Глава 26

Солдаты выходили по одному. Сначала они безучастно вышагивали, точно послушные механические куклы, устремив невидящий взгляд ровно вперёд, затем потихоньку оживали, оглядывались и садились прямо на траву. Их ореолы светились фиолетовым и розовым, затем растерянность и страх сменялись оранжевой тревогой. Кто-то громко ругался, с кем-то случилась истерика, но всё проходило лучше, чем я опасалась. Последними вышли тридцать семь человек, оставшихся в живых после казни. Эти были злющие как черти, и Нэл ушёл их успокаивать.

— Пока что я их командир, — сказал он мне.

Я сидела в машине. После лета под куполом воздух снаружи показался ледяным, и наблюдать за действиями Вилора и Нэла я предпочитала из окна. Мирон бесцельно прогуливался по дороге — угрюмая тёмная закорючка на светлом сияющем фоне. Внутри меня царила странная опустошённость. Так бывает, когда ты долго-долго бежал, боясь опоздать, к примеру, в театр, чудом успел и на дверях увидел объявление, что спектакль отменён.

Не верилось, что всё закончилось.

Наверное, я должна была радоваться. Четыре года я мечтала о безопасном месте для сиа, и вот моя мечта сбылась. Даже если люди нарушат договор — а в этом я не сомневалась — защитный купол не пропустит их внутрь. Можно перевести дыхание и начать просто жить. Проблема в том, что я слишком отвыкла думать о себе, и сейчас, образно говоря, растерянно топталась перед объявлением на дверях театра.

— Они ничего не помнят, — Нэл сердито хлопнул дверцей. — Последнее воспоминание — как их товарищей увели на казнь. Меня называют предателем, говорить со мной не хотят, подчиняться не собираются. Я пытался объяснить, что ты спасла их от смерти, но они не слышат. Хорошо, вмешался Вилор, всё-таки боевой генерал, авторитет.

— Тебе не место в армии, — тихо произнесла я. — Несмотря ни на что, ты — сын профессора. Это чувствуется, Нэл. Скольких людей ты убил? Ты вообще сможешь выстрелить в человека? А в войне с Теницей придётся и стрелять, и убивать.

— Ты сейчас слово в слово повторяешь папу, — он вздохнул. — Я уже решил, Уна. Вилор прав: лучше уйти самому, чем по статье. Но как люди могут быть такими твердолобыми, ожесточёнными, предвзятыми?! И почему я не замечал этого раньше?

— Потому что думал, как они. Считал сиа опасными агрессивными животными, которых следует уничтожить.

Вилор подошёл к нашей машине, стукнул в окошко. Нэл опустил стекло.

— Мы вряд ли ещё увидимся, капитан. Прощайте, и помните мой совет. Доберётесь до Сежью, первым делом подавайте заявление об увольнении по собственному желанию. Можете семейные обстоятельства упомянуть, хороший повод, и вопросов не возникнет. Мьесса Ай-Руж, а вам я настоятельно рекомендую как можно быстрее сменить фамилию. Не следует напоминать правительству о его позоре.

Генерал подкрутил ус и зашагал обратно. Кольнуло неприятное предчувствие. Это уже был не намёк, а предупреждение. Ореол над Вилором светился коричневым, пурпурным и лавандовым — странное сочетание сожаления, досады и грусти.

— Отчего у меня такое ощущение, что ничего не закончилось? — Нэл произнёс вслух то, что не давало мне покоя.

— Потому что ты убедился, насколько люди не любят проигрывать?

Он вздохнул, я завела двигатель. Но развернуться нам не дал Мирон, выросший на дороге прямо перед капотом.

— Мьесс Рекре, мьесса Ай-Руж, прежде чем вы покинете Амьер, прошу вас задержаться для крайне важного разговора. У меня имеется конфиденциальное поручение от мьессы Керер, о котором никто, кроме вас двоих, не должен знать.

Первым делом я посмотрела на ореол над блондинистой макушкой: ярко-зелёный цвет удивил до глубины души. Чтобы Мирон и не лгал? Нэл хмыкнул:

— А раньше нельзя было передать это важное поручение?

