделал бы я, если бы знал о сиа то, что знаю теперь? Я взял бы проверенный полк из числа тех, что прошли со мной войну в Афежии, отправился бы в Амьер и, простите за прямоту, расстрелял бы всех ваших так называемых родственников. Жестоко? Пусть. Зато наши солдаты остались бы живы. Врага следует уничтожать до того, как он уничтожит тебя.

Ореол над Вилором светился золотом уверенности. Мне пришлось глубоко вздохнуть, чтобы справиться с гневом. Бокал с водой отразил багровый вихрь над моей головой, красным и бирюзовым вспыхнули эмоции Нэла. Чтобы отвлечься, я отвернулась. Пара за столом слева расплатилась и ушла, метрдотель вёл новых посетителей. Первой шла девушка, миниатюрная, светленькая и милая, за ней выступал щеголевато одетый мьесс с роскошной каштановой шевелюрой. Именно на шевелюру я обратила внимание изначально и лишь затем перевела взгляд на лицо.

Чтобы узнать Ширана.

Он нисколько не изменился за эти четыре года. По-прежнему был красив, элегантен и представителен, предпочитал очень дорогие, но неброские респектабельные костюмы, запонки подбирал в тон галстука и смотрел вокруг с покровительственной снисходительностью. Эта снисходительность при виде меня сменилась изумлением, затем негодованием. Позабыв о своей спутнице, Ширан направился к нашему столу. Я беспомощно следила, как он приближается — неумолимый и грозный, с лиловым ореолом презрения над головой. О том, что что-то не так, первым догадался Нэл.

— Уна?

— Сюда идёт мой бывший муж, — успела выдохнуть я.

Ширан встал напротив нас, картинно расправил плечи и хорошо поставленным голосом, которым он обычно читал лекции, громко заявил:

— Мьессы, известно ли вам, в чьём обществе вы находитесь?

Генерал прищурился и не менее звучно ответил:

— Для начала — невежи. Мы с вами незнакомы, молодой человек. Потрудитесь представиться.

Будь я менее растеряна, непременно порадовалась бы тому, как вытянулось лицо Ширана. Он моментально сбавил тон:

— Меня зовут мьесс Ширан Сиорé, — короткий поклон больше походил на кивок. — А вас, мьессы?

— Генерал-полковник Харвин Вилор, — отчеканил генерал.

— Капитан Нэлор Рекре, — ледяным тоном добавил Нэл.

Глупым человеком Ширан не был и явную угрозу уловил. Возможно, он отступил бы, но в этот момент Нэл открыто взял мою руку в свою.

— Мьесс капитан, считаю своим долгом предупредить, — с нажимом сказал Ширан. — Особа рядом с вами — не человек!

— Я в курсе, — столь же вызывающе ответил Нэл. — И что?

— Не человек, — повторил Ширан. — Нелюдь. Полукровка.

— Мы знаем, мьесс Сиоре, — генерал откинулся назад и оглядел Ширана долгим взглядом. — А вам-то что за дело?

— Вы не поняли! — Ширан пошёл пятнами. — Она кажется нормальной девушкой, но на самом деле её мать — сиа! Это отвратительное преступление перед человеческой расой, всё равно что гибрид от человека и обезьяны…

Нэл оказался невероятно быстр. Только что сидел рядом — и вот уже его кулак летел прямо в челюсть Ширану. Упасть моему бывшему мужу Нэл не дал: перехватил в полёте и приложил лицом об стол. Генерал жестом приказал официантам не вмешиваться, и те застыли на порядочном расстоянии. Посетители оборачивались, кто с недоумением, кто с досадой, а кто-то и с любопытством.

— Слушай меня внимательно, ревнитель чистоты человеческой расы, — очень чётко произнёс Нэл. — Судя по тебе, твоя мать согрешила с ослом, причём неоднократно. Предлагаю на выбор: или ты извиняешься перед Уной сейчас, или мы с тобой вдвоём выходим на улицу и выясняем степень чистоты её крови там, после чего ты опять-таки извинишься.

Честно, я ожидала, что Ширан начнёт сопротивляться хотя бы для приличия. Ростом и комплекцией он не уступал Нэлу, но, видимо, дело было не в комплекции. Ширан мгновенно сдулся, словно проколотый воздушный шарик, лиловый ореол над ним порозовел.

— Я… Я извиняюсь, — пробормотал мой бывший муж.

— Громче, — потребовал Нэл. — «Я прошу прощения, мьесса Ай-Руж».

— Я прошу прощения, мьесса Ай-Руж, — покорно повторил Ширан.

Нэл отшвырнул его к соседнему столу, где с расширенными от ужаса глазами стояла спутница Ширана. Она побелела и нервно крутила кольцо на безымянном пальце правой руки — изящный ободок из белого золота со сверкающим камнем. Здесь Ширан тоже не изменил себе. Наверное, нужно было сказать девушке хотя бы пару слов, что-то объяснить, предостеречь…

— Не надо, — садясь рядом, Нэл накрыл мою ладонь своей. — Если девушка не дура, сделает выводы. Если слепо влюблена — ты всё равно её не переубедишь.

— Трус ваш бывший муженёк, — презрительно бросил генерал Вилор в спину стремительно удаляющемуся Ширану. — Такие дезертируют в первом же бою. Перед девицами петушатся, а как доходит до дела — поджимают хвост. Мало вы ему врезали, мьесс капитан.

— Он всё же с дамой, — заметно смутился Нэл.

— Пусть дама в подробностях представит, как поступит её спутник, если в тёмном переулке их подкараулят подвыпившие мерзавцы. Подобные мысли прекрасно прочищают мозги.

Я тоже смотрела, как Ширан поспешно покидает ресторан. Человек, которому я когда-то приписывала все мыслимые и немыслимые добродетели, оказался обыкновенным трусом. Интересно, а если бы четыре года назад был ещё жив мой отец, или же у меня был старший брат, и они встали бы на мою защиту — муж посмел бы выставить меня на улицу в платье и тапочках? Потребовал покинуть мой же собственный дом и уволиться с любимой работы? Получается, я всё же виновата — в том, что не пыталась бороться. Ведь существуют же законы, и адвокаты, и не всех судей можно подкупить…

Выживу — подам на Ширана Сиоре в суд. Точка.