— Это не займёт много времени, — заверил Мирон. — Встретимся у ратуши, мьессы.

— Не нравится мне этот тип, — нахмурился Нэл, когда мы уже отъезжали. — Слишком мутный. Жаль, что у нас двухместный автомобиль. Посадили бы его сзади, и пусть рассказывал бы по дороге.

— Меня настораживает, что он не врёт, — пробормотала я. — Значит, мьесса Керер и впрямь приставила Мирона не просто так.

— Может, ну его? — предложил Нэл. — Поедем прямо в Сежью.

— Бегать от поручения правителя плохая идея, — я оглянулась на купол. — Если мы не собираемся переселяться куда-нибудь в Мисан, где Керер нас не достанет.

— Ты это серьёзно?

— У меня нехорошие предчувствия.

— Всё-таки ты пессимистка, — улыбнулся Нэл.

Дорога из аола сама стелилась под колёса. Я подумала: какого чёрта?! Всё позади. Позади. Нужно думать о хорошем, о предстоящем знакомстве с родителями Нэла, о возвращении в столицу. Интересно, если я попрошусь обратно в лечебницу, меня возьмут? Да если даже и нет, целители нужны везде. Хватит жить прошлым, а то и впрямь становлюсь похожа на ворчливую желчную старуху.

Толпы́ у ратуши уже не было, зато появилась цепочка крайне недовольных жандармов. Выражения их лиц и резиновые дубинки на поясах подавляли любое желание поспорить с властью не хуже внушения сиа. Машину мы опять поставили на стоянку. Мирона пришлось ждать, и когда рядом притормозил автомобиль, стало понятно почему.

— Садитесь, — с прежней властностью приказал нам Мирон, который не побрезговал сам сесть за руль. — Здесь недалеко.

— Недалеко — что? — уточнил Нэл.

— Место, где можно спокойно поговорить.

Отсутствие генерала незамедлительно сказалось на поведении Мирона: он вернулся к своей высокомерной манере цедить слова сквозь зубы.

— Не медлите. Время идёт.

— Вы действительно выполняете поручение мьессы Керер? — переспросила я, всматриваясь в ореол над головой Мирона.

— Не сомневайтесь, — надменно бросил он. — Вас же интересуют секретные лаборатории, где проводились опыты над сиа? Или вы наивно верите, что всё ограничивалось одним-единственным исследовательским центром?

Его ореол горел зелёной сосредоточенностью и красной злостью. Я больше не колебалась и села в машину, Нэл неохотно последовал за мной.

— Вы когда-то уже были в Амьере? — обратила я внимание на то, как уверенно Мирон выбирает дорогу.

— Разумеется. Я работал здесь вместе с мьессом Ольеном, — Мирон ухмыльнулся. — Он был моим подчинённым, обыкновенным лаборантом, притом довольно посредственным. Вместо работы пускал слюни на сиа, пока одна из девиц не унизила его прилюдно. После этого Руперт бросил науку и занялся политикой. В этом ему повезло больше: через пять лет он сравнялся со мной в должности, через восемь стал моим начальником, через четверть века занял место личного помощника правителя, а в прошлом году возглавил правительство Хитара. Головокружительная карьера, не правда ли?

Голос Мирона сочился ядом, ореол окрасился бордовой завистью.

— Ваше положение тоже не последнее в Хитаре, — сухо заметил Нэл.

— Мальчик на побегушках, — Мирон с досадой поцокал языком. — Даже дуболомы-вояки и то считают себя вправе ткнуть носом.

— А как же рассуждения о муравьях в муравейнике? — не выдержала я. — Принадлежность к элите и так далее?

— К сожалению, матка в муравейнике всего одна, — процедил он. — А любая элита всего-навсего её обслуга… Приехали, выходите.

Узкий тёмный переулок был мне незнаком. Справа тянулся глухой кирпичный забор, слева шла высокая бетонная стена. Несколько грязных зарешёченных окошек высоко вверху наводили на мысль о заброшенной фабрике, хотя в Амьере таких вроде не было. Тоскливо покачивался одинокий неработающий фонарь, подвешенный на тросе над проезжей частью.

— Куда вы нас привезли? — Нэл огляделся.

— Замечательное место, — Мирон довольно оскалился. — Осталось ещё с тех времён, когда Амьер считался центром научной жизни. Изнанка вполне приличного завода по выпуску строительных материалов. Бетон, тротуарная плитка, сухие смеси и так далее.

Он звонко хлопнул дверью машины и направился к бетонной стене. Массивную дверь я заметила лишь тогда, когда она с грохотом отъехала внутрь.

— Секретные лаборатории, — хохотнул Мирон. — Об их существовании известно только Керер. Вам не интересно на них взглянуть, мьесса Ай-Руж?

— Там что… — я не договорила и ринулась в чёрный прямоугольник прохода.

Неужели внутри живые сиа?! Или же результаты бесчеловечных экспериментов?! Вокруг царила тьма, под ногами что-то хрустело. Нэл догнал меня, взял за локоть:

— Осторожнее, Уна. Мирон, включите свет!

Вспыхнувший свет ослепил, и в то же мгновение раздался лязг и грохот. Железная дверь встала на место.

— Вот и славненько, — выдохнул Мирон.

Он привалился спиной к двери, в его руке невесть откуда взялся пистолет.

— Наивные доверчивые глупцы. Повелись на такую простую приманку… Э-э, мьесс Рекре, шаг назад! Иначе я прострелю вам не голову, а брюхо. Будете умирать долго-долго.

— Здесь нет никаких лабораторий? — заозиралась я.

Мы попали в пустое помещение явно технического назначения с голыми бетонными стенами, мусором на полу и тусклой лампочкой под потолком.

— Всё-таки вы ненормальная, мьесса Ай-Руж, — Мирон не сводил с нас ни прицельного острого взгляда, ни дула двойного ствола. — Волнуетесь исключительно о своих родичах, которые на самом деле вам не родичи. Сторс взял у вас кровь — вы обыкновенный человек. Однако как-то умудрились найти подход к сиа. Правительство обязательно объявит вам благодарность. Посмертно.

— Я не понимаю! — ореол над Мироном по-прежнему сиял зелёным. — Вы не лжёте!

— Не лгу, — он опять довольно рассмеялся. — Керер предупредила, что ложь вы видите. Что может быть важнее разговора о вашей смерти? Правитель Хитара поручила мне устранить вас, мьессы. Свою задачу вы выполнили, а дальше не просто бесполезны, но и опасны.

— Чушь, — Нэл очень медленно начал задвигать меня за свою спину. — Мьесса Керер не могла так поступить! Она обещала Уне поддержку!

— Господи, неужели вы всё ещё верите в обещания политиков? — с жалостью протянул Мирон. — Сами посудите, мьесс, разве можно оставить вас в живых? Вы — свидетели и участники событий, которые следует несколько подкорректировать, прежде чем преподнести народу. Бесстрашные герои, принёсшие себя в жертву ради заключения мира.

Он повёл стволом:

— Никому не нужны живые герои, особенно если это два юных прямодушных идеалиста.

Нэл рванулся вперёд, и это дало мне несколько бесценных секунд, чтобы броситься на пол и вытянуть руку. Чего Мирон никак не ожидал — что я схвачу его за щиколотку.

Целитель даёт и отнимает жизнь с равной лёгкостью.

Мирон успел выстрелить дважды — грудь обожгло болью. А потом рухнул, словно подкошенный. Мёртвый, словно окружавший нас бетон.

— Уна, Уна! Чёрт, как остановить кровь?!

«Чью?» — хотела я спросить и не смогла. Захлебнулась той самой кровью.

— Чёртовы целители! — слышала я сквозь вату. — Исцеляют всех, кроме себя! Уна, не теряй сознание!

Вроде бы ещё был треск ткани, и что-то сдавило лёгкие. Хорошо, что военных учат оказывать первую помощь.

Плохо, что сознание всё же уплыва…